Время скитаний

– Ты не хочешь ещё одного ребенка в принципе? Или конкретно от меня? – этот вопрос Гайрабекова не раз задавала Диане. Но сегодня директор, а по совместительству и супруга, подступала уже просто с ножом к горлу. Арбенина недовольно поджала губы, потерла пальцами уставшие глаза. Не то чтобы она действительно не хотела, но вероятность, что третий окажется последним, была слишком высока. Именно по этой причине численность населения на планете росла слишком медленно – после третьего ребенка женщины-омеги, как правило, теряли способность к деторождению. Видимо, многочисленные генные модификации сыграли свою роль, а возможно, просто язвительная ухмылка природы. Но в своем случае Диана точно знала ответ – она хотела еще одного ребенка. Но только от Светы, от своей единственной альфы, той самой, что сбежала после первого же соития, не желая брать на себя ответственность за вероятное потомство. Света... При одном только воспоминании о ней всплывали настолько явные образы, запахи, ощущения, что казалось, все было вчера, а не восемь лет назад. Именно тогда она, совсем юная омега поняла: Света – та единственная, посланная небом. Именно ей Диана рискнула показать свои, как девушке казалось, немудреные песенки, которые сейчас слушают тысячи, десятки тысяч. Именно Света вселила в нее уверенность в своем таланте. В шестнадцать лет Диана влюбилась... первый раз в жизни и, получается, навсегда... Именно со Светой она хотела быть всегда. От нее хотела детей, и получила их – двух замечательных двойняшек. Только, видимо, самой Сургановой это было не нужно, и она, чтобы не разбивать сердце юной омеге, или боясь ответственности и разборок с ее матерью альфой, предпочла просто сбежать. Что она беременна, Диана поняла почти сразу. Но гордость не позволила найти беглянку, бросить в лицо той результаты обследования. Двойня! Для первой беременности, да еще и в таком юном возрасте, это было нетипично. В связи со сложившейся демографической ситуацией аборты крайне не приветствовались, за исключением серьезных медицинских показаний, но и беременность в первые циклы тоже. Считалось, что она может негативно сказаться как на организме матери-омеги, так и на детях. Диана не сказала никому, кто второй родитель этих двух вечно орущих созданий. Но если мама Ольга особо и не спрашивала ничего, а только растерянно вздыхала, помня, что их со Светой свадьба состоялась немногим позднее, да и Диану она родила тоже рано, и выговаривать дочери за раннюю беременность не стала. То мама Света задала один-единственный вопрос, уже после рождения двойняшек. Она мрачно глянула на дочь, пеленая недовольно пыхтящего Артема, и сухо спросила: – Ты хочешь, чтобы я нашла ее? Эту безмозглую альфу, которая даже не удосужилась использовать противозачаточные средства? Диана не совсем поняла поставленного вопроса – найти Свету? Значит, она догадывается, от кого двойняшки? Или найти ту, кто в принципе является виновницей сложившейся ситуации? – Нет... – отмахнулась Диана, тогда ещё Голубева, отрывая от груди уснувшую Марту. Но при этом она не торопилась укладывать дочку в кроватку, наоборот, потерлась носом о пушок волос на маленькой головке, втягивая в себя ее запах. Ее маленькая альфа... Она так пахла Светой! Больше ни одна из родителей к этой теме не возвращались, а только тетешкались с мелкими, пока она заканчивала школу. Мама Оля, конечно, больше – она просто избаловала их своим вниманием, особенно Артема, может быть, чувствуя с ним особую связь, так как мальчишка, естественно, был бетой. Бабушки проводили с детьми настолько больше времени, чем она, что девушка иногда даже пыталась ревновать. – Дин, у тебя экзамены на носу. Выпускные... Потом вступительные, – уговаривала Ольга дочь, отбирая у нее сопящих двойняшек. – Мы со Светой и сами неплохо справляемся, в конце концов, няню наймем, да и прабабушки, внезапно, просто жаждут возиться с ними! А ты учись. Диана училась. Школа, после – Гуманитарный университет, куда ее, круглую отличницу, медалистку, приняли после первого же экзамена. Гитару девушка тоже не оставляла. По вечерам и в любую свободную минуту Диана играла. И писала. Слова бесконечно роились в голове, требовали выхода. И находили – в блокнотах, тетрадках, на клочках бумаги, на полях конспектов. Стихи, песни, дурацкие зарисовки, которые она потом пересказывала детям – особенно их любил Артем, Марта лишь морщилась и поджимала губешки. Подбирая мелодию к очередной песне, Диана прикидывала: а как бы это аранжировала Света? Света! Света! Что бы добавила она? А вот в этих композициях отчетливо не хватало скрипки! Двойняшки росли быстро. Марта – серьезная и спокойная, как большинство альф, любимица прабабушек. Она могла часами сидеть и смотреть, как мать наигрывает новую мелодию, или грызет карандаш, в отчаянии подбирая рифму, и засыпает тут же. Дочь обожала собирать паззлы и мозаики, любила рисовать, рано начала читать. С девочкой почти не было проблем, она всегда могла занять чем-нибудь сама себя. С Артёмом же было сложнее – вечно орущий младенец превратился в энергичного, шумного, шкодливого пацаненка, за которым был нужен глаз да глаз. Он носился по участку с тетей Алиной и псом, гонял мяч и постоянно требовал внимания. Ему частенько было скучно, и он просто лез к Диане на колени, преданно заглядывал в глаза, и ей приходилось что-нибудь придумывать на ходу, откладывать в сторону свои занятия и возиться с ним. Девушке это нравилось. Она до одури любила своих детей. Судьбоносное событие произошло, когда Диана заканчивала второй курс. К тому времени Мартемки ее волевым решением были отправлены в детский сад. Излишнее внимание бабушек и прабабушек грозило совершенно избаловать детей, чего бы ей совсем не хотелось. ...– Ты меня вообще слышишь или нет! – голос супруги вырвал Арбенину из воспоминаний. – Слышу... – несколько недовольно отозвалась она, вздохнув и начав перебирать на столе исписанные, многократно исчерканные листки, вырванные из блокнота – результат ночных бдений. Кажется, не без успеха. Если удачно подобрать музыку, эта песня может стать хитом. – Ты хочешь ребенка. Я – не хочу! – девушка подняла голову и уставилась на Асет. Та даже внутренне поежилась: казалось, ее жену в жизни интересовало только одно – сцена и музыка. Хотя к своим семилетним двойняшкам, рожденным от неизвестной альфы, Диана относилась излишне трепетно. Асет даже пыталась неоднократно выведать, кто их «папаша», но натыкалась на глухую стену, как со стороны супруги, так и ее родителей. Дети же мачеху совсем не воспринимали и всегда сторонились. Особенно Марта, которая сейчас вообще относилась к женщине с явным пренебрежением: намеренно игнорировала, а если и приходилось общаться, то была вежлива, но отвечала всегда односложно. Альфа – она с рождения альфа. И Асет прекрасно понимала, еще пара-тройка лет – и конфликты с дочерью жены станут серьезными и жесткими. Достаточно распространенное явление, когда альфы-дети не принимали в семью чужую альфу. Артем же все повторял за сестрой, только в силу разницы характеров в общении мог быть резким и, бывало, грубил. И все чаще Гайрабековой казалось, что их с Дианой ничего не связывает, кроме работы. Они все больше становились похожи на коллег. Супруги настолько отдалились друг от друга, что даже постель не помогала хоть как-то вернуть былые отношения… да и были ли у них когда-то полноценные взаимные отношения? Диана ведь никогда не клялась ей в вечной любви – она, казалось, никогда и не говорила о любви. Сейчас же из-за постоянных переездов жена в период течки плотно сидела на блокаторах, а в остальное время твердила только одно: «Я устала...» Единственным способом привязать к себе омегу оставалось рождение совместного ребенка. Тогда она точно не сможет бросить альфу. Но и тут все оказалось непросто. – Благодаря тебе у меня сейчас тур... Тридцать городов за три месяца! – Ты же хотела славы... Признания... – елейным голосом озвучила Асет. – У тебя теперь есть такая возможность. Кстати, да – благодаря мне, не забывай. Иначе ты бы так до сих пор и лабала в клубе у Жуковой. – Я помню! – глаза Дианы полыхнули нехорошим огоньком, голос понизился до угрожающей хрипотцы. Гайрабекова даже немного отступила – эта омега настолько нетипичная, слишком взрывная, слишком резкая. – Очень хорошо помню! Ты в последнее время ни на минуту не даёшь мне забыть об этом. Тогда я тебе напомню: за то время, что мы женаты, твой банковский счёт неплохо пополнился. Да, я получаю удовольствие, выступая – это моя любовь и мое призвание, но ты получаешь за это деньги, и немаленькие. Кажется, мы квиты, потому что... Асет даже побледнела, услышав следующие слова любимой омеги: – Я ухожу от тебя... И как от директора, и как от жены. Прости, но я так больше не могу! Я не могу жить с человеком, которого не люблю! Развод и разрыв контракта был тяжелым и кровавым. Уговоры подумать, не рубить с плеча, мольба, что все-таки им было хорошо друг с другом, по крайне мере, в постели – не действовали. Казалось, Диана достаточно давно приняла это решение, но не торопилась озвучивать, а напор Асет просто подтолкнул. И Гайрабекова перешла к откровенным угрозам и шантажу. Альфа пообещала пойти в суд, забрать себе все права на имя, напоминая, тем самым, что это она придумала псевдоним «Арбенина» и раскрутила бренд «ДаР». Она сделала Диану звездой! И без нее та никто и ничто! И ее потолок – это низкопробные клубы, как у Жуковой. Когда и это не помогло – альфа заломила совершенно неподъемные отступные. Арбенина понимала – сама не потянет, а просить помощи у родителей не хотелось, и адвокаты обеих женщин продолжили переговоры. Но когда Гайрабекова во время очередной встречи на эмоциях пообещала слить в сеть фотографии двойняшек, за которыми велась неплохая охота, или может даже продать их какому-нибудь изданию – не выдержала. Детей Диана обожала и тщательно скрывала от посягательств как журналистов, так и особо ярых фанаток. Должно быть, в тот момент у нее на лице настолько явственно отразилось желание вцепиться бывшей жене в горло, что адвокат, немолодой, крупный бета, стиснул ее запястье, удерживая в кресле. – Ты получишь свои отступные и сверху, только чтобы я никогда – никогда! – больше тебя не видела и не слышала! – сквозь зубы процедила Арбенина, поднимаясь. Матери не пришлось даже ничего особо говорить, она только глянула на дочь, бледную и изможденную, и задала всего два вопроса: сколько и когда? Потом потрепала Диану по волосам и отправилась в свой домашний офис, чтобы сделать несколько нужных звонков. Омега же весь вечер провела с детьми, чтобы успокоиться и прийти в себя – смотрела мультики, рисовала, потом уложила спать вместе с собой. И долго любовалась ими, ее любимая малышня, ее единственная, но прочная связь с Сургановой. И если Артем с каждым годом все сильнее становился похож на Свету внешне, то Марта пахла почти так же: надменным холодом и жгучей страстью пряной гвоздики, сладостью, терпкостью корицы, с тонкими нотками сандала. Уткнувшись дочери в волосы, Арбенина закрыла глаза. Света... В это мгновение ей физически не хватало присутствия своей альфы. Этого ощущения спокойствия и уверенности в себе, в том, что все будет хорошо, которое всегда наступало рядом с ней. Почему она ушла? Сколько бы раз девушка ни задавала себе этот вопрос, никак не могла найти ответа. Испугалась? Или же для нее Диана была не больше, чем очередная течная омега, еще один трофей в копилку? Нет! Нет, верить в это не хотелось. Прижимая Марту к себе ближе, Диана с трудом подавила рвущиеся наружу слезы. На следующий день, вечером был запланирован концерт в Сургуте. Все было организовано заранее, и его отмена меньше чем за сутки грозила большой неустойкой, которую сейчас позволить себе Арбенина тем более не могла. Переносом заниматься было некому, и она, с трудом собрав себя в кучу, полетела. В конце концов, сцена всегда заряжала омегу энергией. И еще в глубине души она надеялась – может быть, там будет Света. Мать давно еще как-то обмолвилась, что та живет где-то на Северах. Арбенина не знала наверняка, бывала ли альфа хоть раз на ее концертах, но была уверенна, что да. Просто чувствовала. Всегда ее чувствовала! Трехчасовой перелет из Москвы, дерьмовый кофе в аэропорту. Сонные и какие-то потерянные парни, постоянно вопросительно косящиеся на нее. Она должна знать все... Диана ни черта не знала, как и они. Сургут же встретил сухим ледяным звенящим воздухом и тусклым солнцем на выбеленном голубоватом небе. Телефон истерил, стоило только вывести его из режима полета. Без директора все звонки шли напрямую к ней, и омега уже чувствовала себя уставшей. К счастью, заселение в гостиницу и чек в ДК прошли удачно и без каких-либо непредвиденных проблем, и вроде бы концерт должен быть таким же. По крайней мере, она на это надеялась! Арбенина замерла на мгновение перед выходом, прислушиваясь к восторженным крикам из забитого под завязку зала. И почти сразу же почувствовала – да, ее альфа здесь. Это ощущение спокойствия, наступающее внезапно, и абсолютной уверенности в себе, в том, что она со всем справится – как тогда. Когда Диана Голубева в страхе смотрела с маленькой сцены на забитый клуб и, кажется, боялась даже дышать. Этого спокойствия омега ждала перед каждым концертом. Это значило – Света в зале. Расправив плечи и вскинув голову, она шагнула на сцену. Она справится. По возращении в гримерку после почти двухчасового выступления Диане казалось, что она родилась заново – в теле чувствовалась усталость, но при этом ощущалась и небывалая легкость. Арбенина все время вглядывалась в темный зал, надеясь увидеть ее... Понимала бессмысленность этого, но ничего не могла с собой поделать. В финале, исполняя «Южный полюс», пела его только для нее одной, как тогда – только для нее. А когда вспыхнул свет, и зрители поднялись и хлынули к сцене, смотрела еще внимательнее – и на какое-то мгновение показалось, что она выхватила знакомые черты среди сотни лиц, но почти сразу потеряла. Может быть, ошиблась... Выпив залпом бутылку воды целиком, Диана схватила телефон со столика и набрала один знакомый номер. – Привет, Лен... Может быть, Жуковой надоело сидеть в своем баре, а если нет, вдруг у нее найдется кто-нибудь на примете, потому что без директора Диане долго в таком темпе не протянуть. В конце концов, с этого клуба все и началось... И снова удача – у Лены как раз была на примете одна бета в поисках новой работы и новой жизни. «Она профессионал, и опыта у нее много, просто не сложилось с работодателем, так сказать... Разошлись во мнениях, очень сильно...» – пояснила Жукова по телефону. Они договорились, что когда Диана будет в Питере через несколько дней, то Лена организует встречу у себя в клубе. Заказав в номер небольшой ужин и кофе, Арбенина подошла к окну. С высокого этажа открывался потрясающий вид на пролив и еще не схватившуюся льдом свинцовую Обь. Сердце заныло от внезапно нахлынувшей тоски по Питеру... И Свете... В «Трискеле» Диана появилась только спустя три года после рождения детей. Жукова встретила ее с распростертыми объятиями, не задавая лишних вопросов, только окинула внимательным взглядом, хмыкнула, отмечая слегка изможденный вид, бледность, круги под глазами. – Универ... – коротко ответила Диана на немой вопрос. Она может вернуться к выступлениям в любое время, заверила Лена. Любой вечер, который ей больше нравится – выходные, конечно, были самыми соблазнительными, когда собиралось больше всего народу. И омега попросила выделить время по пятницам и, может быть, еще несколько вечеров в месяц. Дни сменялись один за другим, порой сливаясь в одну сплошную ленту событий и лиц, но девушка не жаловалась – моральная, да даже физическая усталость смывались здесь, когда она поднималась на эту небольшую сцену, ловила настроение зрителей и пела... Скользила взглядом по залу, словно ждала, надеялась среди множества лиц обнаружить одно-единственное. И не находила. У Голубевой появился свой маленький ритуал: финальной песней любого сета всегда был «Южный полюс» – как обращение к ней... После Жукова всегда поила девушку кофе, они перекидывались парой слов, и Диана ехала домой. В тот вечер план был такой же, но Лена, пододвигая к ней чашку свежесваренного напитка, неожиданно выдала: – Дин, я тебя хочу познакомить с одним человеком... Омега благодарно кивнула и вопросительно вскинула бровь. Лена взглядом указала куда-то ей за спину. Девушка обернулась – там стояла невысокая альфа с явно восточными чертами лица. Она протянула ей большой букет алых роз. – Эээ... – несколько даже испуганно отстранилась Голубева и едва не снесла рукой чашку. – Асет Гайрабекова... – озвучила имя незнакомки Жукова. – Агентство «Ветер». Занимаются поиском и раскруткой молодых талантливых исполнителей. Хочет поговорить с тобой. Диана с подозрением оглядела альфу, но решив, что Лена с ее опытом работы способна отсеять разного рода авантюристов, согласилась и на розы, и на разговор. Они переместились за один из свободных столиков в углу, подальше от шума. Асет была вежлива и внимательна. И в результате разговор закончился сотрудничеством с агентством. Ее команда действительно оказалась профессиональной, и вскоре первый клип Дианы замелькал сначала в соцсетях, собирая сотни тысяч просмотров, лайков и тысячи одобрительных комментариев, а потом и на одном музыкальном канале. Работа с преподавателями вокала поставила голос омеги, и он стал насыщенным, глубоким, но не потерял своей особой харизмы, теперь он пробирал слушателей, заставляя обращать внимания на тексты. В какой-то степени девушка прислушивалась ко всем предложениям, отказываясь только от одного – помощи профессиональных аранжировщиков. Этим она предпочитала заниматься исключительно сама и в одиночестве. Для нее это была нить к Свете, незримая связь с любимой альфой. Вначале Диана даже не обратила внимания, что отношение Асет к ней переросло рабочее. Они сотрудничали уже чуть больше года, и Гайрабекова явно уделяла ей больше времени, чем остальным протеже. Омеге чем-то даже льстило такое расположение, как ей казалось, из-за таланта. Но все было до банального просто. Изменив своим принципам, альфа влюбилась в свою же подопечную – хрупкость которой невероятно сочеталась с силой слегка хрипловатого сопрано, трогательность и закрытость – с бешеной энергией, которую она выплескивала на своих выступлениях. А запах, что во время течки пробивался сквозь блокаторы, сводил с ума. Альфа буквально помешалась на девушке. Диана же никак не реагировала, с головой погрузившись в музыку, в выступления, принимая и пользуясь теми возможностями, что ей давало сотрудничество с Асет. А та понимала: если она хочет заполучить себе эту омегу – надо стать для нее незаменимой частью жизни. И после очередного очень удачного выступления в одном достаточно крупном столичном клубе Гайрабекова позвала теперь уже Арбенину поужинать и кое-что обсудить. Та нехотя согласилась – месяц выдался тяжелый: выступления, запись сингла, учеба. Приближалось время сдачи ГОСов и предзащита диплома, а ей постоянно приходилось мотаться между Питером и Москвой. Переезжать в столицу Диана оказалась пока не готова: надо было закончить ВУЗ и не хотелось вырывать детей из привычной среды и забирать от бабушек. Арбенина уже могла позволить себе няню, только вот ее любимые мелкие засранцы определенно не желали иметь дело ни с какими нянями, воспринимали только бабушек. Она закинула родителям идею о возможном совместном переезде и даже подсунула матери-альфе несколько интересных вариантов уже готовых коттеджей в Подмосковье, но та пока тоже пребывала в раздумьях. Диане казалось, что она живет в бесконечной дороге. Часто омега возвращалась домой во Всеволожск, когда мелкие уже сладко сопели, а на следующий день надо было ехать обратно. И для общения с детьми оставались просто считанные часы. Дорогой ресторан, в который ее повезла Асет, располагался недалеко от Саввинской набережной. Заказав для начала пару бокалов Черваро и тартар из лосося с авокадо, Асет начала издалека: – Пойми, Диана, наше агентство сделало для тебя все, что предусмотрено договором... – женщина выдержала небольшую паузу, плавно покачивая бокал в ладони и любуясь молодой омегой, несмотря на усталость девушки и легкую бледность, отчетливо проступающую в этом освещении; старалась незаметно втянуть ее запах – та пахла божественно, даже сейчас. – Но ты достойна большего, и я, лично я, хочу предложить тебе взаимовыгодное сотрудничество... Арбенина, вяло ковыряющаяся в тартаре, насторожилась и вопросительно глянула на женщину, сидящую напротив. Асет накрыла своей ладонью руку девушки: – Будь моей женой, и я сделаю тебя настоящей звездой… Диана едва не подавилась тартаром. Меньше всего она ожидала от Асет таких слов. Омега замерла, словно не веря своим ушам и не понимая – зачем, для чего? Она не считала себя такой уж завидной парой и, тем более, не давала альфе никакого повода. – Я... – Диана потянулась к вину и приговорила остатки одним глотком. – Я не понимаю... – Ты даже не представляешь, как вкусно пахнешь... И если бы могла видеть себя моими глазами... – продолжила альфа, ее глаза потемнели. Обхватив тонкое запястье, она подтянула руку девушке к себе и поцеловала ладонь. – Ты сводишь меня с ума! Я люблю тебя... Я хочу тебя! Я сделаю все для тебя... Все что в моих силах... Если для тебя счастье быть на сцене – я сделаю все для этого! Все ещё ошалевшая омега застыла изваянием, даже не пыталась выдернуть руку, не зная, как реагировать на неожиданное признание. Она могла бы понять Асет, если бы ту привлекала исключительно творческая составляющая союза. Но услышать настолько откровенные слова, видеть неприкрытое желание в блестящих темных глазах альфы – это казалось каким-то бредом. И Арбенина была не готова к такому. – Диана... Пожалуйста... – Асет заглядывала в глаза девушке, не выпуская из своих рук ее. – Я не тороплю тебя. Подумай, взвесь. Твой талант достоин признания, а я надеюсь, что достойна тебя... Диана молча кивнула. Остаток ужина прошел за обсуждением предстоящих планов. Гайрабекова хотела засунуть ее в какую-то телевезионную программу, но для этого нужен был более легкий и танцевальный репертуар. Скрипнув зубами, Диана пообещала что-нибудь сообразить. О предложении Асет Диана думала всю поездку на ночном Сапсане. А оказавшись дома, заперлась в кабинете матери, прихватив с кухни бутылку вина, и включила файлик со скрипкой. Она знала, что не любит Асет, и сомневалась, что сможет полюбить. В глубине души омега ждала возвращения Светы... каждый день надеялась. Засыпала с мыслями о ней и просыпалась тоже. Ей нужна была только она. Но найти ее... Все еще останавливала гордость и страх: а если Арбенина не нужна этой альфе? Одна из многих... Лена как-то случайно проговорилась, что Сурганова никогда не задерживала свое внимание ни на одной омеге. Директор «Трискеля» тогда переживала тяжелый разрыв с омегой, с которой жила уже несколько лет. Собутыльник и внимательный слушатель был ей просто необходим. А Диана никуда не спешила: дети с бабушками и Алинкой отдыхали в Крыму. После второй бутылки вина, покончив с жалостью к себе, Жукова пришла к выводу, что, наверное, лучше делать как Светка, и многое поведала Диане о личной жизни подруги, точнее, о том, как та меняла омег: одна течка, две, самый максимум три, а дальше она вычеркивала их из своей жизни. А Арбенина не хотела быть одной из, она хотела быть единственной! Скрипка и успокаивала, и будоражила одновременно. Закрыв глаза, омега откинулась на спинку кресла – перед мысленным взором тут же возник образ Сургановой в тот день. Встряхнув головой, девушка подлила еще вина и зависла взглядом на фотографии мамы Ольги, стоящей у матери на столе: широко улыбающаяся, с охапкой каких-то бумаг. Такая счастливая. Диана хотела бы видеть Свету такой же счастливой и рядом с собой. Света... Может быть, если Арбенина станет известной, получит славу, признание, то сможет получить и свою альфу?.. Музыка закончилась, и омега еще какое-то время крутила в руках телефон. Предложение Гайрабековой было заманчивым потому, что могло дать ей и славу, и признание. Девушка не сомневалась, что с ее помощью сможет этого достичь. Кроме того, Асет была привлекательной, молодой и приятно пахла – даже несмотря на блокаторы во время течки, Диана это отмечала. Правда, совсем не так как Света: тягучей смолой хвойного леса и остротой кайенского перца. Арбенина просто никогда не воспринимала ее в таком ключе. Запах Асет не будоражил рецепторы, не возбуждал так отчаянно, как запах Светы... Сможет ли она быть с ней? Уснула омега под утро, там же в кабинете на кожаном диване, прижимая к груди телефон. Голубева была не в восторге, когда несколько дней спустя дочь озвучила свое решение – она станет женой Асет. Диана с трудом освободила себе субботу, чтобы провести день с детьми и родителями. Они со Светой обосновались в зале, пока Ольга возилась на кухне с яблочным крамблом. Дети крутились тут же, Алина с Артемом играли в настольную игру, в то время как Марта ковырялась в конструкторе под боком у Арбениной. Та даже не замечала, как интуитивно по приезду домой постоянно старалась быть ближе к дочери – запах её действовал успокаивающе. После того как Диана поделилась предложением Асет и своим решением, Голубева долго внимательно изучала ее, а потом задала единственный вопрос: – Ты ее любишь? – Нет, – Диана ответила сразу, не задумываясь, и потрепала Марту по волосам. Мать нахмурилась и потянулась к своему кофе. – Это, конечно, твоя жизнь, поэтому делай, как знаешь. Но мне кажется, ты совершаешь ошибку, – казалось, альфа хотела что-то добавить, но передумала. Как таковой свадьбы у них не было, от нее отказалась именно Диана, согласившись лишь на двухнедельную поездку на Карибские острова в качестве свадебного путешествия. Палящее солнце и обжигающий песок – и только они вдвоем. Асет была нежна и внимательна. Она не настаивала на близости до течки. А в первую их ночь предоставила Диане возможность взять инициативу в свои руки, и та была благодарна за это. Несмотря на неудержимое желание, перекрывающее все остальные эмоции и чувства, полностью отдаться ему Диана не могла: отрезвлял запах альфы. Не сказать, что аромат ей не нравился, нет – но он не был родным, тем, в который хотелось окунуться, утонуть в нем. К счастью, или к несчастью, Асет этого не почувствовала, полностью увлеченная женой. Настойчивый, но деликатный стук в дверь прервал воспоминания. Вероятно, ужин, подумала Диана, распахивая дверь. Но вместо этого у дверей стояла администратор-альфа с букетом белых роз. На удивленно вскинутые брови певицы она немного виновато произнесла: – Простите, от ваших поклонников... Очень просили передать... Арбенина неожиданно почувствовала, как трепыхнулось сердце – она поняла, кто их передал. Дрожащими руками Диана приняла цветы и, закрыв дверь, упала в кресло, прижимая их к груди, не обращая внимания на шипы. Первое за все эти годы послание. Асет тоже любила дарить ей розы, особенно после концертов, всегда красные или темно-розовые. Но такого трепета они почему-то никогда не вызывали. Приятно, да... Диана чувствовала себя слегка виноватой – бывшая жена действительно много сделала для нее, но с другой стороны, Арбенина и не клялась Гайрабековой в любви до гроба, да и в принципе это слово вообще ни разу не прозвучало с ее стороны. Для омеги их союз изначально являлся больше деловым, с определенными бонусами в виде секса. Действительно неплохого. Но по сравнению с тем, единственным, он казался пресным – не было тех зашкаливающих эмоций, насыщенных запахов. Возможно, Диана еще какое-то время могла бы мириться с существующим положением вещей, но настойчивое требование Асет о совместном ребенке окончательно разрушило хоть какое-то желание сохранить их брак. Ребенка от нее омега не хотела. Также немалую роль в этом сыграли и Мартемки... Арбенина видела, что дети никак не воспринимают альфу и вообще стараются как можно реже и меньше с ней контактировать. И понимала, что еще несколько лет – и конфликтов между Мартой и Асет будет не избежать, а зная характер дочери, она вряд ли сможет хоть как-то их гасить. Ее маленькая альфа была упрямой, упертой, и видела в Асет почему-то даже не соперницу – угрозу. Девушка спрятала лицо в упругих плотных бутонах, дыша сладковато-свежим ароматом цветов – как же все-таки ей не хватало Светы... Все еще прижимая к груди розы, Диана поднялась с кресла и подошла к окну, вновь окидывая взглядом суровую северную землю, и тихо прошептала, мысленно обращаясь к своей единственной альфе: – Помоги мне... У Арбениной было всего два варианта: либо взлететь, либо упасть, сломав крылья, сейчас уже не могло быть середины. Неожиданно из букета выскользнул маленький плотный конверт, который она даже и не заметила сначала. Положив цветы на стеклянный столик рядом, Диана дрожащей рукой подняла аккуратный прямоугольник. Внутри на матовой плотной бумаге было выведено всего несколько слов: «Ты справишься! Не прерывай полет!». Она знала этот почерк. Она не ошиблась! Если до этого момента Арбенина еще просчитывала второй, наихудший вариант: уйти со сцены – в конце концов, с ее образованием она сможет найти интересную работу, в самом крайнем случае мать ее куда-нибудь пристроит, а для души останется «Трискель». Но при виде этих нескольких слов Диана поняла – нет, никакого ухода. Внутри вспыхнул лихорадочный азарт – она сможет и без Асет. У нее все получится!