Время скитаний

Небольшой уютный ночной клуб, спрятанный в хитросплетениях дворов Петроградки. Наткнуться на него случайно, казалось, просто невозможно, но несмотря на это, недостатка в посетителях никогда не было. Интерьер был простым, с преобладанием дерева и стекла: массивные столы и стулья, стеклянные витражи с абстрактными узорами, барная стойка с отделкой из пивных крышек, залитых двухкомпонентной эпоксидкой. Коллекция пивных бутылок на искусственно состаренных полках, множество книг. Приглушенный рассеянный свет и устойчивый аромат кофе, лака для дерева и каких-то экзотических специй. Всегда тщательно выверенный музыкальный репертуар, по средам и пятницам живая музыка, а по выходным – танцевальные миксы, почти на любой вкус. Отменная кухня и полтора десятка кранов. Сюда приходили за вкусной едой, хорошим пивом и ненавязчивой музыкой. Сюда приходили расслабиться после трудовой недели, встретиться с друзьями или в одиночестве чахнуть над бокалом крафтового пенного, а то и, быть может, чего покрепче. Частенько бармены устраивали мастер-классы по смешиванию коктейлей. Сурганова, невысокая светловолосая альфа, обладательница изящных форм, римского профиля и лисьего прищура серых глаз, взяла последний аккорд и опустила руку, дожидаясь, когда Тхай закончит свою партию. – Ещё по одной? – громко шепнула она, прикрывая ладонью микрофон, хотя в помещении стоял такой гул, что можно было орать во всю глотку, но напарник только покачал головой и постучал по циферблату часов. Светлана глянула на свои и усмехнулась: тоже мне, Золушка с бородой – время близилось к трем ночи, и жена его явно заждалась. Если он проторчит в клубе ещё полчаса, все закончится скандалом. Это ее дома никто не ждал, а у Валерки семья, приемный ребенок. Его и так отпускали сюда со скрипом, но хороший приработок в какой-то степени успокаивал жену. – Ладно, иди уж, подкаблучник... – усмехнулась женщина, тот в ответ лишь развел руками. Для нее, как для альфы, казалось дикостью, что огромным мужиком можно так легко управлять. Несмотря на все свои гендерные различия, они давно и крепко дружили – ещё со школьных времён. Тогда Сурганова твердо доказала одной паршивой компании старшеклассниц, что не стоит отбирать деньги на завтраки у того, кто младше тебя, и награждать невысокого пухленького бету разнообразными эпитетами. С тех пор прошло прилично лет, пухлощекий малыш превратился в крупногабаритного бородатого мужика, способного уложить лошадь ударом кулака, но их дружба сохранилась. И с каждым годом только крепла, теперь он вполне мог постоять за альфу, а не наоборот. Сурганова проследила за Валеркой взглядом, убедилась, что достаточно толстый конверт перекочевал из рук администратора в его и, громко свистнув бармену, показала два пальца. Тот кивнул, и через минуту стройненькая официантка притащила поднос с двумя бокалами коньяка, быстро выгрузила их на стоящий на сцене столик, попутно пытаясь строить глазки, покручивая соблазнительным задком. Светлана потянула носом, но нет, течки и близко не наблюдалось, пахла та черешней и чем-то еще, немного приторно-сладким для нее, но не раздражающим. Да и кто бы разрешил девушке выходить на смену во время цикла? Мало кто из работодателей хотел скандала с участием альф, или еще хуже – полноценных разборок за соблазнительную омегу. Такое, конечно, происходило крайне редко, все-таки альфы были в состоянии контролировать себя… до определенной степени. Проведя масляным взглядом по стройной фигурке, Сурганова многообещающе улыбнулась официантке, и та, едва дыша, скатилась по ступенькам. Хмыкнув, Света протянула руку за бокалом. После первого же глотка по венам растеклось тепло, и она скинула на спинку стула лёгкий шелковый жакет, оставшись в одной белой маечке, сквозь которую явственно просвечивали соски. Допив первую порцию, Сурганова включила микрофон. – Вот и настало время скитаний... – зазвучал ее чуть хрипловатый голос. После еще пары песен женщина подала знак диджею, что все, перерыв – тот кивнул и включил какую-то достаточно забористую танцевальную композицию. С трудом просочившись к стойке сквозь почти мгновенно образовавшуюся толпу на танцполе, альфа присела на высокий барный стул и оперлась локтями на гладкую отполированную столешницу. Бармен – высокий худощавый парень-бета в стильных очках и с соблазнительной щетиной – немедленно прекратил вытирать очередной стакан и внимательно посмотрел на нее. – Устала? – участливо поинтересовался он. – Выглядишь не очень... Может, кофейку? – Не то чтобы устала... – отмахнулась Света. – Давай лучше чаю, Дэн. С жасмином есть? – Конечно! – широко улыбнулся бета. – Все для тебя. Один момент! Светлана благодарно ему улыбнулась и повернулась лицом в зал, вглядываясь в мельтешащую толпу. Нет, она не устала... Просто весь сегодняшний день не покидало странное предчувствие – словно вот-вот должно что-то произойти. И это ожидание чего-то выбивало из колеи, раньше с ней такого не случалось. Но может быть, сказывалась нелегкая трудовая неделя: уход руководителя филиала где-то вблизи Полярного круга, в Уренгое, не вовремя начавшиеся перестановки в руководстве Питерского отделения в связи с очередным сексуальным скандалом. Сургановой пророчили должность нового финансового директора. Но пока она была только и.о., что только усиливало нагрузку и на нее, и на весь отдел. Хотя, наверное, это просто сексуальная неудовлетворенность. Ни к чему не обязывающая интрижка с собственной секретаршей закончилась уже несколько месяцев как – та вроде бы собралась вступать в брак, так и не дождавшись от Сургановой предложения на более крепкие узы. Правда, чутье ее никогда не подводило... Что-то должно было случиться. Хмыкнув в ответ на какие-то свои мысли, Света нашла взглядом ту миленькую официанточку – хороша, да и пахла все-таки приятно даже без течки, и, в принципе, с ней можно было бы провести ночь. Как и большинство альф, она остро реагировала на запахи, особенно запах омег – как во время течки, так и просто. Какие-то возбуждали, а некоторые вызывали отторжение, несмотря на реакцию организма. При этом Сурганова никогда не была против развлечься, особенно с симпатичной омегой с приятным ароматом да во время течки. Возбуждение обычно накрывало невероятной волной, под его воздействием она могла доставить максимум удовольствия. Только вот почти сразу после благоухание партнерши, вроде бы приятное до и возбуждающее в процессе, начинало раздражать, и Светлана пыталась как можно быстрее прекратить все контакты. Неожиданно ноздри ее тонкого носа дрогнули, по мозгам ударил будоражащий, резкий запах текущей омеги, и Сурганова завертела головой в поисках источника. Причина нашлась совсем недалеко, буквально в паре метров за барной стойкой в виде стройной привлекательной блондинистой девушки лет двадцати пяти. Света перегнулась через стойку, ухватила Дэна за рубашку и подтянула к себе. – У вас кто там на входе стоит?! – зашипела альфа. – Что за идиот пропустил омегу в период течки в клуб? Ее уже учуяли! – кивнула она в толпу, в которой явно уже вскинулась пара альф, принюхиваясь. – Утащи ее куда-нибудь! Есть аптечка с блокаторами? Дэн среагировал почти мгновенно, выскочил из-за стойки и подлетел к девушке. Та, по всей видимости, еще не осознала своего состояния. Хотя все признаки были налицо: неровное дыхание, испарина, отчетливо проступающая на коже, и, конечно же, запах... Совершенно отчетливый, манящий, дурманивший. Он бил по каждому нервному окончанию, обволакивал сознание и мгновенно возбуждал. Приобняв омегу за талию, Денис что-то зашептал ей на ухо, она напряглась, но с места не сдвинулась. Видимо, инстинкты пытались взять вверх, и девушка масляным, затуманенным взглядом водила по залу, нервно облизывая губы. Ничего не добившись словами, бармен сгреб её в охапку и почти волоком утащил в служебное помещение. Света с облегчением выдохнула. Несмотря на то, что, так сказать, возбудитель был удален, организму требовалось время, чтобы успокоиться. Проглотив уже остывший чай одним глотком, она нахмурилась – лучше бы согласилась на кофе или продолжила с коньяком. С грустью покосилась на оставшийся на сцене бокал и вздрогнула, когда за стойкой неожиданно нарисовалась сама директор данного заведения. Елена Жукова была высокой худой, жилистой темноволосой альфой с приятным голосом и внимательными карими глазами. – Спасибо! – искренне выдохнула она. – Успели вовремя. Только разборки альф за течную омегу нам и не хватало для полноты пятничного вечера! – Да, – усмехнулась Сурганова, – помню я тот случай! Кто её пропустил, такую хорошую? Жукову передернуло. Поморщившись, она недовольно проворчала: – Да никто не пропускал! Юра говорит, отвлекся буквально на несколько минут! А Денис выяснил, что она недавно переболела, видимо, произошел сбой цикла, даже не поняла, что накрыло! Он её блокаторами напоил, сейчас полежит, оклемается слегка, и на такси домой отправит. Или может, сама хочешь проводить девушку до дома? – многозначительно протянула Лена и стрельнула глазами в сторону служебного помещения. Сурганова фыркнула: – Не мой запах, хотя не раздражает. Но нет, да и отпустило уже. Директор усмехнулась и покачала головой. В принципе, Сурганова была в своем репертуаре, но что-то было в ней сегодня не так. – У тебя все в порядке? – осторожно поинтересовалась женщина, внимательно разглядывая ее. Светлана неопределенно повела плечами. – Нормально. Пойду, наверное, еще поиграю, – она сползла с табурета и поплелась обратно к эстраде. Настроения на веселую музыку как не было, так и нет. «К психологу, что ли, сходить...» – промелькнула внезапная мысль, но она тут же брезгливо отбросила ее. Устроившись на табурете, она наиграла медленный, тягучий мотив. Но судя по настроению в зале, присутствующим хотелось чего-нибудь забористого. Обреченно вздохнув, Сурганова ударила по струнам:

Я пила чай, я смотрела кино. За последнюю тысячу лет Ничего со мной не произошло, Только на руки выпал снег...

После еще трех песен Сурганова поняла, что пора закругляться, и, выключив микрофон – присутствующие разочарованно загудели, – женщина быстро зачехлила гитару. Проглотив остатки коньяка, вернулась к стойке, за которой все еще хозяйничала Жукова. – Все? – Да, пойду, наверно, хватит на сегодня! – выдохнула она. Лена понимающе кивнула. – Спасибо тебе еще раз, реакция у тебя просто отменная. А то я тут глянула, сегодня у нас прям аншлаг, столько альф! Света согласно хмыкнула. – Ладно! – рассмеялась директор, протягивая ей конверт, Сурганова поначалу скривилась. Играла она в основном для собственного удовольствия и гонорар просила только для Валерки. – Лен, ты же знаешь, я для себя... по дружбе, так сказать! – Дружба дружбой, а деньги врозь. Бери, давай, пригодятся! Света улыбнулась с благодарностью, спрятав конверт в карман брюк. Женщина уже повернулась к выходу, когда на шее у нее кто-то повис. – Светка! – раздался радостный возглас над самым ухом. – Сколько лет! От неожиданности Сурганова даже покачнулась, едва не уронив зачехленную гитару. Стряхнув с себя чужие руки, она извернулась и смогла в полутьме клуба разглядеть их хозяйку – копна светлых кудрей, зеленовато-голубые внимательные глаза за линзами очков. – Гусь! – Света широко улыбнулась, вспомнив школу, их ансамбль и клавишницу Ольгу Гусеву, невысокую худенькую бету, такую же хулиганистую, как и она сама. Несмотря на то, что Гусь была старше ее года на три, они неплохо общались – и не только на сцене. От их проделок и школа, и институт, в котором потом училась Ольга, периодически вздрагивали. А самих девочек таскали к директору на регулярной основе. – Забудь про Гуся! – несмотря на прошедшие годы, она почти не изменилась – все такой же звонкий голос, та же улыбка в тридцать два зуба. – Я уже семнадцать лет как другая птичка, теперь Голубева! Помнишь?! – Конечно! – рассмеялась Света, вспоминая события тех лет. Тогда ходило огромное количество разговоров – Света Голубева была альфой из очень богатой, достаточно влиятельной семьи и считалась завидной парой. Только вот она еще в девятом классе начала встречаться с обычной бетой, студенткой первого курса, и планировала жениться именно на ней. А после выпускного Голубевой девушки вдвоем сбежали куда-то на север. Света тогда особо не вникала. Какое-то время они с Ольгой еще поддерживали контакт, а потом потерялись. Жизнь затянула. – А Светка здесь? – Сурганова вытянула шею в поисках супруги Ольги. – Ага... – кивнула та. – У нас, так сказать, выход в свет, пока детей бабка забрала. О, вот и она! Сурганова сощурилась в полумраке клуба. Голубева ничуть не изменилась со школы. Статная, элегантная, в брючном костюме темно-синего цвета и круглых очках. – Сурганова, – широко улыбнулась она, – вот так встреча! – и притянула старую подругу к себе, крепко обнимая. Они приземлились за заказанный заранее Голубевой столик, подальше от танцпола и сцены, по бокам которой располагались колонки. Здесь музыка не била так отчетливо по ушам, и можно было разговаривать относительно спокойно. Очень быстро перед ними появилась три высоких бокала с пивом и большая сырная тарелка. Долго и вдумчиво поизучав меню, Ольга дополнительно ткнула в тарелку с острыми куриными крыльями. Обмен новостями достаточно быстро, но плавно перетек в воспоминания. В школе Голубева тоже была частью их ансамбля, играла на гитаре, как и сама Сурганова, и так же писала тексты песен для их выступлений. Присоединилась она к ним, когда Ольга уже выпустилась, как раз чтобы быть ближе к любимой бете. – Знаешь, как я ее к тебе ревновала, Сурганова?! – проворчала Светлана, притянув жену к себе и недобро глянув на одноклассницу поверх очков. Та в ответ лишь фыркнула, не отводя взгляд: – Ну ты даешь! Нашла к кому! – За встречу! – немедленно вмешалась Ольга в дуэль взглядов двух альф и подняла бокал. Домой Сурганова приехала лишь под утро, уставшая, но довольная, и даже это странное предчувствие, не дававшее покоя целый день, чуть притупилось. Она дала клятвенное обещание Ольге позвонить, как проснется. В воскресенье планировались совместные шашлыки в загородном доме Голубевых.

***

Август в Питере – как репетиция осени: в зелени уже проступала желтизна, нападки холодного ветра становились все чаще, но солнце еще остро припекало. До Всеволожска Сурганова добралась достаточно быстро, удачно миновав утренний воскресный трафик, когда в пригород ломанулись все те, кто не успел выехать в пятницу и субботу. – Да, Светка, как была ранней пташкой, так ею и осталась! – усмехнулась Ольга, встречая ее возле калитки. Вокруг ног хозяйки, радостно виляя хвостом, крутился щенок лабрадора. – Не хотелось стоять в пробках... – смущенно потупилась Сурганова, протягивая увесистый пакет с несколькими бутылками вина. Бета улыбнулась еще шире, закатывая глаза. – Пошли... будешь развлекать детей и поможешь мне с перекусом, раньше обеда Светик мясом заморачиваться не будет, если вообще проснется к тому времени! Сурганова, трепавшая любвеобильного пса, послушно закивала и поплелась следом на летнюю кухню. Дом был внушительным, но при этом элегантным, расположенным на достаточно большой территории с растущими вдоль одной стороны высокими массивными соснами, под которыми ютилась кованая винтажная беседка. Вместе с Ольгой они занялись приготовлением закусок и бутербродов: поджаренный белый хлеб с помидорами и острым сыром, посыпанными базиликом и сухим чесноком, черный хлеб с тонкими пластиками ароматного сочного ростбифа. Не удержавшись, Сурганова даже увела парочку прямо с разделочной доски из-под ножа недовольно шикнувшей на нее Ольги. Разговоры в основном были о работе, старая подруга попыталась было поинтересоваться о личной жизни, но заметив, как альфа помрачнела, тут же переключилась. А вот о работе та могла говорить долго. – У меня ничего интересного, Оль, лучше расскажи про ваши путешествия и приключения! Бета некрасиво фыркнула. Они действительно сбежали, потому что для Светы уже была выбрана невеста-омега, а такой расклад Голубеву не устраивал. Поэтому пришлось действовать радикально. Было тяжело и сложно, работали и учились. Помогала семья Гусевой. А вот родители Светланы смирились с выбором дочери-альфы только после того, как родился ребенок – омега. Тогда начали потихоньку общаться, а после и звать вернуться. Но в тот момент Ольга писала кандидатскую, да и у самой Светланы дела на Севере шли неплохо, и решили не срываться. На переезд согласились только после рождения второго ребенка, тоже омеги. К тому моменту старшая альфа семьи Голубевых уже не просто настаивала на возвращении дочери, а требовала. Хотела наконец-то ввести ее в семейный бизнес, да и внучек увидеть. – Две омеги для беты – это редкость, – в голосе Ольги отчетливо звучала гордость. Света согласно кивнула, задумчиво пережевывая мясо. На союзы альф с бетами смотрели сквозь пальцы, вероятность рождения омег в таких браках была достаточно высока. Но две омеги подряд – этим действительно можно было гордиться. Неожиданно Света замерла, почувствовав нежный тонкий аромат луговых цветов с вплетением сладких терпких ноток соленой карамели. Закрыв глаза, она жадно вдохнула, чувствуя, как по всему телу разливается непонятное легкое тепло. Никогда прежде альфа ничего подобного не чувствовала – ни одна омега не пахла для нее так вкусно, так сладко, так маняще, и это был спокойный, ровный запах, без бьющих по сознанию и возбуждающих феромонов течки. Не удержавшись, Сурганова обернулась в поисках источника и встретилась взглядом с очень внимательными зелеными глазами худенькой угловатой девушки-подростка. На той были голубые потертые джинсы и темно-красная толстовка с зайцем из какого-то мультика. «Пиздец...» – промелькнуло в голове альфы, кончики пальцев просто покалывало от желания прикоснуться к девочке, провести по нежной коже щеки, уткнуться носом в изгиб плеча и дышать, и она тут же судорожно вцепилась в тарелку с нарезкой. «Пиздец!» – Здравствуйте, – голос у омеги совершенно не вязался с ее внешностью, низкий, сипловатый, с легким носовым звучанием. – Динка, ты прям рано сегодня! – удивленно хмыкнула Ольга. – Познакомься, Светлана Сурганова, наша с мамой хорошая школьная подруга. Мы все вместе в ансамбле играли! – Привет... – с трудом сглотнув, пробормотала Света. Девчонка внимательно оглядела ее с ног до головы, от чего по телу альфы побежали мурашки, и протянула руку. Рукопожатие было крепким, руки оказались сильными и какими-то даже мальчишескими, горячими и шершавыми. И Сурганова еще раз глубоко вдохнула – только от одного этого ничего не значившегося прикосновения по всему телу разлилось тепло. Больше Диана особо не общалась и не принимала участия в готовке, лишь забилась в угол стола, отделываясь редкими репликами, но Светлане казалось, что даже стоя спиной к ней, чувствует пронизывающий взгляд зелёных глаз. – Сколько ей? – как бы невзначай тихонько поинтересовалась Сурганова у Ольги. – Недавно шестнадцать исполнилось, – довольно улыбнулась Гусева. – Только в цикл вошла. Представляешь, какой был шок для нее, чуть на стенку не лезла. Да и для меня. Я же не омега, мне сложно представить всю эту кухню. Светка тоже в ужасе была – Динка с врачами вообще отказывалась общаться, а им же надо определить дозу блокаторов, хотя бы на период взросления. Кровь только разрешила взять, и то со скрипом. Пришлось мать вызывать. Она у нас несколько месяцев жила, пока все не устаканилось. Динка и так всегда замкнутой была, а в тот период... слова из нее не вытянешь. А с моей мамой на контакт худо-бедно шла. Бедная девочка... – вздохнула Оля, глядя на дочь. Та, расставив приборы, снова забилась в угол и уставилась в книгу. – Но слава Создателям, все обошлось. Ты знаешь, мне иногда кажется, что она должна была стать альфой. Слишком не омега по характеру. – Мамочка! – раздался звонкий детский голосок, и из дома выкатилась самая младшая Голубева. Подтягивая на ходу пижамные штаны с гусеничками, она вихрем пронеслась по каменной дорожке и с размаху запрыгнула на руки матери. – Алина, как не стыдно... – шутливо погрозила ей пальцем Гусева. – У нас гости... Что надо сказать? – Дласти... – девочка расплылась в улыбке, демонстрируя комплект молочных зубов. – Меня зовут Алина, а тебя? – Света... – Сурганова осторожно пожала маленькие пальчики, широко улыбаясь. В отличие от старшей сестры, она оказалась на редкость контактной. Ползала по рукам, бесконечно общаясь со всеми, задавая миллион детских вопросов. В конце концов притихла на руках Дианы. Та прижала девочку к себе, и по выражению лица было видно, что тот, кто обидит ее сестру – долго не протянет. – Явилась... – проворчала Голубева, последней ступая на порог летней кухни, облаченная в спортивный костюм и кепку с каким-то мультяшным героем, из-под которой во все стороны торчали светлые волосы. На всякий случай хозяйка с подозрением оглядела альфу и принюхалась. Света мысленно хихикнула: инстинкт, мать его. Хотя на ее месте Сурганова, наверное, делала бы то же самое. – Я-то явилась! А вот кое-кто обещал шашлыки! – возмущенно проворчала Света и обняла ее. – А сама дрыхнет до обеда... – Ну вас в баню, стая жаворонков, бля... – отмахнулась Голубева и довольно потерла руки, глядя на накрытый стол. Готовить мясо ей все-таки пришлось, после того как были подъедены холодные закуски и выпита первая бутылка вина. Также поспособствовал и строгий взгляд жены-беты. Замаринованное с вечера мясо в итоге получилось отменным: сочным, мягким. И было сметено почти в считанные минуты. После Ольга организовала Диану помогать с уборкой стола – та скривилась и нехотя поднялась. Потом на скорую руку соорудила десерт из запеченных яблок с медом и орехами, обсыпанных сахарной пудрой, в которой тут же перепачкалась мелкая. Света с умилением потрепала девочку по светлым волосам и потянулась за салфетками. К вечеру стало прохладнее, и пришлось перебраться в беседку, где стояли высокие обогреватели. Ольга укутала младшую дочку в плед и вручила кружку с теплым ароматным киселем. Покрутив в руках бокал вина какое-то время, Голубева неожиданно выдала: – Динка, тащи гитару, сейчас Сурик нам сыграет. – А сама? – проворчала Сурганова, настраивая принесённый инструмент. Гитара явно была не матери, а дочери, потому что от нее явственно исходил запах Дианы, такой невозможно манящий, что Света с трудом сдерживалась, чтобы не поднести корпус ближе к носу. – Я уж и забыла, как... – отмахнулась Светлана, притягивая к себе жену и касаясь носом виска, та в ответ, прикрыв глаза, слегка улыбнулась. Почему-то именно эта обоюдная нежность резанула по сердцу, но Сурганова встряхнула головой. Ей такого не видать никогда, поэтому что мечтать? – Милое мое высочество... – после небольшого проигрыша пропела Света, глядя исключительно на гитару, и не видела, как глаза обеих женщин затянула поволока воспоминаний. – Зараза ты, Сурганова... – почти неслышно пробурчала Голубева, сильнее прижимая жену к себе – она написала эту песню специально для Ольги. Не видела альфа и как расширились глаза Дианы, как та, подавшись вперед, не мигая, уставилась на нее с отчетливым восхищением. Чуть хрипловатый голос Светы обволакивал сознание девушки, и заставлял сердце трепыхаться в груди, как сумасшедшее. Когда в перерыве между песнями Света попросила кофе, и Ольга отправилась в дом его варить, а Голубева потащила укладывать задремавшую у нее на коленях мелкую. Диана, слегка потупившись и нервно ковыряя ногтем край столешницы, пробормотала: – Я тоже играю... пытаюсь... учусь... сама... Я хочу играть так же! – наконец выпалила она и прямо взглянула на Сурганову. – Научите? – Я... – сглотнув, женщина дотянулась до своего бокала и залпом его оприходовала. – Мне кажется, твои родители могли бы отправить тебя в музыкальную школу... Диана поджала губы и недовольно нахмурилась: – Пытались, еще в Магадане, не пошло у меня там... Это академическое музыкальное образование... – она поморщилась, – не мое! Все эти предметы... Сольфеджио... – при этом омегу аж передернуло. – И я... – она снова потупилась, засмущалась, – я свои песни исполнять хочу... Может, лучше Вы? – Свои? Ты пишешь? – Света с интересом посмотрела на девочку. – Споешь мне? – попросила она, протягивая гитару. Диана тут же закусила губу. – Они простые и сырые... да и аранжировки слабые... – попыталась отмазаться, но Сурганова упрямо встряхнула головой и сощурилась. – Споешь – тогда буду учить, – заявила она и снова протянула инструмент. Диана обреченно вздохнула. Она, кажется, долго собиралась с мыслями, сидела, прижимая к себе гитару, недобро косилась на Свету. Потом шумно втянула носом воздух и коснулась струн. И весь мир для Сургановой сузился до этой девушки, ее голос и музыка будто проникали в самую душу. Сердце в груди замерло.

Странные дни... Вчера самолет, сегодня вокзал. Снуют муравьи, прячу себя, Очки прилипли к глазам. Куда бежать от лиц и голосов; Может, опять в пустыню полюсов? Где ждут снега, или в горах решить, Как дальше жить...

– Динь... – когда музыка смолкла, зачарованно прошептала Светлана, даже не заметив, как назвала девушку. – Это восхитительно... Зачем мне тебя учить? Да и чему? – в полном недоумении добавила она, чуть хмурясь. Диана потупилась, уставившись на свои руки, на щеках и шее полыхнул яркий румянец. – Моя музыка такая простая... примитивная, что ли... мне не нравится... Я хочу научиться делать аранжировки... – нехотя призналась она. – Пожалуйста? – Хорошо, уговор есть уговор! – кивнула Сурганова, и Диана широко улыбнулась в ответ, а, осмелев, протянула гитару обратно: – Твоя очередь!