False Pretenses (Ложные предлоги)

      — Тоби! — Драко щелкнул языком, раздражаясь, что эльф до сих пор не явился. Вот уже десять минут он зовет волшебное существо, чтобы оно принесло ему новую бутылку огневиски. Почему он так… Он ущипнул себя за переносицу. Он забыл, что сегодня воскресенье, и у эльфа выходной. Драко вздохнул, хватаясь за пустую бутылку огневиски, прежде чем оттолкнуться от своей импровизированной кровати.       Он протер глаза от усталости, вслепую двигаясь в темноте, и вдруг его правое бедро столкнулось с одним из котлов. Он громко выругался и ударил ногой по металлу, чувствуя раздражение из-за препятствия, вставшего на пути. Он что-то проворчал, протискиваясь мимо двери и пробираясь по тускло освещенным коридорам. Он лишь хотел немного поспать, ради Мерлина! Почему именно сейчас у него кончился алкоголь?       Драко вышел из крыла прислуги, прошел через главный вестибюль поместья и направился на кухню, но вдруг его внимание привлек поток света, льющийся из двери гостиной западного крыла. Он остановился как вкопанный, не понимая, что происходит. Западное крыло поместья в основном отводилось приему гостей, но им не пользовались уже много лет после того, как их семья впала в немилость.       Драко направился к двери, следя за лучом света, просачивающимся сквозь щели. Он слышал голоса из комнаты, но их было трудно разобрать. Он потянулся к ручке и медленно повернул ее, стараясь не шуметь. Он толкнул дверь, ровно настолько, чтобы голоса слышались более отчетливо.       — Не могу поверить, что я так постарела, Анн. Я всегда задумывалась, когда успело пройти все это время? Я совсем не чувствую, что выросла. Иногда я ощущаю себя чужачкой в собственном теле.       Услышав голос матери, Драко моргнул. С кем она разговаривала? Насколько ему было известно, у нее не было подруги по имени Анн.       — Когда я стала такой старой?       Он услышал, как мать рассмеялась, но смех показался ему вымученным и пустым. Воздух прорезал более глубокий смешок, заставив его напрячь слух. Это голос он раньше не слышал, но было в нем что-то… знакомое.       — Пытаешься затеять ссору, заставляя меня чувствовать себя старухой?       Снова послышался смех матери, но на этот раз в нем была теплота — странная привязанность, которую он давно от нее не слышал.       — Нет… Клянусь!       — Может, я и старая леди, но все равно могу надрать тебе задницу, Цисси.       Драко почувствовал, как быстро забилось сердце. Этого не может быть. Только один человек так называл его мать. Но… Беллатриса была мертва. И тон голоса этой женщины был другим. Невозможно… Он моргнул. Складывая остальные кусочки. Может, она?..       — Анн, я знаю, ты можешь ненавидеть меня за эти слова, но… ты выглядишь… точь-в-точь как мама. Когда несколько недель назад я впервые увидела тебя, мне показалось, что я вижу ее призрак.       — …Значит, действительно затеваешь ссору.       — Нет, нет! Клянусь!       Впервые за долгое время Драко услышал столько эмоций в голосе матери. Он никогда не слышал, чтобы она звучала так… молодо. До его ушей донеслось фырканье, несомненно, от другой женщины. Его мать никогда бы не повела себя в такой грубой манере.       — Раз теперь мы обе старые ведьмы, ты больше не будешь уважать свою старшую сестру, а?       Теперь он был уверен. Второй женщиной была изгнанная старшая сестра его матери, Андромеда Тонкс. Он моргнул. С каких это пор они снова стали общаться?       — По крайней мере, я не такая бешеная алкоголичка, как мама. Я могу пересчитать по пальцам все случаи, когда видела ее без стакана в руке.       Драко сглотнул, услышав утвердительное хмыканье матери. Он взглянул на пустую бутылку из-под огневиски, которую держал в руке, и почувствовал, как его охватывает стыд.       — Иногда… Иногда я вижу ее в Драко.       Он затаил дыхание. Чувствуя, как сердце замирает от тихого заявления матери.       — Когда вижу, как он невидящим взглядом смотрит на камин со стаканом в руке… Я просто…       Драко осторожно закрыл дверь, не готовый услышать то, что собиралась сказать мама. Он повернулся, чтобы уйти, оставив пустую бутылку на одном из столиков в фойе, и вернулся в комнату.

***

      Гермиона вздохнула при виде полярной совы, сидевшей за окном и постукивавшей клювом по стеклу, прося впустить ее. Она зарычала, отодвигая щеколду и позволяя птице влететь в гостиную. Она открыла трубку, прикрепленную к ее лапе, и вытащила свернутый лист бумаги, который немедленно вернулся к своему первоначальному размеру. Девушка закатила глаза.       Снова замечены! Гермиона Грейнджер и Драко Малфой наслаждаются беззаботной прогулкой по маггловскому Лондону!       Она швырнула «Пророк» на растущую стопку газет у кофейного столика, предложила белой птице несколько закусок, прежде чем выпустить ее через то же окно. Словно по сигналу, в ее квартиру влетела знакомая коричневая сова, уронила на пол свернутый лист бумаги и тут же вылетела обратно. Гермионе даже не нужно было смотреть на посылку, чтобы понять содержимое — один из таблоидов Риты Скитер.       Она не знала, чего добиваются Гарри и Джинни, посылая ей репортажи о ее свиданиях с Малфоем. Она понятия не имела, как им удавалось присылать не одинаковые газеты. Они в сговоре? Гермиона щелкнула языком. Похоже, у них все наладилось. Она не имела ни малейшего понятия, как им это удалось после всего, через что они прошли.       Гермиона провела рукой по лицу, подняла с пола газету и разложила ее на кофейном столике. Увиденная картина заставила ее медленно опуститься на диван.       Снимок был сделан сразу после того, как они вышли из Астрологического магазина: они шагали бок о бок по дорожке. Смотрели друг на друга с ухмылками на лицах, прежде чем громко рассмеяться. Гермиона моргнула. Они стояли так близко? Он так смотрел на нее? Она так смотрела на него? Они правда улыбались друг другу, как… как… будто на самом деле наслаждались обществом друг друга?       Она покачала головой. Человек, который сделал фотографию, очевидно, выбрал лучший момент их свидания. Она была почти уверена, что всего несколько минут назад они вцеплялись друг другу в глотки. Она не могла понять, как из этого получился смех. Она вспомнила, как пришла в себя в момент сигнала портключа, оповещающем о возвращении.       Взгляд скользнул по разбросанным газетам, отмечая остальные фотографии. Он наткнулся на колдографию, как она смеётся, пока Малфой ворчал на старого Гара. Наверное, она была сделана во время его первых нескольких проигрышей, когда она ещё не стала раздражаться из-за его рвения посоперничать. Рядом была фотография, на которой он улыбался ей, в то время как ее глаза были прикованы к игре на шахматной доске. Она моргнула. Его глаза всегда так мерцают? Или, может, это просто солнечный свет?       Она продолжала просматривать остальные фотографии. Он открыл для нее дверь в «Сладкое Королевство» и улыбнулся. Он стряхнул снег с ее волос, прежде чем снова надеть вязаную шапочку ей на голову. Он держал ее за запястье на квиддичном матче, а его серые глаза горели от напряжения. Он усмехался ей у тележки с едой, указывая на пончики. Он прислонялся к одной из книжных полок в «Флориш и Блоттс», ухмыляясь ей, пока она оглядывала ряд книг.       Гермиона просмотрела все страницы газеты, с удивлением обнаружив, что Малфой улыбался почти на каждой фотографии, которая была сделана исподтишка. Она фыркнула. Она должна была отдать должное папарацци. Они точно умели определять нужно время.       Она вернула взгляд к их фотографии у тротуара, наблюдая за сценой их смеха, что воспроизводилась на повторе. Гермиона посмотрела на лицо Малфоя, удивившись, что оно такое… открытое. С каких это пор у него в глазах появляются морщинки, когда он улыбается? И это маленькая ямочка на щеке? Она сложила руки на груди. Может, он просто был хорошим актером.       Воспоминание о том, как она проснулась, аккуратно уложенная в постели, во время их первого урока Окклюменции, застало врасплох. Ощущение того, что ее несут, накрывают теплым одеялом, а затем нежные пальцы в волосах, заставило тряхнуть головой. Почему она снова вспоминает это — именно сейчас? Она была уверена, что это должно быть какое-то несоответствие в памяти, потому что Малфой ни за что не смог бы… Он определенно был не из тех, кто… Вообще не было никаких причин для такого рода…       Гермиона фыркнула и взмахнула палочкой над газетами, сжав их настолько, чтобы они поместились в одной руке. Она подошла к камину в готовности бросить все в огонь, но ее вдруг охватило странное чувство нерешительности.       Почему она не хочет бросить их туда? Это просто куча лжи, созданная жадными до сплетен средствами массовой информации. Не было смысла держать их в квартире. Все равно ничего из этого не было реальным. Все это было просто игрой.       Она уставилась на газеты, которые держала в руке, и ее глаза снова остановились на колдографии, где они смеются. Может… может, она оставит их ненадолго? Ну… пока не расспросит Гарри и Джинни, конечно. Если она хотела отругать их за мелочность, ей нужны были доказательства. Она кивнула. Ей нужны были доказательства.       Гермиона разжала крошечные бумажки и положила их на камин рядом с мешочком с порохом. Она оставит их… пока.

***

      — Мятный?       — Заткнись, Поттер.       Гарри смущенно усмехнулся чувствующей себя плохо слизеринке, сидящей рядом с ним на одной из скамеек в парке развлечений. Она сидела с закрытыми глазами и пыталась дышать ровно, чтобы ее не вырвало.       — Мята помогает, клянусь, — он вздрогнул, когда ее рука выхватила конфету из его пальцев. Он наблюдал, как она быстро развернула ее и в одно мгновение отправила в рот. Через несколько секунд ее плечи заметно расслабились.       — Знаю, что говорила это много раз, но магглы чертовски сумасшедшие, — Пэнси закатила глаза, услышав его смешок. — Кто в здравом уме мог создать что-то такое, от чего стошнит? — Она указала на безвкусно выглядящий огромный корабль, постоянно раскачивающийся взад-вперед. — Это глупо!       — Это весело. — Гарри пожал плечами, разглядывая викингов.       — Дальше ты скажешь, что магглы изобрели аттракцион, где ты падаешь и разбиваешься насмерть!       — Вообще-то… — Гарри усмехнулся, увидев недоверчивый взгляд в свою сторону. — Это наша следующая остановка. Называется Падение.       — Падение, — монотонно повторила она.       — Падение, — повторил он с парой кивков, позабавившись раздраженным выражением ее лица. — Мы поднимаемся на определенную высоту, а потом нас сбрасывают на землю. Но мы остановимся как раз перед тем, как коснёмся земли.       — О! Серьезно? — послышался веселый насмешливый тон Пэнси. — Теперь я чувствую себя намного лучше, Поттер!       Гарри пожал плечами, поднялся со скамейки и кивнул в сторону коммерческого района парка аттракционов.       — Сначала нам нужно кое-куда зайти.       Пэнси встала, отряхивая чёрное платье.       — Куда? — спросила она.       — Увидишь. — Он начал уходить, но не раньше, чем снова позвал ее.       Пэнси закатила глаза, но тем не менее последовала за ним. Сейчас вокруг было больше людей, чем в прошлый раз. Похоже, парки развлечений — это то, что часто посещают маггловские семьи. Наверняка какая-то традиция. Может, какой-то обряд посвящения? Она смотрела на беззаботные улыбки родителей и шумный смех детей, с удивлением отмечая из отличия от семей волшебников.       — Мы пришли.       Пэнси оглядела сувенирную лавку и, подняв бровь, уставилась на гриффиндорца, придерживающего для нее дверь.       — Поттер, говорю тебе, что там нет ни одной вещи, достойной моих денег, — она вздрогнула, когда почувствовала его руку на своей спине, что подталкивала ее в магазин.       — Паркинсон, в юбке не прокатишься.       Пэнси с откровенным отвращением смотрела на яркую маггловскую одежду. Это был ассортимент печатных рубашек, цветастых юбок и всевозможных брюк. В кои-то веки она потеряла дар речи.       Гарри вопросительно поднял брови в ответ на ее взгляд.       — Что? Ты должна переодеться. Мы не можем использовать магию, чтобы приклеить твое платье. Это будет слишком заметно.       — Я не надену… эти… — она все еще не могла подобрать слов. Пэнси потянулась, схватив джинсы с вешалки и ткнув ему в лицо. — Что бы это ни было, черт возьми! — Ее взгляд упал на похожий предмет с кромкой намного короче, чем у того, что уже был в ее руке. — Что это вообще такое?!       — Это джинсы. Они бывают любой длины и фасона. Юбки, брюки, шорты, — он пожал плечами. — Это один из основных предметов маггловского гардероба.       Пэнси положила их обратно на полку, схватив потрепанную мини-юбку. Она прижала ее к бедрам.       — Ты видишь, Поттер? Видишь? Какой смысл вообще носить одежду? Почему тогда просто не выйти в нижнем белье?       — Это мода, — он снова пожал плечами.       — Это неприлично! — возразила она, запихивая крошечную тряпку обратно. — Ты что, пытаешься надо мной издеваться, Поттер?       — Нет!       — Тогда почему заставляешь меня носить что-то столь неподобающее леди?! — Она скрестила руки на груди. — Женщины не должны носить мужскую одежду, и уж точно не должны надевать что-то настолько откровенное!       Вид возмущенного лица Гермионы заставил Гарри усмехнуться. Он мог лишь представить себе, как его лучшая подруга опровергнет заявление Паркинсон.       — Ты знаешь, что женщины-магглы сражались за право носить брюки?       — Что?       — Когда-то женщины-магглы носили только платья и юбки, как в волшебном мире. Если женщина выйдет на улицу в брюках, ее оштрафуют или, что еще хуже, посадят в тюрьму. Примерно в девятнадцатом веке женщины начали бороться против закона, запрещающего им носить брюки. Для них это стало символом власти, равенства и свободы от физических, социальных и моральных ограничений.       Пэнси моргнула, услышав эту информацию, и подозрительно приподняла бровь.       — И откуда ты это знаешь?       — Гермиона. — Он пожал плечами. — Она говорила об этом всякий раз, когда кто-нибудь в волшебном мире упрекал ее за то, что она носит джинсы, — он усмехнулся. Он уже сбился со счета, сколько раз ведьма с густыми волосами спорила с женоненавистническими незнакомцами. — Что касается шорт и юбок, то магглы вольны выражать себя в одежде так, как им захочется.       — Неужели это так…       Гарри моргнул, услышав тихую покорность слизеринки.       — Ты не собираешься спорить?       — Если это слова Грейнджер, то я, по крайней мере, уверена в их проверенности, — она закатила глаза, не обращая внимания на обиженное выражение лица гриффиндорца. Она посмотрела на вешалку с джинсами, перебирая один предмет одежды за другим.       — Просто попробуй. Если ненавидишь, то, по крайней мере, можешь с уверенностью сказать это. — Гарри пожал плечами, наблюдая, как она, наконец, начала изучать одежду проницательным взглядом. — Ты можешь надеть их перед аттракционом, а потом сразу же вернуться в платье.       Пэнси продолжала игнорировать его рассуждения, сосредоточившись на осмотре джинсов. Она видела их не раз в журналах своей секретарши. Она никогда бы не призналась в этом вслух, но при правильной ткани и покрое брюки удивительно хорошо смотрелись на женской фигуре. Она хмыкнула. Эти образы плюс идея борьбы с социальными ограничениями… начинали ее интриговать.       — Ладно. — Послышался ее недовольный тон. — При одном условии.       Гарри оживился от неожиданного развития событий. Он не надеялся, что она передумает.       — Что?

***

      — Ты что, серьезно, Поттер?       Гарри моргнул, увидев Паркинсон в средних джинсах-клеш и заправленной белой футболке с рисунком американских горок. Он недоверчиво посмотрел на свой торс, не зная, что сказать.       Пэнси захлопнула дверь магазина, глядя на их одинаковые футболки. Когда она поставила условие, чтобы он надел что-нибудь из магазина, дабы не страдать одной, она не ожидала, что они выберут один и тот же дизайн.       — Переоденься!       — Не могу. — Гарри покачал головой. — Я уже купил.       — Тогда купи другую! — Пэнси раздраженно вскинула руку.       — Это будет пустая трата денег. — Он скрестил руки на груди, не двигаясь с места. — Кроме того, зачем мне переодеваться? Я первый.       — Ладно! Выбери другую. Я заплачу.       — Но мне нравится этот дизайн. Это ты переоденься.       — Это единственный достойный вариант во всем магазине, Поттер! Твое чувство моды и так уже плачевно! Ты переоденешься!       — Нет. Пэнси фыркнула, глядя ему вслед. О нет, черт возьми, он этого не сделает.       — Поттер, тащи сюда свою чертову задницу! Не смей уходить от меня! Эй! Эй!       Гарри проигнорировал стук каблуков, бегущих за ним, быстро идя к следующему аттракциону. Он усмехнулся. В кои-то веки он порадовался, что Паркинсон всегда ходит на шпильках. Так она не могла легко угнаться за ним.       Он оказался у точки назначения прежде, чем она успела его поймать.       Стоя в очереди, Пэнси ворчала себе под нос, не обращая внимания на косые взгляды, которые бросал в ее сторону надоедливый гриффиндорец. Она не могла поверить, что он снова ее перехитрил! Однажды она всерьез его проклянет.       — О нет, Ребекка!       Пэнси повернула голову на звук и увидела маленькую девочку, которая плакала, сидя на земле, а ее родители бежали к ней. Она фыркнула. Споткнулась перед людьми? О, эта девочка сейчас все поймет.       Пэнси с удивлением наблюдала, как мать девочки осторожно подняла ее и заговорила теплым успокаивающим тоном. Затем отец притянул ее к себе на грудь, успокаивающе похлопав рукой по спине. Пэнси почувствовала, как недоуменно приоткрылись губы.       Маленькая девочка устроила сцену на глазах у всех. Это было очень неловко как для них, так и для семьи, так… Почему они не ругают ее?

флэшбэк

      — Как ты могла выставить себя такой дурой? Да еще во время такого важного торжества! Я столько раз говорила, что ты просто не можешь опозориться! Это была прекрасная возможность подружиться с важными людьми!       Пэнси не отрывалась от настенных часов, даже не удостоив мать взглядом. Похоже, она была в скверном настроении. Прошло десять минут, а она еще не остыла.       — А что подумают о тебе одноклассники в первый день учебы?! Что ты неумеха! Споткнулась о подол платья, Пэнси?! Как это вообще возможно?! Почему ты ничего не можешь сделать правильно?! Я вложила столько денег, чтобы вырастить из тебя настоящую леди! Я уже не раз говорила, что ты должна быть грациозной!       Мать встала перед ней, загораживая вид на время и мешая вести обратный отсчет.       — Сколько раз тебе повторять, Пэнси? Ты некрасивая! Не особенно умная или талантливая! Так что ты должна наверстать упущенное в равновесии! Ты вообще меня слушаешь?!       Пэнси молчала, вызывающе вздернув подбородок.       — Тебе это доставляет радость, а, Пэнси? Так мучить меня? Веселит?       Пэнси наконец посмотрела на мать. По ее губам поползла холодная ухмылка.       — Да. Видеть твое раздутое лицо в красных пятнах, — это изюминка моей жизни, ма…       Ладонь коснулась ее щеки ещё до того, как она успела закончить фразу.

конец флэшбека

      — Паркинсон!       Услышав свою фамилию, Пэнси обернулась и увидела Поттера, стоящего на верхней площадке небольшой лестницы.       — Наша очередь. — Он странно посмотрел на нее, заметив растерянный взгляд. — С тобой все в порядке?       Пэнси поднялась, бросив на него недоверчивый взгляд.       — Конечно. Что должно быть не так?

***

      Драко провел рукой по волосам, следуя за билетером, который направил его к угловому столику ресторана. Он явился на пятнадцать минут раньше, но знал, что до начала свидания ему нужно время взять себя в руки. Прищурившись, он оглядел интимную обстановку, уставившись на розы и крошечные парящие свечи посередине стола. Он прищелкнул языком.       Это было именно то, чего он пытался избежать.       Когда пару дней назад Блейз заскочил в поместье и сообщил ему, что Эймос Диггори забронировал столик в «скользни внутрь», пришлось использовать это в своих интересах. В настоящее время старик был одним из самых активных членов Ордена Феникса. Такое появление было стратегическим. Это имело смысл. Он застонал.       Но это не значит, что ему это должно нравиться.       Последние пару недель он был на грани срыва, пытаясь придумать лучший план действий относительно своего… расположения к Грейнджер. Каждый раз, когда чувствовал, что справляется с ситуацией, всегда возникало что-то неожиданное, бросавшее его в петлю.       Больше всего удивляла неспособность оставаться в образе. Почему ему было так трудно формулировать ответные выпады и оскорбления, как раньше — это никогда не было так трудно. Почему он забывал даже самую элементарную информацию о плане, когда она оказывалась в пределах видимости? И почему, черт возьми, он так легко терял хладнокровие рядом с ней? Драко в отчаянии провел рукой по лицу.       Ему нужно было собраться с мыслями.       — Мистер Малфой? Прибыла мисс Грейнджер.       Драко коротко кивнул официантке и вежливо поблагодарил ее. Он повернул голову в ту сторону, куда она указала, совершенно забыв, как дышать.       Он смотрел, как Грейнджер спускается по мраморной лестнице, одетая в бордовое коктейльное платье, а золото ее каблуков отражалось в хрустальном свете. Ее волосы были собраны в изящный пучок; мягкие локоны обрамляли лицо, качаясь при движении. Его глаза скользнули по ее лицу, остановились на губах и, блуждая по обнаженным плечам, переместились к шее. Она теребила тонкое золотое ожерелье, которое касалось ключиц. Он сглотнул. Растущее стеснение в груди напомнило ему, что нужно дышать.       Стоп. Вдох-выдох или наоборот?       Она остановила на нем взгляд, мгновенно выведя его из транса. Электрический разряд, пробежавший по позвоночнику, заставил подскочить, и он ударился бедрами о край стола. Драко стиснул зубы, чтобы сдержать стон боли, наблюдая, как ее глаза расширились от удивления, которое заменилось… паникой? Она быстро приближалась к нему, указывая на что-то.       Драко посмотрел на стол, встретив взглядом маленький огонь. Стоп… Что? Он пялился на горящие розы; мозг пытался разгадать, что за срочность.       — Что ты делаешь?! — крикнула Гермиона, взмахнув палочкой в сторону стола, чтобы погасить пламя. Она недоверчиво посмотрела в его широко раскрытые глаза, когда они снова встретились взглядами. — Стол буквально горел! Почему ты ничего не сделал?!       Драко оглянулся на опаленные розы; белая скатерть почернела от пламени. Они упали на свечи, когда он ударился о стол? Драко моргнул. Как он не заметил этого? Что, черт возьми, с ним?       — Мэм, сэр, все в порядке?       Официантка мгновенно оказалась рядом и быстрым взмахом палочки уничтожила беспорядок. Она заверила их, что все в порядке, и была рада, что они целы и невредимы.       Гермиона странно глядела на него, когда они уселись за приведённый в порядок стол. Что на этот раз с ним не так? Он снова закрывается? Она вгляделась в его лицо и заметила легкий румянец на щеках. Нет, похоже, нет. Он не смотрел на нее — специально, — занимая руки всем, что попадалось: потягивал воду, переставлял столовые приборы, поправлял запонки.       Гермиона покрутила языком, поджав губы, чтобы сдержать смех, грозящий вырваться из груди. Он смутился?       Драко вспыхнул недовольством от выражения ее лица, чувствуя, как удесятеряется унижение. Он прищелкнул языком и, опершись щекой о ладонь, отвернулся.       — Продолжай, — он закатил глаза, увидев вопросительный взгляд.       — Смейся.       Гермиона склонила голову, стараясь говорить как можно тише. Она случайно взглянула на него, заметив, как покраснело его ухо, хотя он и пытался спрятать лицо.       — По крайней мере, теперь мы уверены, что мистер и миссис Диггори заметили нас, — она покачала головой. Она была почти уверена, что все посетители ресторана знали об их присутствии.       Официантка подала первое блюдо. К большому облегчению Драко.       Он старался перевести разговор на еду, атмосферу, черт, в конце концов даже заговорил о проклятой погоде! Драко зарычал. Почему с ней так трудно нормально поговорить? О чем они обычно говорили?       Гермиона скептически оглядела его, доедая оставшийся десерт. Всю трапезу они вели один бессмысленный разговор за другим. Она прищурилась. Малфой снова вел себя очень странно. Что на этот раз укусило его? Она покачала головой. Что бы то ни было, это не ее дело.       Гермиона схватила бокал с вином и сделала маленький глоток, но при виде его бокала остановилась. Он все еще был полон.       — Тебе не нравится вино?       Рука Драко замерла в воздухе. Он положил десертную вилку обратно на тарелку, отчего ломтик французского котильона соскользнул.       — Нет.       — Не хочешь…       — Все в порядке, Грейнджер. Она наблюдала, как он снова сосредоточился на десерте. Гермиона взглянула на бутылку «Шато Марго» тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, в замешательстве нахмурив брови. Это была превосходная бутылка вина. Почему он не… Она моргнула при мысли о возможных последствиях его действий.       — Ты?..       — Прошу прощения? — Драко махнул рукой в сторону одного из билетеров. — Счет, пожалуйста.       — О, мистер Забини хотел выразить вам свою любезность. За счет заведения, мистер Малфой.       Драко раздраженно вздохнул. Конечно, на этот раз Блейз не позволит ему заплатить.       Гермиона кивнула, когда он, извинившись, ушел в туалет. Она смотрела, как его спина исчезает за углом, пытаясь проглотить вопросы, которые так и норовили выползти изо рта. Она еще раз напомнила себе, что не имеет права совать нос куда бы то ни было. В конце концов, это не ее дело.

***

      — Рыжая… Где ты? Сюда, девочка. Ну же. У меня банка лосося с твоим именем.       Джинни прошлась по гостиной в поисках котенка. Обычно она выходила, как только та ее звала, так почему же она не показывалась сейчас?       Джинни заглянула в коридор, который вел в спальню, сомневаясь в догадках. Конечно, она была там несколько раз, но не могла войти без присутствия Забини. Это было нечто слишком… интимное. Слишком личное. Она вздохнула. Где может быть Рыжая?       Ее внимание привлекло тихое мяуканье. Оно доносилось из одной из комнат, в которых она никогда не была. Девушка подошла к двери, прижав ухо к дереву, и оно слегка отодвинулись, позволяя слышать писки котенка гораздо яснее. Она посмотрела на ручку, понимая, что она не до конца закрыта.       Джинни толкнула дверь до упора, моргая при виде рядов картин. Некоторые висели, другие были свалены на полу и у стены. В комнате не было мебели. Единственное, что стояло, — старый мольберт у высокого окна в конце комнаты, а по бокам от него расположилась старая деревянная полка, полная всякой всячины. Она моргнула.       Блейз Забини… рисовал?       Она увидела, как из-за стопки картин появилась рыжая шерсть и с довольным видом легла на одну из ножек мольберта. Джинни двинулась к потертой раме, любопытствуя, над какой картиной сейчас работает Забини, но торопливые шаги заставили ее обернуться. Ее выбило из колеи бледное лицо слизеринца.       — Какого хрена ты здесь делаешь, Уизли?       Не успела она ответить, как рука схватила ее за запястье и молниеносно вытащила из комнаты. Хлопок двери вывел ее из изумления, заставив вырваться из его объятий.       — Я искала Рыжую. Она…       — Убирайся!       Она моргнула, услышав злость в его голосе. Они много ссорились, но это был первый случай, когда она видела его в такой ярости.       — Я сказал, вали отсюда!       — Ладно, — Джинни стиснула зубы, чтобы скрыть раздражение. Нет необходимости повторять дважды.       Блейз провел рукой по лицу, услышав треск аппарации. Как она попала в студию? Это была самая охраняемая комната во всей квартире, на ней стояли чары, сообщающие даже о малейшем вторжении. Как она смогла снять защиту без его ведома? Он узнал о ее вторжении только тогда, как она уже вошла в комнату. Он зарычал. Он что, забыл закрыть дверь?       Он злостно повернул ручку и вошел в студию, чтобы наложить еще одно заклинание, которое предупредит об оставленной открытой двери. Блейз вздохнул, прислонился к стене и сполз на пол. Как он мог быть таким беспечным?       Об этой его стороне знали только мать и Пэнси. Даже Тео не пытался открыть дверь в эту комнату. Каким бы бесчувственным ни был Нотт, он никогда не вламывался туда, куда его не приглашали. Он узнал это на собственном горьком опыте, когда надоедливый чистокровный начал вторгаться в его спальню и разворовывать винный погреб после разрешения.       Он остановил взгляд на потрепанном временем мольберте, который когда-то принадлежал его отцу, проследив за потрескавшимся пятнистым деревом, которое удерживало натянутый холст. Он едва мог воспроизвести лицо своего старика, но все воспоминания вращались вокруг того, как он рисовал и играл в шахматы с матерью.       После смерти он перенял и то, и другое. Блейз слышал, как целители говорили его матери, что это неизлечимая болезнь. Примерно в это же время она начала подолгу уезжать из дома, говоря, что ей нужно работать, чтобы обеспечить их. Время от времени она отдавала его Паркинсонам, пока они наконец не смогли позволить себе домового эльфа.       В конце концов они переехали в дом побольше — такой, где летом не жарко, а зимой не холодно. Она играла для него на пианино и пела, весело танцевала рядом, гремя музыкой по всему дому. Она готовила для него, читала ему, обнималась с ним… Пока не наставало время снова уходить.       Тогда он оставался дома один и ждал ее возвращения. Иногда у камина. Иногда у окна. Но он ждал. Он был терпелив. Она вернётся… ведь так?       И поэтому он рисовал и играл в шахматы. Рисовал и играл в шахматы. Лишь ждал, когда она вернется домой.       Однажды он увидел ее в газете. Она была с неизвестным ему мужчиной, но он мог сказать, что это был кто-то важный. Она выглядела красивой, даже счастливой.       Так что с тех пор он читал. Каждый день тянулся к новостям, надеясь хоть мельком увидеть ее, даже просто знать, что она где-то там, жива, и желая, чтобы она поскорее вернулась домой.       Иногда, когда дни и недели превращались в месяцы, он был уверен, что его бросили. Он думал, что на этот раз больше никогда ее не увидит. Она исчезла, как и его отец.       Но потом она наконец возвращалась, приносила подарки и сувениры, приглашала его поесть и купить все, что он хотел. Она играла с ним в шахматы и читала ему книги об этой игре. Она пела ему, укладывала спать, шептала на ухо слова любви и чудесные обещания… А потом снова исчезала.       И снова ожидание.       Блейз оттолкнулся от стены и направился к мольберту. Он опустился на табурет, окинув взглядом последнюю работу. Судя по реакции Уизли, он был уверен, что она не заметила. Он вздохнул. В таком случае она бы что-нибудь сказала.       Он провел рукой по лицу, злясь на себя за потерю хладнокровия. Почему всякий раз, когда она была рядом, ему было так трудно ясно мыслить?

***

      Драко прищурился, глядя на странный стальной цилиндр, и с любопытством провел по нему пальцем. Что такое кола? Он вытащил одну из них с полки и потряс возле уха. Что внутри? Он увидел, как крышка начала подниматься, и он замычал от интереса.       Гермиона удивленно поджала губы, увидев, как Малфой изучал банку содовой. После нескольких последних свиданий она решила взять на себя смелость выбрать следующее. В конце концов, контракт позволял ей в равной степени распоряжаться их решениями, и она была уверена, что не справится с еще одним его сюрпризом. Она фыркнула. На этот раз настала его очередь испытать, как это раздражает — находиться не в своей тарелке.       Драко приложил палец к странному металлическому клапану, пытаясь понять, что с ним делать. Он попытался повернуть, но она не поддавалась. Он попытался надавить, но ничего не произошло. Он внимательно оглядел конструкцию. Его нужно вытаскивать?       Глаза Гермионы расширились при виде того, как он пытается открыть взбитую банку содовой.       — Малфой, не…       Драко зашипел от внезапного всплеска черной жидкости. Его глаза горели.       — Грейнджер! Что это за хрень?! — он отшвырнул открытую банку колы, забрызгав пол.       — Малфой… — Гермиона ущипнула себя за переносицу. Ему правда нужно было так далеко ее отбрасывать? Весь чертов пол теперь был в коле! Она проворчала, заметив, что несколько сотрудников продуктового магазина начали вертеться вокруг них.       Она быстро извинилась, заверив, что они заплатят за открытую банку. Гермиона настояла на помощи в уборке, но их выставили отсюда. Она повернулась к Малфою в готовности отчитать его, но остановилась от вида его моргающих слезящихся глаз. Она вздохнула. Иногда он мог быть таким тупым.       — Дай мне посмотреть.       Драко моргнул, увидев ее расплывчатый образ, направляющийся к нему. Он поднял руку, останавливая ее.       — Со мной все в порядке.       — Ты плачешь.       — Я не плачу! — фыркнул он и отвернулся, поднимая руки к глазам, как вдруг ему пихнули пачку салфеток.       — Воспользуйся этим.       Он вытащил несколько, молча кивнув в знак благодарности.       — В следующий раз, когда увидишь что-то интересное, скажи мне. Не проводи экспериментов.       Она усмехнулась, втайне надеясь, что папарацци смогли заснять этот момент. В таком случае она могла бы даже подумать о том, чтобы доставать колдографию всякий раз, когда ей нужно было посмеяться.       Драко шмыгнул носом и еще несколько раз моргнул, радуясь, что зрение более-менее пришло в норму.       — Ты в порядке?       Он повернул голову и увидел ее взгляд из-за плеча. Драко отошел на некоторое расстояние, чувствуя раздражение из-за внезапного прилива тепла в груди.       — Нормально.       Гермиона прищурилась от его странного поведения. Если бы она не знала его лучше, то сказала бы, что он пытается избегать ее. Она сложила руки на груди. Почему? Он до сих пор был мрачен из-за того инцидента в ресторане? Она закатила глаза и, толкая тележку, пошла за ним.       Взяв остальные продукты из списка, Гермиона, наконец, направилась к кассе вместе с Малфоем.       — Как думаешь, сколько все это стоит?       Она остановилась и кинула на него взгляд, понимая, что это первый раз, когда он вообще спросил цену.       — Эм… Не знаю. Почему ты спрашиваешь? — Гермиона смотрела, как он вытаскивает из кармана толстую пачку денег, отчего немедленно опустила его руку. — Малфой! Ты не можешь вытаскивать такую сумму денег на публике! Положи их обратно! — настойчиво зашептала ему.       Драко почувствовал, как кожа на руке вспыхнула от прикосновения. Он быстро высвободился из ее хватки и засунул бумажные купюры обратно в карман брюк. Он прочистил горло.       — Почему?       — Это вызывает вопросы, — заявила она как ни в чем не бывало. — Держать кошелек, набитый галлеонами, в волшебном мире, может, и нормально, но здесь — нет. И вообще, зачем ты вытаскиваешь свои деньги?       — Разве мы не платим за товар?       — Что… — Гермиона моргнула. — Это мои продукты. За них плачу я.       Он прищурился.       — В контракте прямо сказано, что я несу все необходимые расходы на протяжении всего соглашения.       — Акцент на необходимом. Это мои покупки, — она сложила руки на груди. — Кроме того, разве твой банковский счет не заморожен? Побереги деньги на что-нибудь другое.       Драко почувствовал, как лицо вспыхнуло от смущения.       — Я не настолько беден, Грейнджер. Не надо меня опекать.       — Ещё чего, — она многозначительно посмотрела на него. — Они для моего потребления. Они не имеют никакого отношения к нашему соглашению, поэтому ты не обязан платить. — Увидев, что он открыл рот, она подняла руку. — Конец.       Драко ощетинился от раздражения, когда она толкнула тележку на зов кассира. Он двинулся за ней, все еще готовый спорить, но его прервал звуковой сигнал. Человек у прилавка наводил странное устройство на товары, заставляя их цены мигать на маленьком экране. Он моргнул. Он использовал магию?! И на виду у всех этих магглов!       — Грейнджер… — он замолчал, увидев, что она ухмыляется. Драко проглотил протесты, понимая, что это, вероятно, один из многих маггловских приборов, о которых любил говорить Тео.       Они вышли из супермаркета, держа в руках сумки с продуктами.       Гермиона остановилась, как только поняла, что он отстал. Она обернулась, но увидела, что он смотрит на торговый автомат со… сладостями. Она закатила глаза.       — Хочешь?       — А?       Увидев его широко раскрытые глаза, она покачала головой и вытащила из кармана несколько монет. Гермиона чувствовала, что он внимательно наблюдает за ее движениями, пока она вставляла пару монет в щель. Она несколько раз повернула диск, и из контейнера выпала красная круглая конфета, скатившись по прозрачной спиральной горке, и остановилась у открытого отверстия. В следующую секунду Малфой наклонился, чтобы достать ее.       — Что?       — Ароматизированная жвачка, — объяснила она, наблюдая за его проницательным взглядом. — Вкус зависит от цвета.       — Приятный?       — Нормальный, — Гермиона пожала плечами, борясь с улыбкой, которая так и норовила расползтись по лицу при виде того, как он нюхает конфеты. — Просто попробуй. — Он бросил на нее еще один взгляд, прежде чем откусить небольшую часть. Его брови приподнялись.       — На вкус как вишня!       Гермиона поджала губы, чтобы сдержать смех. Он всегда выглядел таким милым, когда ел сладости. Стоп, что? Откуда взялась эта мысль?       Драко сунул в рот оставшуюся половину жевательной резинки, разглядывая конфеты в машине. — Интересно, какая на вкус зелёная? Думаешь, зеленое яблоко?       — Может быть, — Гермиона отвернулась, пряча широкую улыбку. Она вернулась в прежнее положение, когда, наконец, справилась с выражением лица, и увидела, как он держит стофунтовую купюру, придумывая способ ее засунуть. Он начал складывать бумажку несколько раз, стараясь, чтобы она поместилась в щель. Гермиона фыркнула от смеха при виде этой сцены — веселье сдерживать она больше не была в состоянии.       — Он принимает только монеты, Малфой. — Она вытащила несколько штук из кармана и подала ему. Он вытянул руку, разглядывая мелочь, которую она уронила ему на ладонь. Драко начал вставлять их в прорезь.       Если бы кто-нибудь из Хогвартса сказал ей, что однажды она будет в супермаркете обучать Драко Малфоя пользоваться торговым автоматом, то не поверила бы. И все же сейчас она наблюдала за его попытками повернуть металлический диск, чтобы получить еще немного маггловских конфет. Гермиона улыбнулась, охваченная странным чувством… гордости при виде него, не совсем веря, как далеко он зашел.       Возможно, люди действительно могут измениться.       — Вот черт! Снова красная! Эй, Грейнджер, дай мне еще монет.       Гермиона подняла бровь, когда он запихнул всю жвачку в рот, протягивая в ее сторону свободную руку. Теперь он сидел на корточках перед торговым автоматом и смотрел на нее в ожидании денег.       Ей хотелось отказать. Хотелось сказать ему, что попытки вытащить зелёную займут вечность. Внутри было слишком много цветов. Но его сосредоточенный взгляд на автомате с конфетами и то, как он нетерпеливо дергал раскрытой ладонью, затрудняли эти слова. Она щелкнула языком.       С каких пор ей так трудно сказать Малфою «нет»?

***

      Драко стоял у кухонной стойки, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, и смотрел, как она складывает продукты в шкаф. Понимание того, что она снова позволила ему проходить через защитные чары, вызывало… неловкость.       Он должен помочь? Уйти? Он должен… Должно же быть что-то, что он мог сделать!       Он продолжал молча наблюдать за ней, чувствуя, как беспокойство постепенно утихает при виде того, как методично она упаковывает еду. Драко прислонился спиной к столешнице, пока она передвигалась по кухне, и следил за каждым ее движением.       Она заправила выбившуюся прядь волос за ухо; пучок на затылке медленно развязывался. Капелька пота скатилась по виску, добралась до подбородка и повисла на краешке. Медленно стекала по шее, останавливаясь на кончике ключицы, после чего преодолела препятствие. Начала опускаться ниже, в выемку…       Гермиона вздрогнула от звука шлепка. Она повернулась в направлении шума, увидев остолбеневшее выражение лица Малфоя, а его щека постепенно краснела.       — Малфой, какого черта?!       Он сунул руки в карманы брюк.       — Комар, — солгал он с совершенно невозмутимым лицом.       — Что? — она недоверчиво покосилась на него, скрестив руки на груди. — Малфой, серьезно. Что с тобой? Ты ведешь себя страннее обычного!       — Нет, — он покачал головой, обводя взглядом пространство ее квартиры и ища то, чем можно было отвлечься.       — Малфой…       — У тебя разве не было кота, Грейнджер?       Она замерла от неожиданного вопроса.       — Эм… Был.       Он моргнул из-за красноречивого ответа, мысленно проклиная себя за такой глупый вопрос.       — Оу… Я…       — Все в порядке, — Гермиона развернулась и снова начала распаковывать продукты. — Живоглот был довольно стар.       В ее голосе была мягкость, которую он не привык слышать. Ее тон был тихим, меланхоличным и почти… одиноким.       — Я не хотел совать нос не в свое дело.       — Все в порядке, Малфой.       Драко почувствовал тяжесть на груди, что с каждой секундой увеличивалась. Он стиснул зубы, ощущая волнение; непонимание из-за непреодолимого желания просто… сделать что-нибудь.       — Подожди здесь.       — А? — Гермиона прищурилась, услышав отчетливый звук аппарации. Куда, черт возьми, он? И что он задумал на этот раз?       В ожидании она подошла к дивану в гостиной, держа палочку, чтобы заколдовать его, если… Он снова резко появился на ее кухне, отчего она моргнула.       У него на руках лежали два котенка и ластились к нему, требуя внимания.       — Малфой… — послышался ее недоверчивый тон. — Что ты делаешь? — она наблюдала за его приближением. Он опустил котят на кофейный столик.       — Они… Они мои. Но если хочешь, можешь взять одного… — он серьезно посмотрел на нее. — Только если захочешь, конечно.       При виде пегих котят у Гермионы перехватило дыхание.       — Почему ты… отдаёшь мне одного?       Драко провел рукой по волосам, не зная, что ответить. Почему?       — Они… Они помогли справиться с… — одиночеством, не сказал он. — Они… забавные, — решил произнести он. — С ними дни становятся немного веселее.       Гермиона моргнула. Он опустился на колени перед ее кофейным столиком, царапая пальцами подбородок котенка. В его взгляде была мягкость — явная нежность, которую она не привыкла видеть. Один котёнок двинулся к руке, мурлыкая, требуя внимания, и ее взгляд привлек его зеленый с серебром ошейник.       — Ромео? — она подняла бровь, посмеиваясь над выбором имени, нехарактерным для Малфоя. — Только не говори, что ее зовут Джульетта?       Улыбка исчезла с лица при виде его взгляда.       — Ты же не всерьез.       — Не смотри на меня так. Их назвал Тео.       — Ты разрешил Нотту дать имена твоим котам? — она недоверчиво моргнула. Это казалось довольно интимной вещью. Интересно, какие именно у них были отношения?       — Изначально они были его. У него их слишком много, поэтому некоторых он отдал, — он зыркнул в сторону ее вопросительного взгляда. — Можешь не брать, если не хочешь.       Гермиона перевела взгляд на Ромео: он склонил голову, терпеливо ожидая внимания. При виде его ясных серых глаз у нее сжалось сердце.       — Нет… Я… я оставлю его себе, — она неуверенно протянула руку, касаясь пальцами его макушки, когда почувствовала, что внутри ее разума образовалась трещина.       Перед глазами промелькнул образ обмякшего тела Живоглота, и кончики пальцев похолодели при воспоминании. Однажды в пятницу вечером, вернувшись с работы, она увидела его лежащим в странной позе у дивана. Одного прикосновения было достаточно, чтобы понять, что старый кот умер.       Она не могла сказать, что произошло дальше. Воспоминания о следующих двух днях были туманными и искаженными. Она пришла в себя в воскресенье вечером, рыдая навзрыд, пока Рон держал ее в своих объятиях, шепча на ухо, что все будет хорошо.       На следующий день она проспала, и ужасно злилась на себя за это, бегая по дому. Именно в этот момент ее окликнул Рон. Он попросил у ее начальства недельный отпуск, чтобы она могла оплакать смерть питомца.       И она была в ярости.       Ей не нужно было оплакивать. У нее не было на это времени! Неделя лежания на кровати и слез ничего не изменит. Живоглот, единственное физическое напоминание о родителях, мертв. Ей нужно было покончить с этим дерьмом! Ей нужно было исправить память родителей!       Зачем я вообще здесь, Миона?! Ты не хочешь со мной разговаривать, у тебя никогда нет на меня времени, а когда я что-то для тебя делаю, ты просто злишься! Чего ты хочешь от меня, Миона? Просто скажи… Пожалуйста… Что ты хочешь, чтобы я сделал?       И она оставила его стоять там, говоря, что опаздывает на работу.       Гермиона сдавленно выдохнула, чувствуя, как трещат замки в голове. Внезапно нахлынули воспоминания о Роне, словно гроза.       Миона, завтрак готов! Я сделал! Черт! На этот раз панкейки не подгорели!       Миона, я же говорил, что неразумно делать рокировку, когда мой конь совсем рядом. Я вполне могу поставить шах и мат!       Я дважды, нет, трижды проверил все пункты списка! Я ничего не мог упустить, Миона! На этот раз я уверен. Всё, что ты просила. А теперь скажи, что любишь меня!       Хорошо, что я был быстрым! Режущее заклятие направлялось прямо к… Да ладно тебе, Миона… Я в порядке! Ты же знаешь, что это часть нашей работы. Кроме того, это всего лишь царапина! Но знаешь… Я не возражаю время от времени получать раны, если это означает, что я увижу у тебя такое лицо.…       Миона, посмотри, что я нам принес! Одинаковые кружки! Ха-ха! Они выглядят нелепо, но когда я их увидел, они напомнили мне о нас! Это твоя! Тебе нравится?       Скоро твой день рождения, и я подготовился! Я заказал нам столик в том модном новом ресторане, о котором все говорят, и… Что значит не можешь пойти?       Миона! Ты не поверишь! Джинни подарила мне билеты на полуфинал! Мы сможем смотреть… Что? Сегодня же воскресенье! Почему ты снова работаешь?       Черт побери! Посмотри, что принесла сова! Ли Джордан прислал нам приглашение на свою свадьбу в конце месяца и… Дай угадаю. Ты не сможешь пойти. Все в порядке. Работа, верно? Я просто пойду один.       Миона, мы можем?.. Точно. В эти выходные ты занята. Тогда как-нибудь в другой раз.       Миона… Ничего. Совсем ничего.       Гермиона схватилась за голову, вцепившись руками в волосы и пытаясь дышать.       Драко бросился к ней, в панике протягивая руки.       — Грейнджер! Что случилось?! Что происходит… — выражение отчаяния на ее лице и прижавшиеся к вискам кулаки сказали ему все.       Окклюменция спала.       — Дыши, Грейнджер. Дыши.       Опустившись перед ней на колени, он положил руки ей на плечи, возвращая в настоящее.       — Сегодня суббота. Сегодня двадцать первое октября, — он прижал к ней руки, надеясь, что давление поможет ей прийти в себя. — Слышишь меня, Грейнджер? Сегодня двадцать первое октября.       Он сильнее сжали пальцы, потому что она, казалось, вообще его не слышала.       — В следующую субботу будет двадцать восьмое, Грейнджер. В октябре всего тридцать один день. Значит, после будет четвёртое ноября. Слышишь, Грейнджер?       Ответа по-прежнему не было.       Драко стиснул зубы от ее плача, притягивая девушку в свои объятия, чтобы вернуть к реальности.       — Гермиона! Сосредоточься! — он почувствовал, как она вздрогнула, радуясь, что наконец-то достучался до нее. — Дальше — одиннадцатое ноября, а потом восемнадцатое. Что потом? Какое число? — он сжал ее крепче, желая, чтобы она ответила.       — Н-Ноябрь… Двадцать… Пятое…       Он кивнул и облегченно вздохнул.       — Давай продолжим.       Они продолжили считать до первых месяцев следующего года, добрались до середины апреля, и только тогда она наконец успокоилась.       Он почувствовал, как она устало прислонилась к нему, пока он успокаивающе поглаживал ее спину.       — Мне… Мне жаль, Грейнджер… Извини… — он закрыл глаза, ругая себя за то, что спровоцировал атаку.       Гермиона едва слышала его слова, не оправившись от воспоминаний. Она действительно так ужасно вела себя с Роном? Она действительно была такой холодной и безразличной?       Она действительно ушла от него, когда он умолял ее остаться?       — Я верну котов. Я заберу их, Грейнджер. Так что, пожалуйста… Пожалуйста, не плачь.       Пожалуйста, не плачь, Миона. Я здесь. Я рядом. Я никогда не оставлю тебя… пожалуйста, не плачь.       Слова Рона, который уговаривал ее, несмотря на срывы, вызвали новую порцию слез. Он был рядом — все те времена, когда она теряла себя, все те времена, когда была готова отказаться от всего. Он был рядом, подбадривал ее все время.       А что сделала она? Что она сделала для него взамен?       Гермиона почувствовала, как глаза отяжелели от чувства вины. Сознание ускользало, а тело еще больше обмякало в обволакивающем ее тепле.       Она была ужасным человеком.