Время скитаний

Диана не задавалась вопросом, что Света сказала родителям, но они стали встречаться два, а иногда и три раза в неделю. Чаше всего в городской квартире Голубевых, но бывало и у Светы, потому что там девушка могла выклянчить у альфы исполнение ее песен. Они очень много разговаривали, и не только о музыке. Сурганова оказалась невероятно начитанной и знающей, увлекающейся не только музыкой, но и вообще искусством. И еще она играла на скрипке... Это было сродни откровению! В тот день они оказались у альфы дома – просто не добрались до квартиры родителей девочки из-за внезапного проливного дождя. Света заварила фруктовый чай, достала домашний бисквит, привезенный матерью совсем недавно. А Диана поделилась со Светой очередной песней. После чего они долго обсуждали варианты аранжировки, пытаясь подобрать наиболее оптимальный, но Свете все время что-то не нравилось. Она хмурилась, поджимала губы и недовольно морщила нос. А потом резко поднялась и исчезла в комнате. Вернулась она очень быстро, держа в руках скрипку. Диана замерла, как зачарованная глядя на женщину. – Ты играешь? – восторженно прошептала она. – Немного... – смущенно призналась Света. – Мне кажется, что скрипка здесь подойдет. И она заиграла... Девушка с огромным трудом заставила себя подстроиться и исполнить свою собственную песню. После этого, состроив бровки домиком и хлопая длинными ресницами, честно заглядывая в глаза, выклянчила у Светы просто сыграть для нее все что угодно. Только сыграть! Поворчав для проформы, альфа согласилась. Скрипка то нежно шептала, то легонько плакала. Музыка проникала в самую душу. Диана с замиранием сердца смотрела на женщину, будто слившуюся в одно целое с инструментом. Она была идеальна... Взъерошенные светлые короткие волосы, белоснежная, будто слепящая рубашка, черные классические брюки. Не удержавшись, омега дотянулась до телефона и включила запись – к ее огромному сожалению, как выяснилось позже, записался только звук. Но этот образ и так засел в памяти навсегда. Заканчивался сентябрь и медленно отступала сказочная золотая осень. На ее место скоро должны были прийти привычные дожди и вечная слякоть. Грядущие выходные обещали порадовать теплой солнечной погодой. Быстро раскидавшись с делами, Сурганова сбежала с работы сразу после обеда и поехала к школе Дианы. Омега широко улыбнулась при виде подъезжающего черного внедорожника и тут же направилась к нему. – Привет! – просияла она, забираясь в салон. Сурганова заранее избавилась от всех отдушек в машине еще перед тем, как первый раз подвозила Диану домой после их занятий. Она просто не могла надышаться этим невозможно притягательным ароматом Дианы, хотелось его сохранить хоть ненадолго и смаковать. – Мы едем в «Трискель», – без предисловий объявила женщина и подмигнула. Диана мгновенно насупилась и напряглась. – Свееет... – неуверенно протянула она. – Не надо... а... Ну, что я там сыграю, свою дрень-пердень? – Динь! – тут же возмутилась Сурганова. – Не говори глупостей! – тормознув на светофоре, альфа повернулась к девочке и поймала ее ладонь. – Мы подобрали отличный сет, ты его сыграешь идеально! Я в тебе не сомневаюсь, все будут в восторге! У тебя отличные песни! И тем более, я же сказала, что буду рядом, подыграю! – она подмигнула и осторожно, но все-таки погладила тыльную сторону ладони. Идея продемонстрировать песни более широкому кругу слушателей, чем семья Голубевой, пришла Свете внезапно... Она чувствовала, что эта девочка более чем талантлива и, посоветовавшись с Жуковой, дала ей прослушать пару записей. У той расширились глаза, и Лена мгновенно уцепилась за смелую идею. – У меня нет больших связей в шоу-бизнесе, но ко мне периодически заглядывают люди оттуда в поисках чего-нибудь необычного... Приводи! Организуем! Обе матери с сомнением отнеслись к идее концерта в клубе – ни та, ни другая в свое время не планировали связать свою жизнь с музыкой. Для них она была скорее отдушиной, возможностью лишний раз побыть рядом друг с другом. Но препятствовать не стали. После долгих сомнений и уговоров Диана все-таки решилась. – Свет, а если никому не понравится? – Такого быть не может! – категорично отрезала Сурганова. – Понравится, я в этом уверена! В этот вечер клуб был полон как никогда – возможно, Жукова шепнула постоянным клиентам об изменении музыкальной программы, а возможно, так просто сложились звезды. Увидев, что немаленькое помещение забито битком потенциальными слушателями, глаза Дианы увеличились едва ли не вдвое, и она уже готова была сдать назад, но этому помешала Сурганова. – Никогда не сомневайся в себе! – и подтолкнула в спину, направляя в сторону барной стойки, где хозяйничала Жукова. Та критически оглядела испуганную, растерянную донельзя омегу и хмыкнула: – Это и есть твое юное дарование? Что-то не похоже на будущую великую певицу современности... Что будешь? – Абсолютное! – подтвердила Света, настолько смущая этими словами девушку, что предательский румянец окрасил бледноватые скулы и медленно дополз до кончиков ушей. Вычленяя из разнообразных запахов, витавших в воздухе, Дианин, Света старалась как можно незаметнее втягивать его в себя. Омега же со страхом разглядывала мельтешение лиц в зале. – Диана. Прошу любить и не жаловаться. А эта невоспитанная дама – Жукова Лена. Диане пять капель, чисто для храбрости, мне как обычно. Кажется, Жукова все-таки уловила неподдельный интерес Сургановой к этой худенькой угловатой девочке, потому что слегка удивлённо вздернула бровь – к приятному запаху та предпочитала ещё и более пышные формы. Даже через пару лет на этих костях вряд ли нарастёт мясо, как и у нее самой... Рассеянно кивнула на тихий шепот альфы: «Не забудь все записать...» Дождавшись, когда омега немного адаптируется и глотнет свои пять капель, Света потянула ее на сцену. – Дин... – альфа посадила девушку на высокий табурет, расчехлила ее гитару, всунула в трясущиеся руки. – Не бойся... – и увидев, как та низко опустила голову, стараясь спрятать лицо за упавшими прядями волос, слегка провела по спине и мягко сказала: – Не прячь глаза. Всегда смотри на слушателей. Чувствуй их эмоции, лови зал... Диана неуверенно подняла голову, стараясь бегающим взглядом зацепиться хоть за что-то, что могло дать немного уверенности в себе. С трудом, но все же ей это удалось... Выждав некоторое время, Света сама наиграла вступление к «Юнкерской». После первых же слов голос омеги дал петуха и сорвался. Посетители разочарованно загудели, раздался свист... Сурганова вскинула одну руку, резко ударив другой по струнам, отвлекая внимание на себя, и прикрыв микрофон ладонью, тихо шепнула: – Давай, Динечка! Я знаю, у тебя все получится... Верь мне! Та глубоко вздохнула, кивнула:

Кто-то тихо постучал, дверь открыл, вошёл и сел. Я его не приглашал, он так просто прилетел, Скажи ему: «Спасибо…»

Света негромко вела, стараясь не заглушать гитару Дианы. После первого куплета голос той приобрел силу и свое необычное, слегка носовое звучание, чаруя тембром. Когда последние аккорды смолкли, в зале на несколько секунд воцарилась абсолютная тишина, тревожно-оглушающая. Сурганова увидела, как по скулам Дианы заходили желваки, в глазах блеснули слезы разочарования. Но затем помещение едва не взорвалось от аплодисментов и одобрительного свиста – омега даже вздрогнула, едва не выронив гитару, и расширенными глазами посмотрела на Свету. Та только ободряюще улыбнулась. Воодушевленная этой улыбкой, девушка осмелела и пела более уверенно. К концу сета даже рискнула перекинуться парой слов с залом. Диане казалось, что ещё немного – и она просто разорвется от перекрывающих эмоций. Чувствовала себя воздушным шариком, который подхватил вихревой поток воздуха и несёт все выше, к небесам. Чудилось: ещё чуть-чуть – и она сможет дотянуться до этой бледной питерской синевы... Сурганова с беспокойством поглядывала на омегу. Она опасалась, что девушка вот-вот просто перегорит на таком выбросе адреналина. Поймала глазами ошарашенный взгляд Жуковой. Та кивнула в сторону подсобного помещения. Когда отзвучали последние аккорды, альфа сорвалась с табурета, едва успев поймать Диану. Та, невидящим взглядом уткнувшись в толпу, медленно кренилась набок. – Твою мать, доигрались... – скалясь в улыбке и делая вид, что так и должно быть, Света поддержала омегу, слегка похлопывая по спине. – Дин... Динечка... Ты молодец, девочка! У тебя все получилось. Ты им понравилась! Девушка перевела на нее мутный взгляд, слабо улыбнулась. – Правда? – Правда! Уже позже, в кабинете Жуковой, спешно отпаивая обессилевшую и взбудораженную одновременно Диану чаем с ромашкой, Света негромко спросила: – Диан, что ты чувствовала? Та вскинула на нее горящие глаза, и альфа непроизвольно потянула носом – от девушки отчетливо полыхнуло остаточным адреналином, а ее запах, истинный запах стал еще гуще, слаще, еще вкуснее: – Я летала... – зачаровано выдохнула девушка, а потом потянулась к Светиной руке и уверенно сжала ладонь. – Спасибо! Двигаясь пешком в сторону своей квартиры на Кавалергардской по Суворовскому проспекту, Сурганова снова и снова мысленно возвращалась к этому вроде бы такому ничего не значащему прикосновению, но при этом обжигающему… и еще к невинному поцелую в щеку в такси. Домой она доставила девочку уже в третьем часу ночи. – Будешь клевать завтра носом на уроках, и твои мамы меня побьют! – страдальчески вздохнув, пробурчала Света. Диана же фыркнула в ответ: – Неа, они сплавили Алинку бабушкам, а сами свалили во Всеволожск, у них романтические выходные! А я завтра собираюсь прогулять! – и заговорщицки подмигнула Сургановой. Альфа весело рассмеялась: – Иногда можно! – Ты же меня не сдашь? – Конечно, нет! Диана широко улыбнулась, потянулась к ней, чмокнула в щеку и тут же выскочила из машины. А Света смотрела ей в след и понимала: она пропала... Она хотела стать для этой омеги единственной, и знала, что не сможет. Никогда. После, попросив таксиста высадить ее возле Марсового поля, Сурганова решила, что просто необходимо прогуляться, чтобы прийти в себя. И у нее эмоции зашкаливали, особенно от близости Дианы. Добравшись до дома, альфа приговорила еще немного коньяка. А утром ее разбудил телефонный звонок. Голос Дианы звучал чересчур бодро, даже, скорее, возбужденно. Она просила Свету приехать! Обязательно сегодня! Потому что ночью она написала новую песню! Зайдя во «Фруктовую лавку» за фруктами и вкусными безглютеновыми тыквенными кексами, Света направилась к парадной. Диана уже караулила – казалось, она даже не успела набрать номер квартиры, как дверь пискнула. Омега ее ждала. Жутко смущаясь и краснея, девушка усадила ее на диван, сама села напротив и стиснула гитару в каких-то излишне крепких объятиях. – Я написала песню, для тебя... Тебе! – на одном дыхании выдала Диана, неуверенно улыбнулась и коснулась струн.

Южный полюс в снегах, Южный полюс закрыт, На торосах растут Ледяные цветы.

Сурганова слушала, затаив дыхание... Слова вплетались в душу – и какой же воодушевленной была девочка, с легким румянцем на скулах и горящими глазами. Ее голос чуть подрагивал, а взгляд не отпускал Свету, такой внимательный, пристальный и будто осязаемый. И самой Сургановой казалось, что он словно окутывает ее, манит. И альфа изо всех сил старалась любоваться омегой не слишком откровенно. Коснувшись струн в последний раз, Диана облизнула чуть пересохшие губы и тихо спросила: – Тебе понравилось? – Восхитительно... – выдохнула женщина. – Я... я... Это восхитительно... – еще раз повторила она и замолчала. После, с трудом собравшись с мыслями, альфа неуверенно улыбнулась и произнесла: – У меня... – она прочистила горло, – тоже появилось несколько идей на аранжировки, – она забрала гитару и наиграла весьма сложную и замысловатую композицию. Диана нахмурилась. – У меня не получится... – пробормотала она. – Давай попробуем! Сурганова, отщелкивая пальцами такт, ходила по комнате, при этом практически не спуская глаз с сидящей на высоком табурете девушки. – Нет, Диана, не так... – тихо произнесла она, чуть поморщившись. – В этом месте необходимо увеличить темп. – Свет, – почти всхлипнула Диана, – у меня никак не получается этот септаккорд. Наверное, руки не оттуда растут... – Глупышка, – Света подошла со спины, наклонилась, положила свои пальцы на гриф поверх ее, прижимая к струнам. – Все у тебя растет откуда надо. Просто нужен опыт и постоянные... Она замерла, оборвав фразу на полуслове, потому что уже привычный для Светы нежный аромат девушки неожиданно изменился, и в нос шибануло запахом течки. Широко распахнув серые глаза, Сурганова замерла, глядя, как по шее Дианы покатились первые капли пота. Ноздри птичьего носа дрогнули – альфа в ней жадно впитывала в себя запах, ставший еще более манящим, с добавившейся легкой терпкостью, но при этом в нем не было ничего такого, что она обоняла раньше. Не было привычной резкости, долбящей по мозгам, требующей ворваться в жаркое, умоляющее о разрядке лоно – сейчас, немедленно; не было исступленного желания брать, снова и снова. Как часто Светлана проклинала себя за то, что родилась альфой, человеком с животным инстинктом. Но сейчас... Летний луг после дождя – свежесть и тонкий аромат полевых цветов, с примесью терпкости соленой карамели. Капли, мелкими бриллиантами дрожащие на стеблях и в бутонах. Хотелось медленно опуститься в душистые травы, всей грудью вдыхая их аромат, медленно растворяясь в нем... Насладиться девушкой неторопливо, как изысканной амброзией. Не только брать, но и отдавать, дарить друг другу нежные ласки – и кончить одновременно, осторожно впиваясь зубами в ее плечо. Запах обволакивал, погружая все глубже в томительное возбуждение... Тягучий стон привел Сурганову в себя, и она поняла, что, склонившись над девушкой, жадно слизывает капли пота с тоненькой, призывно изогнутой шеи. Было видно, как судорожно вздымается грудь. Под тонкой футболкой явственно обозначились призывно стоящие соски. «Твою мать, Сурганова! Это же ещё совсем ребенок!» – альфа собрала всю свою волю в кулак и немедленно отскочила в сторону. Гитара, жалобно тренькнув, упала на пол. – Диана! – Светлана двигалась в сторону мобильника, оставленного на подоконнике. Надо позвонить Ольге – узнать, где в этом доме блокаторы, потому что, судя по всему, юные гормоны Дианы перекроют сейчас все, кроме одного – безудержного желания отдаться. «Твою мать!.. – телефон Ольги оказался недоступен. – Повторяешься, Сурганова...» Диана резко поднялась со стула. Под воздействием течки угловатый, вечно смущающийся, неуверенный в себе подросток исчез. Перед альфой стояла молодая тоненькая девушка, знающая чего хочет. Было видно, как ее бьет крупная дрожь. Огромные зелёные глаза настолько потемнели от желания, что радужка фактически растворилась в зрачках. – Свет... Света... – Диана провела трясущейся рукой по груди, сминая ткань. Судя по ее состоянию, омега ещё совсем не умела чувствовать приближение течки и не знала, как справляться с этим ураганом. – Света! – голос девушки, низкий, слегка хрипловатый, богатый обертонами, неожиданно завибрировал на высоких нотах. Жадный взгляд пробежался по телу женщины и остановился на промежности. Сурганова мысленно радостно перекрестилась, что сегодня она надела не привычные джинсы, а широкие спортивные штаны, надёжно скрывающие ее собственное возбуждение. – Диана, где твои таблетки?! – Света отчаянно крикнула, пытаясь достучаться до разума омеги, но та даже не среагировала. – Света... – лишь снова повторила она, руки уже не мяли, а рвали тонкую ткань, демонстрируя отсутствие бюстгальтера. Сурганова уставилась на небольшую юную грудь, виднеющуюся в прорехах, и рот наполнился слюной, когда она представила, как будет жадными губами водить по нежной коже, втягивая в рот эти темные соски, всей грудью впитывать одуряющий, сводящий с ума запах текущей омеги – своей омеги. «Дура, угомони свое дурное воображение и свою похоть! – отвесила она себе мысленный подзатыльник, мгновенно приходя в чувство. – Твой ебучий организм уже забыл, что эта девочка – дочь твоих друзей. Как ты потом будешь смотреть им в глаза? Совсем юная!» Единственное, что Света могла предпринять сейчас – это запихнуть Диану под душ. Желательно холодный, чтобы хоть немного сбить то желание отдаться, что плещет сейчас из нее через край. А потом найти эти чертовы блокаторы! Быстро подлетев к девушке, Сурганова сгребла ее в охапку и потащила в ванную. Та, в свою очередь, тут же обвилась вокруг нее руками, прижалась всем телом и начала покрывать влажными поцелуями лицо и шею альфы. С трудом Свете удалось ввалиться вместе с омегой в душевую кабину и врубить ледяную воду на полную. Простояв несколько минут под тугими струями, Сурганова почувствовала, что вроде бы девушку чуть отпустило, и она начала дрожать уже от холода, выключила душ – не хватало ещё простыть обеим. Стянув с Дианы холодные мокрые шмотки, она поспешно завернула ее в огромное махровое полотенце, висевшее здесь же, на крючке. – Дин! – похлопала девушку по щекам. Та, все ещё тяжело дыша, медленно открыла глаза, взгляд вроде бы стал осмысленным. Увидев Свету, промокшую как мышь, и поняв, что на ней из одежды только полотенце, омега испуганно ойкнула. – Дин, где блокаторы? У тебя течка началась, – как можно мягче пояснила Сурганова. Девочка нервно сглотнула. – На кухне, в аптечке... – растерянно пробормотала она, сильнее кутаясь в полотенце. Альфа довела ее, все еще дрожащую от холода и еще не до конца отступившего возбуждения – запах лишь немного ослабел, – до кровати, уложила и накрыла одеялом. – Я быстро... – уже в дверях оглянулась. Сейчас Диана казалась еще юнее, такая хрупкая, тонкая, звонкая девочка, растерянно хлопающая огромными зелёными глазищами – совсем не походила на ту соблазнительницу, что ещё десять минут назад едва не довела Сурганову до цугундера. Обшмонав все ящики кухонного гарнитура, она с трудом все-таки нашла аптечку и блокаторы. Вернулась в комнату, прихватив стакан с водой. – Сколько? – поинтересовалась Света у омеги, выколупывая из блистера таблетки. – Три... – Держи, – вручила она и то и другое девушке. Та с благодарностью взглянула на женщину. – Спасибо... Мы же не успели? Да? – прошептала она, закидывая таблетки в рот и запивая водой. – Почему? – Потому что я старый солдат и умею держать себя в руках, несмотря на то, что одна маленькая омежка изо всех сил пыталась сбить меня с пути истинного. Диана поначалу испуганно сжалась, но поняв, что это только шутка, тихо засмеялась. – Диана, ни ты, ни я не виноваты, такими нас создали... – Сурганова, как больного ребенка, погладила ее по каштановым влажным волосам, а девушка вцепилась в руку: – Пожалуйста, не уходи, побудь со мной немного, хотя бы до того, как я усну... – Хорошо... Только пойду, выжму одежду, а то я тут вам наводнение устроила. И попробую все-таки дозвониться до твоих родителей – пусть возвращаются... – Не надо... – замотала головой Диана, – пускай отдыхают. Там в шкафу халат, возьми. На батарею вещи кинь – и высохнут, не пойдешь же ты домой в мокром! Когда Света вернулась, Диана уже спала, уткнувшись носом в подушку. Женщина вздохнула, глядя на нее: ещё пара лет – и из этого гадкого утёнка вырастет настоящий лебедь, а если добавить к этому несомненный талант, то... к ней будет очередь из альф. Не удержавшись, Сурганова наклонилась и невесомо коснулась волос, глубоко втянула притягательный аромат. Закрыла глаза и еще раз потянула носом воздух – хотелось надышаться этим запахом впрок. Будь бы она помоложе... Хотя бы лет на десять. И могла бы... А так – уже немолодая альфа, со своей постыдной тайной и шрамами на теле. Она не пара для такой омеги. Поправив одеяло, Сурганова рухнула в соседнее кресло и сама не заметила, как задремала. Дурманящий запах медленно погружал в свою истому, женщина почти чувствовала вкус соленой карамели на языке. Бедра оказались в плену других, жарко оседлавших ее. Руки нервно, неумело трогали ее – то скользили по плечам, поглаживая явно выраженные бицепсы, то перескакивали на грудь, щекоча, едва касаясь кожи. А когда они исчезали, то к ее телу тут же прижималось другое – разгоряченное, влажное от выступившего пота. Груди касалась другая грудь с твёрдыми, словно камушки, сосками. Кто-то нежно, невесомо покрывал ее лицо поцелуями. Желание было почти невыносимым, болезненно острым. И если разум еще поначалу и пытался взять верх над обезумевшим от возбуждения организмом альфы, то после того, как несмелые пальчики неуверенно тронули уже полностью преобразовавшийся и увеличившийся клитор – сдался. Альфа распахнула глаза, чтобы видеть ту, что сейчас так яростно и нежно желает ее. Встретила взгляд зеленых, затуманенных от страсти глаз, и Свету словно окатило ушатом ледяной воды – сидя у нее на коленях, к женщине прижималась обнаженная Диана. «Пиздец подкрался незаметно...» – только и успела подумать Сурганова, потому что сопротивляться больше не была способна. Все что она могла сейчас – доставить этой девочке минимум боли и хоть какое-нибудь удовольствие. Внутренности свело от предвкушения – сделать эту юную омегу своей. – Динечка... Девочка моя... – зашептала Света в приоткрытые губы, осторожно заскользила ладонями по узким плечам, накрыла ладонями грудь, чуть сжимая, а потом все-таки опустила одну руку между разведенных бедер омеги, провела пальцами по истекающей влагой промежности, слегка задев клитор. Диана вздрогнула, закрыла глаза и, выгнувшись, застонала от удовольствия – омега в ней настойчиво требовала удовлетворения. Света потянулась к девушке, обрисовав языком ямочку между ключицами, и одновременно осторожно стала проникать пальцами в жаркое, дрожащее в предвкушении лоно – и так же отступала, пока девушка сама в буквальном смысле не наделась на них. Женщина вздрогнула, почувствовав, как рвется тонкая пленочка, а Диана только замычала сквозь закушенные губы, задвигала бедрами, требуя ещё и ещё, все сильнее насаживаясь. – Динечка, Динечка... Девочка моя... – выдохнула Светлана и, сдавшись окончательно, свободной рукой обхватила омегу за затылок и притянула к себе, жадно, страстно целуя. Как же сладко Диана пахла, какой вкусной была! Хотелось почувствовать ее... войти не только пальцами, но Света все еще пыталась сохранить хоть какие-то крохи контроля, и брала девушку так. Но запах омеги и ее громкие стоны сводили с ума, и женщина не выдержала. Высвободив руку, Сурганова снова притянула девушку к себе для поцелуя. Ладони прошлись по бедрам, вначале мягко поглаживая, а потом, вцепившись пальцами чуть ли не до синяков, она одним рывком усадила девушку на себя. И громко застонала, когда ее орган охватили тугие мышцы – внутри оказалось так тесно, так горячо. Диана же уткнулась носом в шею Светы и тихонько всхлипывала. А дальше все было как в тумане – резкие, глубокие толчки, неслышные всхлипывания омеги, постепенно превращающиеся в откровенные стоны, ее руки, все сильнее обнимающие за шею, и умоляющий голос: – Еще... Еще... Света!!! Почувствовав, что сейчас кончит, Света чуть отстранилась, пальцы снова сжались на ягодицах девушки, намереваясь приподнять ее и выйти раньше, но та, почувствовав эти поползновения, с силой, невозможной для столь хрупкого тела, впечаталась, зажимая бедра своими. Обоюдный стон взлетел под потолок и там рассыпался фейерверком... Вся комната была настолько погружена в тяжёлый, сладкий запах только что произошедшего, что, казалось, ещё немного – и они обе утонут в нем. Жаркое дыхание обжигало кожу – снова уткнувшись ей в шею, Диана тихо всхлипывала. А Света даже боялась пошевелиться, чтобы ненароком не причинить дополнительную боль своей омеге, поэтому терпеливо ждала, когда клитор вернётся в свое природное состояние. Зарывшись носом во влажные каштановые волосы девушки, она всей грудью втягивала дурманящий запах ещё не исчезнувшего до конца желания, кожей принимала беспорядочное, безумное биение ее сердца. – Динечка... – шепнула женщина, осторожно приподнимая омегу. Та недовольно замычала, не желая отрываться от своей альфы. – Динечка... Тебе сейчас нужно лечь... Это первый... эээ… опыт и... Диана ещё раз вздохнула, нехотя оторвалась от ее шеи, напоследок мазнув губами по коже, и уставилась своими зелёными глазищами на Сурганову. – Это всегда так? Восхитительно? – тихо спросила она. Света пожала плечами – она могла описать свои ощущения, но эмоции омег иногда бывали непредсказуемы, а в данный момент больше беспокоило самочувствие девушки. – Дин... – альфа бережно сняла ее с себя, сползла с кресла и осторожно взяла девочку на руки. Та ойкнула и уцепилась за плечи Сургановой: – Я тяжёлая... – Смеёшься? – она бережно переложила Диану на кровать. – Я сейчас... В глазах юной омеги блеснули слезы, и она немедленно вцепилась в кисть женщины. – Света, пожалуйста, не уходи, – взмолилась она. Сурганова присела на корточки около кровати, бережно погладила пальцы девушки: – Динечка, две минуты... Надо протереть тебя, – и быстро побежала в ванную. Лишь на несколько секунд задумалась, не заскочить ли под душ самой – между ног было неприятно липко, – но решив, что Диана важнее, намочила полотенце и вернулась. Омега лежала, натянув одеяло по самый нос, и при виде Светы состроила бровки домиком, виновато хлопнула глазами: – Прости... Света сжала губы, мечтая изо всех сил огреть себя чем-нибудь тяжёлым по голове, в мозгах стучало только одно: «Сука, Сурганова, какая же ты тварь. Она совсем ребенок... Ты могла, могла остановиться! Могла попытаться!» Откинув в сторону одеяло, она осторожно провела мокрым полотенцем по бёдрам Дианы – та ойкнула, Света испуганно отдернула руку. – Холодно... Свет... – Потерпи, Динечка... – Сурганова продолжила протирать девушку, стараясь не втягивать носом запах, что сконцентрировался на полотенце. – Полежи со мной... Пожалуйста... Хотя бы чуть-чуть. – Конечно, родная... Я только душ приму... – Света снова укрыла ее одеялом. – Подожди, маленькая... Стоя под горячими до кипятка струями воды, в кровь кусая губы, Света готова была прямо сейчас идти с повинной головой к Голубевой. В том, что она огребет от подруги по полной программе – альфа даже не сомневалась и ожидала тяжёлого рукоприкладства. Но самым страшным виделось то, что оборвется их общение с Дианой. Обе родительницы даже и в мыслях не допустят, чтобы совратительница их ребенка мелькала где-то рядом. Успокаивала только одна мысль – как альфа, она абсолютно не нужна девушке. С таким-то постыдным багажом. По крайней мере, это исключало нежелательную беременность в столь юном возрасте. Вот только как жить, зная, что твоя единственная омега совсем рядом, в одном городе с тобой – и настолько недоступна? Надеясь, что после такой эмоциональной и физической встряски Диана уже спит, Сурганова вернулась в комнату. Но та даже не дремала, а только с напряжённым ожиданием смотрела на дверной проем и едва слышно облегчённо выдохнула при виде альфы. Слегка поворошилась, отодвигаясь от края, и откинула одеяло, приглашая Свету. Та аккуратно устроилась рядом, стараясь не касаться, но девушка приникла к ней, обвив руками и ногами, словно виноградной лозой, и уткнулась носом в шею женщины. И снова ее дурманящий запах окутал Сурганову с ног до головы, втекая в поры кожи, словно стараясь угнездиться там на всю оставшуюся жизнь. Не в состоянии сдержаться, осторожно альфа и сама обняла девушку, крепко прижимая к себе, жадно дыша. Немного погодя Диана засопела, конечности слегка расслабились. Ещё чуть-чуть полюбовавшись на спящую омегу, Света осторожно выползла из кровати... Вещи еще были влажными, но выбирать не приходилось. Быстро одевшись, она уже направилась к двери, но остановилась. Вернувшись в комнату, все-таки осторожно потрепала девушку по волосам и коснулась губами виска, напоследок глубоко вдохнув ее аромат. – У тебя все получится, девочка моя... – пробормотала Сурганова. Октябрь выдался плаксивым, неожиданно жутко холодным. Света зябко ежилась, стараясь как можно сильнее и плотнее закутаться в куртку, радуясь своей любви к моделям ниже колена. Она остановилась на площади возле Исакия и, запрокинув голову, долго смотрела на золоченый купол. Говорят, что города почти не изменились. И действительно, вот он, все так же, как и много веков назад, вздымается над городом, устремляясь в вечно недовольное, хмурое питерское небо. Все те же колонны с пилястрами, незыблемые, словно сама вечность. Да, города не изменились, а вот люди... Сурганова окинула взглядом бурлящую вокруг толпу – сплошь женские фигуры и лица, за редким исключением. И как это ни удивительно, вовсе не по вине самих людей. Все случилось внезапно... Если внезапными можно назвать отголоски взрыва сверхновой звезды, спустя столетия докатившиеся до Солнечной системы. Сначала это казалось простым снижением рождаемости, затянувшимся колебанием. Потом заметили, что все больше и больше детей рождается с помощью ЭКО, все меньше – после естественного зачатия. Валили на плохую экологическую обстановку, экономический кризис, прививки, лекарства... Пока генетики не указали на резко скакнувшую частоту одной из трисомий – синдрома Кляйнфельтера, носители которого являются бесплодными мужчинами. Причина скачка – сцепившиеся Х и У-хромосомы, передающиеся теперь чаще всего вместе. Поскольку скачок трисомии наблюдался по всей Земле, причина должна была быть глобальной. Вот тогда и вспомнили про невероятную магнитную бурю, не связанную ни с какими возмущениями на Солнце, про наблюдаемую астрономами вспышку, про северное сияние на всех широтах до экватора… Радеющие за снижение темпов роста человечества структуры и корпорации очень быстро осознали: это не просто падение численности населения – это вымирание. Выпотрошенные банки спермы не дали почти никакого эффекта, так как все рожденные мальчики так же были бесплодны. Человечество угасало. И, кажется, впервые за всю историю своего существования люди объединились: теперь борьба шла не за ресурсы, религию или чистоту крови, а за сохранения себя, как биологического вида на планете. Были собраны лучшие генетики, врачи, биологи и антропологи со всего мира. В их полное распоряжение оказались предоставлены ресурсы и мощности фармацевтических корпораций и секретных военных лабораторий. И спустя десятилетие был создан проект «Омега». Суть его заключалась в том, чтобы запустить в организме женщины зачаточный гермафродитизм. Дети должны были рождаться с комплектом как женских репродуктивных органов, так и мужских. И по мере взросления организм, основываясь на индивидуальных особенностях, психологических факторах и факторах окружающей среды, сам определял, в каком направлении созревать. В результате чего должны были появиться либо Омеги-женщины, способные к зачатию и рождению ребёнка, либо Омеги-мужчины, способные к оплодотворению. О половом созревании и готовности организма к репродукции сигнализировали особые железы при помощи выделения большого количества специфических феромонов. Однако из-за большого количества модификаций оригинального генома, или из-за остаточного излучения, но через два-три поколения на свет стали появляться либо обычные люди, в основном девочки из-за нестабильности У-хромосомы, либо нежизнеспособные омеги с большим количеством мутаций. Либо омеги, которые в процессе полового созревания становились женщинами. Человечество снова оказалось на пути исчезновения. Был необходим новый геном. И неожиданно природа сжалились сама, потому что спустя еще несколько десятилетий в геноме омег был обнаружен Альфа-ген. Была ли это изначальная ошибка в оригинальном омега-геноме, проявившаяся спустя столько лет, или результат новых мутаций, осталось невыясненным. Но при невозможной стабилизации У-хромосома стала плавающей, плотно завязанной на феромонах омег, выделяемых во время течки. Чем притягательнее для альфы был запах омеги, чем лучше они совпадали, тем здоровее было потомство и выше вероятность рождения альф. Мир закрутился вокруг запахов. Минус в сложившейся ситуации оказался один – контроль. При идеальном, «своем» запахе контролировать возбуждение и желание альфы были просто не в состоянии. Так же, как и омеги почти не могли контролировать себя в период течки. И проблему пришлось решать медикаментозно, с помощью так называемых блокаторов для омег. Поначалу рождаемость ограничивали лишь парами альфа-омега для улучшения демографической ситуации, полностью исключив из этого процесса женщин-бет, носительниц немодифицированного генома, хотя, благодаря особым стимуляторам для альф, возможность забеременеть у них была. Но в этом случае вероятность рождения бет была очень высока, в том числе и рождения бет-мальчиков, которые по-прежнему оставались стерильными. Но, как известно, природа не терпит однообразия, и необходимость постоянного «перемешивания» генов привела к нынешнему положению дел. И теперь союз альфы и беты никого не удивлял. – Мы такие, какими нас создали... – пробормотала Сурганова. – Но мы все равно остаемся людьми, и неписаные морально-этические нормы еще никто не отменял... Она всегда гордилась своим контролем: еще ни разу в жизни Света не теряла голову так, что была не в состоянии остановиться. Но в то же время ни одна омега до Дианы не пахла для нее так потрясающе! С ней хотелось провести всю оставшуюся жизнь, любить, оберегать, поддерживать во всем... Злая ирония – Сурганова встряхнула головой. Двигаясь в сторону своего дома, альфа набрала номер отдела кадров. Кажется, главу отделения в Уренгой так и не нашли...