Время скитаний

По ту сторону стен гримерки гомонила толпа — трибуны крытой арены стадиона постепенно заполнялись поклонниками ее творчества. Диана с удовлетворением прислушалась, лениво развалившись на диване. Прошли те времена, когда она с замиранием сердца выглядывала из-за кулис периферийных залов, считая едва ли не каждого входящего. Теперь другой уровень, теперь Арбенина звезда... Она заслужила это. Кровавые мозоли от струн, бессонные ночи, бесконечные переезды. А главное — безудержная вера в себя, в свой талант. Именно это вселила в нее альфа, которая... — Диан, полчаса! — дверь открылась, и в гримерку заглянула ее нынешний директор, Лариса Пальцева — высокая крепкая бета. Она нервно провела пальцами по голове, откидывая назад прядь светлых волос. — Ты спокойна... Удивительно... А это твой первый стадион! — Лар, — Арбенина повернула голову в ее сторону, — наверное, я свое уже перепсиховала. Тем более, если я выйду дерганой на сцену, то ничего хорошего не будет. Сама знаешь... Дай мне еще десять минут, и я буду готова! — Да уж... — пробормотала директор, исчезая за дверью. Эта девушка абсолютно выбивалась из общей массы омег, да и вообще исполнительниц — порывистая, резкая, с богатым хрипловатым голосом, тяжелым характером и не менее тяжелым взглядом зеленых глаз. Неудивительно, что она не смогла сработаться с предыдущим директором, альфой Гайрабековой. Правда, они считались завидной парой и именно благодаря влиянию Асет Диана смогла прорваться на большую сцену. Кроме того, их соединяли и симпатичные двойняшки — огромная редкость. Но, видимо, нашла коса на камень... И по слухам, расставание было достаточно кровавым... Лариса тряхнула головой — так, хватит расслабляться и вспоминать сплетни. Концерт должен пройти на высшем уровне! Последние несколько минут, привычный ритуал — звонок детям. Диана включила видеосвязь, и на экране замаячили любимые мордашки — собранная, серьезная Марта и всегда шебутной Артем. — Привет, — улыбнулась певица. — Как мои зайчики поживают? Не соскучились? Артем радостно затараторил, перечисляя события последних дней, перескакивая с пятого на десятое, похвастался своими успехами в скрипке, но дочь отодвинула его в сторону, уставившись серьезным взглядом на экран: — Цыц! Я сама... Диана, улыбнувшись, закатила глаза: альфа — она и в девять лет альфа. Уже сейчас пытается быть главной в их маленькой стае, контролировать и руководить всеми. Бабушка Света пока сопротивляется... Почти не слушая дочь, Арбенина молча любовалась ими — детьми от любимой женщины. Как же Темка на нее похож... Разговор закончился как обычно: не пей, не кури — посадишь связки. На сцене не прыгай — высока возможность падения, и так далее. Надо будет спросить у матерей — она в детстве такая же зануда была? Или это все-таки пришло с другой стороны... Дослушав последние нотации, Диана чмокнула экран и отключилась. Все, пора. Несколько глубоких вдохов — и слабая дрожь во всем теле сменилась твердой уверенностью. Успокоив себя, она сдернула с подлокотника кожаную куртку с размашистой надписью на спине «Диана Арбенина» и решительно поднялась. Перед самым выходом она замерла, прислушиваясь к себе и к залу. Сердце неровно трепыхнулось, словно предупреждая, и Диана улыбнулась — Света здесь. Она всегда чувствовала альфу. Значит, все получится. Ее присутствие всегда приносило успех. Мысленно послав поцелуй, певица шагнула на сцену, под ослепительный свет софитов и оглушительные овации. Концерт прошел на одном дыхании. Финал. Сейчас еще одна песня в основном сете. Диана мазнула взглядом по проходу — возле ограждения толпились фанаты с букетами... И едва не споткнулась о протянутые через сцену провода. Дыхание сбилось, сердце заколотилось сильнее, и женщина судорожно стиснула микрофон. Света тоже была там, с огромным букетом белоснежных роз. Выглядела она немного растерянной, и ей совершенно точно было неуютно находиться там. Диана судорожно сглотнула, их взгляды встретились, и губы альфы дрогнули в некоем подобии несмелой улыбки. Дав сигнал парням продолжать музыкальную паузу, Арбенина подскочила к краю сцены и опустилась на одно колено, принимая цветы, широко улыбаясь фанаткам и перекидываясь с каждой несколькими словами. Снова и снова бросала быстрые взгляды на альфу, но та не торопилась подходить. И когда омега уже решила, что женщина так и не сделает этого, а попросту снова сбежит, Сурганова вскинула голову, расправила плечи и все-таки приблизилась. Случайное или нет прикосновение рук, когда она вручала букет, неуверенная улыбка. — Прекрасный концерт... — выдавила из себя альфа и чуть подалась вперед, незаметно глубоко втягивая в себя аромат омеги. Диана сдержано кивнула, а потом сама резко наклонилась совсем близко и выдохнула на ухо: — Дождись меня после концерта! — и с удовлетворением отметила, как Света вздрогнула. Заключительные три песни — как во сне. Диана старалась не выпускать из виду ее и чувствовала внимательный взгляд в ответ, особенно на финале – «Южном полюсе». Только на мгновение, когда толпа хлынула к сцене на последних аккордах, альфа затерялась в ней. И Арбениной мгновенно стало страшно — не дождется, сбежит опять! Сколько раз за все эти годы она порывалась найти Сурганову сама, приехать, высказать все, а потом больше уже не отпускать. Особенно сильно хотелось этого, когда омега чувствовала присутствие Светы на концертах. Но проклятая гордость не позволяла. Она ушла! Сбежала от нее! От ответственности! От собственных детей! Даже если она не знала... И к тому же, Диана не была уверена, что Света примет ее. Эта мысль отрезвляла. Но сейчас — город, в котором все началось, сумасшедший успех, который хотелось разделить именно с ней. И в целом Арбенина отчетливо ощущала — она больше не хочет жить без нее, она должна хотя бы попытаться! И детям нужна мать-альфа, особенно Марте, ведь Асет они так и не приняли. Сурганова неуверенно переминалась с ноги на ногу возле заднего входа на стадион, в отдалении от основной толпы ждущих фанаток. Выцепив ее профессиональным взглядом, высокая женщина-альфа в строгом брючном костюме и черном пальто, видимо, из СБ, завела ее внутрь, потом проводила на парковку. Арбенина уже ждала в машине, нетерпеливо отбивая пальцами какой-то мотивчик по рулевому колесу. Воскресный вечер и легкая непогода привычно сковали Питер дорожными заторами и километровыми пробками. В машине не играла музыка, только низко гудел двигатель да шелестели покрышки по влажному асфальту. И салон буквально был пропитан запахом омеги — настолько плотным, насыщенным, что у Светы закружилась голова. Она дышала и никак не могла надышаться. Как же ей не хватало этого аромата — луговых цветов и карамели. — Почему вы расстались с Асет? — чтобы хоть как-то разбавить это гнетущее молчание, спросила Сурганова. — Казалось, вы идеальная пара. Она молодая, влиятельная, красивая и наверняка сильная, раз смогла подарить тебе двойняшек. С ней ты могла бы достичь невероятных высот! — Ты следила за мной? — Диана на несколько секунд отвлеклась от дороги, глянув на нее. Света не отвела взгляд, но по сердцу резануло — как сильно изменилась та юная девочка. Черты лица стали резче, между бровей пролегла глубокая морщина, светлая зелень глаз потемнела, и сейчас от омеги отчётливо шарашило остаточным адреналином. Но даже сквозь него неотвратимо просачивались нотки карамели и луговых трав, и этот запах был еще сочнее, еще притягательнее. Сурганова постаралась как можно глубже и как можно незаметнее втянуть его в себя, чтобы отложить где-то на подкорке мозга. И потом смаковать... Долго... на сколько хватит его... Но, видимо, незаметно не получилось, потому что уголок рта Арбениной дрогнул. — Нет... Да... — немного стушевалась альфа. — Ольга... Мы же с ней общались время от времени, и неужели она упустит возможность рассказать о тебе? Она тобой так гордится! Да и в Сети ты постоянно мелькала, правда, свою личную жизнь всегда очень тщательно скрывала, особенно детей! Диана слегка скривилась. — Ненавижу, когда лезут в нее своими немытыми руками. Это моя жизнь! — зло выплюнула она и сильнее сжала пальцы. Чувствуя, что задела за живое, Света замолчала и снова уставилась в окно. Наконец бесконечная вереница машин закончилась, появился просвет, и омега резко свернула на парковку отеля. Сурганова настороженно покосилась на нее. Девушка повернулась и положила горячую ладонь поверх ее прохладных пальцев, нервно сжатых в замок, и широко улыбнулась. — Приехали. Пойдем, мне тут подогнали коньяк хрен знает сколькилетней выдержки, и я бы хотела выпить его именно с тобой... Света вопросительно приподняла брови. Арбенина неопределенно повела плечами и продолжила как само собой разумеющееся: — Во многом благодаря тебе я сейчас занимаюсь любимым делом! — пояснила она, выбираясь из машины. Короткий путь с парковки до лифта, небольшой разговор с привлекательной омегой за стойкой рецепции. И снова лифт... Света нервно сжимала пальцы в кулаки, но чтобы не выдать себя, прятала их глубоко в карманах широких брюк. Поездка наверх, казалось, длилась вечность. Длинный коридор и — наконец. Альфа смогла выдохнуть, только когда они оказались внутри номера. — В самый раз для звезды... — женщина обвела взглядом немаленький холл. — А то... — фыркнула Диана, скидывая кроссовки. — По мнению моего директора, певице такого уровня не полагается жить в трехзвездочных клоповниках. Имидж и прочая херня, мать их, хотя он мне и нужен только прийти в себя после концерта.... Проходи, как я понимаю — гостиная там... А я в душ... Нисколько не сомневаясь в том, зачем и почему она здесь, Сурганова трясущимися руками пошлепала по карманам, достала блистер и, недолго думая, закинула в рот пару таблеток, откинулась на спинку дивана. Понадобилось всего пара минут, чтобы мир запахов вокруг нее преобразился — стал отчетливее, ярче. Нервно дёргая ноздрями, альфа попыталась среди десятков ароматов выделить один, вероятной соперницы. Но, видимо, действительно Диана слишком тщательно скрывала свою интимную жизнь, потому что чувствовала Света только ее. Торопливо скинув с себя всю одежду прямо на пол у дивана, Света не стала дожидаться, когда ее омега выйдет, а сама направилась в ванную. Резко распахнув дверь, она замерла, буквально оглушенная запахом девушки. Глядя, как расплывается силуэт в струях воды за стеклянными стенками душевой, Света чувствовала, как, накатывая друг на друга от самых ступней, медленно поднимаются волны ласкового тепла. Полыхнув на мгновение в районе таза, они так же неторопливо двинулись выше, окутывая нежностью. Альфа закрыла глаза и выдохнула — такие ощущения были слишком в новинку. Обычно стимулятор вызывал у нее лишь распаленную страсть: хотелось жёстко взять партнёршу, чтобы та, получая удовольствие, кричала от наслаждения, требуя ещё и ещё, и кончить, сжимая в руках трепещущее тело. А сейчас... Сурганова плавно раздвинула створки и, встретившись глазами с затуманенными зрачками Дианы, шагнула внутрь, жадно мазнув взглядом по ее телу — сильному, красивому. В ней не было грациозности и плавности линий, присущей другим женщинам Светы, но имелось то, что могло принадлежать только ее истинной омеге. Запах — сводящий с ума, дурманящий. — Дин... — выдохнула она, и Арбенина, нервно облизывая губы, закрыла глаза. — Динечка... Света завела одну руку ей за спину, поддерживая, а другой медленно водила по телу, запоминая каждый изгиб. Шея — длинная, с яростно бьющейся жилкой. Альфа провела по ней языком сверху вниз, чувствуя, как она трепещет, и довольно улыбнулась, услышав первый стон. Прислонив омегу к мокрому тёплому кафелю, отфыркиваясь от попадающей на лицо воды, Сурганова, ладонями сжимая полушария грудей, прокатывала между пальцами твердые темные соски. Губами охватывала их, трогала языком, втягивала. Ноздрями впитывала родной запах этой загоревшей кожи и слушала, слушала, как низкий хрипловатый голос бесконечно повторяет ее имя. — Нет, не сейчас, — отвела она руки Дианы, старающейся прижать ее к себе, чтобы максимально быстро завершить, как требовало все распаленное этими ласками существо омеги. С огромным усилием сдерживая себя, чтобы не взять свою девочку немедленно, Света опустилась на колени, поглаживая напряжённый живот; чуть тронула губами небольшой шрамик выше лобка, видимо, след от кесарева сечения, и замерла, глядя, как медленно по подрагивающим бёдрам слегка раздвинутых ног стекает желание, разбавленное водой, по-прежнему бьющей из душа. Обонятельные рецепторы едва не взорвались, когда альфа уткнулась носом в ее промежность, жадно слизывая солоноватую влагу. Не обращая внимания на руки Арбениной, что нетерпеливо терзали ее волосы, и на голос, что все требовательнее и умоляюще одновременно произносил ее имя, Света провела ладонью между ног, слегка утонув пальцами во влажных складках. Свое собственное возбуждение уже было на грани, за которой нет и не может быть возврата. — Света! — почти отчаянно прохрипела Диана, когда язык Сургановой погладил клитор, а пальцы неторопливо скользнули в жаркую, подрагивающую глубину и там замерли, словно ожидая разрешения. Один нетерпеливый рывок тазом навстречу — язык и пальцы задвигались. Света жмурилась от удовольствия, от этого запаха и вкуса, почти забытого. Когда до приближающегося взрыва осталось совсем немного, она поднялась с колен и, вжимаясь всем телом в свою омегу, закинула одну ногу себе на бедро и резко вошла. Прикусывая зубами плечо Дианы, альфа втягивала в себя запах ее кожи и неотвратимо погружалась в истому летнего луга, ощущая, как все сильнее и крепче руки девушки обвиваются вокруг шеи. — Дин... — Сурганова подняла голову, и встретившись взглядом с помутневшим малахитом глаз Дианы, потянулась губами к ее. Последнее что она почувствовала, прежде чем вместе взлететь, а затем медленно утонуть во влажной после грозы траве — вкус земляничной карамели на губах.

***

— За тебя, Дин! — подняла бокал Сурганова. Они обе расположились, сидя по-турецки на огромной кровати в спальне так, чтобы была хоть малейшая возможность соприкасаться друг с другом. Зашкаливающий ранее всплеск адреналина спал до того уровня, когда хочется не яростного соития, а просто нежности. И аромат желанной омеги не впивался в мозг, а медленно, лениво обволакивал. — За тебя, Дин... — повторила Светлана, — за твой талант... — На брудершафт? — улыбнулась Арбенина, обвивая ее руку своей. — Всенепременно... — в тон улыбнулась альфа. Поцелуй был долгим, отдавал благородным вкусом хорошо выделанной кожи. Когда женщины оторвались друг от друга, рецепторы ещё долго наслаждались нотками кофе, табака и сандалового дерева. — Действительно, лет ему немало... — облизнулась Диана, соблазнительно поглядывая на Свету из-под ресниц. — Повторим? Они повторили ещё раз, а потом ещё... Под воздействием алкоголя в крови омеги с новой силой заиграли гормоны. Глаза Арбениной подернулись дымкой желания, ее запах усилился. Она медленно вытянула из рук Светы, возбуждённо дернувшей крыльями носа, бокал и поставила оба на прикроватную тумбочку. — Дин... — тихо выдохнула Сурганова, когда на ее плечи легли горячие ладони. — Мне надо... Стимуляторы... Там, в гостиной... Я еще раз так не смогу... — и резко порозовела. — Не сомневаюсь, сможешь... — промурлыкала Диана и слегка толкнула ее, опуская спиной на шелковые простыни. — У тебя же есть я... Горячие пальцы скользили по шее, линии скул, гладили ключицы, губы трогали выемку между. От этих ласк хотелось закрыть глаза и медленно втекать в истому, до бесконечности втягивая запах своей омеги, пока не наступит решающий момент. Но вместо этого альфа смотрела — хотелось запомнить Диану такой. Возбуждённой... Разгоряченной... Видеть, как она покрывает поцелуями грудь, как прикусывает соски, как втягивает их в свою влажную глубину, как накрывает после своими ладонями. Смотреть глаза в глаза, впиваясь зрачками друг в друга. Тяжело дыша, перебирать каштановые пряди, когда омега, сползая ниже, проводит языком по шрамам на ее животе, видеть, как на плечах подрагивают капельки пота. Снимать их, облизывать пальцы и наслаждаться вкусом. И когда руки раздвинут дрогнувшие бедра, а язык коснется уже слегка видоизменившегося клитора, наконец сомкнуть веки, застонать и слегка изогнуться, подставляясь Диане полностью. Раскаленная лава медленно, но неуклонно заполняла альфу, заставляя метаться по шелковым простыням, то терзая их сильными пальцами, то отпуская и вцепляясь уже в волосы Дианы. А та, постанывая от охватившего ее возбуждения, то языком, то пальцами, то сжимая в ладонях уже восставший орган, нетерпеливо двигалась к тому моменту, когда можно будет оседлать Светины бедра и вобрать ее в свою подрагивающую от нетерпения глубину. — Динка... — прохрипела Света, когда это произошло. Они задвигались в такт друг другу, чувствуя, как страсть окутывает их, сжимая в объятиях. Комната заполнилась их запахом и, когда все кончилось, Диана, простонав имя своей альфы, упала ей на грудь, уткнувшись лицом в подушку, при этом не выпуская из себя. Когда мир вокруг наконец перестал крутиться волчком и сердца перестали пытаться выскочить из груди, Арбенина подняла голову и прошептала: — Ты вкусная... Если бы ты знала, какая... — и смачно поцеловала, оставив на губах солоноватый запах карамели. Сурганова проснулась ближе к полудню. Одна. Соседняя половина постели уже остыла и, кажется, даже запах Дианы выветрился. Сглотнув комок горечи, альфа поднялась и медленно поплелась в душ. Она ведь знала сразу, что все будет именно так... Еще вчера, соглашаясь дождаться Диану после концерта, Света знала, чем все закончится: страстным, безумным сексом ночью и пустым номером утром. И просто пустотой. Все правильно, она заслужила это. Баш на баш... Она была не нужна Диане тогда и тем более не нужна ей сейчас... Тугие горячие струи воды проливались на тело. Закрыв глаза, альфа долго стояла, не двигаясь, надеясь согреться, и не могла — как и десять лет назад, когда, придя в ужас от собственных чувств к омеге-подростку, от того, что не смогла сдержаться и поддалась инстинктам, просто сбежала. Тогда было точно так же холодно, и Света проводила долгие минуты в душе, таскала теплые вещи, надеясь согреться. Так и не смогла за все эти годы. Сейчас сбежала Диана... Нет, она просто ушла — на столе нашлась записка без лишних слов: «Номер оплачен до завтрашнего дня». И больше ничего. Видимо, это «ничего» будет теперь сопровождать Сурганову до конца дней. Только работа да короткие интрижки с первой попавшейся течной омегой — и так бесконечно. Пока пустота не заберёт ее окончательно... — А пустота кричит мне вслед... — пробормотала Света слова собственной песни, пальцы судорожно сжали в комок записку, намереваясь уничтожить, но в последнюю минуту женщина передумала. Бережно разгладив бумагу, альфа поднесла ее к носу — слабый запах Дианы пощекотал обонятельные рецепторы. Это все, что осталось... Эта записка с тонким ароматом ее девочки, который вскоре исчезнет. И воспоминания, как и те, из далекого прошлого. Захлопнув дверь, Света сдала ключ на рецепцию и, зябко кутаясь в теплую куртку, побрела по бывшему родному городу. Возвращаться в свою гостиницу не было никакого желания, там ее ждала та же пустота, уже ставшее привычным одиночество и бутылка виски. Неплохая компания, чтобы скоротать время до самолета. Встряхнув головой, Сурганова решила в последний раз побродить по любимому Питеру, потому что возвращаться в город, в котором прошли самые лучшие годы ее юности, самые восхитительные дни рядом с Дианой и самые страшные месяцы в клинике, она больше не собиралась... ...При всем развитии медицины в целом и генетики в частности, онкология, как и много лет назад, была одной из основных проблем. Рак, кажется, мутировал и изменялся вместе с населением. И к огромному удивлению врачей, теперь атаковал именно альф, которые в остальном не были подвержены никаким другим болезням. И бил очень целенаправленно по репродуктивной системе и молниеносно развивался. Светлане, неоднократно побывавшей на пороге смерти, удалось выкарабкаться, хотя шансы были очень малы. Кажется, можно было выдохнуть с облегчением, но тут вдруг, словно гром с ясного неба, грянул приговор — стерильность, следствие многочисленных доз облучения. — Вам повезло выжить и в принципе не лишиться функции преобразования, — сухо произнесла врач. Сурганова лишь судорожно сглотнула, сжимая кулаки. Да, наверно, повезло. После все, что успела Света, прежде чем уйти в многодневный запой, это уволиться со старой работы и разорвать все контакты. Из запоя и депрессии ее тогда вывел Валера. Старый друг вломился в квартиру без особых церемоний, взял женщину за шкирку, как шкодливого котенка, и закинул в душ. Коротко бросил, прежде чем удалиться: — Через десять минут жду на кухне, пьем чай и едем ко мне на дачу, — возражений он не принимал. — Не появишься — сам тебя отсюда вытащу и все равно поедем. Почти неделю они жили на его даче. Тхай особо не задавал вопросов, да и вообще не требовал разговоров по душам, лишь загружал ее физической работой днем, а вечерами они играли: он на гитаре, она на скрипке, сидя на крыльце. Только раз друг сказал: — Если захочешь ребенка — возьмешь из детдома, как поступают многие пары бет. Сурганову затрясло, и она чуть не выронила скрипку. Прижав инструмент к груди, альфа судорожно зашептала: — Ты не понимаешь... — воспоминания накатывали волной. — Валерка, что ты знаешь о таких как я? Об альфах? — мужчина нахмурился, с беспокойством поглядывая на Сурганову, с трудом сдерживающуюся, чтобы не скатиться в истерику. — О стерильных альфах? Это не просто диагноз, в нашем нынешнем обществе — это клеймо. Мы как прокаженные из далекого прошлого... У меня была подруга, давно, в школе... — она вытерла кулаком подступившие от воспоминаний слезы. — Ей было двенадцать лет, когда у нее обнаружили лейкемию. Злая ирония природы: альфы стареют медленнее, чем беты и омеги, и не подвержены никаким заболеваниям, кроме онкологии... Врачи тогда сделали все, что могли, так же как и меня, вытащили с того света... Но после убойных доз химиотерапии она, как и я, стала стерильной! И ей, и родителям сразу сообщили об этом. А потом... Вообще такая информация является конфиденциальной и не подлежит разглашению. Но так получилось, что ее диагноз стал известен — кажется, из-за какого-то интерна, чья сестра омега училась с Сашей в одном классе... Парня выгнали из мединститута, но ее жизнь превратилась в ад, понимаешь! Бесконечные насмешки одноклассников, шепотки за спиной, сочувственные взгляды учителей, родителей других детей. Она сменила школу, город... Уехала жить с родителями в Москву. Саше это не помогло, потому что знают двое — знает и свинья... А она влюбилась, и как назло, в самую красивую омегу школы. Но та только смерила ее презрительным взглядом и отвернулась, фыркнув. Назвала ее пустышкой, пародией на альфу... В тот день... - Света сильнее прижала к себе скрипку и всхлипнула, - она написала мне, рассказала. Мы договорились, что я прилечу, первым же самолётом. Я не успела... Когда я подошла к ее дому, там была куча народа, заплаканные родители — и она сама, лежавшая на земле и укрытая с головой простыней. Саша вышла в окно... В этот раз того студента осудили, уже за доведение до самоубийства. Вот только Сашке было уже все равно... Альфа не выдержала и завыла в голос. Друг не стал утешать, он просто был рядом, молча обнимал ее за плечи. И только потом спросил: - Ты боишься огласки? Будут проблемы с работой? Света отрицательно мотнула головой и усмехнулась: - Я слишком хороший финансист... Только... какая омега захочет связать со мной жизнь? Да в принципе какой омеге я буду нужна? - Сурганова, я тебя со школы знаю, будто тебе с твоим острым и избирательным нюхом раньше омеги вне течки были особо необходимы, — фыркнул друг. Он был прав, но в глубине души Света всегда надеялась, что все-таки найдет ту единственную... Но не судьба, видимо. Именно Валерка снова вытащил ее в клуб к Жуковой. Благодаря ему Сурганова снова начала писать стихи и песни, пусть и для себя, в стол. А еще неожиданно грянуло повышение на новой работе. Жизнь вошла в струю — пока не случилась Диана... Света всё-таки нашла ту единственную, только вот сама альфа, старше на двадцать лет и не способная дать ребенка, была ей явно не нужна. Осень неуклонно вступала в свои права, кидая под ноги охапки влажных разноцветных листьев, ветер забирался под куртку. Светлана и сама не заметила, как оказалась около этого дома. Запрокинув голову, посмотрела вверх, на его крышу, покрытую вместо поржавевших листов железа новеньким металлопрофилем. Она там не была давно, очень давно, с юности. Именно там они с Ольгой отсиживались после особо бурных объяснений с директором школы, опасаясь идти домой. Иногда мечтали, глядя на огни большого города. Как круто все-таки измывается над нами жизнь! Света грустно усмехнулась — из ее задумок ничего не сбылось. Ольгины — да, хоть и частично. Любимая альфа, двое детей. А Сурганова... Могла похвастаться если только работой: улучшением эффективности всех северных филиалов. Да так, что московское руководство настойчиво твердило о ее переводе в столицу, на должность директора по филиалам. Немного постояв около ограды, она поняла, что безумно хочет побывать на этой крыше. После короткой пробежки вокруг обнаружила небольшую дыру между прутьев и, опасливо оглядевшись, просочилась на территорию. Осталось каким-то образом попасть в подъезд — но и это не составило особого труда. Дождавшись хоть какой-то живой души, Сурганова принялась шариться по карманам якобы в поисках ключей. Пожилая женщина подозрительно скользнула по ней взглядом, но впустила. Светлана стремительно взлетела по лестнице, надеясь, что дверь на чердак закрыта на простой замок, а не электронный. Так и оказалось. На крыше полновластно хозяйничал ветер, прерывистый, сильный и обжигающе холодный. За прошедшие часы привычные для Питера тучи сгустились и легли, укрыв город влажным холодным одеялом. Даже позолоченный шпиль Петропавловки растворился в этом предвечернем тумане. Света, осторожно балансируя на влажном покрытии, спустилась к противоснеговому ограждению и застыла, вглядываясь в любимый город. Пустота неуклонно поселилась в душе, гаденько подначивая: «Сделай только шаг и все, все твои проблемы решатся разом... Не будет больше ничего — ни боли, ни разочарования. Только блаженство от небытия...» Неожиданно пришло осознание. А ведь да, пожалуй, это лучший вариант. Торопливо, пока ее не оставила решимость, альфа скинула куртку. Ветер, злорадно подвывая, подхватил и унес шарф — на память, наверное. Перегнулась через ограждение, но тут же отпрянула — земля резко приблизилась, страх высоты, оказывается, даже в таком состоянии никуда не исчез. В последний раз взглянув в хмурое питерское небо, Света, закрыв глаза, повторила попытку... «Да, так совсем не страшно...» — думала Сурганова, все сильнее перегибаясь через металлические прутья... Неожиданно чьи-то сильные руки обхватили ее поперек корпуса, рванули на себя — и спустя мгновение женщина уже приземлилась на крышу поверх кого-то. — Дура! Идиотка! Ты что творишь?! — раздался возле самого уха срывающийся голос, который Светлана мгновенно узнала. Динка! Руки все сильнее и сильнее сжимались на ее талии. — Ты что задумала, ненормальная!? — продолжала судорожно шептать девушка. — Динь? — тихо спросила Сурганова, ей не верилось в происходящее. Может быть, она все-таки сорвалась с крыши, и умирающее сознание выдало это в последние мгновения? Альфа чуть повернула голову и потянула носом, чувствуя аромат луговых цветов и карамели. — Динечка... — еще раз повторила женщина, пытаясь повернуться в неожиданно стальных объятиях. — Ты что задумала... Ты что задумала? — продолжала спрашивать Арбенина, боясь даже на секунду ослабить хватку. Ее по-прежнему трясло. Злость на Сурганову, чувство удовлетворения от мести за те десять лет, что девушка провела без нее, растворились в воздухе, едва омега вышла из гостиницы. Она не планировала сбегать, как это сделала сама альфа десять лет назад — она хотела только проучить ее, показать каково это! Всего несколько часов — и Диана вернулась бы, чтобы больше никогда уже ее не отпускать! Вот только непонятное волнение тревожило, и оно только усиливалось с каждой минутой, пока в какой-то момент Арбенину не накрыло волной невообразимого ужаса и одной-единственной мыслью — Света... Она развернула машину и вернулась, но номер был уже сдан. А страх только усиливался, ее начало трясти, руки заледенели. Телефон, выклянченный у матери, оказался выключен. Пришлось пытать дальше, пока бета с трудом не вспомнила про крышу, на которой они в юности частенько зависали. И Диана, руководствуясь одним только инстинктом, бросилась туда и успела, получается, как раз вовремя. — Ты зачем сюда полезла? А? Идиотка... — не выдержав, Диана уткнулась носом в висок альфы и всхлипнула, еще сильнее стараясь прижать ту к себе. Сурганова молчала, наслаждаясь внезапной близостью своей единственной любимой омеги. Даже если она умирает, разбившись об асфальт, и все иллюзия, Света была счастлива в это мгновение. И наслаждалась каждой минутой этих крепких, сильных объятий, тонула в дурманящем аромате, и ей снова было тепло, несмотря на влажный холод вокруг. После Диана укутала альфу в свою куртку и чуть ли не волоком утащила вниз. В машине врубила на полную мощность обогрев. — Ты что надумала? Зачем? — спустя продолжительное молчание строго, даже немного зло спросила Арбенина, впившись внимательным, потемневшим взглядом в точеный профиль. Света же в ответ лишь неопределенно повела плечом и отвернулась к боковому окну. Хмурящееся небо наконец-то пролилось дождем. — Света?.. — уже тише и нежнее позвала Арбенина и осторожно коснулась руки, безвольно лежащей на колене. — Света... — голос предательски дрогнул, а Сурганова в ответ судорожно вздохнула и прошептала: — А какой смысл?.. Дальше без тебя? Эти десять лет были адом... Я не хочу больше. Я устала: я не хочу больше наблюдать за тобой издалека, аккуратно пытаться выведать у Ольги хоть что-нибудь про тебя, собирать информацию по крупице. Создатели, всегда чувствовала себя сумасшедшим сталкером! Я так хотела тебя увидеть вблизи... Динечка... Девочка моя, я люблю тебя... Кажется, с первой встречи, с того момента, как почувствовала твой запах. Никогда никого не любила ни до... а после уже и быть никого не могло... — продолжила та, в ответ тоже сжимая горячую ладонь, так и не повернувшись, но почувствовав, как Диана напряглась. — Тогда какого черта ты сбежала тогда? — Тебе было шестнадцать! — воскликнула женщина, наконец повернувшись, и тут же встретилась с раздраженным, потемневшим взглядом омеги. — Ты дочь моей школьной подруги, совсем ребенок... У тебя была течка — ты не соображала в тот момент, желая только удовлетворения. А я... Должна была держать себя в руках! И не смогла! А потом... Находиться в одном городе с тобой, понимать, что ты единственная... моя омега... и при этом знать, что ты никогда не будешь со мной... Ты достойна большего... Зелёные глаза слегка прищурились. — Нееет, Сурганова... Я уже не была ребенком, я стала взрослой женщиной, когда увидела тебя, я также поняла в то же мгновение, что — ты! Ты моя! Моя альфа! И я видела, чувствовала, что я твоя! — с каждым словом ее голос становился все громче, а глаза Светы все шире. — Я сбила цикл течки, чтобы только оказаться в нужное время рядом с тобой, я думала, что этого будет достаточно — вы же, альфы, так реагируете на этот чертов запах. Все получилось, как я хотела. Родители бы поняли меня — они сами поженились, едва вторая окончила школу. Но я не учла одного — что ты трус, Сурганова! — и она со злобой ударила кулаком по рулю. Тот жалобно вякнул сигналом. Света осторожно накрыла ее судорожно сжатые пальцы своей ладонью. — Динь, я тебе была не нужна! Взрослая альфа с багажом бессмысленных интрижек! У тебя вся жизнь была впереди! Я никогда не сомневалась в твоем таланте! Была уверена, что ты сможешь добиться многого! Тем более с должной поддержкой! И ты ее получила! Влюбленная в тебя молодая, перспективная альфа с нужными связями, головокружительный успех! Дети! А я? Что я могла тебе дать? Тянуть назад и испортить тебе жизнь? Даже если бы твои мамы смирились с нашими отношениями, то... — женщина замолчала и снова уставилась в окно. Рука бессильно соскользнула с Дианиной. Сурганова несколько мгновений собиралась с силами, чтобы приоткрыть завесу своей тайны, хотя теперь это уже не имело значения. — Ты видела шрамы у меня на животе? — Диана медленно кивнула, пытаясь понять, к чему это. — Я была тогда чуть постарше тебя нынешней, когда мне поставили диагноз — онкология. Облучение, химия, — Света мрачно усмехнулась. — Человечество спасло себя, создав новый биологический вид, но так и не смогло найти лекарство от проклятого рака! И в результате — стерильность. Для альфы это позор. Клеймо на всю жизнь! Фактически пария. Какой омеге я нужна? Точно не такой, как ты... у которой вся жизнь впереди! Диана как-то странно хмыкнула. Ее глаза еще сильнее потемнели от накатывающей злости, ноздри угрожающе раздувались. — Дура! — почти прорычала она. — Идиотка! — и резко притянула Сурганову к себе, судорожно сжимая в крепких объятиях, зарываясь лицом в ее короткие светлые влажные волосы. Неуверенно Света обняла в ответ, ей стоило ловить каждое мгновение этой близости, тепла, и дышать, дышать любимым ароматом, чтобы потом хватило надолго. Потому что это «надолго» скоро закончится. Неважно как. — Ты так и не согрелась... — неожиданно отстранившись, пробормотала Диана. Было видно, что она уже успокоилась и теперь смотрела с какой-то невероятной нежностью. — Поехали, найдем какую-нибудь гостиницу или кафе... С трудом вывернув из дворов на оживленную дорогу, Арбенина снова покосилась на Сурганову, уткнувшуюся носом в ворот ее куртки, и хмыкнула: — В бардачке... — Что? — Света нехотя приподняла голову и нахмурилась. — В бардачке посмотри. Сурганова выпуталась из куртки. Среди всякого хлама, должно быть, складируемого в этом отделении годами: сервисной книжки, складного ножика, штопора, сломанных очков, фонарика и прочего, — в файле лежал кожаный чехол с документами. Глянув на Арбенину, альфа вытащила его и развернула. Динкины права, свидетельство на машину, листок со Светиным стихотворением — а она была уверена, что потеряла его где-то... И фото двух ребят лет десяти, мальчика и девочки. В сети изображение детей певицы так ни разу и не всплыло. А Ольга если и говорила о внуках, то очень сдержано, и Сурганова была уверена, что они намного младше, дети Асет. Девочка была очень похожа на Диану, почти копия, а вот брат... Светлее сестры, кучерявый и сероглазый, в нем только отдаленно угадывалось что-то от матери-омеги. А в остальном... Сурганова сглотнула — но этого не могло быть... На нее, словно со старой детской фотографии, смотрела собственная, с небольшими коррективами, мордашка — та же копна кудряшек, тот же хитроватый прищур и лукавая улыбочка. И ее фирменный нос... Это просто невозможно, она ведь... — Это... это невозможно... — просипела она и повернулась к Арбениной. Та осторожно увела машину на обочину. — Ну что, стерильная альфа, поздравляю с двумя малолетними спиногрызами! — Света молча пялилась на фотографию, судорожно хватая воздух ртом. Диана хмыкнула, глядя на эту картину, и решила добить: — Девочка альфа, мальчик, как ты понимаешь, бета, но характерец у обоих... Видимо, все в тебя! Ни одна нянька не может с ними справиться! Бабушку-альфу еще воспринимают, как авторитет, и то не всегда. Ну и меня пока что слушаются, хотя Марта пытается строить! Не пей, не кури, вовремя ложись спать... У Сургановой задрожали руки так, что она чуть было не выронила фото, и Диана тут же накрыла их своими. Света очень хорошо знала, что такое альфа-ребенок в семье, где только омеги, мать и бабушка, помнила себя! А здесь омега и бета, почти то же самое. Она нисколько не сомневалась, что девчонка пытается быть главной в их маленькой семье! Бабушки не в счет. — Я девять лет воспитывала этих засранцев — теперь твоя очередь! — припечатала Арбенина, снова выезжая на дорогу. — В гостиницу греться или сразу в Москву? Света же постепенно начала приходить в себя, и внутри зашевелился гнев — за все: за ошибочный диагноз, собственную трусость, за пустые годы, прожитые вдали от любимой омеги. — В гостиницу, вещи забрать... — коротко отрезала она, пряча фото во внутренний карман куртки, которую уже совсем не планировала возвращать хозяйке. Диана подозрительно нахмурилась. — Тебя там кто-то ждёт? — сухо поинтересовалась она, сильнее сжимая пальцы на рулевом колесе и поджимая губы. Внутри внезапно всколыхнулась такая острая, обжигающая ревность — альфа ее! И теперь она не собиралась ни с кем ее делить! Света же рассмеялась и замотала головой: — Динечка, родная, нет... — альфа назвала адрес и замолчала, снова укутавшись в куртку своей омеги. За все время не было произнесено ни слова. Каждая думала о своем. Они молчали и когда поднимались на лифте. Внутри номера Арбенина все-таки, подозрительно сощурившись, оглядела комнату и обошла ее по периметру, хмыкнула, обратив внимание на запечатанную бутылку виски. Света же быстро сложила вещи в дорожный портплед и уже повернулась в сторону двери, когда неожиданно вокруг талии обвились руки Дианы, и та прижалась к ее спине. — Света... — выдохнула Арбенина в короткие взъерошенные, еще влажные волосы женщины. — Света... моя... моя... — шептала она, покрывая легкими невесомыми поцелуями шею альфы. Сурганова закрыла глаза, жадно дыша родным, окутывающим ее ароматом, наслаждаясь теплом и близостью своей омеги. Спустя мгновение она извернулась в крепких объятиях, обхватив девушку за шею, притянула к себе. — Девочка моя... — выдохнула женщина, страстно целуя. Запах Дианы обволакивал, будоражил настолько сильно, что она отчетливо почувствовала возбуждение и без каких-либо дополнительных стимуляторов. Арбенина жадно ответила на поцелуй, прижимаясь к альфе как можно ближе и сильнее обнимая. В этот раз все было неторопливо. Долгие тягучие поцелуи и нежные прикосновения. Омега льнула к своей альфе, скользила ладонями по теплой коже. — Я так хочу тебя... — шептала она в чуть приоткрытые губы, обнимая альфу руками и ногами и притягивая к себе еще ближе, словно намереваясь слиться с ней в единый организм. И Света, не желая противиться этим словам, брала ее не спеша — глубокие толчки, жаркие поцелуи. После, уткнувшись носом в шею альфы, Диана лениво поглаживала чуть подрагивающий упругий живот, очерчивала шрамы кончиками пальцев. — У меня перерыв между концертами всего несколько дней... Но, думаю, Ларисе удастся сдвинуть следующие концерты, и я смогу поехать с тобой, куда тебе надо... Я боюсь, что если отпущу тебя, ты снова сбежишь... — вздохнула она и прижалась еще ближе, переплетаясь ногами. Сурганова нежно погладила ее по спине. — Не сбегу... Динечка, я больше не сбегу! Никогда тебя больше не оставлю, поверь мне, — коснулась губами волос, втягивая родной аромат. — Меня все равно зовут в Москву, так что не будет проблем, если я задержусь. Потом, когда у тебя будет время и если захочешь, полетим вдвоем, я разберусь с вещами и квартирой... — Хорошо... Хочу... — шептала Арбенина, прижимаясь губами к коже Светы. В крепких сильных объятиях своей альфы Диана уснула достаточно быстро. А Сурганова еще долго лежала, вглядываясь в потолок. И не понимала... Если она не стерильна, то почему ни одна омега не предъявила ей потомство, это не так уж и сложно доказать. Света, зная свой диагноз, никогда особо не заморачивалась предохранением. А если нет... И диагноз был верный? Неужели все дело в запахе омеги! Ее омеги! Диана настолько идеально ей подходила, что организм среагировал именно на нее. Вздохнув, Света сильнее прижала омегу к себе, целуя в висок. В Москву они выехали утром следующего дня. — Боишься знакомства со своим беспокойным потомством? — ласково, но с долей ехидства поинтересовалась Арбенина, поглядывая на альфу на пассажирском сидении, снова уткнувшуюся носом в высокий ворот куртки. Похоже, Света уже не планировала вещь возвращать, потому что утром на попытку ее надеть Диана получила возмущенный окрик и пальто альфы вместо. — Вот ещё... — в тон ей фыркнула Сурганова. Дорога до Москвы выдалась длинной — вечный спутник Питера, ветер, нагнал непогоду, и привычный дождь на трассе превратился в мокрый снег. Диане пришлось сбросить скорость до скромных восьмидесяти километров в час. Света уснула быстро, стоило им только покинуть пределы северной столицы. Временами Арбенина бросала взгляды на дремавшую на переднем сидении женщину. Ее женщину. Ее альфу. Теперь действительно только ее. Столько лет, проведенных врозь... Осторожно она протянула руку и коснулась колена, потом провела кончиками пальцев по тыльной стороне лежащей ладони. От одной мысли, что она могла потерять Сурганову навсегда, бросало в ужас... Вздохнув, Диана осторожно увела машину в сторону заправки. Полный бак, два кофе и пара сэндвичей с курицей. Пристроив стаканчик и перекус для Светы в специальном отделении между передними сидениями, Арбенина долго сидела и просто любовалась. Казалось, что время было не властно над этой женщиной, хотя для альф такое было абсолютно нормально. Ее мать-альфа сейчас выглядела как и десять-пятнадцать лет назад. Внезапно женщина вздрогнула и открыла глаза, забавно наморщила нос, точно так же, как обычно спросонья делал Темка, и нахмурилась. — Ты чего? — обеспокоенно поинтересовалась Света, садясь ровно и потянувшись к ней. — Любуюсь, — честно призналась омега, переплетая их пальцы. — Ты такая красивая... — потянулась вперед, быстро нежно коснулась губами ее. Сурганова закрыла глаза, судорожно сглатывая — ей до сих пор не верилось в происходящее. Вот она рядом со своей единственной омегой, едет знакомиться с детьми... На самом деле было страшно, показная утренняя бравада сошла на нет. Но признаваться в этом альфа не планировала. — Расскажи мне о них... — вместо тихо попросила Света, вновь уткнувшись носом в ворот куртки и с любопытством поглядывая на омегу. Диана улыбнулась, выруливая обратно на трассу. — Марта невозможная зануда! Ты не представляешь какая! И педант! Очень любит читать. А Темка наоборот — шебутной, всегда позитивный, музыкой увлекается... Не поверишь... — неожиданно рассмеялась она и стрельнула взглядом в Свету, — скрипкой занимается, он меня просто замучил... Лет в пять услышал ту запись, которую я сделала, помнишь, когда просила сыграть. И говорит: хочу на скрипке играть! А так как он такой же вредный, как сестрица, и такой же упрямый, то пришлось искать ему преподавателя. Я думала, ему усидчивости не хватит, а нет... Теперь сама его учить будешь! А так они два сапога пара, на самом деле. Марта его строит, но при этом, если кто посмеет обидеть — голову открутит, не задумываясь. Альфа — она с рождения альфа, уже в песочнице лопаткой по головам стучала, если кто пытался на его куличики покуситься. Когда совсем мелкие были — устраивали нам концерты, особенно Темка, такой беспокойный! Я, кажется, вообще тогда не спала. Бабушки и прабабушки их обожают, ты бы знала, как они их балуют! Света не смогла сдержать горький смешок. Было обидно, что она пропустила это все... И Динкину беременность, когда многим омегам, говорят, физически и морально необходимо присутствие альфы, и рождение, да даже эти концерты... В салоне было очень тепло, но Сурганова все равно не хотела выбираться из куртки. Нехотя она вытащила лишь одну руку, чтобы забрать кофе и сэндвич. Арбенину это дико умиляло, но она решила никак не комментировать. — Мне кажется, что мать знает, кто второй родитель. Если не определила по запаху, когда они родились, то думаю, ей все стало ясно, когда Артем подрос. Она иногда так смотрит на него... на меня... Правда, ничего не говорит. И я молчу. Тогда молчала и сейчас. Но недолго осталось, — хмыкнула Диана. Света сильнее сжала пальцы вокруг картонного стаканчика и поежилась — тяжёлую руку Голубевой она помнила. Вспомнилось также и ее вроде бы шуточное предупреждение открутить голову, если Сурганова посмеет тронуть Диану... Ближе к столице питерская морось отстала, выглянуло солнце и вроде бы даже потеплело. По крайней мере, асфальт подсох. Ехать стало значительно легче, и Диана прибавила скорость. Распугивая кошек, собак и встречных запоздалых жителей, Арбенина пролетела через весь поселок. И лишь слегка притормозила около огромного дома из красного кирпича. Ворота были гостеприимно распахнуты, поэтому, фактически не снижая скорости, она вошла в них. Сургановой даже показалось, что ещё секунда — и несчастный автомобиль вынесет стену. К счастью, этого не произошло — визг тормозов, и машина встала как вкопанная. — Приехали... — довольно оскалилась Диана. — Вон, тебя уже ждут... Альфа невольно поежилась — на нижней ступеньке крыльца стояла довольно мрачная Голубева. Сложив руки на груди, она исподлобья наблюдала, как Света вылазит из машины. — Ну что, явилась, блудный «папаша»?! — при этих словах Сурганова даже подавилась речью, что готовила последние полчаса. Она ожидала чего угодно, но только не этого спокойного, слегка язвительного тона. — Мы тут, понимаешь, бьемся с ее наследниками, аки львы, а она где-то бродит. Света застыла напротив, слегка склонив повинную голову, словно сдаваясь на милость альфы. — Когда ты поняла? — тихо спросила она. — Да сразу же, как они родились. Там тобой несло за версту... — фыркнула Голубева. Стоящая за спиной Светы Диана тихо пробурчала: — Почему-то я даже не сомневалась в том, что ты в курсе... Светлана хмыкнула, пропуская вперёд себя Сурганову: — Я альфа или где? — и отвесила той лёгкий подзатыльник. — Иди уже. Они ждут. — и обращаясь к дочери, добавила: — Я сказала, что ты приедешь вечером и не одна. Двойняшки встретили ее в гостиной и сразу стало ясно, кто в этой маленькой стае является вожаком: Артем первым делом спрятался за спину сестры, та сурово хмурилась и сверлила Свету таким знакомым взглядом. «Вылитая Динька!» — подумала Сурганова и первая протянула руку. — Здравствуй, я Света... — голос ее чуть дрогнул. Дочь жестом отослала брата на диван, а сама сделала пару кругов, настороженно приглядываясь к альфе и принюхиваясь. «Ещё немного — и меня в росте догонит...» — мимолетом отметила Сурганова. Девочка снова остановилась напротив, особо не церемонясь выдала в лоб: — Ты, что ли, пропавший родитель? — и пожала протянутую руку. Света растерянно оглянулась, услышав за спиной смешки: стоя в дверном проёме, Голубева и Диана тихо хихикали. Омега развела руками: - Я же предупреждала!