На рассвете новой империи

Утром нового дня Дэн проснулся ни свет ни заря. Сегодня был первый день лета, а значит наступил его день рождения. Только это не особо радовало юного принца. А вот то, что ночь кончилась и он выспался, его весьма воодушевляло. Теперь-то он может продолжить чтение одного интересного романа, который он взял вчера в королевской библиотеке. Причём взял по большей части без спроса, так как книга стояла в разделе довольно взрослой литературы. Но пока Дэн не понимал, по какой причине такую хорошую историю нельзя читать любому возрасту. Лениво поднявшись с кровати, Дэн направился в ванную комнату, чтобы быстренько совершить все необходимые водные процедуры, а после сесть за чтение. Он даже не заправил кровать и не подумал о завтраке. Поудобнее устроившись на широком подоконнике, где очень хорошо падал яркий солнечный свет, Дэн открыл книгу, которая так приятно пахла бумагой, а её сухие немного жёлтые страницы также приятно касались кожи, и принялся за чтение, поджав колени к груди. Книга погрузила мальчика в другой мир. Мир невероятных приключений, радостных и грустных событий, иных тревог и переживаний. Мир полный неожиданных, но захватывающих дух сюжетных поворотов, которые окунали в параллельную реальность так, словно всё происходило взаправду. Из-за такого погружения Дэн совершенно не заметил того, как прошли целых два часа. За это время он ни разу не подумал о том, что до сих пор не завтракал и что кровать осталась не прибранной. Такое могло показаться странным, но в свои десять лет Дэн хорошо воспринимал порой даже самые сложные тексты. Неожиданно на плечо Дэна легла чья-то крепкая тёплая ладонь. Сначала мальчик не уделил тому внимания, решив, что ему показалось, но потом резко обернулся и вздрогнул, словно увидел перед собой огромного Цербера. — Папа, блин… — выдохнул Дэн, закрыв книгу и отложив её на подоконнике в сторону. — Чего так тихо заходишь? — Ты чего пугаешься? Отца своего узнавать перестал? — засмеялся Александр и растрепал волосы сына, на что тот возмутился, но весело улыбнулся. — И между прочим, я несколько раз стучал к тебе, а когда вошёл, ещё и окликивал тебя. Как я понял, наш юный книжный червь пожрал очередной роман. — С чего ты взял, что роман? — Дэн вздёрнул бровь вверх, а его губы тронула небольшая усмешка. — Может, я детектив читал? — Ага, — иронично проговорил Александр, — или сказку про Колобка. — Ну, папа! — воскликнул в негодовании Дэн. — Мне ведь не пять лет! — Верно, — Сандр поставил одну руку на пояс, а пальцы второй руки приложил к подбородку и задумчиво, но с хитрецой возвёл глаза к потолку. — Тебе уже… Ничего себе! Сынок, да тебе ж сегодня десять стукнуло! Александр подхватил сына, Дэн, схватившись за шею отца, звонко захохотал, что в последнее время с ним случалось очень редко. — Папа! — завопил мальчик, не прекращая смеяться. — Мне ж не двадцать исполнилось! — Ох-хо-хо, на твои двадцать ты получишь иной подарок от меня, нежели сегодня, — хмыкнул Александр, опустив Дэна на пол и присев на корточки перед ним. — Но думаю, они оба придутся тебе по душе. Да и давай лучше пока не будем думать о том, что будет там через десять лет. У нас есть здесь и сейчас! Правильно? — Верно-о, — согласился Дэн, но при этом вопросительно взглянул на папу, не понимая, к чему он клонит. Тот всё с той же хитрой улыбкой смотрел на сына, и во взгляде его читалось: «Тебя ждёт приятный сюрприз». — Пойдём? — Александр протянул руку Дэну и кивнул в сторону выхода из спальной. Молча взяв папу за руку, Дэн, улыбнувшись, двинулся вместе с ним в просторную гостиную комнату. Александр сразу направился в сторону большого зелёного дивана, что стоял напротив мраморного белого камина с орнаментом в виде разнообразных цветов. На спинке дивана покоился мягкий сиреневый плед. Им Дэн уютно укрывался в дождливую тоскливую погоду, порой просто сидел под ним вечерами, читая или рисуя какой-то пейзаж. Этим же пледом его всегда укрывала мама, когда он болел (слава Богу, с ним это было не часто). Гостиная Дэна казалась огромной. Рядом со входом углы были острыми, а напротив — гладкие, из-за чего комната имела форму полукруга. Преобладала она в белых и зелёных тонах. Местами где-то выделялись своими цветами метель — в основном чёрного и тёмно-коричневого оттенков. Под потолком висела хрустальная люстра с серебряными вензелями. С одной стороны, где находились камин и диван, вдоль стены располагались стеллажи с книгами разного рода. Тут же находился шкаф с резными узорами по бокам и со стеклянными дверцами, где стояли фотографии с семьёй, лежали альбомы для рисования, краски, кисти и карандаши. С другой стороны — двери (все они почти постоянно закрыты самим Дэном), ведущие в спальную комнату, в ванную с санузлом и на небольшую кухоньку. В центре комнаты, в противоположном конце от входа, располагался большой просторный балкон, выход на который был стеклянным, а по бокам от него присутствовали две кварцевые колонны. — У меня для тебя есть маленький подарочек, — заявил Сандр, радостно глядя на Дэна, который запрыгнул на диван и, копируя ехидную мимику лица папы, посмотрел на него. — Ха-ха, Дэн! Что за моська? — Весь в тебя, — хихикнул мальчик. — А что за подарок? — А вот гляди, — Александр обошёл диван, что-то взял за ним и после поставил перед Дэном зелёную переноску для кошек. — Та да! Дэн в удивлении разинул рот. Он не мог выговорить ни слова от изумления и радости. Ему казалось, что происходящее больше напоминает продолжение сна, а не действительность. — Пап… Это… Это… — бормотал Дэн, не веря увиденному. Он наклонился и заглянул в переноску, в которой лишь чуть-чуть виднелся пушистый маленький серый комочек. — Да, это котёнок, — с некой гордостью произнёс Александр. — Британская порода. Ему всего два месяца. Всё, что понадобится ему, уже куплено. Вон стоит, — он указал в дальний угол комнаты возле ванной, где находились кошачьи принадлежности: от мисок до лотка. — Маленький совсем! — воскликнул Дэн и дрожащими от волненья руками стал растёгивать сумку, где находился махонький мяукующий малыш, и вскоре из переноски на крохотных лапках, принюхиваясь, вылез котёнок с яркими жёлтыми глазками и белыми усиками. — Ой… Какой хороший… Папа! Дэн подскочил на ноги и обнял отца в знак благодарности. От радости у мальчика на глазах возникли слёзы. Ему было тяжело поверить в такое чудо. Всё же удивительно, но мечта о котёнке сбылась. И сейчас по его дивану в его комнате ходил, мяукая, пушистенький котик. — С днём рождения, сынок, — Сандр поцеловал сына в макушку и погладил его по спине, с умилением наблюдая за тем, как котёнок пытается спрыгнуть с дивана. — Это тебе от меня и от мамы. — Пап, ты и мама самые лучшие, — прошептал Дэн, обняв папу крепче, а, после оторвавшись от него, взял на руки котёнка, который стал с интересом обнюхивать руки мальчика и щекотать усиками его кожу. — Ой, хих, щекотно! Пап, а как его зовут? — Не знаю, — Александр пожал плечами и заправил руки в карманы джинсовых шорт. — Можешь придумать сам. — Хм-м… — Дэн на миг призадумался и с интересом оглядел котёнка, который снова тихо мявкнул. — Пусть будет Рэй. — Кажется, я догадался, какой роман ты читал сегодня утром, — ехидно заметил Сандр. — Нет! — покраснел Дэн от неловкости и стыда, ведь папа оказался прав, при этом с улыбкой прижимая к себе своего нового маленького друга. — Тебе показалось! — Ну-ну, — покачал головой Александр, чуть смеясь и кладя руку на плечо Дэна. — Как будто я не понял! — Не понял, — упрямился Дэн, почесав Рэя за ушком. — Вернее… Не совсем так понял. Я лишь… — Ой, да не надо оправдываться! — отмахнулся старший Гаринов. — Просто в самой истории Рэй — это хранитель льда. — Да-а-а, — заулыбался Дэн и дополнил слова папы, — который представляется в образе снежного барса. Поэтому мой Рэй чем-то похож на него. Правда? — И то верно, — согласился Александр с сыном. — Только вот у твоего Рэя глаза не синего ледяного оттенка. — Ерунда! — усмехнулся Дэн. — Зато он будет таким же защитником и хранителем. Верно, Рэй? Малыш словно понял, что ему сказал Дэн, и мяукнул, отчего мальчик, не скрывая радости на своём лице, умилившись, погладил Рэя по мягкой взъерошенной шёрстке. — Пойдём? — предложил Александр. — Ты же не думаешь, что на этом приятные сюрпризы кончились? — А что? Есть ещё? — Дэн ухмыльнулся и выгнул одну бровь, чем рассмешил своего папу. Отец с сыном вышли из комнат Дэна, и юный принц, ещё больше просияв от радости, встал на месте, ведь перед ними стоял человек, которого он сегодня не ждал увидеть. — Купер! — Дэн, на ходу передав Рэя папе, бросился к тепло улыбающемуся мужчине в объятья, и тот крепко обхватил его руками. — С днём рождения, Дэнни! — мягко сказал Купер, и мальчик ещё сильнее прижался к нему всем телом. — Спасибо, что приехал, Арнольд, — Александр похлопал по плечу старого друга. — Я не мог не приехать, Саш, — Купер, улыбнувшись, обнажил свои белые-пребелые зубы, клыки которых для человеческих клыков были довольно длинными и острыми. — Тем более в день рождения своего крестника! Купер потрепал Дэна по волосам, и юный принц с счастливой улыбкой поднял взгляд сверкающих глаз на крёстного. Дэну всегда казалось, что Купер очень высок, но, когда он стоял рядом с его отцом, эти иллюзии быстро рассеивались, и становилось ясно, что крёстный, на деле, обычного среднего роста. Сам Купер, хоть и часто улыбался, не имел никакого румяна на щеках. Его бледный оттенок кожи нельзя назвать цветом воска, но с белым полотном или прохладной луной на чёрном небе сравнить всё же можно. Дополняло это дело худое телосложение и впалые скулы. Волосы тёмного коричневого цвета, но нередко казалось, что они чёрные. Их тёмный цвет подчеркивала всё та же бледность и светло-голубые большие глаза. Все движения его рук были плавными — почти женственные — по истине принадлежащие аристократу. — А это тебе, — Купер передал Дэну цветной пакет, в котором находился подарок. Дэн, взглянув на Купера, улыбнулся, а затем открыл пакет, в котором оказались несколько книг в красных обложках с позолоченными буквами. Такой подарок Дэна обрадовал ни меньше, чем котёнок (хотя котёнок всё же более ценен, чем книги). — Это же собрание сочинений Мэдисона! — с восхищением произнёс мальчик, пролистывая первую попавшуюся книгу и мельком бегая глазами по строчкам текстов. — Крёстный, да ты просто супер! — Рад, что угодил твоим интересам, малыш, — Купер погладил Дэна по макушке. — Я не маленький, — заявил Дэн, выпрямляясь. — Ну, чтоб я к тебе по имени отчеству обращался ещё рановато, — подмигнул Купер, приобняв мальчика за плечо. — Согласись! Дэн ничего не ответил, но весёлая улыбка просияла на его лице. Он снова несколько раз рассмотрел, подаренные ему крёстным книги, а после взглянул на папу, который держал Рэя на руках и почёсывал его за ушком. Мальчик был счастлив от таких сюрпризов. Всё-таки этот день принёс ему удовольствие не только по части прочитанного с утра романа. — Пап? — окликнул Дэн, подойдя к отцу. — Что? — Александр посмотрел на Дэна и, взяв книги из рук сына, передал ему Рэя, которого мальчик с охотой взял. — А можно Нерон и Уоркинсон придут ко мне? — поинтересовался Дэн. — Я хотел бы пригласить их. — Ну, конечно, можно, если они смогут! — не думая даже о возражениях, ответил Александр. — Что за глупый вопрос?! Зови их. С друзьями всегда веселее. — Ура! — запрыгал от радости Дэн и, всё также держа Рэя на руках, ринулся обратно к себе в комнату за телефоном. Александр остался с Купером наедине, что дало возможность им завести личный диалог друг с другом. — Серьёзно спасибо, Арнольд, — поблагодарил ещё раз Александр. — Это расшевелило Дэна. — Не похож он сейчас на закрытого мальчика, которого описывал мне ты, — сделал вердикт Купер. — Он совсем ни с кем не общается? — Почему? — пожал плечами Александр. — Общается вот с Лавровыми. С Нероном в основном. Ещё с Тимуром и Карлом, но с ними он всё же не так близок. — Хм… Ясно… — покачал головой Купер. — А с Адамом? — Боится навредить ему, как и сёстрам, — вздохнул Гаринов, устало проведя рукой по волосам. — А Лавровы что? У них Тёмная материя, поэтому им и не страшны выплески Всемирной магии. — Вы обращались ко врачам? — спросил Купер. — Всё-таки Всемирка — это дело очень непростое. К тому же она не встречалась более пятиста лет. — Разумеется, обращались, — кивнул Александр, — но ты прав, там всё очень сложно. — А у Адама какая магия в итоге? — Купер повернулся к Александру лицом. — У Адама двойная образовалась, — откашлялся Александр, — молньевая и ветреная. — Молньевая… — хмыкнул Купер. — Прямо как у тебя, Саш. — Да уж, — с улыбкой отозвался Александр. — Он многим почему-то меня напоминает, хотя судить ещё рано. — Ну, знаешь, — Купер скрестил руки на груди, — его любовь к зверушкам точно от тебя пошла. Папины гены! А вот у тебя откуда это взялось — неясно. Я твоих родителей ещё детками маленькими знал. Обоих причём. Но ни тот, ни другая никогда не проявляли такого интереса к животным, как ты и твой младший сын. — Арнольд, я говорю о том, что он ещё мальчик, — рассмеялся Александр. — В нём ещё не сформирована какая-то личность, да и я думаю, что он не может быть моей копией. Двух одинаковых снежинок не… — Двух одинаковых снежинок не бывает, — перебил Купер, — я знаю, помню. Но тем не менее! Он даже внешне схож с тобой, а глаза мамины. Я же в целом говорю, а не о том, что он твой дубликат. — Всё, понял, принял! — Сандр по-дружески толкнул Купера локтём в бок и подмигнул ему, но потом настроился на серьёзный разговор. — Как дела с Топкими Болотами? — Маркуссо обещал всё уладить, — с такой же серьёзностью ответил Купер, но в его голосе были слышны и нотки тревоги. — Я доверяю ему, он хороший вампир. Истинный лидер! Думаю, если я уйду на покой, то все свои полномочия я передам ему. — Но Маркуссо вроде бы не намерен становится князем подлунного мира, — заметил Гаринов. — Ты уверен, что ему эта идея придётся по душе? — А как же? — хмыкнул Купер, и его клыки снова блеснули на свету. — К тому же он не сможет мне отказать, уж поверь. — Надеюсь на это, — кивнул Александр, и вместе с Купером они прошли в комнату за Дэном, который в то время делал попытки дозвониться до своего друга.

***

Какой бы день сегодня ни был, он начинался не с самого приятного. Сперва утро не задалось, потом тётя по неизвестной причине оказалась недовольна одним из младших племянников. Хотя в принципе им она всегда недовольна, потому и этот момент не мог стать исключением. Тётя Люси даже имя его произносила с неприязнью и презрением, будто перед ней находился оборванец с улицы. «Господи! Нерон! Уйди от сюда и не мешай! Поди лучше и вымой посуду!» — примерно так происходило каждый раз. И ладно, если Нерону удавалось отделаться от тёти лишь подобными фразами (иногда вперемешку с ругательством и криком), бывало, что дела обстояли намного хуже, и одиннадцатилетний мальчик попадал под горячую руку. Достаться ему могло от всей души, ведь порку тётя Люси всегда устраивала хорошую, словно чья-то боль, а в особенности Нерона, приносила ей превеликое удовольствие. Потому сидеть на месте Нерон не выносил, и часто, как только появлялась возможность, сбегал из дома. Нередко он брал мелочь из копилки с собой и уезжал в город к одному из старших братьев, что уже жили самостоятельной жизнью. А если их не заставал, то просто разгуливал по улицам Мизуреля. Ездил Нерон в город порой и не один, а вместе с младшими близкими людьми. Один из них являлся родным братишкой Нерона, а второй — двоюродный, но по душе не менее родной. Сейчас Нерон только и мечтал, чтобы поехать в город. Тем более сегодня тому имелся повод — день рождения его лучшего и единственного друга, с которым он итак виделся последний раз очень давно. И, естественно, мальчик только и хотел того, чтобы повидаться с ним. Но, судя по всему, его мечтам не суждено было сбыться. — НЕРОН! ЖИВО СЮДА! — донёсся с первого этажа крик тёти Люси, и Нерон, с тяжестью выдохнув, медленно слез с кровати и направился из своей комнаты вниз на кухню. Бледное лицо с острыми скулами не выражало эмоций — сплошное равнодушие. Возможно, это потому, что он хорошо знал; смысла спешить куда-то не имеет: неважно успел он или нет, — он получит «на орехи» всё равно. Нерон подошёл к зеркалу и собрал свои длинные чёрные волосы в хвост. Ему никогда не нравилась длина его волос. Несмотря на то, что Нерон активно занимался спортом, при том профессиональным, из-за волос его постоянно путали с девочкой, что страшно обижало. Сколько бы он не старался обрезать их, волосы всё время отрастали до плеч и чуть длиннее, а потому ему приходилось всё время собирать их либо в хвост, либо в пучок. Один из старших братьев, Арес, часто ободрял Нерона такими словами: «У всех свои особенности. У меня, например, брекеты. И к тому же ты у нас ведь будущий чемпион БВИ, поэтому к годам пятнадцати у тебя сложится классная физическая форма; точно перестанут путать!» Временами только это и успокаивало. Поправив на себе пыльную белую футболку и такие же пыльные синие шорты, Нерон по-прежнему медленно спустился и зашёл на кухню. На удивление, тёти Люси нигде не оказалось. Значит, она находилась в гостиной, решив отчитать Нерона за что-нибудь там. «Хоть что-то поразнообразнее, может, будет за последнюю неделю», — горько усмехнулся Нерон и вошёл в большую гостиную, в которой всегда стояла прохлада. Впрочем, как и во всём особняке Лавровых. На чёрном кожаном диване с старомодной дворянской манерой сидела тётя Люси в изящном зелёном летнем платье. Во внешних чертах схожести с Нероном она не имела никакой от слова совсем. Её волосы имели яркий жёлтый цвет, и им явно не присуща естественность. Все линии её лица казались слишком резкими и утонченными. И если бы тётя Люси жила в немаговом мире, то в середине лба у неё давно б отпечаталась глубокая складка, виной происхождения которой стали бы угрюмость и меланхолия. Нерон встал на пороге гостиной комнаты, не желая подходить ближе. В нём рано проснулись «дары» магии, и одним из них стала телепатия. Именно телепатия сейчас и спасала Нерона, поскольку ненароком в мыслях тёти Люси он прочёл, что сейчас подходить близко фактически опасно для жизни. — Нерон, — с обычной презрительной интонацией начала тётя Люси, — почему на книжных полках бардак? Она встала с дивана и махнула рукой в сторону шкафов, где находились стеллажи с книгами. Там действительно творилось чёрт знает что. Надо сказать, что Люси Лаврова не могла похвастаться высоким ростом, но женская величественность в ней всё же присутствовала. В данный момент её величественность испугала бы кого угодно, но, видимо, ни Нерона. Он привык смотреть ей прямо в глаза, и вот здесь уже сталкивались меж собой лёд и пламя. Если глаза Нерона напоминали серый густой туман, в который редко заглядывал лучик света, то глаза тёти Люси были похожи на раскалённую лаву. Они имели самый обычный карий цвет, только в моменты вспышек гнева и злости глаза начинали гореть страшным огнём. — Я кого спрашиваю?! М?! — повысила голос тётя Люси, но и это не заставило Нерона хотя бы шелохнуться. — Меня, — безэмоционально ответил Нерон, не отводя взгляда. — Тогда отвечай на вопрос! — потребовала тётя Люси, теряя терпение. — Я взял книгу, остальные упали, — принялся складывать правдоподобную ложь Нерон, — а прибрать забыл. — А больше ты ничего не забыл?! — прикрикнула она, и Нерон еле слышно прицокнул языком. — Быстро иди убирать это всё! — А я могу потом пойти погулять? — будто нарочно испытывая судьбу, спросил Нерон. — Хоть до ночи гуляй, — процедила тётя Люси, — но прежде сделай так, чтобы я не видела беспорядок на полках. И с этими словами она покинула помещение, отстукивая каблуками по паркету, который скрипел при каждом шаге. Нерона всё время удивляло то, что тётя ходит в обуви даже по дому. В частности на каблуках (точнее постоянно на каблуках), будто бы нарочно дополняя ими свой строгий и порой запугивающий образ. Нерон удостоверился, что тётя ушла и заперлась у себя в комнате, после чего смог немного продохнуть. Он ненавидел, когда наступало воскресенье. Воскресенье являлось единственным выходным днём у тёти. Может, по этой причине она всегда находилась не в духе. «Но не в одном воскресении дело ведь! — размышлял Нерон. — Нельзя настолько возненавидеть всех и вся из-за работы, чтобы лупить собственных племянников, которые ей должны быть, как дети родные!» Во многом, конечно, Нерон справедливо осуждал свою тётю. Да и многие на его месте подумают также, если узнают, какую страшную тайну хранит семейство Лавровых (даже часть старших братьев Нерона о том не знают). У плохих поступков нет оправданий, но есть причины, и пока что их Нерон понять не мог даже не столь из-за возраста, сколько из-за общего жизненного опыта. У Нерона была своя тайна, а у тёти — своя. Неизвестно ещё, чья могла оказаться страшнее, и потому здесь опускалась железная занавес. День за днём надежды на лучшее рассыпались, и Нерон, прибирая полку, где беспорядок устроил его двоюродный брат (такой же сирота, как и он сам), подумывал о том, чтобы на совсем сбежать из дома. И мысли эти стали приходить ему с наступлением его одиннадцатилетия всё чаще. Хоть Нерон ещё по сути являлся ребёнком, он нередко испытывал потерянность и отчаяние. Куда бежать — он не знал. Но он знал зачем именно: за счастьем и свободой. Свободу он хотел приобрести, покинув злосчастный дом тёти Люси, а счастье мальчик жаждал найти в этой самой свободе. И также сильно горело в нём желание найти того взрослого человека, который его сумел бы спасти и который любит его, как сына. Нерон скучал по нему и, просыпаясь по утрам, надеялся на чудо, что тот вот-вот придёт и заберёт его от сюда. Но, увы, чуда не случалось. Сколько он не ждал и не надеялся, его всё не было, отчего вера испарялась быстрее дождевой воды в пустыне. Родной дядя Нерона по имени Мордарад Лавров (брат Люси и его отца) год назад попал в стеснённые обстоятельства, но обещал вернуться и забрать его и нескольких младших братьев из этого места к себе. И Нерон ждал. Ждал почти также, как ждёт своего хозяина верный пёс. Но за год тётя Люси выбила из него почти всю веру и надежду. И как он продолжал держаться сейчас, Нерон сам не понимал. Внезапно в кармане шорт послышалась вибрация телефона. Нерон поправил книгу на полке и с томным выражением лица достал небольшой чёрный кнопочный телефон. «Кому и что от меня надо? — недовольно подумал Нерон, но, увидев имя того, кто его набирал, моментально просиял от счастья. — Дэн!» — Алло! — ответил на звонок Нерон, и его голос наконец-то наполнился живой радостью. — Алло, привет! — отозвался Дэн, такде сильно обрадовавшись Нерону уже через простой телефонный разговор. — Как ты? — Да потихоньку… — замявшись, откашлялся Нерон. — А ты? — Тоже неплохо, — недолго думая, сказал Гаринов. — Слушай, у меня тут к тебе есть один вопрос… — Боже… — иронично с весёлыми нотками проговорил Нерон. — Это какой? Я тебя вроде от всей души ещё ночью в двенадцать, когда ты и родился эное количество лет назад, поздравил с днём рождения. Не знаю, к чему ты в этот раз нашёл придраться! — Аха-ха-ха! Ну, Нерон! — засмеялся Дэн. — Я не с целью придраться ведь звоню. — Что-то новенькое… — ухмыльнулся Нерон и представил себе, как Дэн тоже ухмыляется ему в ответ. — Я хочу пригласить тебя и Уоркинсона к себе в гости, — предложил Дэн. — Вы придёте? — Ну, раз юный принц сам желает этого, — с усмешкой произнёс Нерон, растягивая слова, — то, разумеется, мы придём в обязательном порядке. Наверное, если мы не придём, то казнь египетская тут будет страшная! — Смотря насколько тяжёлым будет твоё преступление предо мной, — подыграл Нерону Дэн, — таким и будет наказание. — У-у, звучит сурово, — щёлкнул пальцами Лавров. — Ладно, не волнуйся, мы приедем. А ко скольки хоть скажи? — К четырём, — без раздумий назначил время Дэн. — Ни секунды раньше, ни секунды позже. — Вот я приеду без десяти четыре, — продолжал шутить на разный лад Нерон. — Вот я подойду к замку. Время есть, всё хорошо. Но с какой это скоростью я должен буду бежать до твоих комнат по всему замку, чтобы прям ровно в четыре зайти к тебе?! — Нерон! Я лопну от смеха сейчас! Прекрати! — расхохотался Дэн. — Постарайся лететь, как из пушки ядро! — Посмотрим ещё, какая пушка там будет, — хихикнул Нерон. — Всё, давай! — перешёл к прощанию Дэн. — Пока; буду ждать тебя и Тимура. — Пока, Дэн, — улыбнулся Нерон и сбросил трубку, чувствуя себя за долгое время намного счастливее, чем обычно.