Судьба помогает смелым

POV Тина — Нет уж, ты едешь со мной. И это не обсуждается. Даже не вздумай перечить. А вдруг тебе снова хуже станет, а ты одна. Нет уж, так дело не пойдёт…       Собравшись, мы всё-таки уехали ко мне домой. Долго Катю уговаривать не пришлось, хотя я очень боялась, что она включит в себе упрямого барашка и откажется. Но этого не произошло. Домой нас отвёз Дан. Оставаться он не захотел, аргументировав это тем, что не хочет лезть в наши разговоры. Я не обиделась, так как понимала, что и Дану, и мне будет неловко общаться и взаимодействовать как обычно при Кате. Всё-таки отношения свои мы пока не раскрывали.       Зайдя в дом, я почти сразу же отвела Катю в комнату, в которой она останется на ближайшие пару дней. — Тина, Вы можете помочь мне? Мне на спине рану надо обработать, а сама я это сделать не могу. — Конечно, помогу, подожди пару минут только, за аптечкой схожу, — я ушла за медикаментами, оставив Катю в комнате одну. Мне было жалко девочку, так как в таком возрасте она уже успела столкнуться с такими сложными испытаниями. Причём не только моральными, но и физическими. Аптечку мне пришлось поискать. Подобные вещи мне пригождаются крайне редко, поэтому коробочку с обеззараживающими средствами, бинтами и пластырями мне пришлось поискать. Но за десять минут я справилась с этим. — Тина, а у Вас гитара есть, которой попользоваться можно? — спросила Катя, когда я вошла в комнату. — Мне просто в голову кое-что пришло, хочется попробовать сыграть. — Конечно есть. Я когда-то сама пыталась научиться играть, так что есть. Завтра утром я принесу, а сейчас показывай давай, что тебе обрабатывать, чудо ты в перьях. А вообще, на каких инструментах ты играешь? — я начала обрабатывать Кате рану, оставшуюся от пряжки. Боже, что за люди должны быть, чтобы такое сделать с ребёнком. Да, по уму и по рассуждениям она уже далеко не маленькая, это я поняла ещё во время репетиций, но вот по возрасту и по внешнему виду она всё ещё малышка. — Ну гитара, фортепиано. Когда-то пыталась играть на скрипке, но было очень мало практики, так как инструмент этот был у подруги. Да и вообще, играть на чём-то дома было невозможно, так как до… — Катя запнулась на этом моменте, — там, где я жила, мне не разрешали заниматься музыкой. Я сбегала в музыкальную школу, особенно в последнее время. И я очень хочу снова в руках подержать скрипку, если честно. Да и по гитаре я соскучилась, так как дома её тоже не было. Очень хотела я купить её себе, но мне не разрешили. — Ничего, завтра будет тебе гитара, поиграешь. Ну что, я закончила, надо что-то ещё помочь обработать? — Нет, спасибо, всё остальное я уже сделала. — Ну хорошо, тогда спать ложись. Спокойной ночи. Если станет вдруг плохо, зови.       Я вышла из комнаты девочки и направилась в ванную. Конечно, хотелось понежиться в ванной и отдохнуть, но уже было слишком поздно для этого. Поэтому я только лишь быстро сполоснулась и пошла в спальню. Но, по пути наверх, я увидела уже знакомую книжечку, лежащую в открытом состоянии на полу. Естественно, я забрала её с собой в комнату, так как оставлять лежать её здесь не было смысла.       Придя в спальню, я всё же решила посмотреть, что было на той страничке, на которой был открыт этот блокнот. Да, любопытство взяло верх. Мне было очень интересно, что же там было такое. А там, на открытой странице, был написан стих.

Почему так жестоки люди? За что они так со мной? Неужели всю жизнь так будет, И никогда не настанет покой. Ведь было же всё нормально, Ведь было же всё хорошо. Но слишком быстро, почти моментально, Всё то, что было — ушло. Появятся новые люди, Пройдут, пролетят года. Но эта картина жестокости Останется НАВСЕГДА. Не скажу, что я идеальна, Ведь идеальных людей нет. Но для них я просто ужасна, И хуже меня для них нет.

      Прочитав эти строки, написанные мелким, но аккуратным почерком, я немного впала в ступор. Я совсем не знала, как на такое реагировать. На глазах после прочтения начали наворачиваться слёзы. По дате, выведенной в уголочке страницы, я поняла, что это было написано после всего того, что случилось с ней во время поездки в Ивано-Франковск. Честно, я до сих пор не могла представить себе, как такая хрупкая девочка может так стойко держаться, проходя через всё это. Она очень сильный человек, потому что далеко не каждый смог бы это выдержать.       Отложив этот блокнот в сторону, я легла в свою кровать. Но уснуть долго не могла, так как думал. Я не понимала, за что, за что судьба даёт людям такие испытания. Конечно, то, что не убивает, делает нас сильнее, но иногда всё это кажется просто непреодолимым. Я в жизни не раз сталкивалась с тяжелыми испытаниями, поэтому знаю, насколько тяжело, как морально, так и физически всё это может быть.       Я очень хочу помочь этой девочке справиться со всем максимально безболезненно, насколько это возможно. А вот почему у меня возникло такое желание — до сих пор остаётся загадкой. Правда. Конечно, я и раньше помогала своим участникам в трудные времена, но здесь было немного другое ощущение, другое чувство. Пока я размышляла обо всей этой ситуации, в голове начали всплывать моменты семнадцатилетней давности. А ведь сегодня я нарушила традицию: я не была у своей девочки. Впервые за эти года я не была у неё в её день рождения. Обычно я ездила туда, чтобы выговориться, рассказать о прошедшем времени. Естественно, приезжала к ней я не раз в год, а гораздо больше, но 25 января — особенный день. Он должен был стать днём великой радости, а в итоге стал одним из самых нелюбимых, ненавистных. *Я была так счастлива, когда мне положили мою малышку на грудь. Она такая крошка! И осознание того, что она — твоя частичка, которую ты носил под сердцем, добавляет ещё большей радости. Вот она — девочка, которую я так ждала. Какое это всё же счастье — держать на руках самого родного человечка. Это не только счастье, но и большая ответственность. В первое время будет очень сложно справляться с малышкой, так как я не умею практически ничего. Но, к счастью, мама будет рядом со мной и сможет помогать мне, по крайней мере, первое время. Когда малышку увезли на осмотр, я просто лежала и плакала, улыбаясь. Ведь это всё недолго будет, и через пару часиков моя крошка снова будет рядом, я снова смогу почувствовать её тепло, её запах, дотронуться до её очень нежной кожи. Это наверное, какое-то сумасшествие, но я не знаю, как объяснить все эти чувства, возникшие у меня. Это и правда какое-то волшебство, магия. Таких сильных чувств я ещё никогда не испытывала, это для меня нечто абсолютно новое, неизвестное.*       Те минуты были самыми счастливыми. Как жаль, что тот момент счастья длился так недолго. Потому что после слов врачей я очень долго не могла прийти в себя, не могла нормально жить, делать что-то. В то время я не жила, я выживала.       Сейчас боль утраты стала чуть меньше, мне чуть легче рассказывать всё это, вспоминать. Но воспоминания с того дня никогда не исчезнут из моей памяти. НИКОГДА. Слёзы начали снова появляться на глазах, когда в моей голове появились эти воспоминания. До этого я сказала, что мне уже легче, но нет, блин, я всё равно плачу каждый раз.       Я обещала себе не плакать в наш день. Но не получилось сегодня. Не сдержала я обещание. И от этого почему-то стало ещё обиднее. Я расплакалась ещё сильнее. Вот такой вроде бы хороший день заканчивается слезами.

***

POV Катя       После того, как Тина ушла из комнаты, я долго не могла уснуть, ворочалась. А часа через два моих неудачных попыток заснуть, у меня разболелась голова. Да ещё и так, что терпеть было уже просто невозможно. Своих каких-то таблеток у меня не было, последние я выпила незадолго до выступления, поэтому я всё-таки решила подняться к своей наставнице и попросить у неё хоть что-то от головы. Я поднялась к Тининой комнате и осторожно постучалась в дверь. Но она оказалась открытой, поэтому я осторожно зашла, надеясь, что мне смогут помочь хоть чем-нибудь.       Пройдя чуть дальше вглубь, я увидела силуэт девушки, сидящей на полу. Сделав ещё пару шагов, я услышала четкие всхлипывания. И почему же она плачет, что случилось? — Тина, Тина, с Вами всё хорошо? — осторожно спросила я, подходя ближе и присаживаясь на корточки рядом с ней. — Да, да, всё хорошо. А ты чего пришла, что-то болит? — Ну, а чего же Вы тогда плачете? Не плачут от того, что всё хорошо, — мне хотелось поддержать наставницу. Я обняла её, не знаю, я очень надеялась на то, что это хоть чем-то поможет. — Воспоминания нахлынули, печальные. Знаешь, иногда в жизни случаются такие моменты, которые невозможно выбросить ни через год, ни через два, ни даже через десять лет. Я, конечно, каждый год обещаю себе не плакать в наш день рождения, но… — Тина запнулась на этой фразе. Ей было сложно говорить. — Не надо, пожалуйста, плакать. Если сложно вспоминать — не надо. Главное — не плачьте. — Нет, нет, я выговориться хочу. Обычно после этого становится легче, — и снова всхлип. — Ты не против выслушать меня? — меня удивило то, что Тина решила поговорить со мной о чём-то очень личном. Было очень приятно такое доверие. — Конечно, конечно, — мы обе сидели на полу около кровати, сидели в обнимку. И это были какие-то совершенно другие ощущения, будто рядом со мной находится самый близкий, родной мне человек. Я чувствовала некое тепло, уют. — Я просто спокойно не могу вспоминать те события нормально, почти всегда плачу, хотя каждый раз, каждый раз обещаю себе этого не делать. И вряд ли я смогу вспомнить свой день рождения, обошедшийся без слёз. Нет, до моего совершеннолетия было всё хорошо, но в день моего совершеннолетия жизнь кардинально поменялась. То событие перевернуло жизнь, можно сказать, всей моей семьи, — я чувствовала, что человек абсолютно искренен со мной, что человек открывает свою душу, даже выворачивает её наизнанку. Такую Тину я видела впервые: с оголённой душой, ранимую, хрупкую. — В тот день у меня родилась дочь. Да, об этом не знает практически никто. Только самые близкие. — Дочь? Но, а почему же Вы плачете тогда? Или с ней что-то случилось? — я не знала, как на такое реагировать. Было видно, что то, о чем говорит моя наставница, действительно причиняет ей боль. — Да, доченька. Моя Катюша, ей сегодня могло исполниться семнадцать лет. В тот день, день, как мы думали, большого счастья случилось горе. К сожалению, она скончалась, не прожив и дня. Так страшно было, потому что вот я, сама ещё ребёнок, столкнулась со смертью собственной дочери. Тогда это было ударом, я очень долго приходила в себя, — после этих слов заплакала и я. Боже мой, какая же это всё-таки сильная женщина. Невероятно сильная. — Знаешь, я бы не заплакала сегодня, если бы не вспомнила, что нарушила свою традицию: каждый год, в наш с ней день, я приезжаю поговорить, рассказать ей о том, что происходит у меня в жизни. Да, она не может мне ответить, но я знаю, что она слышит, я чувствую. Она помогает мне, эту связь невозможно увидеть, но она есть. А сегодня я не была у неё. И как-то так плохо стало, когда я поняла это. Не физически, нет. Морально. Кажется, будто не произошло чего-то важного, будто я не услышала какие-то важные слова от неё. — Почему? — спросила я, просто желая понять, что чувствует женщина. Это так тяжело — терять близких. Особенно, своих детей. — За последнее время произошло очень много событий, изменивших мою жизнь. И я очень хотела посоветоваться с ней, задать ей вопрос. Знаю, что кто-то скажет, что это всё ерунда и глупости. Но я так не считаю. Я чувствую всё это: её ответы, советы. Если она не со мной физически, это не значит, что она не может быть со мной духовно. Катя — как мой ангел-хранитель. Я всегда знаю, что она поможет. Потому что именно тогда, когда я обращаюсь к ней, все решается хорошо, в голову приходят правильные варианты решения той или иной сложной задачи. Мало кто понимает, какого это — пережить собственного ребёнка. Было пару человек, которые сказали мне, что раз она умерла совсем маленькой, значит мне не должно быть тяжело. Но нет. Это не так. Я же чувствовала эту связь задолго до того, как моя крошка появилась на свет, — Тина уже почти успокоилась, лишь лёгкие всхлипы иногда были слышны от неё. — Вы — невероятно сильная женщина. А можно задать вопрос? Почему её не стало? — Честно — не знаю, — Тина пожала плечами. — Сама долго задавалась этим вопросом, но врачи отвечали лишь «пороки, несовместимые с жизнью». Почему их не выявили раньше — не знаю, мне на протяжении всей беременности говорили, что всё просто идеально, а оно вот как вышло. Мы долго выясняли это всё, но потом, так и не получив внятный ответ, успокоились и решили, что это уже ничего не сможет изменить в нашей жизни… — естественно, я знала историю про супруга Тины. Я представляла, насколько она сильный человек. Но после этой истории всё будто перевернулось. Так откровенно со мной не разговаривали, не доверяли мне какие-то слишком личные вещи.       Следующие несколько минут мы просто сидели в тишине. Но эта тишина не напрягала, она, наоборот, сейчас была необходима. И мы всё также продолжали сидеть на полу около огромной кровати. Не знаю, почему именно здесь, но менять что-то совсем не хотелось. — Кать, ты снова свою книжку выронила, она в раскрытом состоянии была, и я прочитала, что там написано было, — мне стало немного страшно. Нет, я была не против этого, просто я никогда не показывала людям то, что пишу. — И… И что вы скажете? — я очень переживала, правда. — Знаешь, я когда читала, даже заплакала. Я почувствовала то, что ты хотела этим сказать, — я по интонации, по голосу, по взгляду поняла, что это так и есть. — Правда, это очень красиво. — Спасибо. До этого никто не видел то, что я пишу, да и не знал, собственно говоря, об этом. Стихи, да и проза иногда, помогают выплеснуть эмоции, успокоиться. Когда я пишу — становится легче. Как-то начинаешь расслабляться, выводя все эти буквы на бумаге. — Я тебя понимаю. У меня есть наброски различных стихов, просто строчки какие-то, написанные в самые сложные периоды жизни. Далеко не всегда они становятся чем-то завершенным, просто эмоционально становится легче. Ой, что-то мы с тобой засиделись уже, — сказала Тина, взглянув на время. — Уже почти два ночи, а мы всё ещё сидим тут. Кстати, мы пока разговаривали, я так и не поинтересовалась причиной твоего прихода. У тебя что-то случилось? А то я тут разговорилась, а у тебя даже не спросила ничего. — Да ничего страшного. Изначально я пришла попросить таблетку какую-нибудь от головы, у меня она жутко раскалывалась. — А что же ты не сказала то, сидела тут со мной, мучилась. — Сейчас мне и без таблетки легче стало. Правда. Думаю, после сна легче будет. Только можно, пожалуйста, всё же взять у Вас таблетку, а то вдруг, чтобы не будить. — Конечно, конечно, пошли. Наша ночь откровений осторожно подошла к концу. Но это реально было очень открыто, откровенно, искренне. Как-то даже не хотелось, чтобы всё это заканчивалось. Хотя спать реально нужно было, так как день выдался очень тяжелым, как физически, так и морально. — Ну всё, Катюш, спокойной ночи. И помни, если что — буди, — Тина обняла меня и легонько чмокнула в макушку. Как-то по особенному. По родному, что ли. А «Катюша» после всего того, что я услышала, воспринимается из её уст абсолютно по-другому.       Этот сложный, практически бесконечный день наконец-то закончен. И закончился он, как ни странно, гораздо лучше, чем начался. Этот день будет в моей голове ещё долгое время, очень долгое…