Холодная грань

«Вы видите мою одежду, но не мою душу. Вы знаете моё имя, но не мою историю."

***

POV Кэра Мои ноги начали подкашиваться, а коленные чашечки больно гудеть, когда мы с напарником завернули в очередную развилку, казалось, бесконечно длинного мрачного туннеля, представляющего собой один огромный сосуд, соединяющий несколько близ лежащих городов от Детройта. Когда едешь в поезде по этим тунелям, видишь только темноту и изредка мелькающие лампочки. А, оказывается, под городом существует целый мир со своими законами и порядками. Мир, который пугает до мурашек. Трудно представить, как ночным путевые обходчикам здесь не страшно работать. Я бы ни за какие деньги не согласилась, да что уже греха таить, даже не смогла бы здесь находиться. Что мы здесь забыли? Хороший вопрос. Под едва заступивший на стражу города тёплый вечер, в участке раздался звонок. На том конце провода перепуганная женщина сообщила о том, что на станции метро находится бомба. «Я возращалась с работы и, как обычно, дождалась на станции свой поезд. Я была совсем одна. Вдруг за моей спиной из подсобного помещения вышло два человека, они держали в руках странные провода, технические материалы. Я бы подумала, что это простые рабочие, если бы они так не замешкались, заметив моё присутствие. Они поспешили как можно скорее убраться с этого места, и я тоже решила не рисковать, вызвать такси. Со мной всё в порядке, я сейчас дома и звоню вам.» — рассказала мне взволнованная женщина по телефону. Я надеялась, что шеф пошлёт туда ФБР, но нет. Видите ли, это может быть ложная информация, и если это окажется так, у Джеффри Фаулера будут серьёзные проблемы. А отправлять нас под ночь в какие-то жуткие катакомбы, это, простите, по мнению начальника, абсолютно нормально. Я бы лучше сидела в тёплом офисе, попивая кофе, занималась под крики капитана Фаулера итоговой по окончанию месяца отчётностью, а не шлялась по грязным и построенным чёрт знает когда тоннелям Детройского метрополитена, сдирая ногти на пальцах в кровь, когда цеплялась за ржавые прогнившие от времени трубы, чтобы не упасть прямиком на рельсы и не разбить себе голову, не рвала бы далеко не дешёвые джинсы и не пачкала бы обувь разлившимся машинным маслом, что преданно даёт движение поездам. Нашла себе приключение на пятую точку, нечего сказать. Могла бы ловко отмазаться, наплести капитану всё что угодно, начиная от отравления, заканчивая семейными проблемами, лишь бы не переться сюда, но нет, любопытство и желание испытать яркие эмоции ведь сильнее. О чём я только думала? Коннор молчал всю дорогу,  внимательно рассматривая всё, что его окружает, продвигался вперёд, подсвечивая путь фонариком и смотря в схематическую карту. Декарт притягивал своей загадночностью и серьёзностью, это нравилось мне всё больше и больше. Я шла за ним, будто боялась попросить его о передышке, хотя в данный момент в ней была большая нужда. Я пыталась заговорить с напарником на тему, не связанную с нашим пребыванием здесь. Тщетно. По правде говоря, просто хотелось отвлечься от доминировающего страха, которой сбивал меня с толку. Оставалось только перебивать его мыслями. Мысли… Они составляют большую часть моей жизни. Жаль, что плохих мыслей больше, чем хороших. Всё связано с трудностями за этот год, слишком много всего произошло. С Джозефом за 2 месяца нашего полного отсутствия общения я выходила с ним на контакт только один раз. Мы поговорили, но так и ни к чему не пришли. Он пытался ещё много раз прояснить наши отношения, но я уже не брала трубку и не отвечала на СМС. Кажется, он больше не любит меня. И у меня наверняка перегорело это чувство. Джозеф научил меня быть безразличной. Вроде знакомишься с парнем, понимаешь, какой это прекрасный человек, уверена, что он практически идеальный для тебя. Постоянно думаешь о нём, грезишь об встрече, находишь всё больше общего с ним, страдаешь, когда долго не общаетесь. Пытаешься продлить ваше «счастье». И он исчезает из твоей жизни. Ты не хочешь навязываться, наверное и осознаёшь, что это не твой человек, что он далеко не идеал и что вы такие разные. Наступает молчание вместе с душевными терзаниями по поводy того, что твой парень уже никогда не станет прежним. Тем самым замечательным человеком, каким казался ещё совсем недавнo. Жаль, что как раньше уже ничего не будет. Джозеф строил из себя хорошего, заботливого человека, а на самом деле оказался лживым и лицемерным.  С родителями по своей инициативе назло запорола отношения. Зачем я ляпнула, что хочу уволиться из-за отсутствия карьерного роста? Вовсе нет, просто желала от них поддержки. Они считают меня токсичный высокомерной девчонкой, которая не умеет ладить с людьми, от которой убегает как можно дальше противоположный пол. «Кто тебя полюбит с таким отвратительным характером? Тебе нужно менять своё отношение к людям. Теперь понятно, почему тебя до сих пор не повысили на работе. Так и будешь всю жизнь болтаться.» — говорила они. Ну, ну, так высказываться обо мне и показывать своё негативное отношение. На них у меня созрела злость и обида. Догадавшись об этом, мне показалось, маме и папе было всё равно, они всегда считают, что правы. Я знаю, что это неправильно, что родители меня любят и не желают зла. Они просто меня плохо знают, я мало им что рассказываю. Это моя жизнь и я решая, как мне её жить. Может быть они задумаются хоть на секундочку, что проблема не во мне, а в Джозефе. Небось я была единственной, кому он был нужен. Они считают его ангелом, меня же, напротив, демоном. Пусть думают так дальше, в любом случае я не пылаю особого желания с ними взаимодействовать. Пусть я буду ночевать на улице, лишь бы ни с ними в одной квартире. С такими родителями и враги не нужны. Из-за бесконечных скандалов я довольно давно никак не могу выйти из депрессии. Депрессия… Это неспособность испытывать счастье от чего-либо, состояние, когда ты не можешь самой себе ответить на вопрос, чего же хочешь на самом деле, ради чего просыпаешься по утрам и ради кого или чего что-то делаешь, в конце концов для чего тебе эта жизнь.  Да, жизнь действительно коротка, чтобы просыпаться утром с сожалениями. Все, что приносит радость другим людям, не приносит удовлетворения. Все кажется пустым, не имеющим смысла. Когда нет ответа зачем — нет сил и энергии. Депрессия — это не поломка и не ошибка. Это болевой сигнал, который говорит, что вам чего-то не хватает. Я даже не pасстроена и не сломлена,  я больше не злюсь, просто устала. Устала прикладывать большe усилий, чем я получаю взамен, держась за пустоту, верить в ложь, надеяться, снова и снова быть разочарованной. Бывают дни, когда ты вроде начинаешь чувствовать себя лучше, и дни, когда ты хочешь умереть. И то и другое я считаю вполне нормальным. Тогда я закрываю глаза и верю, что это пройдёт. И скоро станет легче дышать. Где-то вдалеке позади себя я услышала претихие шаги подобно хищному зверю на охоте, подстрекающего свою жертву. Сперва я подумала, что это обычное эхо, издаваемое стенами обширного туннеля, однако шестое чувство заставило меня остановиться и обернуться, сейчас я понимаю, возможно это и спасло нам жизни. Я пригляделась в темноту и заметила там еле видные очертания нескольких людей. Точно не могу сказать сколько, человека 3-4. Здесь не должно быть никого, кроме нас. Всех сотрудников попросили покинуть это место, чтобы не мешать работе полиции, и проход сюда строго запрещён. Я тихо откликнула напарника и сообщила ему об этом. Он мигом приказал погасить фонарики. «Убегаем, скорее!» — полушёпотом произнёс парень, попутно схватив меня за руку. Мы принялись бежать, чуть ли не спотыкаясь об рельсы. Коннор зашёл ко мне за спину на случай, если будут стрелять, теперь я находилась впереди него. Кровь мгновенно обогатилась адреналином, давая немного больше энергии, глаза уже привыкли к темноте, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Сами того не замечая, мы пробежали две станции, не оглядываясь. Нам удалось вырваться вперёд и оставить преследователей далеко позади. Теперь послышались выстрелы, хоть пули летали в несколько километров от нас, всё равно было чувство, что сейчас они угодят прямо в спину. Когда силы практически иссякли, мы добежали до одной из станций под названием Бриктаун. Возле стойки с огнетушителями была дверь, по всей видимости, ведущая в производственную комнату. Мы ввалились туда в прямом смысле, я упала на бетонный пол, задыхаясь. Коннор рывком закрыл дверь на защёлку, принявшись набирать номер и вызывать помощь, параллельно восстанавливая сбивчивое дыхание. Через несколько минут не без помощи Декарта я встала на ноги и осмотрелась. Это было небольшое помещение с кучей разного рабочего инвентаря, униформой и прочими принадлежностями. В маленькой комнатке стоял неприятный запах чего-то спиртного, его даже не могли перебить въевшиеся запахи сырости и облупившейся краски. — Кажется, оторвались. Ведите себя максимально тихо, преступники всё ещё могут шляться недалеко от нас. Пересидим здесь где-то полчаса, а там уже и наши сюда подъедут, — обратился ко мне детектив, всё ещё тяжело дыша. — Боже, они нас заметили, они знают, что мы здесь! Если начнут стрелять, что нам делать? Нам никто не поможет! Мы же совсем одни здесь! — я сорвалась на крик, была готова разрыдаться, наплевав на гордость, на лбу выступили капли пота, моё тело начала быть сильная дрожь. — Успокойтесь, Кэра. Главное — не паникуйте, я смогу вас защитить, — молодой детектив неожиданно даже для него легонько, с особой осторожностью взял меня за плечи. Так как он был значительно выше меня по росту, слегка наклонился, заглядывая прямо в мои глаза. В его взгляде не было ни холодности, ни привичной твёрдости, на секунду мне показалось, что я вижу слабую ободряющую улыбку на его изящних и притягивающих к себе губах. Бред, он вообще ни разу не улыбался, просто наверное уже галлюцинации. Я отвела взгляд в сторону, смутилась, в очередной раз подчёркнув для себя то, насколько же у Декарта гармоничные  и идеальные черты лица. Как я вообще могу думать об этом в сложившейся ситуации? — всё будет хорошо. Я с вами, — на этой фразе шатен замер, как будто хотел сейчас нечто большего, чем обычное лёгкое прикосновение к моим плечам. Готова покляться, я замешкалась, не посмев сопротивляться при любых действиях моего напарника. Я всё же осмелилась вновь посмотреть на него, для себя отметив, что шатен так и не сводил с меня взгляд. Декарт уж слишком  скромен, так даже лучше. Что на меня нашло тогда, я не могу до сих пор ответить на вопрос, сама того не осознавая, я несмело придвинулась почти вплотную к Коннору, ожидая от него дальнейших действий. — Вы слышали? Кто-то крадётся… — Декарт отвлёкся, повернув голову в сторону двери, сорвал волшебный момент. Вот хватает же у него наглости! Я, отпрянув, ловила воздух ртом, словно рыба, которую выбросило на берег. Не могла сказать и слова, не знала, то ли злиться на детектива, то ли придумать длинную речь, лишь бы оправдаться за такую нелепость. — Эй, вы там? Открывайте, свои, — мы с облегчением выдохнули, узнав голос Хэнка и без раздумий отворили дверь. Седоволосый зашёл внутрь, вытаращив глаза, разглядывал нас так удивлённо, будто видит первый раз в жизни. От встречи с ним у меня отлегло в душе, вместе с тем приятно потеплело, на радостях я даже приобнялась с матёрым полицейским. Тоже самое Хэнк хотел проделать с Коннором, но второй лишь сдержанно пожал тому руку. Седоволосый раздражённо выдохнул. — Господи, ну вы и даёте. Я уже подумал, вас грохнули где-то, а вы здесь ошиваетесь. Ладно, пойдёмте отсюда, я разведал обстановку, пока никого здесь нет, — заверил Андерсон. — Вы правы. Не можем же мы здесь сидеть часами. И так много времени потеряли, — подытожил Декарт. Надев бронижелеты, с особой осторожностью втроём мы вышли из помещения. То, что мы обнаружили снаружи, заставило меня и лейтенанта вздрогнуть, я приложила ладонь ко рту, чтобы сдержать крик и не выдать нас.  Прямо напротив станции на всю стену чем-то красным большими буквами было написана фраза на неизвестном  языке. До нас дошло страшное осознание того, что это скорее всего было написано багрово-вишнёвой  кровью, от неё исходил тошнотворный металлический запах. Коннор с привичной безэмоциональностью  направил туда луч фонаря и осмотрел надпись, как будто такие вещи он видит каждый божий день и это для него успело стать обыденностью. — Охренеть… — всё, что мог прошептать в данной ситуации Андерсон. — Что здесь написано, непонятно. Всё смазано, — произнесла я. — Может чешский, хрен его разберёт, — ответил матёрый полицейский, — не нравится мне всё это. Нужно убираться немедленно. — «Vi är närmare, än du tror», — словно по словарю с прекрасным произношением отчеканил парень, развернувшись и посветив прямо на нас, — Это шведский. Здесь написано: "Мы ближе, чем вы думаете." — Ты знаешь шведский? Откуда? — удивлённо спросил седоволосый. — Неважно, — я заметила, как Декарт потупил взгляд в пол. Что же он такое скрывает, ведь данный язык в США знать ни к чему, его не преподают ни в школах, ни в университетах. Помедлив около минуты и наспех сфотографировав на мобильный телефон страшную находку, мы двинулись дальше. Коннор и Хэнк шли, прижавшись спинами друг к другу, рассредоточенно глядя по сторонам. Мы старались даже не дышать, в полумёртвой тишине слышался лишь скрежет ржавого метала и звуки капающей сверху вязкой, грязной и неприятно пахнующей воды, отдалённо напоминающей болотную жижу. Декарт и Андерсон не отпускали рук с заряженных пистолетов. Моё оружие было доставать бессмысленно. Не знаю, с какой стати капитан Фаулер решил заменить мой настоящий пистолет с боевыми патронами на обычный трамватический. Наверное, слишком много накосячила, да и по сути я простой помощник, таскающийся по различным канавам с «профессионалами». Когда же я получу должность полноценного детектива? Учитывая отношение шефа к моей персоне, скорее всего уже никогда.  Чёрт, лучше не стоит так думать. Наши мысли материальны, я на личном примере сотни раз убеждалась в этом. Хм, кажется, у меня только что родилась идея! А что, если аккуратно попросить Коннора о том, чтобы он сказал Джеффри, что, мол, я готова, всему научилась, хорошо соображаю и тому подобное. Декарт является любимчиком нашего начальника, второй вечно ставит его нам в пример, лестно хвалит и каждый месяц, сколько парень здесь работает, отсыпает щедрую премию к зарплате. Вот и ответ. Выкручу на максимум своё женское обоняние, проявлю излишнюю заботу и нежность. Нужно только поймать подходящий момент, когда парень будет растерянным и беспомощным, которым был совсем недавно. Он выглядел настолько мило, что хотелось его обнять. На моих глазах он запрятал в карман какую-то коробку, по виду похожую на упаковку, где лежат таблетки. Думаю, это может быть обезболивающее. Когда шатен в таком состоянии, идеальнее момента просто не найти. И на порыве по-тихому намекнуть, чтобы тот замолвил за меня словечко. Мне показалось, что парень будто немного потеплел ко мне. Может, я ему нравлюсь, кто ли на свете знает, что творится в голове у этого твёрдого кремня. А он мне нравится? Не хочу думать об этом, я ещё не разобралась со своими прошлыми отношениями. Когда я стала такой хитрой и коварной, пытаясь использовать человека в своих корыстных целях, это ведь не очень красиво, тем более для слабого пола. Просто я отпустила руки и не вижу другого способа. О чём я вообще таком говорю, у Коннора сто процентов есть девушка, может даже и жена, с его-то внешностью, статностью и запоминающейся харизмой. Хотя он ни разу не упоминал о второй половинке, может просто тщательно скрывает свои отношения, или… Надо тайком выведать эту информацию. Напрямую, естественно, спросить не получиться, да и разговорить не лучший вариант, сразу всё поймёт. Остаётся надеяться на лейтенанта Андерсона. Сегодня-завтра попрошу рассказать мне об этом в непринуждённой обстановке. М-да, по-моему я совсем не о том беспокоюсь.

***

Вздрогнув от голоса моего напарника и открыв глаза, я медленно приподнялась с водительских кресел автомобиля. Я не понимала, что происходит и как здесь оказалась. Я точно помнила то, как нас нашёл лейтенант Андерсон и мы втроём вышли наружу. Нам удалось выбраться, оставаясь незамеченными. Всё было хорошо, мы тепло поговорили и сели в служебную машину. Что было дальше, я вообще ничего не помню, словно меня ударили дубинкой по голове. — Ч-ч-что произошло? — на пустом месте начала заикаться, задав вопрос у Коннора и Хэнка, сидящих на передних креслах автомобиля. — Вы моментально заснули. Вероятно из-за переутомления и пережитого страха, — сухо ответил Декарт, скрестив руки на груди. — Ага, я от испуга пульс начал у тебя прощупивать. Хорош так пугать! — посмеялся седоволосый, не отрываясь от дороги. Как я умудрилась уснуть прямо в патрульной машине, под гул мотора и когда транспорт ехал на достаточно большой скорости? Я резко почувствовала боль в мышцах, слабость, словно всю ночь напролёт разгружала вагоны. Горло острыми когтями царапали кошки, было неприятно глотать, словно набрала в рот горсть песка. Глазам было мучительно смотреть на свет. Голова расскалывалась. Кажется, я простудилась. Мне настолько сильно хотелось спать, что я была готова прямо сейчас вновь закрыть глаза, сладко заснув на кажущихся мне таких мягких креслах, наплевав абсолютно на всё. Было трудно даже чуть-чуть пошевелиться, притом малейшее движение отнимало у меня последние силы, коих было и так в избытке, что можно было посчитать на пальцах. Я начала активно рыться в своей сумке, ища жаропонижающее, не обращая внимания на вопросы Декарта о том, не нужна ли мне его помощь. — Кэра, у тебя поднялась температура, — на долю секунд седоволосый мигом вытянул руку назад в мою сторону, тронув тыльной стороной ладони мой лоб, это выглядело настолько мило и по-отцовски, что я невольно улыбнулась. — Немного приболела, сейчас мне станет лучше… — с этими словами я выронила находку, толком и не рассмотрев её. — Примите лекарство, пожалуйста, — вежливо попросил шатен, протянув мне ядовито-красного цвета капсулу вместе с бутылкой воды. Я с недоверием посмотрела на таблетку. — А вдруг это отрава? — я решила пошутить с целью разрядить и без того давящую обстановку. — Что вы такое говорите, я бы никогда в жизни, — серьёзно произнёс Коннор, по всей видимости не оценив моё чувство юмора или просто не поняв шутку. — Да расслабься ты, у меня просто в кармане завалялось, — вставил Хэнк. — Заедем по пути в дежурную аптеку, нужно купить больше медикаментов. Вас куда потом отвести, Кэра? Может, к родителям? — спросил Декарт. — О, нет, нет. Я сняла квартиру в районе Гриктаун на Коллин-Стрит, дом 3. Если честно, это вообще далеко от центра города. Вы и так наверняка устали, я вызову такси и… — Об этом даже не переживайте. Лейтенант Андерсон прибудет к своему дому, а я отвезу. Вы пока можете ещё немного поспать. Если будет укачивать, скажите. Я разбужу, как приедем. Дальше видно будет, если что, сядете на больничный. — Спасибо… — я хотела возразить, однако поняла, что в моём болезненном состоянии это сейчас необходимо, как никогда. Зачем Коннор так поступает, мог бы не заморачиваться до такой степени, как будто он у меня в долгу. Разве ему не хочется поскорее добраться до своего дома, принять душ и хорошо отдохнуть после сегодняшней вылазки, я не понимаю. Зевнув, я вновь улеглась, с благодарностью приняв от Декарта его тёплое-притёплое пальто. На улице моросил дождь, глухо барабаня по крыше машины, где-то на горизонте давно ушедшего на непродолжительный покой слабого солнца прогремел гром. Время клонилось за полночь, в транспорте погасили свет и значительно сбавили скорость, я изредка ловила ухом отрывки перешёптывания Коннора и Хэнка. Боже, опять у Декарта все разговоры об одном. Вечно переводит тему. Нельзя поговорить о чём-то более глубоком, чем обычные рабочие моменты? Давно понятно, что шатен не особо хочет мусолить бесполезные, по его мнению, разговоры, особенно о его семье. Интересно, а Коннор действительно сказал правду о том, что рос без отца, а мама пахала в обычном магазине всю свою жизнь? Это уже не моё дело. Даже здорово, что Декарт занимает хорошую высокооплачиваемую должность, когда-то мама обеспечивала его, а сейчас он помогает и ей. По-истине, это высоко цениться. Укутавшись потеплее, принялась думать о случившемся сегодня. Куда пропали моя гордость, чувство собственного достоинства, я не могла понять в-принципе. С чего я решила, что могу себе такое позволить? Наверное, мозг в роковой ситуации отказывается мыслить здраво. Или я сама по себе такая. Если честно, я немного странная. У меня есть необычные привычки, которые многим не понять, мой сложный характеp, порой, не устраивает даже меня. Я могy молчать сутками, а потом что-то произойдет и я не смогу закрыть рот. Настроение может меняться каждый чаc. Эти вещи поймут немногие, но именно эти немногие мне и нужны. Я не стремлюсь произвести впечатление.  Просто не совладала сама с собой. Эта отдалённость, не побоюсь этого слова, с бывшим парнем. Сыграла злую шутку. Однозначно, теперь бывший. Жизнь итак слишком коротка, поэтому необходимо прощать, по-настоящему любить. В конце концов никогда не жалеть о том, что однажды заставило тебя улыбаться. Это суждение вбивали мне родители почти каждый день. Тоже мне, шансов у Джозефа было более, чем предостаточно, чтобы вернуть меня. Простить можно всё, но есть вещи, после которых уже ничего не будет, как раньшe, и прощение не имеет никакого смысла. Не всяким прощением можно исцелить израненную душy. Сколько можно? Всё осталось в прошлом. Периодически я люблю возвращаться туда, потому что в нём было намного лучше, чем сейчас. Но что ждёт нас впереди, никто не знает. Конец POV Кэра