False Pretenses (Ложные предлоги)

      Гермиона подняла голову, когда раздался стук в дверь. Переключив внимание на папки на своем аккуратно разложенном столе, она откашлялась:       — Войдите.       — Целитель Грейнджер? — в приоткрытую дверь заглянул высокий, но тощий медик. Его темные волосы были взъерошены, без сомнения, от переутомления, а толстые линзы очков скрывали такие же темные глаза. — Я знаю, что вы сейчас не на дежурстве, но, к сожалению, вы нужны пациенту.       Гермиона небрежно махнула рукой в воздухе.       — Все нормально. В какой палате? — она встала со стула, убирая оставшиеся файлы, которые просматривала.       — Палата тысяча восемь.       Гермиона вздохнула и кивнула. Палаты с номерами, превышающими тысячу, были сделаны специально для богатых, и с ними было труднее всего иметь дело. Не говоря уже о том, что большинство из них были чистокровными. В тех немногих случаях, когда она была назначена на этот этаж, мало кто был готов принять ее услуги, независимо от того, насколько звездным был ее послужной список.       — Я сейчас приду. Вы случайно не знаете, по какой причине вызов? — Гермиона потянулась за ручкой и планшетом.       — О-о, у пациента сильная лихорадка, — ответил он, сдвинув оправу очков еще дальше на нос.       Гермиона остановилась и недоверчиво посмотрела на медика, который выглядел таким же озадаченным, как и она.       — Лихорадка? — повторила Гермиона. Она специализировалась на отравлениях и темных проклятиях. Чтобы справиться с такой мелочью, как лихорадка, не нужен был такой специалист, как она. — Думаю, с этим может помочь терапевт, — она не смогла скрыть язвительности в своем тоне.       Долговязый волшебник неуверенно улыбнулся, скрестив руки в жесте дискомфорта, и ответил:       — Похоже, что пациент обратился именно к вам, целитель Грейнджер.       Скептически прищурившись, Гермиона кивком отослала его прочь. Такие мелкие розыгрыши, как эти, не были новы. Она не особенно ладила с некоторыми из наиболее «традиционных» чистокровных целителей. Они всегда были готовы посмеяться над ней. Она стиснула зубы, хлопнув дверью своего кабинета, когда вышла. Если это их очередные проделки, она обязательно поговорит с ними позже.       Быстро шагая к палате под номером тысяча восемь, она потянулась к ручке, но дверь распахнулась сама. Сделав несколько шагов назад, Гермиона увидела, как целитель почтительно поклонился кому-то внутри комнаты, прежде чем медленно и тихо закрыть ее.       Перед ней стоял Грегори Гасслхерф. Гермиона наблюдала, как он задрал свой острый нос, глядя на нее сверху вниз. Этот жест заставил его казаться выше ее, хотя они были почти одного роста. Она изо всех сил старалась не смотреть на его гладкие, растрепанные, сальные каштановые волосы. Вместо этого она решила сфокусировать свой взгляд между его глазами, игнорируя выпуклые скулы, которые делали мужчину больше похожим на ходячий скелет. Его пепельно-бледная кожа тоже помогала ему выглядеть соответствующе.       Гермиона действительно не понимала, откуда этот надменный чистокровный черпает всю свою браваду. Он, может, и был на год старше ее, но не было никаких сомнений в том, что он намного уступал ей в мастерстве.       Оглядев Гермиону с головы до ног, Грегори усмехнулся.       — Я не знаю, что это за шутка, но мне кажется, что ты что-то сделала, чтобы подняться по социальной лестнице.       Гермиона устало вздохнула. Она действительно не хотела разбираться с ним так поздно.       — О чем ты говоришь?       — Наслаждайся сейчас своей популярностью, Грейнджер, потому что, уверяю тебя, это не продлится долго, — с этими словами Гасслхерф довольно неохотно удалился.       Гермиона с растущим любопытством оглядела комнату. Судя по горькому выражению лица Гасслхерфа, кто-то из знаменитостей пришел просить ее помощи. Превратив свое поведение в спокойное профессиональное, она распахнула дверь, приветствуя пациента кивком головы.       — Доброе утро. Я целитель…       — Грейнджер, — монотонный голос прервал ее почти сразу. — Ты определенно не торопилась, я прав?       Гермиона изумленно уставилась на него. Это не могло быть правдой.       — А если бы я был на грани смерти? Вот честно.       Гермиона могла только моргать. Там, прямо посередине плюшевой белой кровати, одетый в больничный халат, сидел не кто иной, как сам принц Слизерина, Драко Малфой. Она наблюдала, как он прикрыл глаза рукой, прежде чем драматично опуститься обратно на кровать. Его лицо исказилось гримасой боли, когда он ударился головой о подушку.       Сделав глубокий вдох, Гермиона собрала все профессиональные клетки своего тела, молясь о том, чтобы пройти через это испытание без суда и следствия. Это было просто. Ей нужно было только игнорировать все, что не имеет отношения к ее работе. В конце концов, с ней обращались гораздо хуже.       — Добрый день, сэр. Можете ли вы рассказать мне о своих нынешних симптомах и о том, что именно вы делали, когда впервые испытали их?       — Я переезжал. Головная боль. Тошнота. Легкое головокружение. Усталость. Крайняя раздражительность.       Последнее не ново. Гермиона прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от неуместных замечаний.       — Переезжали?       — Типа, — неопределенно ответил Малфой. — Я чувствую себя так, будто меня ударили в живот, и мой мозг не перестает делать сальто, — он раздраженно прищелкнул языком, дергая за воротник своего халата. — Здесь как будто печь топят. Сними этот нелепый кусок ткани с моего тела, — его задыхающейся тон ослабил резкость команды.       Гермиона проигнорировала последнее заявление Малфоя, продолжая просматривать его таблицу показателей. Похоже, что целители, которые приняли его, сделали все, как и ожидалось. Безучастно глядя на раздраженное поведение Драко, Гермиона продолжала задавать обычные вопросы.       — А как насчет ощущения тяжести? Острая боль где-нибудь еще? Онемение?       — Ничего.       — Вы замечали определенные изменения в вашем образе сна и уровне аппетита до появления симптомов?       — Нет.       — Вы что-нибудь сейчас чувствуете?       Драко перевел остекленевший взгляд на раздражающую гриффиндорку, которая не переставала задавать ему вопросы.       — Я чувствую желание врезать кому-нибудь.       Гермиона вздохнула. Это будет долгий день.

***

      Драко поморщился, запихивая отвратительное на вкус зелье себе в глотку.       — Почему чертовы целители не могут создать лекарство с приятным вкусом? Со всеми достижениями в магии можно было бы придумать что-нибудь такое, что не имеет вкуса неприятного запаха изо рта гиппогрифа!       Он устало вздохнул и перевел взгляд на миниатюрную медсестру, помогавшую ему у постели. Он был уверен, что если встанет, то она едва дотянется до его плеч.       — Где Грейнджер? Скажите ей, пусть вернётся и проверит меня. Я ее пациент, ради Мерлина, — он не пропустил, как ее взгляд упал на метку на его обнаженном предплечье, прежде чем она снова перевела взгляд на пол.       — Но, мистер Малфой, ваше состояние стабилизировалось, и целитель Грейнджер в настоящее….       Ледяной взгляд Драко мгновенно заставил ее замолчать.       — Я здесь уже два дня, а она приходила только вчера. Как может один короткий визит заверить меня, что мое состояние стабилизировалось? Что, если у меня какая-то смертельная болезнь? Вы бы взяли на себя ответственность за мою внезапную смерть, если бы до этого дошло?       Медсестра в ответ только покачала головой.       — Тогда приведите Грейнджер. Немедленно, — приказал он сквозь стиснутые зубы.       Быстро поклонившись, женщина выбежала из комнаты. Последнее, в чем она нуждалась, это быть втянутой в дела бывшего Пожирателя Смерти, который также оказался наследником одной из самых могущественных чистокровных семей во всем волшебном мире.       Как только дверь закрылась, Малфой тут же хлопнул себя по лбу и разочарованно зарычал. Абсолютно ничего не шло по плану. Предполагалось, что он отправится в больницу Святого Мунго, попросит Грейнджер заняться его болезнью, завоюет ее симпатию, установит взаимопонимание, а затем сделает ей знак благодарности — подарок или, возможно, даже назначит свидание, если позволит себе быть таким оптимистом. Но он знал, что это ни за что не случится. Грейнджер едва ли провела десять минут рядом с его кроватью.       Он также забыл учесть одну вещь — насколько раздражительным он становится всякий раз, когда заболевает. Вздохнув, Драко успокоился, напомнив себе, зачем он это делает. Зелье, которое он сварил, давало ему в лучшем случае три дня высокой температуры. Самое меньшее, что он мог сделать, — быть достаточно вежливым с ней, пока его состояние не улучшится настолько, что его можно будет выписать. Кроме того, ему нужна была информация, и он должен был распустить слухи.       В дверь негромко постучали.       — Мистер Малфой? — послышался приторный тон. — Мы пришли проверить ваши показатели.       Малфой раздраженно вздохнул, услышав два смешка, доносившихся из-за двери. Это снова были те две медсестры, которые очень тщательно проводили свои обычные медицинские обследования. Он был совершенно уверен, что расчесывать челку и ощупывать лоб ладонями — не лучший способ проверить температуру. И им не нужно было снимать верхнюю часть его больничного халата, чтобы проверить частоту сердечных сокращений и дыхания.       Решив, что он не хочет, чтобы его беспокоили, Малфой сделал лучшее, что могло сделать его измученное тело — притворился спящим.       Дверь тихонько скрипнула, открываясь.       — Оу, он спит! — проворковал один из голосов, когда Малфой почувствовал холодную руку на своей щеке. Он почувствовал, как что-то опустилось на его кровать. Обе женщины, казалось, расположились по обе стороны от него.       — Он такой красивый, — в ответ заскулил другой голос. — И мужественный!       Пара приглушенных смешков раздалась от обеих женщин, когда другая пара рук прошлась по платиновым локонам Малфоя. Насколько далеко они зайдут?       — Ты слышала о последних слухах? — один из голосов внезапно затих.       — О каких?       — Похоже, у него тесные отношения с целителем Грейнджер!       Малфой подавил усмешку. Похоже, слухи уже распространились.       Другая женщина ахнула в ответ.       — Насколько тесные? Но подожди, разве целитель Грейнджер не магглорожденная?       — Именно! — послышался приглушенный раздраженный тон. — Что становится еще более подозрительно! Почему мистер Малфой специально попросил целителя Грейнджера быть его единственным лечащим целителем?       — Я тоже хотела бы знать ответ на этот вопрос.       Обе медсестры удивленно обернулись на монотонный голос, прервавший их болтовню. Они вскочили на ноги в мгновение ока.       — Целитель Грейнджер!       Стоя в нескольких шагах от двери, Гермиона переводила взгляд с двух женщин на лежащую на кровати спящую фигуру.       — Что именно вы делаете?       — П-мы просто…       — Мы пришли, чтобы…       Гермиона раздраженно вздохнула и сложила руки на груди.       — Я почти уверена, что то, что вы обе делали, можно приравнять к сексуальным домогательствам.       Обе женщины отчаянно затрясли головами, подняв руки в жесте поражения.       — Ох, но мы действительно не…       — Мы клянемся!       — И вдобавок ко всему, — Гермиона помолчала, склонив голову к спящему Малфою. — Вы сплетничали вместо того, чтобы работать.       Обе медсестры продолжали яростно извиняться.       Гермиона подняла руку, чтобы они замолчали.       — Если я еще раз поймаю вас за этим занятием, я подам рапорт. Я ясно выражаюсь?       — Да, конечно, целитель Грейнджер!       — Мы обещаем, что этого больше не повторится.       Гермиона снова вздохнула. Она никогда не могла понять, что женщины находят в Малфое. Так было ещё во время учебы в Хогвартсе, но она никогда не думала, что это сохранится и во взрослом возрасте.       — Пусть кто-нибудь другой проверит показатели мистера Малфоя.       Обе женщины удрученно кивнули.       — Можете идти.       Гермиона направилась к выходу, чтобы закрыть дверь. Она недоверчиво покачала головой.       — Невероятно, — прошептала она себе под нос.       — С языка сняла.       Гермиона вздрогнула от тихого, но неожиданного протяжного звука.       — Вы не спали?       Малфой беззаботно кивнул, и его сонный взгляд переместился на принцессу Гриффиндора.       — Они вели себя со мной очень фамильярно. У меня не было лишней энергии, поэтому я решил, что, если притворюсь спящим, они оставят меня в покое, — он прочистил горло, надеясь избавиться от вялого тона. — Очевидно, это было неправильное решение.       Гермиона не знала, смеяться ей или насмехаться над жалкой способностью Малфоя рассуждать. Возможно, лихорадка сказалась на его интеллекте.       — Вам уже лучше?       Малфой растерянно заморгал.       — Никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты действительно будешь заботиться о моем благополучии.       Гермиона ответила пронзительным взглядом.       — Мистер Малфой, я ваш целитель. Это моя работа. Или вы не спрашивали конкретно обо мне?       Малфой пожал плечами, игнорируя ее попытку понять его скрытые намерения.       — Думаю, к этому нужно привыкнуть. И брось «мистер Малфой», ладно? Так я чувствую себя старым, — он солгал. Эти слова напомнили ему о человеке, о котором он был не в настроении думать.       — Как вы предпочитате, чтобы я обращалась к вам?       — Драко.       Теперь настала очередь Гермионы моргать, не зная, что ответить.       — Я думаю, нам пора перестать называть друг друга по фамилии. Это выглядит довольно по-детски, тебе не кажется?       Гермиона скептически посмотрела на него, игнорируя его внешне дружелюбное поведение.       — Я, например, была бы очень признательна, если бы вы называли меня целителем Грейнджер, мистер Драко.       Малфой раздраженно прищелкнул языком.       — Опять этот «мистер».       — По правилам больницы мы обращаемся к нашим пациентам с уважением, сэр. Это для того, чтобы все отношения были деловыми, — рассуждала она.       — Ладно, — Драко знал, что должен тщательно расставлять приоритеты. И этот пункт ему придётся проигнорировать.       — Рада, что вы понимаете, — начала Гермиона, подходя к Драко. Она просмотрела файл, висевший на стене рядом с его кроватью, внимательно изучая его медицинские показатели. — Ваши показатели продолжают оставаться нормальными, но по какой-то причине ваша температура остаётся высокой, несмотря на лекарства.       Малфой поднял обе ладони вверх в знак согласия.       — Наконец-то кто-то заметил, — он вздохнул. — Хотя ты, вероятно, так бы заметила и раньше, если бы не избегала меня.       Гермиона перевела взгляд на обвиняющего мужчину, лежащего в нескольких дюймах от нее.       — Прошу прощения?       Малфой пожал плечами в ответ.       — Просто констатирую факты. Ты заходила только один раз, да и то почти не проверяла меня.       — Мистер Малфой…       — Драко.       Гермиона глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.       — Мистер Драко.       Наследник Малфоев мог только закатить глаза в ответ.       — Я хочу, чтобы вы знали, что правила этой больницы гласят, что людей с таким заболеванием, как у вас, врач посещает только один раз в день. Осмотр и мониторинг показателей выполняются медсёстрами. О любых отклонениях немедленно сообщается лечащему целителю, который, в свою очередь, обеспечит соответствующее вмешательство или запросит направление в другое медицинское отделение, если это необходимо, — Гермиона сделала паузу, чтобы перевести дух. — Я бы хотела, чтобы вы знали, мистер Драко, что я не сделала ничего даже отдаленно похожего на халатность или небрежность.       — Разве это не прерогатива пациента — просить о более чем одном визите врача в день?       Гермиона прищурилась, не понимая, к чему клонится разговор.       — Конечно, пациент имеет полное право на…       — Тогда почему ты этого не сделала? — Малфой вызывающе уставился в темно-янтарные глаза, которые смотрели прямо на него. — Я постоянно просил у тебя аудиенции, но ты не уделила мне и пяти минут своего времени.       Гермиона отвела взгляд и сделала глубокий вдох, готовясь оспорить свою позицию.       — Это потому, что…       Малфой поднял руку, чтобы заставить ее замолчать.       — Ты была занята. У тебя были другие пациенты, которых нужно было лечить. Я знаю. Это оправдание, о котором мне твердили все медсестры, — он замолчал, его взгляд стал холодным и расчетливым. — Но ответь вот на что. Будь я твоим другом, морщинистой старой леди или маленьким ребенком, неужели ты бы правда не смогла уделить мне несколько минут своего дня?       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но Малфой снова опередил ее.       — Или, возможно, будь я Поттером или Уизли, ты бы сидела в этой палате весь свой день.       Малфой с молчаливым удовлетворением наблюдал, как взгляд Гермионы стал жестким при упоминании этих имен. Он понимал, что она делает все возможное, чтобы не наброситься на него. Была надежда. У него была надежда. Все, что он делал до сих пор, того стоило. Если этот кипящий гнев в ее глазах и говорил ему что-то, так это то, что она ничего не пережила. Он с завуалированным восхищением наблюдал, как негодование в ее взгляде быстро перешло в нейтральный взгляд. Интересно. Похоже, она научилась окклюменции. Интересно, насколько она искусна в этом?       — Зачем вы меня позвали?       Драко молчал, ожидая, что его непреклонный взгляд немного будет нервировать ее, прежде чем ответить.       — Говорят, ты лучшая.       Гермиона невольно усмехнулась.       — С каких это пор вы стали обращать внимание на то, что другие люди говорят о моей компетентности? — она прищурилась, увидев, как он небрежно пожал плечами в ответ. Это было все, что она вытянула из него.       — Как бы то ни было, я хотела бы уточнить, что никоим образом не дискриминировала вас, — Гермиона твердо стояла на своем, ее тон был жестким и ровным. — Я всего лишь следовала протоколу.       Малфой понимающе ухмыльнулся.       — Да. Ты прекрасно следовала правилам. Даже если бы я пожаловался, это было бы списано на чрезмерную потребность аристократа чувствовать свою важность, — он сделал паузу, его пепельные глаза не отрывались от дерзких темных глаз, которые невозмутимо смотрели на него. — Но мы оба знаем, что из-за того, что это я, ты не позволяла себе приложить дополнительные усилия.       Гермиона изо всех сил старалась не обращать внимания на всевозможные вещи, которые она могла ему сказать, предпочитая безопасный хрестоматийный ответ.       — Я уважаю ваше мнение на этот счет, мистер Драко. Надеюсь, вы будете уважать и мое.       Драко понимающе кивнул и больше ничего не сказал, когда она объявила о своем уходе. Не было никакой необходимости раздражать гриффиндорскую принцессу больше, чем он уже сделал. Он уже получил необходимую информацию. Этот его маленький трюк не был напрасным.       На следующее утро его выписали без дальнейших проволочек.