Восхождение

      Камадо-старший был в отчаянии. Казалось, огромными кусками для него рушился целый мир, и что было самым худшим – он даже не знал, что предпринять. «Повременим с этим» – страшная фраза, овеянная туманом сомнения и лишними нехорошими подозрениями. Она каждым слогом своим разбивала в нем надежду на светлое будущее. Тандзиро не только на время остался без наставника и приостановил свои тренировки, но и впал в какое-то странное эмоционально подавленное состояние. «Повременим с этим», – голос, от которого внутри всегда становилось так горячо, а по телу бежали мурашки, парой слов лишил Камадо стимулов на какую-либо деятельность вообще.       Дело было одним погожим днем, когда несколько столпов собрались в поместье Бабочки поточить языки друг с другом – удачно встретились после миссий. Младшее поколение было здесь же: в частности, Тандзиро опять горящими глазами смотрел на неподражаемого Ренгоку-сана, готовый разве что только в ноги ему не броситься. Возможно, если бы когда-нибудь в горячую голову Кёджуро стукнула блажь сделать мечника с серьгами ханафуда подставкой для ног, Тандзиро, не раздумывая, согласился бы на это. Лишь бы только дорогой будущий наставник порадовался. О его восхищении Пламенным столпом уже было даже придумано множество шуток – автором их зачастую оказывался Узуи Тенген. В этот раз он тоже присутствовал во время разговора, попивая учтиво поданный Шинобу чай. Когда в поле зрения столпов появилась отстраненная Тсуюри Канао-тян, речь у них невольно зашла о преемниках, и вот тогда-то все и произошло. Столп Звука, похлопав по плечу своего пламенного товарища, весело сообщил о том, что Ренгоку-то, мол, и голову ломать не надо насчет своего тсугуко. Ведь вот он Камадо: только взялся за его обучение, и дело с концом. Однако Кёджуро на это лишь как-то странно поджал губы, сложил руки на груди и неопределенно нахмурил густые брови. Отсутствие от него какой-то бурной реакции на подобную фразу показалось странным не только Тенгену, начавшему эту тему, но и присутствующим здесь Шинобу, Томиоке и всему младшему поколению. Тандзиро, боясь даже вздохнуть, весь обратился в слух и испуганно посмотрел на столпа Пламени. В конце концов, Узуи не выдержал и, развернувшись к Ренгоку лицом, прямо спросил его, собирается ли он сделать Камадо своим преемником. И мир для мечника с карточными серьгами посыпался со звуком бьющихся осколков. – Повременим с этим! – резко выдал огненноволосый юноша, а потом решительно поднялся на ноги и оставил компанию осмысливать сказанные им слова. Шинобу, Тенген и Гию, не сговариваясь между собой, тут же уставились на побледневшего Тандзиро. Даже Зенитсу и Иноске притихли, зная, сколько для товарища значило это назначение. Да старший Камадо спал и видел, как Пламенный столп самолично начнет его тренировать, поможет раскрыть все тайны, связанные с дыханиями Пламени и Огня. Иной раз, вставая ночью с постели, Зенитсу различал, как несвязно бормочет во сне его товарищ что-то наподобие «конечно, Ренгоку-сан» или «будет исполнено, Ренгоку-сан», или «вы сильнейший, Ренгоку-сан». Да даже Узуи Тенген со своими заявками на статус бога торжества не получал столько почестей от окружающих, сколько столп Пламени получал их от Камадо! Иногда друзьям и в самом деле казалось, что Тандзиро готов в ноги к этому истребителю упасть. И вот, как все обернулось.       После этого случая мальчик остаток дня провел наедине с собой, рассуждая, что такого он мог сделать не так и чем прогневал столпа. И только тогда в его голове части этой головоломки начали складываться воедино и обретать форму. От Кёджуро больше нельзя было услышать теплое и громкое «мальчик мой» – он вообще стал реже обращать свое внимание на мечника с серьгами ханафуда. Но, если подумать, то он, в принципе, стал более молчалив, нелюдим и сдержан: говорил теперь всегда лаконично, меньше шутил и смеялся. Впору было бы предположить, что задорный, шумный юноша наконец-то окончательно повзрослел, но прежний Ренгоку-сан был окружающим гораздо привычнее. Но, похоже, что последнего это совершенно не волновало.       Троице новобранцев казалось, что причина таких перемен лежит где-то на поверхности: по крайней мере, в этом был уверен Иноске, которому странное поведение столпа Пламени было почему-то знакомо. Но Хашибира, ввиду отсутствия всякого понимания тонкой человеческой натуры, не мог провести аналогии и увидеть очевидный корень проблемы. Зенитсу боялся что-либо предполагать вообще. А вот отчаявшийся Тандзиро был готов разве что только не на сделку с Музаном, чтобы понять, что все-таки происходит с его несостоявшимся наставником. Кёджуро совершенно точно избегал его, и это было почти сопоставимо с концом света.       Разумеется, спустя несколько дней таких размышлений Камадо пришел к самому верному решению задачи: нужно сходить и попросить прощения у Ренгоку-сана за что бы то ни было. Накануне этого он плохо спал и, чуть рассвело, отправился в поместье Пламенного столпа, подбирая наиболее правильные слова для разговора. Очень кстати оказалось, что младший брат истребителя в такую рань отчего-то не спал и с радостью приветствовал Тандзиро у главных ворот дома. Кёджуро уже вовсю тренировался, полной грудью вдыхая утреннюю свежесть. И мальчик, которого Сенджуро проводил на внутренний двор, какое-то время заворожено смотрел на отточенные движения столпа, на идеальное исполнение его ката и на уродливый шрам, которым была разбита мощная грудь. Однако все в Ренгоку вызывало у Тандзиро восхищение, и почему-то хотелось вещать об этом на каждом шагу. Ведь о том, как невероятен и силен нынешний столп Пламени, должен был знать каждый!       Кёджуро, закончив исполнение ката, вернулся в исходную стойку, ровно выдохнув, и только после этого обернулся на пришедших мальчиков. На какое-то мгновенье старший Камадо потерялся в словах и не знал, что следует сказать – видеть юношу без повязки ему еще не приходилось, а зрелище это, что ни говори, было малоприятным. Янтарный глаз удивленно, но все-таки с каким-то укором уставился на него, и Тандзиро осознал, что его приход был очень несвоевременным. Прикрыв обвисшие веки на пустой глазнице ладонью, Ренгоку оглянулся в поисках верхней одежды, возле которой им была оставлена глазная повязка. Тут уже подсуетился Сенджуро: услужливо подал брату и повязку, и снятую им форму. Только тогда, приведя себя в порядок, Пламенный столп неторопливым, размеренным шагом подошел к младшему мечнику – Камадо невольно дернулся, предчувствуя что-то нехорошее. – Д-доброе утро, Ренгоку-сан! – он тут же с уважением поклонился старшему истребителю и поднял на него виноватый взгляд. Единственный глаз Кёджуро смотрел на него с тем же недовольством. – Ты пришел достаточно рано. Тебе что-то нужно? – осведомился столп Пламени, привычным жестом складывая руки на грудь – и Тандзиро осенило. В голову пришла мысль, будто таким образом его несостоявшийся наставник, памятуя о своем слабом месте, старается защититься от невидимой опасности. «Возможно ли, что Ренгоку-сан не может забыть о поражении той ночью?.. Ведь если подумать, то он всегда прикрывает свою грудь и не поворачивается к собеседнику левой стороной лица… Но ведь он не проиграл! Он был так невероятно силен! Просто великолепен!» – соображал про себя мечник младшего ранга, метаясь взглядом по крепкой груди и скрещенным рукам. Кёджуро тем временем шумно выдохнул, тем самым поторапливая собеседника. – Камадо, я обратился к тебе. Говори, что хотел. – Я-я хотел сказать… Я по-прежнему ваш Камадо Тандзиро! И для меня Ренгоку-сан до сих пор самый мужественный и благородный из истребителей демонов! Но Ренгоку-сан больше не называет меня так, как раньше, и это расстраивает… – не имея сил держать в себе все эти слова, младший мечник теперь выговаривал их столпу, надеясь на чудо быть услышанным. Однако на лице собеседника даже не проступало интереса к данному разговору: Кёджуро с каким-то несвойственным ему безразличием, склонив голову набок, смотрел на то, как Тандзиро старается внушить ему что-то. – Ренгоку-сан! Да что с вами случилось! Вы на себя перестали быть похожи! Словно… словно вы разочаровались в чем-то! Я не знаю, на что думать – если я чем-то могу помочь вам, только скажите! Я все сделаю для Ренгоку-сана! – Тогда буду рад, если ты оставишь меня в покое. Ты все видел сам, Камадо. Мечник таких способностей, как я, не сможет сделать тебя достойным истребителем. Возможно, отец был прав, и организация все-таки переоценила мой потенциал. Сейчас я должен тренироваться, чтобы оправдать звание столпа, – остудил его Кёджуро. Мальчику показалось, что земля под ногами его сделала резкий поворот: Ренгоку Кёджуро, столп Пламени, тот неподражаемый мечник, от способностей и боевого духа которого Тандзиро был в неописуемом восторге, потерялся в сомнениях. Старший Камадо едва ли мог предположить, что нить разгадки снова приведет его прямиком к тому подлому демону, трусливо сбежавшему с поля боя в разгар сражения. «Сомневается! Ренгоку-сан сомневается в своих способностях! Да быть такого не может! Нет, я не хочу верить в это!» – мысленно пробовал переубедить себя мальчик, глядя на то, как собеседник повернулся к нему спиной и медленно направился в дом. – Нет! Это не может быть Ренгоку-сан! Ренгоку-сан, который даже с пробитой грудью не опустил свою катану! Пусть ослепшим на один глаз, израненным, но вы продолжали биться! Единожды увидев эту силу воли, я уже никогда не смогу забыть ее! Ренгоку-сан! Вы увидели свой предел?! Предел?! Нет! Вы доказали, что человеческие способности – это никакой не предел! – надрывался Тандзиро ему вслед, все еще не оставляя надежды на то, чтобы быть услышанным. Чтобы его слова наконец-то достигли горячего сердца Пламенного столпа. Ренгоку отдалялся от него, отдалялся ото всех – словно то, что до настоящего момента они все видели отчетливо, для него одного вдруг стало меркнуть. Нет! Кто угодно, но только не Кёджуро Ренгоку, который самолично наставлял всех на истинный путь. – Ренгоку-сан! Ренгоку-сан! Я верю, что тот Ренгоку-сан, которого я увидел в поезде, сейчас все еще слышит меня! В его сердце, я уверен, до сих пор горит яркий огонь! И совсем скоро мы с ним собственноручно снимем голову тому трусливому демону! А потом доберемся и до Кибутсудзи Музана!       Юноша неожиданно застыл на энгаве, как вкопанный, не в силах раздвинуть седзи: каждое слово било его в грудь и отзывалось ноющей болью в солнечном сплетении. Он не раз слышал истории о том, как столпы, обладающие дыханием Пламени, разочаровывались в своих способностях, рано или поздно приходили к мысли, что бессмысленно бороться с Прародителем, и сдавались. Раньше ему казалось, что подобное не может коснуться его, ведь это не родовое проклятье – это самостоятельное решение каждого потомка из рода Ренгоку. Глядя на то, как отец его опустил руки, Кёджуро лелеял в душе смелые мысли и благие побуждения, повторяя про себя как мантру: «Я не такой, как они». Но отчаяние, бессилие и разочарование были сильнее бравых принципов юношеского максимализма. Он был молод и горяч, зачастую бравировал опасностью, допускал, что ему, возможно, по плечу будет сразить даже самого Музана – по крайней мере, мысли попытать счастья и в этом у него были. Но поражение возле места крушения Бесконечного поезда многое показало ему: в частности, что и у него есть свой предел, который он не в силах пока что преодолеть. И тут к Кёджуро Ренгоку точно в одночасье пришла зрелость – он как будто понял всех своих предшественников, он понял своего отца. Теперь за ним оставался выбор: оставить ряды истребителей, признав войну с демонами бессмысленной, или стремиться преодолеть черту человеческого предела. – Камадо! – вдруг бодро позвал огненноволосый юноша и отступил от двери. Тандзиро, еще сохраняя в себе надежду переубедить старшего истребителя, со всем вниманием приготовился слушать его слова. И чуть не подпрыгнул на месте от радости, когда Пламенный столп обернулся к нему: во взгляде того снова всколыхнулись задорные огоньки. – Решено! Мы будем стремиться к невозможному! – Ренгоку-сан! Это вы! – не сдержавшись, вскрикнул мечник младшего ранга, позабыв о том, что находится в чужом поместье. Перед ним снова был его неподражаемый Кёджуро Ренгоку, который ценой собственной жизни защищал пассажиров поезда всю ночь напролет. Да, теперь он был хорошо потрепанным, бывалым мечником, был ослеплен на один глаз, но в сердце вновь горел тот самый огонь, заставляющий стремиться дальше и не опускать руки. Тандзиро на радостях кинулся к нему в объятия, и столп Пламени охотно принял его, тесно прижав к своей груди. – Я так счастлив! С радостью, с радостью я буду вместе с вами стремиться к невозможному! Да! Как же сильно я люблю Ренгоку-сана! – Мальчик мой!       Сенджуро, который проводил старшего Камадо к своему брату, волновался и за того, и за другого: брат, действительно, странно вел себя в последнее время. Но все подозрения оказались напрасными, когда немного погодя мальчик принес им чай в покои Кёджуро. Истребители много говорили, смеялись и вообще пребывали в прекрасном расположении духа. Каждый из них. Старший из братьев Ренгоку крепко обнимал Тандзиро за плечи, прижимая его к себе, и последний был на седьмом небе от счастья. Видеть Пламенного столпа таким было куда привычнее. – Камадо, мальчик мой, тебя не смущает это? – позже спросил столп у своего тсугуко, указав на повязку, которой был закрыт его левый глаз. Старший Камадо лишь непонимающе моргнул, ожидая какого-то уточнения. Кёджуро замялся. – Ну, возможно, это устрашает? Мой глаз не отталкивает тебя? Может, тебе противно на меня смотреть? – Абсолютно нет! Я люблю все в Ренгоку-сане! – уверенно заявил мальчик, не отводя взгляд от лица своего наставника. Да разве имеет для него, для Тандзиро, значение, что столп Пламени слепой на один глаз? Это лишний раз доказывало его смелость и решительность, напоминало о том, как он не поколебался пожертвовать собой ради жизни других людей. Крепко сжав ладонь Кёджуро, Камадо настойчиво потянул его к себе, чтобы заключить в объятия. – Ренгоку-сан для меня олицетворение храбрости и мужества! Боевые шрамы только украшают его! Ренгоку-сан прекрасен! И он… очень привлекательный в своей воинственной красоте… – Будет тебе! Ты захваливаешь меня, а ведь я твой наставник, Камадо! Не порядок, мальчик мой, не порядок! Иди-ка сюда! – младший оказался повален на пол и прижат сверху крепкой грудью Кёджуро, который, словно в каком-то забвении засмотревшись на губы своего тсугуко, наклонился к его лицу. – Не знаю, как сказать это тебе, Камадо! Меня тянет делать с тобой достаточно неоднозначные вещи! – Под словами «неоднозначные вещи» Ренгоку-сан имеет в виду… – мечник с серьгами ханафуда отвел взгляд, понимая, что выдержать такую смущающую прямолинейность столпа ему все-таки не под силу. – Всё просто: на тебя встал мой… – Я-я вас понял, Ренгоку-сан, не продолжайте! – Так мы можем?.. – с плохо скрываемым нетерпением осведомился Пламенный столп, а от его взгляда у Тандзиро мурашки поползли по всему телу. У Кёджуро сильно разожгло скулы и мочки ушей – это зрелище действительно будоражило кровь. Казалось, терпения в юноше практически не остается и он вот-вот попросту набросится на мальчика, послушно лежащего под ним. Думая о том, насколько может быть несдержан Ренгоку-сан, Тандзиро свел ноги, ощущая, как кровь стремительно приливает к паху. Столп Пламени изогнул брови, игриво прищурившись. – Мальчик мой, да ты никак соблазняешь меня! – Нет! Это не так! Просто, Ренгоку-сан… – он робко поднял на старшего виноватый взгляд, но тут же отвел его в сторону, стыдливо закусив губу. Кёджуро в этот момент показалось, что еще минута промедления, и у него от напряжения кровь в жилах начнет обращаться в пар, – я немного волнуюсь. Это ведь ничего, что я никогда прежде ни с кем даже не целовался?..       И это заявление стало последней каплей для старшего Ренгоку. Впоследствии Сенджуро был вынужден помогать брату придумывать достойное оправдание тому, что весь день напролет в их доме раздавались весьма недвусмысленные стоны новичка из организации охотников на демонов, Тандзиро Камадо.