Искусство быть соседом сверху

      Его работа требует терпения и мастерства, чёткости линий, с чем он прекрасно справляется. Чон привык часами горбатиться над рисунками, чтобы вышло максимально хорошо. Ему всегда нравилось, когда его хвалят и поддерживают, ему нравилось быть лучше, быть в центре внимания. Он из тех людей, что словно звёзды. Тихий, мирный, незаметный в сумбуре дня, но когда наступает его час, то светит вовсю. И так же сейчас Чону приятно получать похвалу за проделанную работу. Это тешит его самолюбие.       Но настроение набирает планку «отлично», когда Чонгук находит время на редкие звонки новому знакомому, списывая всё на просто поболтать по душам. Он, конечно же, парень не из робкого десятка, но при разговоре с новым Тэхёном съезжает до уровня «тих и мил», пока ему рассказывают об очередной стычке в магазине с ужас какой сварливой бабкой, живущей где-то там, рядом с домом светловолосого, что докучает не первый раз. Соседи разные нужны, соседи разные важны. Ну как бы мы без них жили? Проблемы, которые они вызывают, тоже красят жизнь. Вот именно, главное, чтобы скучно не было, а остальное всегда можно решить.       Чонгук вернулся домой поздно вечером и первым делом погладил своего пса, прибежавшего встречать хозяина, и пошёл вместе с ним на кухню. Оба давно не ели, точнее говоря, где-то в обед (Чон работает в тату-мастерской неподалёку, поэтому если что, заходит на часик-другой домой, чтобы выгулять и накормить пса и собственно самому заварить рамёнчик), поэтому первым объектом атаки стал холодильник. Вот только забит он был сладкой водой и пивом, а из нормальной еды были только яблоки и лимоны. Скудненько, что даже трупа мыши на верёвочке не найти.       Недолго думая, он собрался, взяв заодно Адольфа. Пускай погуляет, свежий воздух полезен. Вот только у самого Чона желания не было бродить по улицам в столь поздний час при том, что мышцы свело болью от сидячего положения на рабочем месте, да и простейшая усталость берёт своё. Он даже не представляет, как понесёт кучу пакетов обратно.       Но зайдя в магазин, он уже пытался сосредоточиться на том, что ему нужно из еды. А Чон вообще-то здоровый мужчина, следовательно ему и энергии больше нужно, а чтобы не свалиться по дороге домой, нужно хорошо кушать. Ну, с этим у него были некоторые проблемы, а скорее с готовкой. Не владел такими навыками, просто руки-крюки у него, что мнение спорное, но всё же! Его максимум — это сварить рамён или нарезать салат. На этом точка.       В голове тут же мелькают образы ароматной шарлотки или мяса по-французски, что великолепно готовит Джин — его старший хён, что являлся, как ни странно, поваром в одном известном сеульском ресторане.       Мм… Аж слюнки текут. Жаль, обсудить его печаль и боль не с кем. Адольф остался привязанный на улице, но разговаривать с животными как-то странно, хотя чего ломаться. Будто сам не практиковал?       Хорошо, значит, по списку. Вовсе его не было, но можно представить. Будто у него воображения нет.       1.Личинки муравьёв.       2.Труп птицы.       3.Ленточные черви.       4.Бутафорская кровь       5…       Как разнообразить обычную, скучную покупку в супермаркете? Не волнуйтесь, Чон Чонгук к вашим услугам.       «К вашим услугам», — набатом повторилось в его голове, и он поморщился. Звучит так, словно он эскортник какой-то. Не-не-не, до такого Чонгук не дойдёт.       Хорошо, что собственная гордость не прогибается — это утешает.       Значит, собрал он всё, что ему нужно. Смотрит на часы, что обрамляют запястье, а на них показывает девять вечера. Это и заставило его ускорить шаг и направиться к кассе. А тут, как назло, была только одна работающая, которая находилась дальше всех. Но Чону пришлось только тяжело вздохнуть и покрепче перехватить тяжёлые корзины с едой. Да, он раньше не додумался, что ему будет мало, так ещё и неудобно, хотя и не такое тягал, но одно дело гантели в спортзале, они более компактны и удобны, другое — корзины с продуктами, что так и норовят полететь вниз. Вот и приходится ходить аккуратно, потому что ну ни дай бог этот прекрасный салат упадёт на грязную плитку или помнётся и так далее. Чонгук так тщательно выбирал самый красивый, что просто не переживёт его падение.       Магазин был почти пустой, хотя время не столь уж и позднее, но в их новом районе это не редкость. Местность здесь достаточно тихая, безлюдная, насколько это возможно в Сеуле, потому, когда он видит только одного человека, в виде старушки на кассе, ускоряется. И кто бы удивился, но Чон даже очень, когда мельком цепляется взглядом за светлую макушку рядом. И вообще, вряд ли он бы узнал в этом человеке Тэхёна (если бы он стоял спиной), так как они больше не виделись, а общались только с помощью сообщений и звонков, но чужой профиль он очень хорошо запомнил. И какие там покупки, тут стоит Тэхён, и Чон просто не простит себе, не сможет уснуть не только из-за бесячего соседа, если не подойдёт к парню.       — Привет.       — Оу, да… Привет, — приветствует он, резко дёрнувшись на месте, что чуть не выронил вино, которое ныне разглядывал, пока не пришёл Чон. — Не ожидал тебя тут увидеть.       — Я тоже. Поздно закупаешься. Ты здесь неподалёку живёшь? — между прочем спрашивает Чон.       — Да, друг пригласил вместе выпить. И, да. Я живу рядом. Вот решил зайти по пути. А ты, видимо, решил основательно закупиться, — отмечает он, бросая взгляд на количество всего в корзинах. Из этого возникает вопрос: почему не взять тележку? Но мы же не ищем лёгких путей.       — Да, видимо.       И вот, казалось бы, что сложного продолжить или закончить разговор? У них же ещё много тем, которые ждут немедленного размышления вслух под большой бокальчик вина. Но жаль, что Тэхён занят в данный момент времени, а то было бы круто завалиться в Чонову квартиру и провести хорошо время, безусловно, под шум сверху. Но ничего, всё можно реализовать, а пока им стоит просто разойтись на позитивной ноте. Правда, можно попробовать…       — Может, сходим куда-нибудь в ближайшие дни или можем просто пойти ко мне. — Нет, Чонгук, о чём ты думаешь. Вы знакомы всего два дня, а ты уже домой человека к себе приглашаешь. Поняв нелепость сказанного и увидев удивлённое лицо напротив, он решил добавить: — У меня есть большой телик и новенькая приставка. — В какой-то мере он всё же питал надежду, что Тэхён согласится. Да как не согласиться на такое заманчивое предложение?       — Конечно, я не против. Тогда созвонимся.       — Хорошо, — только и говорит Чон, смотря на такое красивое лицо.       — Иди уже. Адольф тебя заждался.       Такой счастливой летящей походкой Чонгук ещё никогда не добирался до своей квартиры.

***

      На следующий день они собрались после работы и пошли в тот же парк, где встретились впервые, со своими питомцами, конечно. А как же без любимых собачек? C ними хоть на край света. Вот только долго им погулять на свежем воздухе не удалось.       Никогда, просто никогда не верьте прогнозам погоды. И тем более не думайте, что чёрные тучи, стоящие над городом чуть ли не весь день, вмиг исчезнут, и дождя точно не будет. Не всегда прогнозы несут правдивую информацию, тем более, что погода может измениться как угодно и насколько угодно. Вот они и решили переждать в кафе с шатром, заодно поев всякой вкусной вредности, но дождь всё не останавливался, поэтому они быстро закупили еды и напитков и побежали под дождём к Чону.       Но тут Тэхён подозрительно смотрел на путь, по которому они шли. Он был точь-в-точь как к его дому. Это, конечно, насторожило маленько, но он продолжил молчать. А когда они вбежали в подъезд, он поражённо уставился на промокшего парня, что дышал, в отличие от Тэ, как обычно (видимо, у него хорошая выносливость), вопрос напрашивается сам по себе.       — Какая у тебя квартира?       — Двести третья. А что?       — Да это я так… Просто спросил. — Если бы всё было так просто, ведь она находится на этаж ниже квартиры светловолосого.       Тэхён не говорит ничего, потому что вмиг в голове всплывают все гневные монологи Чона о загадочном соседе сверху, коим Ким и является. Чёрт, сколько матных слов было сказано. Сколько неведомых обзывательств.       Но лучше сейчас сосредоточиться на своём состоянии и предстоящем веселье. Тэхён же если скажет, что это он, вообще-то, в час ночи молотком забивал гвозди в стену для очередной картины или применял всё, что только можно и нельзя, для создания своих шедевров, его по головке не погладят. Он же не знал, что это так беспокоит людей. Ким вообще сразу прошёлся по всем ближайшим соседям и предупредил о возможном шуме, правда, нижний этаж он обделил вниманием. И если так покопаться в памяти, Тэхён припоминает, что было несколько раз, когда ему долбился в дверь какой-то ненормальный. Ну, а что он. Он же парень в уме здравом и открывать никому не намерен, особенно таким бешеным маньякам. Мало ли что, он лучше лишний раз не откроет и будет продолжать рисовать со спокойной душой и здоровым сердцем.       Но мысли никак не могли найти покоя и метались одна к другой, напоминая об этом маленьком упущении. Ничего, он обязательно расскажет. Потом.       В квартире Чона было светло, даже очень. И мебели было по минимуму, но та была слишком яркой на светлом фоне, что не раз бросалось в глаза. Стильно и со вкусом. У Тэхёна вот тоже было светло и просторно (живут в одном доме, конечно, их квартиры идентичны друг другу, поэтому Тэхён очень даже хорошо ориентировался в ней, что немного удивило Чона), но спал он пока что на недавно купленном матрасе по соседству с кучей неразобранных коробок.       Пока Тэхён разбирал покупки, стараясь не думать о только что всплывшей правде, Чон пошёл отмывать двух грязных промокших пёсиков.       Через время к Киму, усевшемуся на небольшой красный диван, шумно прибегают двое радостных и, слава богу, чистых собачек, а из ванной он слышит голос Чона, что решил быстро принять душ.       — Ты уже покормил их? — Чонгук заходит в гостиную в шортах, большой майке, и полотенце на плечах, смерив всю компанию укоризненным взглядом. — Думаю, тебе тоже стоит погреться под тёплым душем.       — Да, если можно, — робко проговорил Тэ, что ему, вообще-то, не свойственно. Он принял из рук Чона чистую одежду и пошёл в душ.       Когда он вернулся в гостиную в одежде Чона, что была просто сказочно огромной (в общем, как Тэхён любит), увидел уже подключенную приставку и разложенные на маленьком столике закуски и…       — Не трожь сосиску! — кричит он, на что собака перестаёт тянуться к руке темноволосого, а сам парень вообще руки поднял вверх от неожиданности. — Чон Чонгук, ты совсем офонарел?! У Дамочки нормализованное питание! Ей нельзя эту гадость, — уже тише говорит Тэхён, но также зло смотря на обоих, что словно провинившиеся щенки опустили взгляд в пол.       — Ну я же чуть-чуть… — объясняет темноволосый.       — Никакого чуть-чуть, убери это, — говорит, указывая на ладонь парня и садится рядом, беря в руки джойстик, и закидывает в рот сырные чипсы. — Ты обещал показать настоящий класс. Помнишь? — продолжает Тэ, решив разрядить обстановку.       — Думаешь, блефую? — спрашивает на тот же манер Чонгук, глядя в глаза, что блестели озорством.       — Не думаю, а просто знаю. Меня ещё никто не обыгрывал, — самоуверенно бросает он, зачёсывая светлые пряди назад и тем самым открывая вид на лоб.       — Не волнуйся, я сниму с тебя корону.       Ох, зря.       — Посмотрим.       Их битва была не на жизнь, а на смерть. Они так долго играли, что решились на ничью, а потом выбрали фильм для просмотра и уже спокойно обсуждали всякие вещи, коротко поглядывая на экран серой плазмы. Уставшие зверушки давно спали на ворсистом ковре, пока их хозяева вели непрерывную беседу.       — Не понимаю я, почему некоторые заводят животных, а потом выкидывают, как ненужный мусор. Мне жаль их. Жаль и тех, и тех. Людей, потому что их сделала такими жизнь и родители, а животных, потому что они вынуждены терпеть, — говорит опьяневший от трёх бокалов Тэхён, сразу же сменив выражение лица. — Хочется помочь, так хочется…       Чонгук понимает его боль. Он правда волнуется из-за бесчеловечности некоторых людей. Он рефлекторно кладёт свою ладонь на чужую, сжимая слегка, будто говоря, что он здесь и поддерживает парня. Но вряд ли бы Чон сделал бы такое в трезвом уме.       — Мы должны понимать, что спасти всех не удастся, — начинает Чонгук, смотря в глаза цвета корицы, в которых находит своё отражение свет, идущий от телевизора, — но благодаря таким людям как ты, мир начинает меняться в лучшую сторону.       Тэхён улыбается смущённо и благодарит тихо за поддержку. Вот только румянец на щеках явно не от алкоголя в крови.       Он отводит взгляд, не найдя ничего лучше, чем посмотреть на экран, что так же, немного погодя, сделал и Чон.       Тэхён хочет проклясть этот чёртов фильм на веки вечные потому, что выбрать американскую мелодраму было плохой идеей. Особенно плохой, когда взгляд скользит по экрану, где страстно целуется пара влюблённых. От этого невольно губы зудеть начинают, заставляют языком проходиться, влажный след оставляя, и зубами закусывать, перекрывая одни ощущения другими. Глаза свербит, до ушей доносятся пошлые звуки причмокиваний и лёгких стонов, и оттого Тэхён сам тихо стонет и, выбивая весь воздух, вдруг говорит:       — Целоваться хочется.       Он нарочно провоцирует? Хочет, чтобы Чон совсем закипел? У него не такая уж хорошая выдержка и жаль, что он хорошо понимает намёки, но сидит смирно. Только голову поворачивает, чтобы смотреть друг на друга, долго выжидая, кто из них сорвётся первым, но ничего не происходит, и через минуту тишины они возвращаются к разговору. Правда, осадок остался, ввиду чего они вели себя чересчур неловко и даже более формально, часто бросая косые взгляды друг на друга.       Когда уже было достаточно поздно, они всё убрали и привели в божеский вид гостиную, и Тэхён вдруг засобирался идти домой. В общем, стоя в холле с сонной Дамочкой, которая только и делала, что зевала, парни обговаривали дату следующей встречи. Но после настала совсем неловкая тишина.       Они стояли напротив друг друга, смотрели пристально, но первым всё же сорвался Чонгук. Он впился в губы старшего, припечатывая того к двери, заранее положив ладонь на его голову, смягчив удар. Тэхён с тем же желанием отвечает, выпуская из уст стоны пошлые, заставляющие желать больше близости. Его тело сильное накрыло, прильнуло, что между ними и миллиметра пустого пространства не было, от чего дрожь крупная от наваждения бросает. А язык, хозяйничающий во рту, чужой находит и сплетает в влажном поцелуе. Жарко становится невыносимо, особенно ниже пояса, где возбуждения трутся друг о друга, требуя внимания и ласки. Ладонь в волосы зарывается, массируя и оттягивая, вызывая тем самым приятные ощущения. А губы болят от чрезмерного тесного взаимодействия, но отстраниться заставляет жалобное поскуливание рядом.       Они отрываются от поцелуя и смотрят оба в сторону, исходящего звука, где лежит Дамочка, прикрыв изящными тонкими лапками глазки. Это невольно заставляет улыбнуться и кое-как снять возбуждение.       Чонгук поворачивает голову к Тэхёну и тут же говорит:       — Завтра.       — Завтра, — подтверждает Тэхён и после ещё минутных уговоров провести его до подъезда, уходит в одиночку.       Как удобно, когда чтобы добраться до своей квартиры, нужно всего лишь нажать на кнопку лифта на один этаж вверх.

***

      Кажется, губы ещё помнят его, но Чонгук тут же напрягается всем телом, с полным недоумением слыша приглушённый чем-то писк соседа сверху.