Я рядом, только подумай обо мне

      Я иду по коридору не разбирая дороги, да мне это и не нужно, ведь всегда оказываюсь в том месте, в которое меня поместили. На моём пути встречаются десятки, даже сотни разнообразных дверей, и какую бы я ни открыл, всегда попадаю в свою комнату. Вот и сейчас, поворачиваю ручку первой попавшейся на моём пути двери, и образовавшийся сквозняк подталкивает меня внутрь, захлопывая её за мной. Неприятный хлопок заставляет крылья слегка дрогнуть, а скулы продолжает сводить от навязчивого голоса Гривиэля в моей голове. По привычке усаживаюсь на пол, но не перед окном, а просто посреди комнаты. Рука сжимает рот, не давая словам возмущения вырваться наружу. В голове упрямо не складывается пазл понимания, почему Гривиэль так относится ко мне? Что я ему сделал и чем заслужил его неприязнь? Да и вообще, разве такое чистое создание, как ангел, способно на такое презрение? И самое главное, почему Гривиэль хочет, чтобы меня запечатали «и в комнате»? Крылья возмущенно расправляются и каждое перо вздыбливается. Ощутив покалывания в крыльях, я делаю пару взмахов — едва заметные пылинки поднимаются вверх и снова медленно оседают на ближайшую поверхность, а перья вновь спокойно укладываются, прекращая свой бунт. Быстро растираю лицо руками и просто валюсь на пол, распластываюсь, и взглядом утыкаюсь в разрисованный потолок, в надежде получить умиротворение. Светло-молочные облака и золотые лучи солнца днём, но блёклые и какие-то замызганные сейчас, в ночных сумерках, они кажутся размазанными и не производят того переливающегося эффекта. По привычке вспоминаю отца. Неужели он согласится с Гривиэлем и запечатает меня ещё и в комнате? Кулаки сжимаются и разжимаются, ногти слегка царапают пол. Что же делать? Неужели он согласится на предложение Гривиэля и сделает это? Тогда даже ненавистные мне лестницы, ненавистный мне Кносский лабиринт станет недоступным. От одной мысли об этом становится тяжело дышать, воздуха катастрофически не хватает. Я вскакиваю, подхожу к окну и подаюсь на встречу порывам ветра.       — Тебя-то никто и никогда не удержит взаперти, правда, друг? — вопрос сам срывается с губ.       В ответ я слышу только свист и его дуновение в лицо. От горечи осознания, что дальше, чем вокруг башни, мне ещё ни разу не довелось летать, чувствую горький привкус во рту, хочется даже сплюнуть. Но вместо этого забираюсь на кирпичный подоконник и вглядываюсь в тёмный густой туман внизу. Ведь я так и не был там, внизу. Меня тянет магнитом в неизвестность — прыгнуть вниз и лететь, не расправляя крыльев, до самого низа и в самый последний момент распахнуть их, словно парашют, и вновь взмыть ввысь, доверившись ветру и собственным крыльям. Нога уже выступила вперёд, но резкий вихрь толкает меня в грудь, и я отшатываюсь, пытаясь удержать равновесие. Новый порыв прохладного воздуха помогает мне ощутить приближение Гривиэля и какого-то незнакомого ангела. Я недовольно сжимаю кулак и, не желая вступать с ангелами в разговор, быстро спрыгиваю с подоконника, сбрасываю кроссовки, серую кофту и залезаю под одеяло, укрывшись до подбородка. Блокирую потоки своей энергии и пытаюсь сделать вид, что сплю. Через мгновение дверь моей комнаты открывается, и я чувствую, как кто-то застыл на пороге. Картинка встаёт перед закрытыми глазами так чётко, что, кажется, ещё мгновение, и я увижу этого незнакомца и считаю его энергию, но я останавливаю себя, продолжая играть в свой спектакль. Гривиэль и ангел о чём-то шепчутся, после чего первый тяжело вздыхает и дверь за ними закрывается. Я расслабляюсь, ликуя, что они оставили меня в покое, и скидываю с себя одеяло. Поворачиваю лицо к зеркалу и почему-то вспоминаю Вики. Я ощущаю, как улыбка сама появляется на моём лице. Интересно, чем она сейчас занимается? Скорее всего спит или проводит время с друзьями или с тем парнем, который её называет «малыш». Малыш… Я с ним не согласен. Ей вовсе не идёт это слово. Она… Она… Какая она? Снова ощущаю улыбку на своём лице и, прикрыв глаза, представляю её перед собой: синие глаза, ямочки на щеках, которые появляются, когда она улыбается, и мягкие вьющиеся волосы. Пальцы сжимаются, будто стараются вспомнить какие они на ощупь. И её энергия с запахом фиалки. Пытаюсь вдохнуть её, но всё безрезультатно. Я не могу воссоздать аромат её энергии. Постепенно глаза наливаются свинцом и я проваливаюсь в сон…

***

      Резко открываю глаза, сжимаю одеяло и часто дышу. Чувство страха отдается во всём теле ледяными мурашками по коже, от которых исходит неприятное покалывание. Перья снова вздыбились и крылья ерзают по простыне. Обтираю руками лицо и, прикрыв руки и торс крыльями, пытаюсь быстро согреться. Я понимаю, что это холодное покалывание скоро пройдёт, как и всегда. Мне просто снился плохой сон. Это я точно знаю. Но я его совершенно не помню, и только ощущаю тоску и горечь. Сейчас единственным желанием, доводившим до отчаяния, было прыгнуть с окна и пробивать невидимую стену, стараясь встретиться с той частью души, которая уже была за ней. Но я понимал, что купол мне не пробить, поэтому остался лежать на кровати. Я вновь смотрю на зеркало и через него разглядываю отражающееся окно и чистое ночное небо, усеянное звёздами. Откуда то до меня донёсся запах фиалки и, не до конца доверяя своему обонянию, я глубоко вдохнул. Вики! Быстро поднявшись с кровати, я в один шаг оказался перед зеркалом, обхватил его раму, и так чётко ощутил присутствие энергии Вики в моей комнате, будто зеркало открыло портал и она вот-вот появится. Даже сквозь него я почувствовал, что она не решается позвать меня.       — Подумай обо мне, и я появлюсь, — шепнул я в зеркало.       Кроме своего отражения я ничего не видел, однако как сумасшедший пытался разглядеть совершенно другого человека, но безуспешно. Чуть отойдя назад, я наконец увидел Вики. Её встревоженный взгляд сменился удивлением.       — Бонт, — шепнула она, — я…прости, я не хотела тебя будить, — она как-то виновато сжалась в калачик, но при плохом освещении я едва различал её черты лица.       — Всё в порядке, я не спал. Что-то случилось? Ты выглядишь взволнованной.       Она приподнялась на кровати и машинально поправила взъерошенные тёмные локоны.       — Мне приснился плохой сон, — лоб Вики напрягся и она замолчала, а потом покачала головой.       — Что тебе снилось? — поинтересовался я, ведь по себе знаю, какой неприятный осадок оставляют кошмары.       Вики внимательно посмотрела на меня и натянула на себя одеяло.       — Кровь. Много крови, много… — последнее слово я не расслышал, а она снова тряхнула головой и прикрыла рукой глаза. Глубоко вздохнув, Вики продолжала на меня напряжённо смотреть.       — Ты думаешь, это из-за меня? — неужели её сон как-то связан со мной.       — Нет, мне это снилось и раньше. Просто мурашки по коже от таких снов и видений, — шепнула Вики, — говорят, что я как-то связана с… — она внимательно всматривалась в мои черты лица, — Мальбонте.       Мне хотелось спросить кто это такой. Но видя страх и подавленность Вики, я не хотел подливать масла в огонь, и уж тем более напугать её своими расспросами. Я не знаю, что конкретно обо мне говорят и какие распускают слухи.       — Хочешь, расскажу тебе одну сказку?  — вдруг спросил я, чувствуя желание отвлечь её от дурных мыслей, — мне отец всегда рассказывал их, когда мне снились кошмары.       Вики захлопала ресницами и хихикнула.       — Что? — улыбнулся я, — ты не любишь сказки?       — Ты действительно особенный… мальчик, — шепнула она и посмотрела на меня…с любопытством? Это сейчас читалось в её глазах? — Расскажи, только шёпотом. Моя соседка спит. Не хочу, чтобы она услышала.       — Никто не должен знать, что ты со мной общаешься, — я не испытывал обиды, был даже рад, что Вики всё же разговаривает со мной и не боится последствий. При упоминании о последствиях, мои крылья слегка раскрылись как бы предостерегая меня о необдуманном шаге.       — Тебе не холодно? — спросила она, разглядывая моё тело.       Я отрицательно покачал головой. Вики улыбнулась, почему-то покраснела и поджала губы:       — Тогда расскажи мне сказку.       — Очень давно, много веков назад, жили мужчина и женщина. Они любили друг друга и были друг другу преданы. Они были целителями и всё свободное время посвящали помощи людям, пока однажды мужчина серьёзно не заболел и долгое время не поправлялся. За его доброе сердце творец явился супругам и сказал, что хочет сделать мужчину ангелом, но для этого он должен уйти с ним сейчас. Жена прекрасно понимала, что мужа не исцелить, а если он уйдёт с творцом, то станет бессмертным ангелом и сможет помогать людям на небесах. Она уговорила его принять предложение, уверяя, что всегда будет помнить о нём и они однажды вновь встретятся. Создатель, видя искренность их чувств, пообещал исполнить одно единственное желание супругов, которое будет напоминать об их чувствах. Тогда муж сказал: «Я хочу, чтобы на небе навсегда появилась звезда, которая будет напоминать возлюбленной о том, что я каждый день думаю о ней, помню и люблю её». Создатель согласился, сказав, что если он действительно будет о ней помнить, то на небе будет появляться первая звезда, единственная, которую будет видно одновременно и при заходящих лучах солнца, и при восходе луны. С тех пор, после ухода мужа к творцу, женщина каждый вечер видела эту звезду. Она светила до тех пор, пока не появлялись и остальные.       — Мне бы тоже хотелось на неё посмотреть. Я раньше никогда не всматривалась в небо, — шепнула Вики.       — Завтра на закате, когда солнце будет отбрасывать последние лучи, а луна медленно занимать положенное ей место, посмотри на небо, а потом скажи мне, что ты увидела.       — Разве такое возможно? — удивилась она, — прошло столько лет.       — Давай поговорим об этом завтра, когда скажешь, что ты увидела, — улыбнулся я, — а теперь, тебе пора спать. И если снова приснится плохой сон или увидишь видение — возьми зеркальце, просто подумай обо мне, и я буду рядом.       Вики улыбнулась и пожелала мне спокойной ночи. Я улегся на кровать, а приятные ощущения после общения с ней затмили собой все горькие впечатления сегодняшнего дня. Даже слова Гривиэля перестали звучать в моей голове. Шепфа так не поступит со мной, он не запечатает меня в моей комнате. Стоило мне вспомнить о Гривиэле, как по телу прошли неприятные мурашки, и я ощутил его приближение. Повернувшись на бок, я укрылся одеялом и заблокировал потоки своей энергии. Дверь тихо отворилась, и я услышал его тихие, осторожные шаги, шуршание туники и трепетание крыльев. Я ощутил, что он остановился напротив и рассматривает меня. Я слышал его спокойное дыхание, как он обошёл кровать, встал за моей спиной и наклонился к моему уху.       — Шепфа запечатает эту комнату. Ну, и что ты сделаешь теперь, Бонт? — шепчет мне Гривиэль…