На рассвете новой империи

Мягкая зелёная трава щекочет руки и ноги. Погода жаркая и абсолютно безветренная, но пока бежишь это не ощущается. Всё вокруг кажется таким прекрасным и живым, и это так манит к себе, чтобы изучить и разузнать. Мальчику мир кажется интересным и полным чудес. Любой цветок, любой шорох листьев и любое животное ему свои и родные. Имя этому мальчику Адам. С виду ему можно дать около пяти или шести лет, что, словом, так и было. Лишь в конце осени ему должно исполниться семь лет. Хотя порой некоторые считали, что он чуть старше, так как любопытство Адама в познаниях мира вело его далеко. Золотые шёлковые густые волосы, будто жёлтая рожь на лугах осенью, растрёпаны в стороны. Глаза светлого лазурного цвета, весьма необычного, но пронзительного. Лицо с невинными детскими чертами усыпано золотистыми веснушками. Но несмотря на свое «ребячество» лицо мальчика имело проблески более резких очертаний, что сразу говорило о том, что в будущем он будет ещё прекраснее. И если другие это замечали, то сам Адам не особо. Телосложение худенькое и даже щуплое, но на «недокормленного» Адам не был похож. И почему-то по этому мальчишке сразу хотелось сказать, что он определенно связан со спортом. Что, между прочим, было правдой, ведь с четырех лет Адам профессионально занимался фигурным катанием (на коньки, правда, его поставил старший брат), каратэ, футболом, ну и простой физической подготовкой (подтягивания, отжимания и так далее). Конечно, это было лишь малое, поскольку Адам уже мечтал о большем. Он мечтал о БВИ. А это была мечта почти каждого мальчишки в магическом мира. Но об этом чуточку позже. Одет мальчик был в красную майку с желтыми рисунками молний по бокам и тёмно-синие короткие шортики. На ногах из обуви ничего не было, поскольку Адам сцепил свои кеды ещё у другой полянки, на которой он играл. Сами ноги, худые и длинные, будто спички, у мальчугана были в мелких царапинах и синяках. Его ладошки и в целом руки тоже были покрыты ссадинами, но это всё было не только потому, что Адам являлся уж слишком активным ребёнком — тут была ещё одна причина. Забравшись на дерево, Адам наслаждался чудесным видом, который открывался на столицу Нетландии — Мизурель. Пусть не всё было идеально в городе, а особенно после бомбёжки, но мальчик всё равно видел красоту своего города и верил, что папа всё исправит, ведь тот обещал положить конец войне. — Адам, прошу тебя, спустись! — требовал дворецкий внизу. Адам с озорной улыбкой посмотрел на него. В его глазах бегали сияющие огоньки веселья. Он рассматривал дворецкого сверху вниз, забавно склонив голову на бок и болтая ногами назад и вперёд. Дворецким был молодой худой, но при том стройный мужчина, а даже скорее юноша, поскольку больше двадцати ему было дать нельзя. У него были тёмные почти чёрные волосы, ряд которых был гладко причёсан, но сейчас на его макушке творился бардак, ибо ему пришлось неплохо побегать за шустрым и неугомонным ребёнком. Глаза его были приятного лимонного цвета, что для обычного человека показалось бы не только странным, но и паранормальным. Все черты дворецкого были с изяществом слегка вытянуты, но при том имели какую-то мягкость. Звали дворецкого Энтони Уотсон. Многие его называли лишь по фамилии. Но несколько людей (а это были лишь единицы) могли обратиться к нему очень просто: «Тони». Адам наблюдал за Уотсоном с озорством, не переставая при этом широко улыбаться. Уотсон же внизу беспокоился за то, что Адам — того и гляди — упадет с дерева. — Адам, пожалуйста! Упадешь ведь! — буквально умолял мужчина непоседливого ребенка, который, к его ужасу, ещё и встал на ветке и пошел по ней босыми ногами. — Адам! Ох! Ну, погоди у меня! Я всё матери расскажу! — Тони, брось! Не упаду я! — отмахнулся от него Адам. Его голосок был тонким и звонким. В нём слышались детские простота и наивность. Уотсона от переживаний чуть ли не трясло. Он, поджав губы, с большим вниманием наблюдал, как несносный мальчишка идёт по ветке вперёд. — В прошлый раз ты меня уверял в том же самом, — пробубнил дворецкий. — Слезь сейчас же! Хочешь снова получить удар в висок?! — Да там же всего лишь царапинка была! — сделав невинное выражение лица, отозвался Адам. — Со мной почти… — Ничего не случилось?! — воскликнул Уотсон. — О родителях хотя бы подумай! — Тони, прекрати! — расхохотался Адам. — Лучше лезь сюда! Смотри, как тут красиво! Энтони фыркнул и, скрестив руки, закатил глаза, но всё же его губы сама собой тронула улыбка. Пусть выходки Адама временами раздражали, Уотсон не мог не любить этого на редкость лучезарного и доброго ребёнка, который то и дело, что смеялся и бегал со скоростью молнии. — Адам, я уже старый, чтобы так карабкаться по деревьям, — покачал головой Уотсон, всё ещё внимательно следя за каждым шагом мальчика. — Фи! Не гони! — Адам зацепился за верхнюю ветку ногами, а затем ухватился за неё же руками и повис верх тормашками, как обезьянка. — О Господи! Ади, аккуратнее! — ужаснулся мужчина, закрывая рот руками и глядя, как Адам всё также вниз головой ползёт по ветке и при этом заливается смехом. — Сцилла подери… Ну не могу я так! Уотсон плюнул на всё и, поудобнее уперев ногу на выступавшей крепкой корке дерева, повыше взялся руками за ствол растения. Он очень волновался за то, что Адам может действительно не удержаться и упасть вниз. Один раз такое уже случилось из-за того, что Уотсон не уследил за ним. Но тогда ему приходилось ещё сидеть с двумя сестрами Адама: Холли и Киной. Первой было девять лет, а второй лишь в этом году исполнилось четыре годика. Кое-как Уотсон забрался на дерево. Когда он был совсем близко к своей цели, ему протянул руку Адам, будто он мог действительно помочь затащить его наверх. Дворецкого это умиляло, и, чтобы не расстраивать ребёнка, осторожно взял его за руку, а затем с лёгкостью (но для Адама сделал вид, что ему всё равно тяжело) забрался наверх. — Ух! Спасибо, Ади, — улыбнулся Тони, потрепав мальчика по волосам, отчего тот со смущённой улыбкой покраснел и засмеялся. — Ну? И что ты хотел мне показать? — Гляди туды! — Адам указал рукой за пределы огромного сада. Конечно, из-за крон деревьев видно было не всё, но тем не менее вид и впрямь был великолепен. Несколько (их было немного) высоток со стеклянными окнами возвышались над остальными домами, и всем известно, что в ночи они мерцали огнями. Сейчас был восход технологий, но из-за войны в магическом мире всё тормозило и тянулось. На дворе тысяча девятьсот семьдесят пятый год, а сенсорные телефоны едва возникли и ещё не вышли на рынок, пока что была некая опасность с их запуском. Что уж можно было говорить о других вещах?! Впрочем, часть из других построек в частности жилых могли похвастать своим великолепным старым европейским (если судить по обычному миру) стилем. Остальные здания либо разрушены после бомбёжки, либо на самом деле ничем таковым не привлекали. Пара высоток тоже были обрушены. Но таковых домов всё же было мало, поскольку это была окраина столицы Нетландии. Весь кошмар творился далеко от сюда — в центре города или вовсе в других городах, а до сюда не добирался. Большинство волшебников жили не в городе, а где-нибудь на дачах да в деревнях, поскольку даже там могло быть безопаснее, чем в мегаполисе. Но на самом деле угроза была везде одинаковой. Конечно же, Адам пока этого особо не понимал в силу своего возраста, но Уотсон, глядя на Мизурель и на Адама, беспокоился за то, что он может познать боль огромного мира слишком рано. Про старшего брата Адама Уотсон вообще молчал. Там уже тяжёлый случай… — Жаль, что домики побило вон те, — Адам пальцем ткнул в разрушенные постройки. — Не показывай пальчиком, — попросил мягко дворецкий. — Это некрасиво. Ладошкой лучше… — А, хорошо, — тут же закивал Адам и послушно поправил себя. — Те домики жалко… Но там же никого не было, да? Дворецкий взглянул в блестящие глаза ребенка и, сглотнув, побледнел, но вслух лишь выдавил: — Да, правда. — Это здорово, — довольно улыбнулся Адам, а Уотсон выдавил что-то наподобии улыбки, поскольку ему пришлось наврать, лишь бы не портить впечатления мальчику. Пока что этого делать точно не следовало. — Тони! А Тони! — окликнул Адам. — Ну чего тебе, пирожок? — Энтони устремил взгляд на Адама, который весело смотрел ему в глаза. — А почему у тебя нет своей семьи? — поинтересовался Адам, и в его глазах возникло не детское беспокойство, что весьма удивило Уотсона. Нет, Адам всегда был очень смышлёным и пытливым ребенком, но не настолько. Мальчик в то время в подозрении и напряжении сощурил глаза, что заставляло Уотсона ещё больше теряться и метаться. Из-за этого несчастный дворецкий вновь побледнел, бегая взглядом из стороны в сторону, а спустя пару минут стал, запинаясь, говорить: — Э-э… Ну, я… Эм-м… На счастье Уотсона, ему не пришлось отвечать, поскольку внимание Адама (Слава Богу!) привлекло кое-что более интересное. По крайней мере пока. — Хэй! Вы что там делаете?! — со смехом крикнул снизу мужской голос, и Адам завизжал от радости: — Папа!!! Александр, стоя внизу, поставил руки на пояс и вновь звонко засмеялся. И Адам, ни капли не задумываясь, вдруг безбашенно спрыгнул с дерева. Уотсон вскрикнул и схватился за левую часть груди, будто у него сердечный приступ, хотя до него такими темпами было недалеко. Сандр едва успел подставить руки и подхватить своего неугомонного младшего сына. — Ты! Непоседа! Ты чё вытворяешь, а?! — Александр со смехом подкинул Адама, и тот захохотал. Сандр прижал мальчика к себе и, тепло крепко обняв, поцеловал его в щёчку, покрытую веснушками в точности, как и у него самого. — Ваше Высочество, — Уотсон спустился с дерева и склонил голову перед королём, — добрый день вам. — И тебе добрый, Тони, — хмыкнул король, всё ещё обнимая навесу своего сына. — Можно без официоза! Зачем? Мы же не на конференции какой! Правильно? Александр игриво подмигнул и ухмыльнулся, вызывая улыбку у дворецкого и новый поток смеха у Адама, но уже другим действием — лёгкой шутливой щекоткой. Сандр опустил своего мальца на траву и стал с озорством щекотать мальчугана, отчего тот, хохоча, убегал и весело пищал. — Стой! Куда побежал, кунжутик ты мой?! — Александр бежал за сыном следом, который, дразнясь, прятался и мелькал за деревьями и кустарниками по всему саду. — Ну, погоди! Вот я достану до тебя! — А ты поймай меня! — и Адам, звонко смеясь, умчался куда-то в только ему известном направлении. Надо было сказать, что бегал Адам невероятно быстро, и в этом состояла основная сложность в том, чтобы уследить за ним. Король отдал наказание Уотсону о том, что он свободен и может пойти отдохнуть. Но дворецкий поначалу не соглашался на отдых и буквально вымаливал о работе. Александр не знал, что ему придумать, и тем более он не видел в том нужды. В итоге он посоветовал Энтони лучше пойти и попить чаю и поговорить со старыми друзьями. Сначала Уотсон весь бледный мешкался, но когда Сандр сказал, что это такой приказ — отдыхать, он кивнул и послушно ушёл. Порою Александра часто удивляло поведение Уотсона, но он его понять мог, поскольку он знал, с чем связано прошлое этого дворецкого. Теперь Сандру надо было в срочном порядке найти Адама, так как того и на секунду оставить одного было нельзя — набедокурит. Вздохнув, он ухмыльнулся и крадучись двинулся по зелёной подстриженной лужайке среди высоких дубов, клёнов и пары неизвестных растений, у одного из которых листья были нехарактерного фиолетового цвета, ища глазами маленького хулигана. Адам в то время чудесно устроился на ветвях деревьев и хихикая следил за папой сверху. Мальчик пошёл по дереву, как по хорошему толстому канату, продолжая наблюдение и перескакивая с одного дерева на другое. — Где же Адам? — говорил Александр и тихонько заглянул за очередной кустарник, но, не найдя там сына (а он бы его макушку-то приметил), двинулся дальше на поиски. — Куда он подевался? Адам же буквально покатывался со смеху, но, зажимая рот ладонью, упорно сдерживал себя. Собравшись, мальчик ловко на одних руках переполз по веткам на новое дерево и продолжил смотреть на то, как папа безнадёжно пытается найти его внизу. Александр остановился и, глубоко вздохнув, поставил руки на пояс. Он уже не на шутку стал пугаться, куда мог деться Адам. Конечно, выбежать за пределы замка он не мог, но, как известно, Адам мог попасть в неприятность на ровном месте. — Адам, это уже не смешно! — крикнул Александр, оборачиваясь вокруг себя. — Выходи давай! Хватит в прятки играть! Адам лишь хихикнул и, тихо прокравшись, будто леопард на охоте, к папе сзади едва слышимо спрыгнул на землю, скрывшись за большими розовыми кустами. У Адама в голове зародилась маленькая проказа. Он знал, что так делать не очень хорошо, но это было так весело. И выбирая между «хорошо» и «весело», мальчик хотел остановить выбор на первом, поскольку всё-таки пугать папу до белого каления не очень-то хотелось, если бы Ади не привлёк шорох сзади него. Испуганно обернувшись и не обращая внимания на оклики папы где-то на полянке, Адам внимательно стал вслушиваться в звуки вокруг себя и всматриваться в зелёную листву кустарника, через которые было чуть видно широкую тропинку, вымощенную из жёлтого кирпича. На противоположной стороне тропинки усердно добросовестно работал старый добрый садовник — мистер Лотос Сойер или же по прозвищу «луковица». Сойер на прозвище своё не обижался, оно ему даже очень нравилось. А прозвали его из-за того, что голова у него была лысой, и только на макушке у него имелся пучок вытянутых вверх прилизанных седых волос. Сам он являлся пожилым мужчиной некрупного роста и плотного телосложения. На руках у него было множество мозолей, которые он ежедневно получал то на грядках иль в теплице, то при сборе сорняков среди прекрасных цветов. Адам любил просто так беседовать с садовником и помогать ему, что не могло не радовать самого Сойера, ведь мальчишка любознательным и добрым растёт. Сейчас Сойер поливал растения, которые очень нуждались в воде. Да, повсюду в саду стояли автополивы, но Сойеру всегда важно знать, что с его цветами и кустами. Но поливал он их не из шланга, а пускал хорошую освежающую струю, которая фонтаном распрыскивалась вокруг, прямо из руки. Старый садовник являлся магом воды, и ему такое дело не составляло труда. Но Адама привлек вовсе не садовник. Что-то другое насторожило его и заставило повернуться. Ему показалось, что это был кто-то нежели что-то, и этому человеку, если это и вправду он, Адам был рад до безумия, так как они с ним, можно сказать, не виделись давно. От радости сердце Адама застучало так, что он забыл всё на свете в том числе и про папу, который по-прежнему не мог его найти, уйдя в противоположную сторону. Единственное, что сделал Адам перед тем, как выйти на жёлтую кирпичную тропу, это то, что он обернулся назад, запоминая, куда двинулся папа, чтобы потом быстренько нагнать его. После этого мальчик перешагнул через заросли и выскочил на дорожку, даже не пытаясь с себя стряхнуть мелкие веточки и листочки, что пристали к нему. Сойер увлеченный поливкой пока не замечал его. Зато он радостно обратил внимание на другого мальчика, который, тронув его за плечо, подошёл к нему и что-то протянул. — О-о! Дэн, то, шо надо! — подмигнул Сойер, специально говоря с акцентом на букву «ч». Дэн улыбнулся и, переведя взгляд на большие бордовые лилии, тихо произнес пару слов, на что Лотос ему ответил: — Да-а… Э… Лилии в этом году необычайно прекрасны! Хорошо взошли, кхм. Удивительно лишь то, что так рано… М-да… — В этом и дело, — сказал Дэн, соглашаясь. — Разве они не в июле цветут? А завтра причём лишь июнь. Садовник не успел ответить, так как подбежал Адам и запрыгнул Дэну на спину, из-за чего Дэн чуть не упал и впал в небольшой ступор. Он не планировал видеться с Адамом… — Дэнни! — весело взвизгнул Адам, всё ещё не отпуская Дэна из своих крепких объятий. Дэн побледнел так, будто на него только что вылили целое ведро ледяной воды. Он попытался как-то выбраться из колец рук младшего брата, но то оказалось бесполезно. «Ну, всё… — мысленно саркастично фыркнул Дэн про себя. — Я в заложниках». Он не хотел сталкиваться с Адамом. Не в коем случае! Это полностью исключено! Если они с Адамом будут слишком близки, то он может случайно — не дай Бог — причинить ему вред своей силой, а этого Дэн не желал. — Дэн, привет! — Адам наконец выпустил брата и посмотрел на него счастливыми глазами. Дэн же глядел на Ади с замешательством, а потом и вовсе отшатнулся от него, как от огня. Это вызывало у Адама сильное недоумение и огорчение. Он не понимал, в чём дело, ведь ему просто хотелось обнять его. Что тут такого? «Дэн несколько месяцев из своей «конуры» не показывался. Неужели я не имею права ему обрадоваться?!» — возмутился про себя Адам, но снаружи повёл себя, как ни в чём ни бывало, начав засыпать Дэна вопросами: — Как дела? Почему ты так долго не выходил из комнаты? У тебя что-то случилось? Дэн, я ужасно скучал! Почему ты не открываешь мне? Тебя в комнате в это время нет? Тогда где же ты? Ни на один вопрос Адама, а каждый вопрос вылетал со скоростью пулеметной пушки, Дэн не успевал ответить. Первое, что ему мешало — он был слишком растерян. А второе — мальчик попусту не знал, что сказать. Не зная, как остановить Адама, который тараторил без умолку и аккуратно пытался подойти к Дэну, упорно избегавшему его, Дэн неожиданно сорвался на крик: — Адам, замолчи!!! И Адам замолчал, поскольку холодный взгляд старшего брата и его резкий громкий голос, полный раздражения, поставил его в тупик. Адам помнил Дэна совершенно другим. Теперь он совсем сбился с толку и не понимал, что происходит. «Когда Дэн так успел измениться?!» — думал Адам с огорчением и горечью. Сойер в ужасе стоял неподвижно и даже прекратил своё занятие. Горячий неожиданный крик Дэна заставил его просто замереть на месте. Адам же разглядывал Дэна сверху вниз. Он пытался понять, что с ним произошло, и когда он так стал себя вести. Раньше ничего подобного не было и в помине. Адам вдруг обнаружил, что Дэн страшно бледен, будто полотно, и его это встревожило. Мало ли Дэн заболел чем-то, и ему очень плохо? — Дэн… Что с тобой?.. У тебя лицо… белое… Адам говорил теперь с запинками, и его тонкий голосок дрожал, как и он сам, будто осиновый лист. Он сделал шаг к Дэну, но тот, выставив руку вперёд, дал ясно понять, чтобы к нему никто не приближался. Адама это действие ничуть не испугало, а только ещё больше вызвало трепетное волнение. — Дэн, что такое? — поинтересовался осторожно Адам. — Тебе… нехорошо? Дэн сам кое-как предпринимал попытки, чтобы не задрожать, а ещё плюс ко всему не упасть. Именно в этот момент ему хотелось провалиться под землю. Он с Адамом не общался несколько месяцев. Возможно, с января это началось, если не раньше. Дэн скрывался от всех, чтобы никто пока не знал о его магии, которая для стала проклятым клеймом. Он не умел совладать со своей силой, не знал, что может произойти из-за его магии. Единственное, что ему было известно это то, что он — Тёмный маг с рождения. Его магия и так сумела максимально проявится лишь к шести годам в то время, как сверстники управляли своими стихиями с четырёх лет. У него не самый поздний срок, но это вызывало косые взгляды, поскольку поздно появлялась магия лишь у Тёмных колдунов и ведьм. В одной книге Дэн вычитал, что у одного человека — имя ему Арес Уралов — с Всемирной магией, а он был первым с этой силой, жившего в шестом веке нашей эры, имелись страшные психические расстройства и панические атаки, из-за чего он и убил свою «невесту», которая была лишь названной, а сама выходить за него не собиралась. «И правильно делала, что не хотела… — кривясь от прочих чудовищных поступков Ареса, думал Дэн. — М-да… Интересно, как Ураловы сейчас смотрят на своего дальнего предка?» Но сейчас не об этом. Дэн нервно теребил край своей фиолетовой футболки и от души кусал свои губы. Как отвечать и выкручиваться перед Адамом теперь, он не мог даже предположить. Единственный выход следующий: убежать отсюда подальше, будто его тут и не было. Да только куда он побежит, если Адам всё равно ринется его догонять. — Отстань, — очень резко отрезал Дэн и увидел в глазах Адама кроме беспокойства ещё и испуг, чего не хотелось ему делать, но приходилось. — Я не хочу говорить с тобой. Адам так и замер с открытым ртом, не зная, что сказать теперь. В глазах неожиданно скопилась влага от обиды. Он не понимал, почему его прежде заботливый и отзывчивый брат ведёт себя так холодно. Но что-то мальчику от этих чувств защемило внутри. Пока он не придавал этому значения, молчаливо глубоко внутри веря, что, возможно, Дэн сегодня не с той ноги встал. Всё ещё пытавшийся найти что произнести, Адам стоял теперь, как вкопанный. Зато в движение пришел садовник. Он дрогнувшим голосом прошептал что-то Дэну, и тот, даже не посмотрев на Адама, двинулся куда-то по тропе. Сойер проводил Дэна взглядом и, покачав головой, сочувственно повернулся к Адаму. У того по щекам уже полились стуйки слёз. — Ну! Адам… Ты это… Э-э… Не горюй! — Сойер присел на корточки перед ребёнком и ласково взял его за плечики. — Почему он так? — всхлипнул Адам. — Мы же так хорошо с ним проводили время… Лотос, ему кто-то сделал плохо? Что с ним? Садовник и сам не мог сказать, что происходит с Дэном, поскольку и он не знал всех обстоятельств. Он тяжело выдохнул и задумчиво почесал на затылке. Лишь после Сойер, погладив Адама по рукам вверх и вниз, смог выдавить из себя слова: — Дэн это… Э… У него да… Есть пара проблем. Я того вот только… Не знаю, какие именно-то проблемы! Подись сам как-нибудь расскажет… — А если не расскажет? — пробормотал Адам. По веснушчатым щекам безудержно текли слёзы. Адам редко плакал, так как чаще всего он то и дело, что смеялся. Но обида засела внутри цепкими длинными корнями. Дэн ведь раньше всегда играл с ним и заботился о нём. Что же теперь? Ему всё равно? — Адам, да ты чего это удумал-то? — Сойер приобнял мальчика, похлопав его по спинке своей твёрдой рукой. — Давай… э-э… не реви! Всё образуется. Да! Вот увидишь! Адам, обняв Сойера в ответ, проглотил ещё пару слёз и последний раз всхлипнул, после чего наконец улыбнулся. Мальчик предпочёл надеяться на лучшее и верить в то, что Дэн просто напросто в дурном расположении духа. Верить в лучшее для Адама, на самом деле, всё ещё оставалось хорошим вариантом, к тому же по детской наивности он это делал постоянно. Поэтому, когда Адам выбрался из объятий доброго садовника, он уже вновь сиял, а на губах играла всё такая же задорная улыбка. Поблагодарив Сойера и спросив не нужна ли ему помощь, Адам получил от него отрицательный кивок с улыбкой, после чего он побежал обратно, откуда, можно сказать, и явился. Теперь Адаму надо быстренько найти папу, который наверняка перенервничал, как сумасшедший. — Папа! — позвал Адам, перескочив на скорости около двух колючих кустов шиповника и выбежав на зелёную большую лужайку. — Пап! Я тут! Здесь очевидно Александра не было. Ни капли не огорчившись, Адам вприпрыжку побежал в сторону, где последний раз видел отца. И вот он услышал его голос, взволнованный и уже напуганный: — Адам, где ты?! Ну, хватит! Выходи! Адам захлопал в ладоши и, хорошенько разогнавшись, с весёлым криком налетел на папу сзади: — Поймал!!! Сандр со страху так и подпрыгнул. От неожиданности он ещё и упал назад на траву, поскольку Адам обхватил его ноги. Сам мальчик с визгом тоже повалился наземь. Будучи на траве Адам переполз с ног папе на грудь и удобно устроился верхом на нём. Александр, ухнув от ползающего по нему Адама, сначала сердито смотрел на непоседливого сына, но потом рассмеялся и растрепал ему волосы, из-за чего тот шутливо возмутился. — Па-а! Ну за что?! — воскликнул он, хихикая и падая папе на грудную клетку головкой и обнимая его за шею и плечи. — За всё хорошее, кунжутик, — с ухмылкой проговорил Сандр. — Зачем вот убежал неизвестно куда? Я же испугался очень! — Я ж недалеко совсем, — пропищал Адам, подняв голову и невинно глядя отцу в глаза, который всё также с ухмылкой дополнительно изогнул одну бровь. — Всего лишь на дерево взобрался прямо над тобой! — Ах ты проказник! — засмеялся Александр и неожиданно подхватил сына, перевернул под себя и стал щекотать. Тот, дрыгаясь, будто перевёрнутый жучок, и весело пища, отозвался громким заливистым смехом. — Папа! Папа! Хватит! Щекотно! — хохотал Адам, пытаясь увернуться от ловких рук Сандра и отползти в сторону, но мужчина, тоже весело смеясь, каждый раз ловил его и продолжал с ним играть во всю. — Пуси меня! — Не пусю, — хмыкнул Александр в ответ, игриво слегка ткнув пальцем Адама в бок. — Да ты ж моя сладкая булочка! Сандр подхватил мальчика на руки, и тот, взвизгнув, со смехом вцепился ему в запястья. — С кунжутом булочка, — подметил Адам, по-птичьи склоняя голову на бок. — Ах-ха-ха-ха! Да, с кунжутом, — с улыбкой подтвердил Александр и поцеловал сына в лобик. Мальчик хихикнул и, обняв папу, повис на нём, будто маленькая обезьянка. — Пап? — позвал Адам, прижимаясь щечкой к сильному плечу отца. — Что? — откликнулся Сандр, слегка отняв ребёнка от себя и любовно посмотрев ему в глаза. — А скажи… м-м… — облизав сухие губы, начал Адам. — Я вот только что видел Дэна, но, — Александр насторожился и выпрямился, кое-как сохранив улыбчивость на своём лице, — он повёл себя немного странно… Я ничего такого не думаю! Просто хочу знать: всё ли у него хорошо? Может, ему нужна помощь? — Эх, Ади, — покачал головой Алекс и провёл рукой по волосам Адама, — всем нам порой нужна помощь… — И Дэну сейчас тоже? — глаза Адама расширились. Он искренне волновался за старшего брата. Ему не хотелось, чтобы тому было нехорошо, грустно и одиноко. Адам привык нести одну только радость. Александр же замешкался, раздумывая. Он знал, что Дэну нужна помощь, но сам уже с толку сбился, что делать. В голову ему пришла гениальная мысль о том, что Адам прав, поскольку он и может помочь. Надо лишь Дэна как-то подтолкнуть провести время с Адамом или же сёстрами. — Слушай, — произнёс Александр, щёлкнув пальцами и подмигивая, — я с тобой согласен. Надо его приободрить. Сможешь сделать это? — Конечно! Не вопрос, па! — Адам заулыбался во все свои тридцать два зуба (вернее тридцать один, верхний передний у него буквально на днях выпал). — Вот, и чудесно! — засиял также Сандр, и вот здесь поистине проявилось сходство между Адамом и Александром, ведь они казались отражением друг друга только разных возрастов.