False Pretenses (Ложные предлоги)

      — Клянусь Мерлином, Поттер… И любым неземным существом, которое сейчас меня слушает…       Гарри повернул голову набок, ухмыляясь взволнованной слизеринке, пристегнутой ремнями к кожаному сиденью и держащейся за мягкую планку безопасности, которая не давала ей упасть.       — Если я умру… Я буду ходить за тобой повсюду… преследовать на каждом шагу… до самого конца времен…       Гарри усмехнулся над ее словами. Он был уверен, что Паркинсон хотела угрожать, но ее голос переходил на шепот, а глаза были зажмурены от страха, и это совершенно не выглядело как угроза. Она захныкала, когда аттракцион немного пошатнулся во время медленного и уверенного подъема.       Они приближались к вершине.       Несмотря на закрытые глаза, Пэнси знала, что раздражающий гриффиндорец сидел с ухмылкой. Как ему могло это нравиться, было выше ее понимания.       — Ты не получишь удовольствия, если не будешь смотреть, Паркинсон!       Она практически чувствовала, как его неподдельная радость душит ее, словно ядовитый газ. Ей хотелось впиться ему в шею, но сделать это означало бы отпустить опорные прутья, а она не хотела рисковать. Стремление к самосохранению было сильнее, чем желание убить этого очкастого идиота.       — Заткнись, Поттер. Просто. Заткнись.       Почему она снова это делает? Какого черта она сидит на этом смертоносном приспособлении, готовая в любой момент рухнуть навстречу смерти?        Пэнси, посмотри вокруг. Мы окружены лучшей формой беспалочковой магии. Ты не испытываешь восхищения?       Меня не учили бояться этого, ненавидеть или думать, что я выше или ниже. Так что у меня не было ничего, кроме любопытства к тому, что мне еще предстояло увидеть и понять.       Ты не согласна, потому для тебя это естественно. Они оба для полета. Метод просто разный.       Маггловский мир позволяет мне быть тем, кем я хочу. Я просто… Тео       Для женщин-магглов это стало символом власти, равенства и свободы от физических, социальных и моральных ограничений.       Я не буду тебя ни к чему принуждать, Паркинсон. Но помни, ты сказала, что готова попробовать.       Все мысли вылетели у Пэнси из головы в тот момент, когда американские горки остановились.       Черт.       Это оно.       Они умрут. На этот раз она была в этом уверена.       Понимая, что сейчас скажет, возможно, последние слова, она проглотила все опасения, чтобы выплюнуть последнее проклятие в адрес Золотого мальчика.       — Когда я переживу это штуковину, Поттер, клянусь, первым делом я убью…       Из легких вырвался громкий крик, и она не смогла закончить оставшуюся часть предложения.

***

      Гарри поджал губы, чтобы скрыть веселье при виде вялой слизеринки, сидящей на скамейке с отсутствующим выражением лица. Он сел рядом с ней, разглядывая простую черную водолазку, которая скрывала верхнюю часть темных узких джинсов. Когда он написал ей, чтобы она не надевала платье на американские горки, он не думал, что она послушает. От черных туфель на шпильках на ее ногах он закатил глаза, совершенно не удивившись. Конечно, она не надела бы кроссовки.       — Воды? — он протянул ей холодную неоткрытую бутылку, которую держал в руках. Когда она не сделала ни малейшего движения, чтобы потянуться за ней, он потряс банкой у нее перед носом, вздохнув, когда не последовало никакой реакции. Он придвинулся немного ближе, упираясь своим коленом в ее.       Пэнси вздрогнула от прикосновения, выходя из транса. Она посмотрела на бутылку воды перед собой, молча взяв ее в руки.       Гарри моргнул, увидев ее, казалось бы, скромное выражение лица. Он думал, что по окончании поездки она будет кричать на него, но она просто ушла, не сказав ни слова.       — Ты в порядке? — он немного наклонился, пытаясь поймать ее взгляд.       — Я в порядке, Поттер, — Пэнси закатила глаза от этого ненужного жеста.       — Ты молчишь. А это совсем на тебя не похоже.       Она усмехнулась.       — Я думала.       — О чем?       Пэнси отвела взгляд, не желая отвечать на вопрос. Где-то во время поездки она почувствовала, что паника постепенно проходит, сменяясь знакомым ощущением невесомости. Поттер был прав. Катание на американских горках действительно было похоже на полет.       Но она скорее умрет, чем признается ему в этом.       — Что ж… Поздравляю!       Пэнси повернула голову и приподняла бровь, увидев широкую ухмылку. Она прищелкнула языком. Его лицо что, не способно ни на какое другое выражение?       — Ты прокатилась на каждом аттракционе! Мы закончили!       Она моргнула, услышав это. Она… сделала это? Пэнси покачала головой, посмеиваясь над всем этим. Если бы кто-нибудь в Хогвартсе сказал ей, что однажды она будет находиться в маггловском заведении с Гарри чертовым Поттером и будет чувствовать себя несколько… приятно, конечно, совсем чуть-чуть, она бы лично сопроводила этого идиота в больничное крыло. Потому что такое заявил бы только психически неуравновешенный человек.       — Что тебе больше понравилось?       — Прошу прощения? — Пэнси подняла бровь в ответ на вопрос.       — Аттракцион. Какой больше понравился?       Она странно посмотрела на него. Они всерьез сейчас будут говорить о впечатлениях, как если бы были… друзьями?       — Ничего не приходит в голову.       — Да ладно тебе, Паркинсон, — Гарри откинулся на спинку скамьи, не веря ее ответу. С таким огромным количеством аттракционов, которые они попробовали, она не могла остаться равнодушной ко всем.       — Что первое приходит в голову?       — Не знаю, Поттер, — она закатила глаза, прокручивая в голове все аттракционы, когда внезапно ей в голову пришла идея. Она ухмыльнулась. — Но знаю, что… гриффиндорцы с их смехотворной храбростью будут первыми в очереди на американские горки. Хаффлпаффцы, без сомнения, предпочли бы более безопасные аттракционы, такие как карусель, машинки или даже колесо обозрения. Равенкловцы наверняка не отлипали бы от игровых стендов, пытаясь понять, как лучше выиграть призы. Слизеринцы же… — она громко хихикнула.       Гарри моргнул, удивившись, как мелодично прозвучал ее смех. Это был первый раз, когда она выразила искреннее ликование в его присутствии, что застало Поттера врасплох.       — Слизеринцы попытались бы подсесть к другим факультетам на водных аттракционах, сталкивая их, когда никто из профессоров не смотрит!       Гарри понял, что смеётся вместе с ней. Она похлопывала себя ладонью по бедру, в то время как другая рука покоилась на животе, пытаясь унять начинающуюся судорогу. Он покачал головой в ответ на ее веселье, чувствуя, как грудь наполняет всепоглощающая гордость.       Поняла ли она, что сейчас отсортировала хогвартские факультеты с помощью аттракционов маггловского тематического парка?       — О, ну не знаю, Паркинсон, — Гарри пожал плечами, скрестив руки на груди. — Так случилось, что я знаю одну слизеринку, у которой нашлась смелость побывать на каждом, — он усмехнулся, когда услышал, как оборвался ее смех.       — Как скажешь, Поттер, — Пэнси отвела взгляд, не обращая внимания на жар на лице; не желая видеть глупую улыбку на его губах, которая там непременно до сих пор там красовалась.       — Отойди от моего сына!       — Он выглядел так, будто потерялся, сэр. Я просто…       — Я сказал, отойди, или я вызову полицию!       Пэнси сузила глаза, наблюдая за разговором. Мужчина оттащил маленького мальчика от одного из сотрудников тематического парка и толкнул ребёнка в объятия женщины. Семья из трех человек начала уходить, но не раньше, чем маленький мальчик помахал на прощание отчитанному работнику.       Она в замешательстве скрестила руки на груди. Маленький мальчик явно потерялся, а мужчина просто пытался помочь. Так почему же, черт возьми, они так грубо себя повели?       — Расисты.       Она повернулась к гриффиндорцу, который недовольно смотрел на уходящую пару с ребёнком.       — Что?       Гарри вздохнул, увидев непонимающее выражение на лице слизеринки.       — В мире магглов люди склонны к дискриминации по признаку… многим признакам. Цвет кожи — один из них.       Пэнси моргнула, снова переводя взгляд с белой семьи на темнокожего сотрудника.       — Позволь мне прояснить, Поттер, — она подняла ладонь. — Социальный статус в мире магглов определяется… цветом кожи? — она посмотрела на него со смесью веселья и неверия. Пожатие плечами в ответ заставило ее усмехнуться над нелепостью происходящего. —Это так глупо!       — Ага, — Гарри кивнул. — И совсем не похоже на дискриминацию по статусу крови, да? — он взглянул в широко раскрытые глаза, ожидая опровержения.       — Это… — она несколько раз моргнула, застигнутая врасплох таким сравнением. — Это другое.       Он склонил голову набок в глубокой задумчивости.       — Другое?       Пэнси скрестила руки на груди. Конечно, другое! Чистота крови восходит ко времени основания волшебного мира. Она заложила основу всего. Без чистокровных магии вообще бы не существовало! Кроме того, чистота крови была сильным фактором, определяющим магическое мастерство… Вспомнив, что самый темный, самый могущественный волшебник в истории был полукровкой, она сдулась.       Гарри обратил внимание на ее молчание и решил не настаивать. Он улыбнулся про себя. Сам факт того, что Паркинсон позволила подвергнуть сомнению свои убеждения, был огромным шагом. Если бы этот разговор произошел в Хогвартсе, он был уверен, что она не стала бы даже слушать.       — Хочешь секрет?       Пэнси бросила на него быстрый взгляд краем глаза. Она пока была не в состоянии смотреть ему в глаза.       — Какой?       — Я никогда раньше не был в парке развлечений, — он застенчиво улыбнулся, когда увидел, что она медленно поворачивает голову. — В первый раз это произошло, когда мы катались на маши… — он взвизгнул, когда ее кулак опустился на его плечо.       — Ты гребаный придурок! После всего ты…       — Я никогда не говорил, что был! — он посмотрел на нее широко раскрытыми глазами и потер руку, пытаясь унять боль. Он был уверен, что останется синяк.       — Ты сказал, что… что… — Пэнси моргнула, только сейчас осознав, что во время объяснения механики езды он всегда ссылался лишь на магглов, а не на себя. Осознание того, что ее снова провёл этот надоедливый гриффиндорец, лишило ее дара речи.       — Я с детства хотел побывать здесь, так что…       — Почему, черт возьми, ты не был?! — она раздраженно махнула на него рукой. Она была уверена, что он не беден. Он же Блэк, черт возьми!       — Мои опекуны не позволяли, — Гарри пожал плечами. В сознании вспыхнул образ старого тесного чулана под лестницей. Если закрыть глаза и сосредоточиться, можно было даже вспомнить запах душной комнаты, в которой, казалось, никогда не кончались пауки. Он вздохнул. Жизнь у Дурслей, казалось, была так давно.       — Почему?       Он снова пожал плечами. Это было его детской мечтой с тех пор, как увидел об этом в газетах. Старый одноклассник однажды летом побывал в парке, сказал, что это похоже на волшебство — совершенно другой мир. Поэтому он решил накопить денег, складывая их в потрепанную копилку, которую нашел в подвале дома четыре на Тисовой улице. Но когда он, наконец, достиг цели, Дадли украл ее и потратил деньги на конфеты.       Пэнси было некомфортно от его молчания. Он задумчиво смотрел в никуда; улыбки, навсегда запечатлевшейся на его губах, не было видно. От него исходила… печаль. Что-то, что она привыкла видеть в Драко, когда он думал, что никто не видит. Она моргнула от внезапного приступа беспокойства в груди и тут же ударила по ней кулаком.       — Что за… почему ты продолжаешь это делать? — Гарри указал пальцем на ее торс, странно глядя на девушку.       — Проверяю факты, Поттер. Не обращай внимания, — ответила она сквозь стиснутые зубы. Пэнси раздраженно посмотрела на него, услышав смех. — Что, черт возьми, здесь такого смешного?       — Не знаю! — Гарри покачал головой между смешками. — Ты просто веселишь меня.       — Я веселю тебя?       Он несколько раз кивнул.       — Гулять с тобой — довольно… освежающе.       — Ты где-то ударился головой, Поттер? Или потерял рассудок во время катания на американских горках? — Пэнси недоуменно уставилась на него. — Я? Освежающе? Ты хоть знаешь, что означает это слово?       Гарри закатил глаза.       — Конечно, знаю. Просто дело в том, что… — он сделал паузу, чтобы подобрать правильные слова, не совсем уверенный, как именно это объяснить. — Ты не смотришь на меня так, как… как будто я какой-то герой или что-то в этом роде, — он усмехнулся, услышав, как она фыркнула. Она думала о нем слишком плохо, что это давало ему возможность вести себя глупо, иррационально, по-детски и безответственно. И это было… нормально. — Ты вообще ничего от меня не ждешь, и это… освежает, — он серьезно посмотрел на нее. — Абсолютно освобождает.       Пэнси почувствовала, как губы приоткрылись от его откровенности. Блеск в его зеленых глазах заставил проглотить все возражения. Как он мог рассматривать отсутствие ожиданий таким образом? Как он мог не расценивать это как оскорбление? Форму деградации?        Сколько раз тебе повторять, Пэнси? Ты некрасивая! Не особенно умная или талантливая!       Она лишь хотела, чтобы родители действительно чего-то ждали от нее, а не просто рассматривали как товар, который будет продан с аукциона тому, кто больше заплатит. Как, черт возьми, полное отсутствие ожиданий может быть освежающим? С какой стати это должно быть освобождением?       — Когда никто ничего от тебя не ожидает, нет никакого… давления. Ты волен делать все, что захочешь. Быть тем, кем хочешь быть, — Гарри ещё сильнее откинулся на спинку скамейки, запрокинув голову, чтобы взглянуть на движущиеся облака. — Небо — это предел.       Пэнси пробормотала что-то. Она никогда не смотрела на это с такой точки зрения. Она повернула голову в его сторону и с удивлением отметила угрюмость на его лице. Почему он вдруг стал таким… грустным?       Она отвернулась, ерзая на скамье, чтобы скрыть дискомфорт.       Пэнси закрыла глаза, желая, чтобы растущее беспокойство ушло. Она была почти готова ударить себя еще раз кулаком в грудь, но решила иначе.       Почему, черт возьми, видя его без этой глупой ухмылки, она захотела… сделать что-нибудь?       — Черт, ладно, — пробормотала Пэнси себе под нос, точно зная, что позже пожалеет об этом. — Идем.       Гарри выпрямился, в замешательстве глядя на ее удаляющуюся спину.       — Куда?       — Куда же еще, гений?       Брови поползли вверх, когда он понял, к чему она клонит.       — Подожди… Заново?       Пэнси закатила глаза, услышав, как он бежит за ней. В конце концов, это был их последний день в парке развлечений. Она задолжала ему, по крайней мере, еще один заход на американских горках за то, что он составлял ей компанию последние пару недель.       — Серьезно, Паркинсон?! Ты серьезно?! Никаких отступлений, ладно?!       Она поджала губы, борясь с улыбкой, которая так и норовила расползтись по лицу. Ему сколько, пять? Теперь он был прямо перед ней. С глупой ухмылкой, что вернулась на его лицо, и сияющими в свете утреннего солнца изумрудными глазами. Она вздохнула.       Ему повезло, что ее любимым цветом был зеленый.

***

      Пэнси громко вздохнула и захлопнула телефон. Она устало откинулась на спинку пластикового стула, радуясь тому, что ее шофер находится всего в нескольких минутах езды от парка развлечений.       — Кстати, Паркинсон… — начал Гарри, глядя на нее с плохо скрытым осуждением. — Ты случайно не знаешь, как зовут твоего водителя?       Она подняла бровь в ответ на неожиданный вопрос.       — Зачем тебе?       — Просто любопытно, — Гарри пожал плечами. Когда он увидел идентификатор на ее телефоне перед ответом на звонок, слово «ШОФЕР» было выгравировано большими жирными буквами на монохромном экране. Он закатил глаза, когда заметил, что она избегает его взгляда. — Гарольд. Было бы хорошей практикой, знаешь ли, запоминать имена магглов.       — Ой, заткнись! — она скрестила руки на груди, раздраженная тем, что ее отчитали. Она отвернулась от него, надеясь, что он поймет намек и просто заткнется.       Они молча сидели в зоне ожидания, наблюдая, как мимо проезжают машины, чтобы забрать пассажиров.       — Эй, Паркинсон.       Пэнси закрыла глаза, чтобы справиться со раздражением. Что не так с ним и его непрекращающейся потребностью вести светскую беседу?       — Что? — Как думаешь, если бы волшебный мир был более подвержен воздействию маггловского… не было бы столько ненависти и страха? — он повернулся в сторону ее задумчивой и молчаливой фигуры. — Подумай. Что, если бы в Хогвартсе у нас была экскурсия в тематический парк? Или музей? Или на концерт?       Она устало вздохнула.       — Посещение маггловских заведений — это не то, что нужно волшебному миру, Поттер. Это люди, которые идут против существующего положения вещей. Люди, готовые задаваться вопросом, почему все так, как есть. Для этого нужен… — она ухмыльнулась от мысли, которая внезапно пришла ему в голову. — Нужен кто-то наглый, способный протащить скептически настроенную ведьму через весь парк развлечений, — она усмехнулась.       В чем нуждалось волшебное сообщество… были такие люди, как он и Теодор Нотт.       — Ты сейчас… — Гарри моргнул, не зная, как реагировать. — Ты сейчас сделала мне комплимент, Паркинсон?       — О, смотри, вот и Гарольд.       Он недоверчиво посмотрел на ее удаляющуюся спину, насмехаясь над очевидным способом избежать ответа на его вопрос. Он покачал головой, поднимаясь со стула, чтобы позвать ее.        — Спасибо, Паркинсон.       Пэнси обернулась и выгнула бровь от неожиданной благодарности.       — За что?       — За то, что ударила меня дверцей такси пару месяцев назад.       Она поджала губы, борясь со смехом, который едва не вырвался из груди.       — Ты серьезно? — она закатила глаза, когда увидела, как он пожал плечами, засовывая руки в карманы джинсов. Пэнси посмотрела на мягкое выражение его лица, не зная, что именно об этом думать.       — Ещё… Ещё увидимся, Паркинсон.       Пэнси громко вздохнула в знак смирения. Она, вероятно, пожалеет и об этом; но, учитывая, что это был последний день с надоедливым гриффиндорцем, можно позволить себе немного честности.       — И тебе спасибо, Поттер.       Гарри моргнул, увидев нехарактерное для нее искреннее выражение на лице.       — За что?       — За то, что не бросил.       Он почувствовал, как губы приоткрылись от ее неожиданного ответа. Она послала в его сторону легкую улыбку, а он был не в силах придумать, что сказать. Ее взгляд и открытое выражение лица лишили его дара речи.       — Думаю… Еще увидимся, Поттер.       Гарри смотрел, как она коротко кивнула ему, прежде чем неловко развернуться и направиться к машине. Она спрятала одну ногу в салон, замявшись перед тем, как нырнуть внутрь, из-за того, что бросила на него последний взгляд. Он помахал ей на прощание, отчего она кивнула в ответ в знак признательности, но от этого лишь ударилась головой о машину.       Он громко рассмеялся, быстро поднеся руку ко рту, чтобы замолчать, когда увидел ее тяжелый взгляд на себе.       Она прижала ладонь к виску.       — С тобой все в порядке? — спросил он между плохо приглушенными смешками. Она бросилась в машину, не потрудившись ответить ему.       Смотря, как отъезжает лимузин, Гарри понял, что не может сдержать улыбку.       С каких это пор у Пэнси Паркинсон появилась милая сторона?

***

      Джинни на цыпочках прошла в другой конец комнаты, чтобы не разбудить спящего слизеринца. Она обернулась взглянуть на его обнаженную спину, отметив его ритмичное дыхание. Она подобрала одежду, разбросанную по всему полу, чувствуя, как вспыхивают щеки при виде висящих на одном из крючков у двери трусиков.       Как, черт возьми, они туда попали?       Она старалась одеваться как можно тише, чтобы не…       — Уходишь?       Джинни затаила дыхание; взгляд мгновенно метнулся к кровати. Забини все еще находился к ней спиной, и его плечи выглядели такими же расслабленными; но свет луны отбрасывал тень на его силуэт, делая его несколько… меланхоличным.       — Эм, да. Утром тренировка, так что…       Не услышав ответа, Джинни закончила натягивать одежду. Она накинула сумку на плечо, направляясь к двери.       — Будь осторожна.       Она замерла от тихого, неуверенного шепота, который едва достиг ушей. Он только что?.. Она обернулась, вопросительно оглядывая его широкую спину.       Какого черта? Зачем ему говорить что-то подобное? Это было несправедливо.       Он был несправедливым.       Джинни крепче сжала дверную ручку, смущенная своей нерешительностью уйти. Конечно, она несколько раз ночевала у него, но ни один из этих случаев не был преднамеренным. На самом деле он никогда не просил ее уйти, но и не говорил, что она может остаться на ночь. Кроме того, они не были вместе. Это было просто секс, так что…       Почему от этих двух слов, небрежно произнесенных шепотом в воздух, она захотела остаться?       Джинни выбросила эту мысль из головы, оторвав от него взгляд.       Блейз вздохнул, услышав звук закрывающейся двери. Он окинул взглядом свободную кровать, чувствуя, как ее тепло постепенно исчезает под холодом ночного воздуха. Знакомая пустота вернулась в грудь, отчего захотелось закурить.       С того самого дня в кабинете ему становилось все труднее и труднее смотреть, как она уходит. Почему, видя это, он чувствовал…       Сердце пропустило удар, когда вторая половина кровати прогнулась. Он почувствовал, как одеяло сползает с кожи, а спину обволакивает тепло.       Джинни устроилась в небольшом пространстве позади него. Она молча смотрела на его широкую спину, ожидая, что он скажет ей уйти. Пальцы коснулись его тела, когда она решила прижать их к своей груди и услышала, как у него перехватило дыхание.       Они были так близко.       Почему, лежа рядом с ним вот так, она чувствовала себя неловко? Было просто нелепо чувствовать неловкость — после всего, что у них было. Она увидела, как кожа на его спине покрылась мурашками от прикосновения ее дыхания. Он тоже нервничал?       Блейз совершенно забыл, как дышать. Какого черта она делает? Он был уверен, что она ушла, когда услышал щелчок дверной ручки, и… С какой стати она сейчас лежит рядом с ним?       Почему она до сих пор не ушла?       Желание притянуть ее в свои объятия доводило до грани безумия. Он вцепился рукой в простыни, стиснув челюсти, чтобы подавить порыв. Блейз лежал неподвижно, боясь, что любое резкое движение может заставить ее передумать.       Джинни закрыла глаза, прижав стиснутые кулаки себе в ожидании его ответной реакции. Может, он будет кричать. Может, будет злорадствовать. Может, даже рассмеется. Она понятия не имела, какого черта осталась — но с того самого дня в его кабинете ей было все труднее и труднее уходить.       Дыхание перехватило, когда она почувствовала его шевеление, и Джинни решила ни за что не открывать глаза. Если он накричит на нее за то, что она перешла черту, тогда она ударит его коленом в…       Пара теплых, сильных рук обняла ее — одна протиснулась под голову, другая обхватила за талию, притягивая ближе. Джинни затаила дыхание, неверующе моргая широко раскрытыми глазами.       Это всерьез происходит? Какого черта он делал? Какого черта они делали?       Джинни почувствовала, как он положил подбородок на ее макушку, из-за чего было трудно разглядеть выражение его лица. Бешеное биение его сердца касалось ее лба, побуждая ее собственное не отставать от его ритма. Он сместился. Острота его подбородка сменилась чем-то более мягким, теплым. И сердце пропустило удар.       Ох.       Какого черта это было?       Блейз закрыл глаза, наслаждаясь ощущением ее волос под губами. Он вдохнул ее запах, отказавшись от попыток найти рациональное объяснение всему этому. Он понимал лишь только то, что хотел, чтобы она была здесь, лежала рядом с ним в его объятия до первых лучей солнца. Ему просто…       Ему надоело притворяться, что он не хочет, чтобы она оставалась.       Блейз резко распахнул глаза, когда чужая рука обхватила его за талию. Пальцы начали медленно подниматься, устраиваясь на его затылке, притягивая его ближе. Глаза защипало от этого жеста. Он крепче обнял ее, запустив одну руку в ее рыжие локоны в отчаянной попытке слиться с ней.       Если это был сон, он не хотел просыпаться.       Джинни нежно гладила его волосы на затылке, надеясь снять внезапное напряжение, охватившее его тело. Она прижалась щекой к его груди, слушая биение его сердца.       Она до сих пор не понимала, какого черта это было, но если он не собирался отпускать, то и она тоже.

***

      — Почему ты здесь?       Дамокл приподнял бровь, увидев сомнение на лице младшего брата.       — Я что, не могу без предупреждения навестить брата и племянника?       Аврелиус бросил обвиняющий взгляд на сына, наблюдая, как тот пытается игнорировать его, набивая рот едой.       — Что ты пытаешься выведать у Маркуса на этот раз?       Маркус покачал головой, не в силах вымолвить ни слова из-за куска черничного пирога во рту.       Дамокл усмехнулся на это обвинение.       — Я лишь пришел вернуть то, что одолжил.       Аврелиус приподнял бровь, сидя во главе стола и разглядывая тарелки с завтраком.       — Ты что-то одолжил у Маркуса?       — Нет. Нет, — Дамокл покачал головой, залезая в карман пиджака, чтобы вытащить крошечный бархатный мешочек. Один быстрый взмах в воздухе вернул вещь к первоначальному размеру.       — Вот, держи, — он положил его рядом с братом.       Аврелиус нахмурил брови, потянув за завязки, и…       — Какого черта у тебя фамильная печать?!       Дамокл закрыл глаза, раздраженно прищелкнув языком.       — Обязательно так громко кричать, Аврелиус?       — Это моя печать, брат! Как, черт возьми, ты вообще ее достал?!       — Взял из твоего кабинета, очевидно, — Дамокл странно посмотрел на него. — И могу сказать, брат, что твоя защита… — он разочарованно фыркнул, не потрудившись вдаваться в подробности.       Аврелиус ущипнул себя за переносицу. Он был назначен главой семьи Белби, черт возьми! Любое использование печати всегда будет приравниваться к нему.       — Для чего ты ее использовал?!       — Я договорился о встрече.       — С кем?!       — С Министром, конечно.       Аврелиус вскочил со стула.       — Ты договорился о встрече с Кингсли?! Как ты мог… — он поднял руку к горлу, сбитый с толку внезапной потерей голоса. Но тут его взгляд привлекла палочка старшего брата. Он в гневе топнул ногой, прижимая ладонь к контуру своей волшебной палочки, находящейся в кармане, чтобы снять заглушающие чары.       — Мы можем поговорить об этом как цивилизованные люди, Аврелиус. Не нужно орать во все горло.       — Говорит человек, который вломился в мой кабинет, чтобы украсть фамильную печать!       — Я ее не крал. Просто одолжил. И она снова в твоем распоряжении.       — Почему ты не мог послать ему письмо, используя свое собственное чертово имя?! Разве вы не были друзьями в Хогвартсе?!       — Ну же, Аврелииус, — Дамокл закатил глаза от такого невежества. — Министр не проверяет почту самостоятельно. Для этого у него есть лакеи. Единственный способ гарантировать, что оно будет доставлено ему, — это если я использую официальную семейную печать. В конце концов, он же не может проигнорировать письмо от одного из крупнейших инвесторов Ордена, верно? — он подмигнул. — И не утруждайся врать, я уже проверил.       Аврелиус кипел от возмущения. Как ему всегда удавалось собирать информацию, было выше его понимания.       — Что ты собираешься обсуждать с Кингсли?       — Это конфиденциально.       Аврелиус почувствовал, как задергался глаз.       — Когда ты с ним встречаешься?       — У тебя нет допуска к этой информации.       Аврелиус прищелкнул языком в ответ на такой незрелый выпад.       — Ты использовал мою печать! Я имею право знать!       — Как бы это помягче сказать? — Дамокл скрестил руки на груди, склонив голову набок, изображая задумчивость. — Ты не идёшь.       Аврелиус замахал на него руками, скрипя зубами от раздражения.        — Ты… Ты просто… Совершенно… Невероятно глупый…       — Продолжай, — Дамокл ободряюще поднял руку, ожидая, пока брат соберет воедино оскорбления. — Ты сможешь.       — Скользкий… Неблагодарный…       — Давай, Хаффлпафф. Почти.       Аврелиус схватил со стола мешочек с фамильной печатью Белби и, громко топая, вышел из столовой, бормоча проклятия себе под нос.       Дамокл укоризненно посмотрел на него и перевел взгляд на племянника, сидящего напротив за столом.       — Да, за столько лет твой отец совершенно не научился правильно оскорблять.       Маркус рассмеялся.       — На самом деле это по маминой части. Она всегда первой сердилась вместо отца, когда чувствовала, что его обидели, — он слегка улыбнулся про себя.       — Что ж… — начал Дамокл, смерив племянника суровым взглядом. — С кончиной твоей матери и чрезвычайной… добросердечностью твоего отца, твоя работа — помогать ему руководить. В конце концов, ты единственный наследник Белби.       Маркус сглотнул на эти слова, но тем не менее кивнул.       — Дядя… Почему ты?..       Дамокл поднял бровь в ответ на незаконченный вопрос.       — Ничего, дядя.       — Нет. Продолжай, — Дамокл повернулся к племяннику, ожидая, когда молодой человек заговорит.       — Эм… — Маркус прочистил горло, глядя куда угодно, только не на дядю. — Почему ты не женат, дядя? Почему у тебя нет семьи?       Дамокл моргнул от неожиданного вопроса.       — Хм… Потому что я не хочу, — он ухмыльнулся в ответ на вопросительный взгляд, который бросил ему племянник. — Ты знаешь, почему твои бабушка и дедушка изгнали меня?       Маркус кивнул, почесывая затылок, чтобы облегчить дискомфорт. Он был в курсе истории дяди. Это было то, что дедушка всегда повторял ему при жизни.       Не будь таким, как твой дядя. Он неудачник.       — Почему спрашиваешь, Маркус?       — Я… — Маркус снова прочистил горло, глядя в тарелку. — Что, если… Что, если я тоже не хочу? Семью, то есть. Что, если… Что, если я не хочу продолжать бизнес?       Дамокл продолжил в голове невысказанный вопрос, который действительно хотел задать племянник.       — Аврелиус совсем не похож на наших родителей, Маркус. Он никогда не стал бы принуждать тебя к помолвке, которой ты не желаешь, и уж точно никогда не отрекся бы от тебя за то, что ты верен себе или преследуешь свои мечты.       — Но… Но что, если… Что, если я до сих пор не знаю? Чего хочу в жизни? Мечты?       Дамокл коротко улыбнулся.       — Ты волен делать все, что пожелает твое сердце, Маркус. В этой семье нет ни одного человека, который сказал бы тебе обратное, — он замолчал, взглянув на пылающие портреты родителей, развешанные по всей комнате. Уже давно они навечно замолчали из-за его волшебной палочки.       — По крайней мере, больше нет.

***

      — Малфой… Ты же не серьезно…       Гермиона в полном недоумении смотрела на трехпалубную роскошную яхту. Она повернулась к Малфою, ожидая объяснений относительно того, как ему удалось раздобыть маггловское судно; но не успела она спросить, как он уже направлялся к посадочному трапу.       — Малфой, — позвала она еще раз, схватив его за руку. — Только не говори, что ты ее купил? — желание напомнить ему о финансовых делах вертелось на кончике языка, но она вовремя остановила себя. Гермиона знала, что он обидится, несмотря на все ее благие намерения.       Драко закатил глаза, выслушав остаток ее упреков без единого слова.       — Я позаимствовал ее у Блейза.       — Она принадлежит Забини? — Гермиона снова уставилась на огромный корабль, ослабив хватку на его руке. Откровения, касающиеся Блейза я-заслуживаю-только-лучшее Забини, никогда не перестанут удивлять. — Каким образом?       Драко вздохнул, совершенно не удивленный ее неустанными расспросами.       — Это был подарок от его матери, — он бросил на нее усталый взгляд, надеясь, что она поймет намек и прекратит непрерывное вынюхивание.       Гермиона прищелкнула языком. Да будут прокляты эти глупые богатые детки, в распоряжении которых находились карманные деньги мамочек и папочек.       — Мы будем стоять здесь весь вечер или, наконец, воспользуемся этим плавучим судном?       Гермиона посмотрела на руку, которую он предложил ей, когда подошел к трапу. Она приняла ее, удивившись тем, насколько она была больше ее собственной. Она уже несколько раз держала его за руку — в основном во время танцев; но это был первый случай, когда она заметила, какие длинные у него пальцы. Его ладонь была теплой, а хватка — твердой, но успокаивающей.       Его пристальный взгляд был прикован к ее ногам в туфлях на каблуках, пока они шли по соединительному пандусу. Она оглядела его темно-синий костюм-тройку, понимая, что это первый раз, когда он не был одет в черное.       Драко изо всех сил старался не обращать внимания на тепло ее руки, вместо этого сосредоточив взгляд на ее серебристых туфлях с ремешками. Он видел, как край ее длинного платья скользит по кончикам обнаженных пальцев, замечая, как точно сочетается цветовая гамма их одежды. Он провел ее по плоской доске, вытянув руку, когда она ступила в судно — на случай, если ей понадобится дополнительная поддержка. И отпустил в тот момент, когда она благополучно встала на палубу, сжав пальцы, чтобы избавиться от воспоминаний о прикосновениях.       Как по команде, яхта начала поднимать паруса в медленном, грациозном темпе. Их встретил дворецкий Саймон, как он представился, и провел для них экскурсию. Его энтузиазм в демонстрации великолепного интерьера корабля, а также кропотливое объяснение его анатомии заняли почти час.       От кормы до балки, до разницы между койкой и палубой, вплоть до планшира и люка… Она понятия не имела, что яхта может состоять из такого количества деталей. Когда Гермиона уже начала уставать от всей этой терминологии, Саймон, наконец, перенаправил их на оконечность судна, бак, как назвал это дворецкий, усадив их в мягкие кожаные кресла перед большим проектором с белым экраном.       — Пожалуйста, располагайтесь, — Саймон улыбнулся, когда появились две официантки, ставя поднос на столик между их местами, после чего им была представлена охлажденная бутылка шардоне Палмейр тысяча девятьсот девяносто первого года. — Фильм скоро начнется, — он отвесил им короткий поклон, прежде чем объявить о своем уходе.       — Ты не говорил, что мы будем смотреть фильм, — Гермиона повернулась к Малфою, кинув недоверчивый взгляд. — И тебе не нужно было брать яхту для одного лишь фильма, — она отвернулась в сторону палубы, чувствуя себя не в своей тарелке рядом с такой роскошью.       — С развитием наших предполагаемых отношений, уже должны присутствовать большие романтические жесты, не думаешь? Чтобы дать людям больше поводов для разговоров, — Драко притворился, что снимает ворсинку с пиджака, чтобы избежать ее проницательного взгляда.       Он хотел повторить их провальное свидание в кино. Оно уже давно не выходило у него из головы, но на этот раз у него наконец-то появилось идеальное оправдание. К сожалению, поскольку у него не было средств снова зарезервировать кинотеатр в Косом переулке, пришлось довольствоваться тем, что было. Он мысленно застонал.       Быть бедным слишком тяжело!       Никогда больше он не будет смеяться над Уизли или над любым другим человеком с низким социально-экономическим статусом. Подумать только, что людям, которые так живут, всегда приходится… Он сглотнул, не желая думать о слове, которое постоянно приходило ему в голову последние пару недель.       Бюджет.       Драко вздрогнул. Он никогда не замечал, какая привилегия ворваться в магазин, указать на то, что нужно, а затем уйти, не подумав ни о чем другом. Он вздохнул. Первое, что он сделает, как только получит обратно доступ в Гринготтс, — ляжет посреди своего хранилища и будет просто… ценить свое богатство.       Огни корабля постепенно гасли, и в это момент на большом экране стали отражаться картинки.       Фильм начался.       Гермиона почувствовала, как брови поползли вверх, когда она увидела на экране большой круизный лайнер, принимающий пассажиров из всех слоев общества. Она моргнула, увидев большие, жирные буквы на его внешних стенах.       ТИТАНИК       — Мы серьезно будем смотреть фильм о судне, которое тонет… пока находимся на судне? — она недоверчиво посмотрела на Малфоя, который остановился от отправки в рот виноградины.       — Ты его смотрела? — он уставился на нее в ответ.       — Нет. Но он довольно известный, так что…       — Отличный способ испортить все впечатление, Грейнджер! — он раздраженно вскинул руку. — А нельзя было предупредить о спойлере?       Гермиона покраснела, застигнутая врасплох его раздражительностью.       — Прости, я… — внезапное осознание того, что она забыла о чистокровности чертова Драко Малфоя, вследствие чего он не знал о знаменитом затонувшем маггловском круизном лайнере, лишило ее дара речи.       Драко что-то проворчал себе под нос. Это был последний раз, когда он обращался к Тео за советом. Нотт знал, что он одолжил яхту Блейза для свидания. Предлагать чертов фильм о кораблекрушении? Он считал эту иронию забавной?        Ты сумасшедший!        Все так говорят, но при всем уважении к вам мисс, я же не хотел прыгнуть с корабля. Пошли… Хватит, дай мне свою руку. Ты ведь не хочешь это делать.       Драко закатил глаза от сцены. Похоже, это будет еще одна история о деве в беде, которую спасёт прекрасный принц. Он вслепую потянулся к бокалу, остановившись как раз перед тем, как сделать глоток — тот был полон вина. Он поставил его обратно на столик, отодвинув подальше, и взял стакан с водой.       Гермиона наблюдала за происходящим краем глаза. Она поджала губы, чтобы скрыть улыбку, расцветающую на лице, подавляя желание что-нибудь сказать. Вместо этого она взяла несколько кусочков сыра с подноса и положила в рот, чтобы придать своему лицу спокойное выражение.       Драко подпер голову ладонью, когда сцена сменилась на грандиозный бал. Джек, который, видимо, был главным героем, стоял у подножия лестницы, ожидая появления Розы. Драко фыркнул от того, как намеренно менялся фокус между их лицами, без сомнения, в стремлении подчеркнуть предполагаемое сексуальное напряжение.       Он наблюдал за происходящим до конца: пара странно танцевала в какой-то убогой тесной комнате вместе с другими пассажирами. Он схватил еще одну виноградину и только успел закинуть ее в рот, как внезапно кое-что понял.       Два человека, принадлежавшие к разным социальным классам…       Мужчина со светлыми волосами и светлыми глазами. Женщина с бледной кожей и копной буйных вьющихся волос.       Драко закрыл глаза, делая долгий, медленный вдох через нос. Изощренность никогда не была сильной стороной Нотта. Он стиснул зубы, составляя мысленный список проклятий, которые лучше всего использовать для пыток.       Он убьет Тео ко всем чертям.        Дай мне свою руку. Теперь закрой глаза. Продолжай… Шаг вперед. Теперь возьмись за поручень. Не подглядывай.       Я не подглядываю.       Еще шаг к перилам. Держись. Держись… Не открывай глаза. Ты мне доверяешь?       Я доверяю тебе.       Хорошо, теперь открой глаза.       Я лечу, Джек!       Гермиона смотрела на эту сцену, удивляясь, что она ее захватила. Возможно, дело было в прекрасном закате, или в захватывающей музыке… Но что-то в ней заставило сердце трепетать, побуждая девушку приложить к нему руку.       Драко заметил выражение ее лица, слегка улыбнувшись. Она романтик? Он немного склонил голову набок, задумавшись. Казалось, что да.        Джек, я хочу, чтобы ты меня нарисовал как ту француженку.       У Драко от шока распахнулся рот. Эта женщина просто… Роза просто… И в одном лишь ожерелье…       Гермиона плотно сжала губы, чтобы подавить рвущихся из горла смех от его взгляда. Единственное, что было в мире волшебников, когда речь шла об эротике, — это письменная литература. Она могла лишь представить, насколько шокирующей была полная нагота для Малфоя. Гермиона покачала головой и вернула внимание к экрану, наблюдая, как камера переключается между лицами двух персонажей, пока Джек сосредоточенно рисовал.       Светлые волосы стали платиновыми. Глаза цвета океана приобрели потрясающий оттенок ртути.       Рыжие кудри стали более темного оттенка. Поразительные зеленые глаза превратились в шоколадные.       Гермиона покачала головой, попытавшись прогнать такие мысли. Она сейчас вообразила?.. Гермиона ошеломлённо провела пальцами по лбу. Не успев полностью осознать, что сейчас произошло, она увидела, как герои оказались в машине, и сейчас, видимо, будет романтическая сцена.        Ты нервничаешь?       Нет… Положи на меня руку, Драко.       Гермиона отвернулась. Она правда сейчас услышала?.. Она крепко зажмурилась. Джек. Чертова главного героя звали Джек. Что не так с ее слухом? Гермиона схватила стакан с водой, осушив его одним глотком.       Драко притворился, что смотрит перед собой, но уже давно был занят перечислением ингредиентов и процедурой приготовления Оборотного зелья. Он хотел закрыть глаза, но было бы слишком заметно, что он избегает смотреть на экран. Драко в последнюю очередь хотел пробуждения Малфоя-младшего. Он застонал про себя от этой мысли, как можно осторожнее поправляя брюки. Определенно нужно проводить меньше времени с Тео.        Когда корабль прибудет в порт, я сойду на берег с тобой.       Это безумие…       Я знаю. В этом нет никакого смысла. Именно поэтому я и полагаюсь на это.       Драко на этом приоткрыл губы, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он быстро вернулся к мысленному приготовлению. Он уже был на втором этапе второй части — добавлял ложку златоглазок в котел, прежде чем трижды перемешать против часовой стрелки.       Звук льющейся воды и паникующих членов экипажа вывели обоих из задумчивости. Они одновременно откинулись на мягкие кожаные сиденья, радуясь отвлечению.       Титаник столкнулся с айсбергом, и вот-вот потонет. Люди отчаянно искали спасательные шлюпки, чтобы спуститься с тонущего корабля. Только Розу поместили в одну из них, как она внезапно слезла и помчалась по коридорам, желая вернуться в объятия ожидающего Джека.       Драко захотелось в отчаянии вскинуть руку. Она только что в одиночку разрушила все усилия Джека, черт возьми! О чем она вообще думала?        Роза! Ты глупышка, Роза! Почему ты сделала это? Ты ненормальная! Почему ты это сделала?       Ты прыгаешь, и я прыгаю, так?       Драко дернулся, услышав преданный ответ Розы. Это было так иррационально, так дерзко, так импульсивно и откровенно… по-гриффиндорски. Он боролся с желанием посмотреть вбок, сосредоточившись на экране.       По мере того как корабль опускался под воду, Гермиона постепенно начала беспокоиться. Они же не умрут, верно? В фильме большую часть времени раскрывались их отношения, так что не было смысла их убивать… верно?        Я люблю тебя Джек. 

       А вот этого не надо… Ещё рано прощаться, ещё рано, ты поняла меня?

       Мне так холодно…

       Послушай, Роза, ты не утонешь, ты останешься жить, и у тебя будет много ребятишек, и ты увидишь, как
 они вырастут, и ты умрешь старой, старой леди в теплой постели, но не здесь, не этой ночью, и не сейчас, ты поняла меня?       

У меня онемели ноги…

       Билет который я выиграл, был для меня лучшим подарком судьбы, я повстречал тебя, и за это я благодарен ей, Роза, очень благодарен, ты должна, должна выполнить, что я скажу, пообещай мне, что останешься в живых, что ты не сдашься, чтобы ни случилось, чтобы ни произошло, обещай… обещай мне сейчас, Роза, и любой ценой выполни обещание…

       Я обещаю. 

       Не сдавайся.       

Я ни за что не сдамся. Джек, я ни за что не сдамся.       Гермиона и Драко не могли усидеть на месте от вида застывшей пары.       — Он же не умрет?.. — послышался неуверенный тон Драко.       Гермиона покачала головой. Конечно, ему сохранят жизнь… правда?       Джек… лодка… Джек?       Они затаили дыхание. Почему Джек не двигался? Почему не издавал ни звука?       Джек! Лодка, Джек… Джек…       С распахнутыми глазами они наблюдали, как неподвижное тело Джека медленно опускается в глубины океана под меланхоличные звуки флейты. Остальная часть фильма прошла как в тумане. Они оба сидели в тишине, даже когда пошли титры.       — На той штуке явно было больше места… Джек мог поместиться рядом с Розой, — бормотал Драко себе под нос.       — Она говорит, что никогда сдастся… А потом сдалась, отпустив его.       Гермиона покачала головой, до сих пор пребывая в шоке от трагической концовки.       Они продолжали смотреть на пустой белый экран. Свет проектора больше не отражался от него, и палуба яхты начала озарятся огнями.       — Простите за вторжение… — встав перед ними, поклонился Саймон, успешно выводя их из транса. — Ужин подан на верхней палубе, — он махнул рукой в направлении лестницы.       Драко и Гермиона молча направились вверх по ступенькам. Никто не чувствовал необходимости разрывать молчание светской беседой.       Гермиона остановилась, увидев несколько крошечных блюд, искусно расставленных на освещенном свечами столе. Она моргнула. Откуда Малфой узнал, что она любит японскую кухню? Гермиона приподняла бровь в ответ на растерянное выражение его лица. А стол он осматривал критическим взглядом.       Драко не мог отнять глаз от странной кухни, указывая на продукты, которые явно выглядели сырыми.       — Что это? — недоверчиво спросил он Саймона.       — Суши, сэр.       — Суши? — повторил он, бросив сомнительный взгляд на странно выглядящие рогалики.       Гермиона направилась к одному из стульев, заметив, что Малфой опередил ее, выдвинув его, чтобы она села. Она удивилась, чувствуя, как лицо на секунду вспыхнуло, но быстро вспомнила, что им нужно устроить шоу для папарацци. Гермиона прочистила горло, садясь на предложенное им место с благодарным кивком.       — Предполагаю, тебе рассказал Нотт, — она махнула рукой в сторону стола.       — Прошу прощения? — Драко пересел на противоположное место, сбившись с толку из-за внезапного упоминания Тео.       — Когда-то мы разговорились о еде. Я упоминала, что люблю японскую кухню.       Драко закатил глаза, услышав это. Он консультировался с Блейзом по поводу ужина из-за его связей с персоналом судна, а не с Тео. Откуда, черт возьми, Блейз мог знать… Драко боролся с желанием ущипнуть себя за переносицу. Они были в сговоре? Он кипел от злости.       Когда все закончится, он проклянет их задницы чертовым круцио.       Гермиона наблюдала, как Малфой пытался подражать ее манере держать палочки, но не мог ни за что ухватиться, как бы ни старался. Она стиснула зубы, пытаясь выглядеть абсолютно равнодушной, несмотря на то, насколько забавным было его растущее раздражение.       Видя его затруднения, Саймон извинился и удалился за столовыми приборами, что только больше раззадорило Драко. Если Грейнджер могла, то он, черт возьми, тоже сможет.       Он взял по одной палочке в каждую руку, одновременно прижимая их к суши. Как можно осторожнее поднял, но еда выскользнула, с громким шлепком неуклюже приземлившись на пол. Драко уставился на Грейнджер, изо всех сил пытающуюся подавить смех. Он в отчаянии проткнул палочкой один из роллов, поднося его ко рту, но он вдруг раскрошился и упал на стол.       — Это какое-то издевательство!       Гермиона даже не потрудилась скрыть смех, когда без особых усилий взяла кусочек суши, аккуратно макая его в соус, и поднесла к нему.       — Вот.       Драко приоткрыл от этого жеста губы, а широко раскрытые глаза уставились вперёд. Она всерьез собиралась… кормить его?       В ту секунду, когда их глаза встретились, Гермиона поняла, что делает. И черт. Какого черта она делала?! Она попыталась придумать оправдание, постепенно убирая руку, но длинные, теплые пальцы внезапно обхватили ее запястье, не давая сдвинуться.       Пара ртутных глаз неотрывно смотрела на нее. Он медленно опустил голову, приоткрыв губы, и двинулся к суши. Пальцы Гермионы дернулись, чуть не выронив палочки для еды в тот момент, когда он отправил суши в рот — ни разу не прерывая зрительный контакт. Она чувствовала его большой палец на своём пульсе, отчего он с каждой секундой все больше учащался.       Драко сжал свободной рукой драпированную ткань скатерти. Ему нужно остановиться. Унять невыносимый жар, исходящий из груди, который постепенно погружал все его тело в глубины… желания. Закрыть сознание. И… Драко выдохнул при виде ее расширенных глаз и приоткрытых губ.       Нет. Он не хотел.       Не в этот раз.       Он проглотил еду, полностью отдаваясь пьянящему чувству. Драко опустил глаза к ее носу, вплоть до блестящих губ, чувствуя непреодолимую потребность попробовать их на вкус.       — Еще, пожалуйста.       Сердце Гермионы замерло от его тихой просьбы. Он непринужденно смотрел на ее губы, не утруждая себя контролем вздымающейся груди и прерывистого дыхания. Потом медленно перевел зачарованный взгляд выше, остановившись прямо на глазах.       — Я хочу ещё, пожалуйста.       Она совершенно забыла, как дышать.       То, что раньше было жидкой ртутью, теперь превратилось в пару ониксовых глубин, обездвиживающих ее, лишая возможности вырваться. Она шевельнула губами, но не смогла произнести ни слова. Его взгляд и голод, исходящий от него, мешали думать. Стеснение в груди напомнило, что нужно дышать.       Стоп. Вдох-выдох или наоборот?       — Ваши столовые приборы, мистер… — Саймон замолчал на середине предложения, извиняюще кланяясь в ответ на то, как пара неловко отодвинулись друг от друга. Он поставил посуду на стол, как можно быстро объявив о своем уходе, чтобы оставить их наедине.       Они ели молча. Никто не желал делать еще один шаг.       Драко мысленно проклял себя. Как, черт возьми, он мог позволить случиться чему-то подобному? Он закрыл глаза, сосредоточившись на том, чтобы вычленить затянувшееся желание и запихнуть подальше в тайники разума.       Гермиона хотела было извиниться и отлучиться в туалет, но это означало бы снова заговорить с ним, а она не была уверена, что уже готова. Она моргнула. Почему она чувствует… стеснение? Это не она ела суши, будто… Гермиона оборвала себя, не закончив оставшуюся часть предложения.       — Предполагалось, что это свидание станет празднованием окончания срока моего условно-досрочного освобождения.       Гермиона вскинула голову, когда ушей достиг его небрежный тон.       Малфой смотрел на нее как ни в чем не бывало, излучая спокойствие. Она прищурилась. Он что, закрыл сознание?       — Я взял на себя смелость сообщить об этом средствам массовой информации. Подумал, что ты должна знать.       — Я знаю, что твое условно-досрочное освобождение заканчивается через три дня, Малфой, — она скрестила руки на груди. — Нотт прислал письмо.       Драко почувствовал, как дернулся глаз. Чертов Теодор Нотт определенно умрет очень медленной, мучительно болезненной смертью от его рук.       — Он сказал, что я должна быть вежливой и сделать тебе подарок, — она закатила глаза. Гермиона порылась в своей крошечной сумочке, вытаскивая прозрачный пакет и возвращая ему первоначальный размер. — Итак, вот.       Драко уставился на большой пластиковый пакет, полный жевательных резинок, и взял его обеими руками. Их там было, должно быть, около сотни!       — Ты… Ты серьезно достала все это из торгового автомата? — представив, как она стоит у входа в супермаркет, раз за разом опуская монеты в щель, чтобы купить ему конфет, он почувствовал, что тепло в груди атакует с удвоенной силой.       — Конечно, нет, — фыркнула Гермиона. Когда она пыталась придумать, что ему подарить, в ее голове вспыхнуло воспоминание о том, как он разочарованно надулся, когда у нее закончились монеты для торгового автомата, поэтому решила купить ему пачку. — Я купила их в кондитерской.       — Прости… Что?       Она подняла бровь, увидев его недоверчивый взгляд.       — За один раз можно столько купить? — Драко раздраженно уставился на пакет. — Тогда в чем смысл торгового автомата?!       — Облегчает продажу, — Гермиона небрежно пожала плечами. — Размещение его возле продуктового магазина удобно. Так у людей есть к сладостям доступ в любое время, — что-то мыча, он начал осторожно открывать упаковку, вытаскивая зеленую конфету. Его раздражение мгновенно исчезло, как только он сунул жвачку в рот.       — Я знал, что это зеленое яблоко, — он удовлетворенно усмехнулся.       Она фыркнула из-за его веселья.       — Почему ты так любишь конфеты, Малфой?       — А?       — Когда видишь их, ты всегда ведешь себя так, будто впервые пробуешь.       Драко положил жевательные конфеты на стол, закрывая прозрачную упаковку.       — Потому что в детстве мне не разрешали их есть.       — Но… Пару месяцев назад в Сладком Королевстве ты заказал конфеты, и мистер Флум сказал, что ваша семья покупает их уже много лет.       Драко от удивления немного откинулся назад. Она помнила?       — Ну, да. Но нуга со вкусом яблок всегда для гостей. Мама расставляла их на боковых столах по всему поместью, но мне не разрешалось их есть.       — Почему?       — Мама говорила, что они вредны для здоровья.       Гермиона понимающе кивнула. Ее воспитывали дантисты, так что сладостей дома тоже было мало. Хорошо, что она не особенно их любила. Вид того, как он пытается сдержать улыбку, заставил ее приподнять бровь.       — Что смешного?       — Ну… — Драко прочистил горло, чтобы подавить смех. — В детстве из-за невозможности есть конфеты, я крал понемногу, когда никто не видел. Когда были гости, что случалось нечасто, я брал больше, поэтому… — он сделал паузу, чтобы отсмеяться. — Поэтому я всегда брал пригоршни, когда приходил Тео.       Гермиона поняла, что начинает хихикать над его словами.       — Однажды меня поймали. Мама, — Драко провел пальцами по подбородку, улыбаясь воспоминаниям. — И я сказал ей, что беру их для Тео, потому что из-за застенчивости он не мог взять сам.       — И твоя мать поверила тебе на слово?       Она недоверчиво посмотрела на него. Как бы она ни старалась, представить застенчивого Нотта было просто невозможно из-за ее ограниченного воображения.       Драко кивнул. Ухмылка теперь расплылась почти на половину его лица.       — Поэтому всякий раз, когда Тео заходил к нам, мама готовила полный пакет яблочных конфет. Но лучшая часть состоит в том, что… — его плечи начали дрожать. — Тео ненавидит яблоки!       Уголки губ Гермионы постепенно начали приподниматься при виде самозабвенно смеющегося Малфоя. Морщинки у его глаз вернулись, как и крошечная ямочка на щеке. Он был идеальной копией фотографии в таблоиде, который несколько недель назад прислала Джинни.       — Даже сейчас всякий раз, когда он приходит в поместье, мама по-прежнему дает ему конфеты! Он непременно берет их и, конечно же, притворяется, что любит! Уже слишком поздно сообщать ей правду! — Драко не мог заставить себя перестать смеяться над абсурдностью ситуации.       Гермиона продолжала с улыбкой наблюдать за его весельем, будучи совершенно очарованной открытым выражением его лица. Его счастье было заразительным — то, как оно осветило все его лицо, заставляя его казаться намного моложе, чем он был на самом деле. Радостным он выглядел абсолютно…       Она отвернулась в тот момент, когда их глаза встретились.       — А он знает об этом? — Гермиона прочистила горло, чтобы обрести хоть какое-то самообладание, прежде чем снова посмотреть на него. — Он знает, что продолжает их получать по твоей вине?       Драко покачал головой с поджатыми губами, пытаясь побороть дурацкую ухмылку, которая так и норовила расползтись по лицу.       — Нотт не знает? — недоверчиво спросила она, насмехаясь над нелепостью ситуации. — Ты вообще планируешь рассказать ему?       — Зачем, Грейнджер? — он одарил ее кривой улыбкой. — Будучи замечательным другом, я помогаю ему тем, что покорно принимаю их из его рук.       Она закатила глаза.       — Несомненно, это твоя явная победа.       Драко поднял стакан с водой. Он сделал несколько глотков, с удивлением заметив нежный взгляд Грейнджер. Внезапное осознание того, что он рассказал ей что-то о своем детстве, чего никогда не рассказывал никому другому, полностью ошеломило.       Он опустил взгляд, не желая смотреть ей в глаза дольше, чем это было необходимо. Драко не доверял себе настолько, чтобы закрыть сознание во второй раз, если снова поплывет.        Я считаю, что все, что мне нужно, со мной.       Он моргнул, услышав в голове голос Джека Доусона.        Я считаю, что жизнь — это подарок, и я не собираюсь прожить ее впустую. Никогда не знаешь, что дальше тебя ожидает. Мы узнаем жизнь такой, какая она у нас есть. Нужно ценить каждый день.       — Заткнись, Джек, — пробормотал Драко себе под нос. Мертвецы должны оставаться чертовыми мертвецами.       — Что?       Он взглянул в теплые карие глаза и отвел взгляд, опасаясь снова потеряться в них.       — Ничего.       Наблюдая, как он занялся едой, Гермиона пробежала взглядом по его идеально уложенным волосам, в конце концов останавливаясь на лице. Его ясные серые глаза напоминали грозовые тучи. Аристократическая форма носа, острые скулы и подбородок выглядели так, словно их срезало молнией. Он взял со стола салфетку и обернул ею жвачку, которую вынул изо рта. Его язык показался меж розовых губ — ее взгляд был прикован к этому движению.       Еще, пожалуйста.       От этой мысли она отвернула голову. О чем она вообще размышляла? Это уже какое-то безумство.       Это безумие…       Я знаю. В этом нет никакого смысла. Именно поэтому я этого и хочу.       Гермиона выдохнула, когда внезапное осознание нанесло удар, выбив из легких весь воздух. Она медленно повернулась обратно, и сердце участило свой ритм.       Ей… нравился Драко Малфой.       Ей очень нравился Драко Малфой.