На рассвете новой империи

Адам выбежал в сад из дома и побежал куда-то по широкой кирпичной тропинке вперёд. За пазухой у него находилась большая сумка песочного цвета, и в ней явно присутствовало много каких-то вещей. Бежал он босиком, без обуви. Да и зачем она ему в такую жару? Веснушки так и светились на его лице, а на губах играла улыбка. Маленький принц двигался вдоль замка, а затем свернул за угол и там вышел к огромному светло-бежевому гаражу с красивой отделкой из камушков коричневых оттенков. Вход в гараж закрыла подъёмная железная дверь белого цвета, и Адам, оказавшись напротив неё, прикоснулся рукой к стене справа, где была размещена чёрная плитка — если точнее датчик распознавания — с изображением ладони. Как только Гаринов дотронулся до датчика, дверь дёрнулась и стала медленно подниматься вверх, впуская во внутрь Адама. Из гаража раздался звук похожий на урчание и одновременно на рык, а из темноты сверкнули два горящих жёлтых глаза. Адам зажёг в гараже свет, и окружающая обстановка прояснилась, а к мальчику выскочил навстречу радостный дракон. Но если быть точнее, то дракончик. На двух задних лапах дракончик был примерно ростом с Адама, в остальном он казался пока мелковатым. Жёлто-оранжевые глазки переливались, словно янтарь на свету. Чешуя красного цвета с апельсинового цвета полосками на морде, крыльях и туловище, что напоминало своеобразную боевую раскраску. Длинный хвост с маленькими мягкими шипами весело велял вовсе со стороны, как у собаки, приветствуя своего хозяина. Оканчивался хвост тремя соединенёнными пластинками. На каждой из четырёх лап имелись твёрдые белые когти, но пока ещё не такие большие и страшные, какие бывали у взрослых драконов. — Трифон! — Адам обнял морду дракончика, и рептилия радостно лизнула мальчика в щёку. — Ха-ха-ха! Как ты тут? Лапка больше не болит? Трифон захлопал крыльями, зарычал, а затем резвыми прыжками сделал круг по комнате, что заставило Адама звонко засмеяться. — Ты моя умница! — погладил по носу Трифона Адам, улыбаясь. — Что скажешь насчёт того, чтобы полетать? Трифону однозначно понравилась идея, и он, высунув язык, снова побежал делать по гаражу круг, неуклюже снося предметы на своём пути. — Трифон, аккуратно! — воскликнул Гаринов, придерживая Трифона за шкирку, когда тот едва не врезался в длинный и широкий стол, где стояла пара клеток с двумя попугайчиками какаду и один террариум с зелёной игуаной. — Ты тут не один, приятель! — Р-р-рар! — Трифон обернулся на Адама и, повалив его, принялся ласково вылизывать. — Ха-ха-ха! Трифон! Прекрати! Щекотно! — хохоча, вопил Адам. — Ну же! Остановись! — Трифон слез с Гаринова и сел напротив него, будто человек, поджав при этом передние лапы, и принц почесал ему шею. — Молодчинка. Теперь, извини, я должен покормить остальных, а потом мы полетаем. Хорошо? Трифон рыкнул и закивал головой, что точно говорило о понимании слов своего двухногого друга. Адам улыбнулся и поднял сумку с пола, с которой изначально пришёл сюда. Растягнув её, мальчик достал корм для птиц, бутылочку воды и пакетик с сухими насекомыми (угощение для игуаны). — Майя, Джо-джо, как вы тут? — Адам открыл дверцу клетки, и какаду, вылетев из неё, опустились к нему на плечи. — Да-да, я тоже по вам скучал, — он высыпал на ладошку корм и протянул руку сначала к одной птичке, а когда она поела и ко второй. — Молоденчики! А теперь ты, Руди. Только давай сразу договоримся: больше ты меня не кусаешь. — Договорились, бро, нет вопросов, в прошлый раз перестарался, бывает, — игуана зевнула, а Адам замер, как вкопанный, и уставился на своего питомца. — Что? Что не так? У меня чешуйки отпадают? — Т-ты… — забормотал Адам, садясь на корточки возле террариума. — Ты говоришь? Игуана повернула голову в сторону Адама, и мальчик впервые заметил, что глаза рептилии не похожи на стекляшки, а отражают какую-то живость. Кроме того в них появились довольно человеческие эмоции, которыми на данным момент были недоумение и какая-то радость. — Ты меня слышишь? — произнесла игуана, не открывая пасти, словно Гаринов читал её мысли. — Серьёзно слышишь?! А, ну-ка, повтори за мной! — Я тебе не попугай, чтобы повторять, — хихикнул Адам, всё ещё с удивлением смотря на свою зверюшку, а потом обратился к какаду. — Простите, ребятки, я образно. — Ну, ещё бы! — чирикнул какаду по имени Джо-джо, и Адам ещё больше изнутри наполнился восторгом. — Так мы и поверили! Вечно нас цепляют за то, что у нас якобы нет никакой индивидуальности. Согласись, Майя? — И не говори! — вторая какаду по несколько раз закивала головой. — Мы повторяем ведь не потому, что в самих нас нет ничего особенного. — Хэй, не обижайтесь, — Адам погладил обоих птиц ладошками и улыбнулся им. — Вы оба хороши собой по-своему. И все ведь давно знают, что попугаи одни из самых умных птиц. — О-о-о, спасибо! Это нам льстит, — обрадовалась Майя. — Джо-джо, ты слышал это? — но он ей не ответил, так как прикрыв глаза, неожиданно задремал. — ДЖО-ДЖО! — А-А-А! Что?! Кормёшка?! Снова?! — завопил спросонья Джо-джо, как только пробудился. — А я не против! Я только «за»! — Да ну тебя, дурында, — Майя коготочком поковырялась в клюве и принялась за чистку своих перьев. — Только и знаешь, что думать о еде. — Ха-ха-ха, какие вы забавные! — засмеялся Адам и осторожно заботливо посадил попугайчиков по очереди в клетку. — Погодите-ка… Трифон, ты тоже говоришь, значит? — Р-рар-р-р! — дракончик встал на задние лапы и посмотрел на мальчика. — А ты слышишь? — Ого! Ничего себе! — Адам от радости захлопал в ладоши. — Я вас понимаю! Да! Как же это классно! Надо рассказать маме с папой! — Что рассказать, Ади? — услышал ласковый голос мамы Адам и, обернувшись, моментально ринулся с радостным криком к ней: — Мама! Мама! Я понимаю Трифона! А ещё Майю, Джо-джо и Руди! Представляешь?! Натали стояла почти у самого входа в гараж. Проходя мимо, она решила на всякий случай проверить, почему тот открыт. Но, к счастью, она обнаружила здесь только своего младшего сына и его зверушек. — Постой-постой, мой хороший, — засмеялась Натали. — Давай чуть помедленнее и чуть потише. Ещё разок: ты понимаешь своих питомцев? — Ага, — кивком подтвердил Адам. — А они понимают меня. Здорово же! — Ади, у тебя дар зоолингвизма, — восхитилась Натали. — Господи, в таком раннем возрасте проявился дар! Это интересно. — Что такое зоолангв… зоолонли… Что это? — не сумев выговорить, озадачился мальчик. — Зоолингвизм — это и есть способность понимать зверей и птиц, — объяснила мама. — Ты можешь слышать и общаться с животными любых видов. — Ого! — ахнул Адам. — Ничего себе… Круто! — Ни то слово, — Натали заботливо рукой провела по макушке сына. — Кстати, Адам, у меня для тебя есть хорошая новость. — Правда? — глаза мальчика снова засветились счастьем и восторгом. — Какая? — К тебе приехали твои друзья, — сказала королева, — и они ждут тебя возле входа. — О! Ура-ура! — запрыгал Адам. — Трифон, ты слышал? Я наконец-то познакомлю их с тобой, вот они удивятся! — Р-р-ро-о-ор-р! — согласно прорычал Трифон. — Надеюсь, я им понравлюсь. Гаринов улыбнулся дракончику, ободряюще погладил его по мордочке, а затем ловко забрался ему на спину и обратился к Трифону: — Ну что? Полетели? — Только аккуратнее, — попросила мама. — И гуляйте только здесь, в нашем саду. Договорились? — Не переживай, мам, всё будет хорошо, — заверил её Адам. — На взлёт, Трифон! И Трифон моментально оттолкнулся своими лапками от земли и взмыл в воздух. Разумеется, не особо высоко, но этого хватило для того, чтобы почувствовать вкус полёта, который Адам так любил. Потоки ветра с лёгкостью подхватили дракончика с наездником на нём и, обдувая лицо, дарили ощущение свободы. — Юху-у-у!!! — прокричал мальчик, крепко держась за шею рептилии. — А теперь вниз, ко входу. О, а вон и они. Адаму удалось разглядеть своих друзей, что находились на земле, и судя по всему Шлир снова разыгрывал перед ними целое представление. Трифон без лишних просьб, часто махая крыльями, стал снижаться, после сложил крылья вдоль туловища и камнем бросился вниз, раскрыв их только у самой земли. — Ого-го-го! — воскликнул Шлир, как только Адам появился в его роде зрения, а далее вовсе приземлился перед ним. — Адам у нас уже на драконе! — Да, Шлир, — подмигнул Адам, спрыгивая с дракончика. — Трифон, познакомься с ребятами. — Ой, какой хорошенький! — запищала Салли, умиляясь огнедышащему другу Адама. — И да, Ади, приветик! — Привет, — с улыбкой Адам хотел помахать рукой, как бы здороваясь, но не успел он этого сделать, как на его шее уже повисла Салли. — Ай! Подруга, ты чё? Убьёшь ведь меня! — Прости, пожалуйста, — засмеялась Салли, отпуская Гаринова. — Я жутко соскучилась и не удержалась. — Ничего, всё нормуль, — подмигнул принц. — Я тоже скучал по тебе. Девочка залилась краской и опустила ресницы, скрывая милый наивный детский взгляд. В то время Франческо и Шлир обменялись рукопожатиями с Адамом и принялись рассматривать дракона. — А что за вид? — из любопытства спросил Шлир, закидывая одну руку Адаму на плечо. — А тебе это что-то скажет? — пошутил Адам. — Возможно, — подыграл Шлир, — но не факт. — Светоглот, — поставил руки на пояс представил разновидность дракона Адам. — О чём тебе сказало название? — Пока ни о чём, — хихикнул Шлир. — Но буду рад, если ты расскажешь. Ты же расскажешь? — Хм… — Гаринов на миг призадумался и хотел ответить, но резко его перебил Жикукин: — Значит, расскажешь! Уф, ребята, я такой голодный. Всю энергию потратил, чтобы поздороваться с тобой, Ади. Адам, хихикнув, возвёл глаза к небу, после снова посмотрел на Шлира и подумал: «Шлир, как всегда, неугомонен и на веселе». — Ты только приехал, — возмутился в шутку Франческо, — а уже есть хочешь! — А что? — развёл руками черноволосый мальчишка. — Ты как будто нет! — Ну-у… — протянул Дарафкин. — Так-то нет… — Ты такой дрыщ и не хочешь?! — Шлир схватился за голову и якобы ужаснулся. — Я в шоках с тебя! — Так не говорят ведь, — рассмеялась Салли. — Леди Жикугина, — Шлир взялся за левую часть груди и всё в той же шутливой форме произнёс далее, — искренне извиняюсь, но мне пофигу. Я не такой, как все. И я этим горжусь! — он поставил руки по бокам и с довольной улыбкой гордо выпрямился. — Давайте зайдём в замок, ребят, — засмеялся Адам и приобнял с одной стороны Шлира и Франческо, а с другой — Салли. — Мы так давно не виделись! Сколько прошло времени с нашей последней встречи? — Даже не вспомнить, — призадумалась девочка, — но вроде как месяца три назад. Если не больше. — Какая разница?! — Шлир подпрыгнул на месте. — Главное, что мы встретились сегодня! — Согласен, — поддержал Франческо. После этого Адам повёл друзей в замок, и они последовали за ним. Трифон бодро пошёл следом за своим наездником. Зайдя внутрь, ребята двинулись в сторону столовой — Гаринов решил из чем-нибудь угостить и надеялся, что кухарка Молли ему с этим поможет. Шлир сопровождал их нескончаемыми шутками. Он напоминал вулкан, только наполненный не яростной лавой, а весёлыми фейерверками и конфетти. На каждое второе слово у него находился новый «прикол», и Адам, смеясь во всю, никак не мог понять: «Шлир сам по себе генератор идей или в ассоциации играет?» В том или ином случае с таким приятелем соскучиться было нельзя. Со смехом он поделился тем, что недавно дядя его треснул по шее так, что он чуть кубарем не упал с лестницы. Жикугина, Дарафкин и Гаринов по началу перепугались, но тот из этого случая сделал такой анекдот, что все стали смеяться. Насколько знал Адам, тётя Шлира заботилась об осиротевшем племяннике, как о своём родном сыне, а вот любил ли его дядя, он не знал, поскольку дядя Шлира был человеком скупым на эмоции. Хорошо, что с двоюродным братишкой Шлир то ссорился, то нет. Франческо без особого желания рассказал про свою жизнь. Разговорить его было труднее, и он не сразу захотел поведать о своей серой и однообразной жизни в деревне. Бедной многодетной семье Дарафкиных приходилось очень трудно, но жаловаться друг не хотел, и пусть ему и его родным приходилось тяжело, он предпочитал молчать. Франческо делил старую кровать сразу с двумя братьями и мамой, ещё четверо братьев спали на более большой кровати с папой, но об этом Адам не подозревал. Гаринов видел, что его друг не из богатых (особенно судя по ношенной одежде), только вот подробностей принц не знал. Салли, когда Адам спросил, как у неё дела, неохотно сказала, что её родители, как обычно, таскают её по скучным светстким вечерам. На этих вечерах, если и есть её сверстники, то они тоже все слишком изысканные или же тихони. Словом, ничего интересного в том не было. Родители Салли — Адаму это было известно — имели старомодные дворянские принципы жизни, не воспринимали магов со смешанными кровями (то есть полувампиры, полуэльфы и прочие), а также не особо хорошо относились к немагам, но гораздо терпимее. Двух дочерей — одна из них Салли — и одного сына они растили в строгости и толком не давали им развлекаться, как детям. Адам, не понимая, почему они так себя ведут, жалел Салли и горел желанием вступиться за неё, но с её родителями лицом к лицу он ни разу не сталкивался. — А если ты с ними поговоришь? — предложил решение проблемы Адам. — Может, они не станут тебя брать на светские вечера и разрешат оставаться у дяди и тёти? Ты вроде как говорила, что они у тебя очень хорошие. — С чего ты взял, что они мне разрешат оставаться у них? — Салли обречённо вздохнула. — Мне кажется, что на вряд-ли… Хотя я бы хотела проводить с ними время. — А почему ты, например, с мамой не поговоришь? — распахнул глаза Адам, хлопая ресницами. — Попробуй. Я не думаю, что они откажут. Тем более возить тебя, Эми и Шурика с собою трата времени и сил. — И денег! — заметил Шлир. — Ты не забывай. В её кругу деньги имеют большое значение. — Поэтому для них деньги не проблема, Шлир, — сказал Франческо. — Они себе могут всё позволить, поэтому что-то купить детям могут, если понадобится. — Да, Франч прав, — кивнул Ади. — Так что ты попробуй просто поговорить. — Ладно, — Салли поджала губы в сомнении, но улыбнулась. — Я попробую. Дальше Адам решил перевести тему разговора. Надолго «просто болтать» его, конечно, не хватило, и он с озорной улыбкой решил поразвлечься. Толкнув легонько в бок Салли, а затем Франческо он отбежал вперёд. Жикугина вопросительно глянула на Адама, и Гаринов, хихикая, начал дальше вести свою игру и сделал вид, будто бы толкнул их не он. — Это не я! — выкрикнул Адам и сделал вид, будто он прячется за Трифоном. — А кто же?! — Дарафкин подошёл к другу, а он в свою очередь строил из себя «невинную овечку». — Ха-ха-ха! Адам! — захохотал Шлир. — Как тебе не стыдно?! — Ада-а-ам, — с наигранной угрозой протянула Салли, — ну-ка стоять! Но Адам, смеясь, неожиданно побежал, и Салли бросилась за ним в догонку. Франческо тоже ринулся за Адамом, а Шлир, заливаясь смехом, помчался в качестве компании. Дракончик Трифон высунул язык на бок и прыжками разогнался следом.

***

Александр в полном одиночестве проходил мимо тюремных камер. Он не понимал, зачем он снова пришёл сюда, но что-то им всё же двигало и направляло вперёд. Он обещал себе исправить свою ошибку, но не знал, что из этого может выйти. Жёлтый электрический тусклый свет еле освещал окружающую обстановку как в коридоре, так и в камерах, где кто-то был. Из-за такого света создавалось впечатление, что мрак пытается овладеть абсолютно всем, но дрожащие лампочки не давали ему того сделать. Так сыро, холодно и пусто не могло быть, скорее всего, больше нигде кроме этого места. Атмосфера тут пожирала изнутри, заполняя душу мерзлотой и тьмой. Вдоль стен на каждом углу и повороте стояла вооружённая охрана, сразу обратившая внимание на приход короля. Но самому королю до них не было никакого дела. Он здесь находился опять от стягивающего изнутри крика совести. Камеры были пусты, лишь в некоторых присутствовали заключённые. В магическом мире так-то преступность являлась редким явлением, хотя до правления Александра и до формирования его Великой Семёрки всё было в точности да наоборот. Всё резко переменилось, когда Александр Гаринов занял место отца, отданное ему добровольно раньше срока, только спокойная и размеренная жизнь оказалась не долгой. Она кончилась, когда младшая сестра Сандра по имени Бранда подняла восстание, а затем развязала войну. Александр с болью вспоминал этот день, а тот день он не забудет никогда — тогда родился его старший сын, тогда мир вновь стал меняться. По своей сути война — это огромное преступление, но всех за решётку ведь не посадишь. Потому Александру приходилось бороться с родной сестрой. Наконец Александр оказался возле нужной ему камеры, по сторонам от входа в которую на страже стояли два охранника. В помещении на скамье сидел мужчина. В полумраке не было видно его лица да и в целом его самого, так как тот забился в самый дальний угол, скрываясь в тени. — Впустите меня, — твёрдым и на редкость ледяным голосом сказал Александр, и один из охранников, прикоснулся рукой к решётке. Решётка щёлкнула, давая понять, что путь открыт, и Сандр открыл дверцу, после чего прошёл во внутрь и запер её обратно. В горле у него появилась невыносимая сухость, а колени неожиданно задрожали, но Гаринов сделал несколько шагов вперёд и окликнул мужчину, который, как оказалось, задремал у сырой стены: — Мордарад… Мужчина открыл глаза и огляделся по сторонам, а далее плавно поднялся с места, удивлённо посмотрев на Александра. Он явно не ждал его увидеть здесь сегодня. — Саша? — бархатным с хрипотцой голосом произнёс Мордарад. — Что ты…? — Я хотел увидеться с тобой, — быстро проговорил Александр, перебивая Мордарада. — Нам надо поговорить. Мордарад из тени вышел на свет, и, наверное, многие побежали бы прочь от страха, но не Александр, сердце которого гулко застучало в ушах и сжалось. Дело было не в том, что Мордарад являлся каким-то страшным человеком, нет. Его внешность могла напугать до чёртиков. Вроде бы ничего такого: обычное, но достаточно крепкое телосложение, средний рост, белое-пребелое лицо, острые нос и скулы, чёрные волосы, которые опускались чуть ниже плеч, и серого цвета глаза. А если сказать точнее, то не глаза, а глаз. Правая половина лица и шеи (а также ещё плечо и рука) у Мордарада полностью были изуродованы шрамами. Шрамы разной длины и толщины располосовали ему довольно значительную часть, и как раз правый глаз тоже заметно пострадал. Им Мордарад не видел, а зрачок казался покрытым серой плёнкой, как и радужка. — О чём именно? — спросил Мордарад, поправляя на себе белую футболку, на которой слева красовался чёрного цвета номерок: «Ноль тридцать восемь». — Я собрал все нужные документы, — принялся объяснять Александр. — Ещё немного и ты будешь свободен. — Саш, так неправильно, — покачал головой Мордарад, тяжело вздыхая. — Я совершил преступление и должен понести наказание. Ты итак выдвинул приговор, посадив меня всего на пять лет. — Да, но как раз это я считаю неправильным! — нахмурился король. — Ты не контролировал себя тогда и… — И что с того? — потирая переносицу, спросил Лавров. — Что? Я заслужил за то, что сделал. — Так как ты являлся на момент совершения… — Сандр запнулся, но продолжил настаивать на своём, — Совершения преступления недееспособным, ты не заслуживаешь здесь находиться. — Вот и на суде ты меня оправдал тем же самым, — горестно усмехнулся Мордарад. — Слушай, Саш, тебе так велит сердце и твоя бесконечная преданность. Не зря всё-таки ты у нас Камень Магии верность! Но давай подумаем, что же велит человеческая совесть… — М-м, ну, мне лично она говорит о том, — Александр вздёрнул одну бровь и ухмыльнулся, — чтобы ты как можно скорее покинул это место и оказался на воле. — Ох… — запрокинул голову Мордарад, не веря услышанному. — Боже мой! А что насчёт закона хотя бы?! — Да плевать я хотел на закон! — фактически закричал Александр. — Ты — мой друг. И, кстати, по закону тебя отпустить тоже можно, так что всё честно и справедливо, как ты любишь. — Ты сейчас издеваешься, да? — Мордарад заглянул Александру прямо в глаза, внимательно наблюдая за всеми его эмоциями. — Ясно, издеваешься. Может, я и хочу стать свободным, но лишь с одной целью… — Племянники, — без всякой подсказки догадался Гаринов. — Да, — подтвердил зачем-то Лавров. — В особенности Нерон, поскольку именно ему достаётся от Люси больше всего. Кстати, как он? — Вчера был в гостях у нас, — рассказал Сандр, — Дэн его пригласил на праздник. Когда я спросил, как дела у него, Нерон сказал, что всё хорошо. А, и ещё вчера был Тимур. — Хм, озорной мальчишка, — на губах Мордарада возникла тёплая улыбка, — а кроме того очень добрый, что не менее важно. Про остальных моих племянников, значит, ты не в курсе. — Почему же?! В курсе, — Александр кивнул. — Я вижусь иногда с Томом и Уиксом, они и рассказывают. Но они не знают о том, что вытворяет их тётя Люси, а мне заявить им об этом неудобно. — И что ты делаешь в итоге? — озадачился Мордарад. — Стараюсь подтолкнуть Нерона, Ареса или Борьку, — пожал плечами Сандр, — чтоб хоть кто-то из них сказал правду старшим братьям, те-то ведь уже взрослые и самостоятельные, помогут им разобраться. — Но они, так понимаю, боятся? — Люси идеально держит их в страхе, — Александр скривился. — Не понимаю её совершенно! Виктор был её братом, а она так обращается с его детьми! — Должен заметить, что Бранда тоже твоя сестра и ведёт себя не лучше, — вставил неожиданно Мордарад. — Похоже, что у нас с тобой у обоих не ладится с младшими сестричками. — М-да… — почесал на затылке Александр. — Лучше и не скажешь… Повисла тишина. Мордарад и Александр молча смотрели друг другу в глаза. И хоть каждый из них думал о своём, почему-то было ясно, что их мысли об одном и том же. Мордарад сделал шаг к Александру, Гаринов в свою очередь поступил также, и двое старых друзей с братской любовью обнялись. — Саш, — окликнул вдруг Мордарад, — всё хорошо? — Да, — сглотнул ком Александр, положив подбородок Лаврову на плечо. — Просто я так устал от… Этого! — Ты указал на всего меня, — хмыкнул Мордарад. — Не представляю, как ты справляешься. Но знаешь, если ты хочешь отпустить меня, то нет проблем. Пойти против правил я готов, как минимум, из-за племянников и тебя. Александр уголками губ улыбнулся, но взгляд его всё равно остался печален. Мордарад слегка отодвинулся от Александра и, взяв его за плечи, чуть шутливо произнёс: — И если что, я всегда буду твоим верным слугой. — Слугой не надо, — засмеялся Сандр, — а вот другом — пожалуйста. — Как скажешь! — со смехом согласился Лавров. — Ваше Величество! — к камере из неоткуда подбежал растрёпанный рядовой солдат, и охранники удивлённо уставились на него, Мордарад и Александр оказались удивлены не меньше. — Ваше Величество! Войска СЯЗов двигаются с запада прямо к центру Мизуреля! — Иди, командир, — Мордарад похлопал по-братски Александра по спине. — Тебе пора вновь спасать мир. — Ничего сверхъестественного, — ухмыльнулся Александр, но вдруг он нахмурился. — Хотя стоп… Бранда не могла напасть сейчас. Её войска были… Что они здесь делают?! Мори, извини, мне надо срочно бежать, пока! — До встречи, Сань, — ответил ему Мордарад, провожая друга обеспокоенным взглядом, когда тот резко покинул помещение и последовал за тем самым потрёпанным рядовым.

***

Скучающим взглядом Дэн смотрел в окно и размышлял о прошедшем дни рождении. В руках он держал нарисованную детской рукой открытку, где были изображены два мальчика, две девочки и их родители. Внутри открытки кривым почерком с нелепыми, но почему-то милыми ошибками написаны слова поздравлений, а на обложке находилась надпись: «С днём раждения!» Открытка была не простой — её Дэну вчера подарил Адам. Да, при получении подарка Дэн вёл себя холодно и отчуждёно, будто его бесило всё вокруг, в том числе и младший брат. На самом же деле, Дэн был невероятно счастлив, и от поступка Ади на его душе стало в тысячу раз светлее. Дэну было очень стыдно от того, как он вёл себя с Адамом, но у него другого выхода не находилось. Адам имел для него очень большое значение, и из-за этого Дэн больше всего на свете боялся навредить ему. По его мнению лучше причинить незначительную боль словами, чем лишить здоровья или даже жизни. Правда, Всемирная магия Дэна ещё не способна принести серьёзный ущерб, но тем не менее от неё может быть множество проблем. Про Кину и Холли можно даже молчать. Учитывая то, что они девочки, их Дэн вовсе старался обходить десятой дорогой, чтобы не пересекаться с ними и не задеть ни ту, ни вторую. Заглянув в открытку и погладив приклеенные внутри украшения из цветной бумаги, Дэн горько улыбнулся, а в глазах неожиданно появилась влага. «Только слёз мне не хватало!» — фыркнул про себя Дэн и решил перевести ход своих мыслей на новую тему. Например, о вчерашнем дне, ведь в день рождения всё прошло не так плохо, как он себе представлял. Больше всего Дэна пугал праздничный семейный банкет, но — на его счастье — всё обошлось. Холли разве что пару раз высказала своё недовольство, но большую часть времени она молчала и слава Богу. И, конечно же, упрёки бабушки Насти Гаринову были не по душе. Благо в эти моменты рядом оказалась мама и приободрила его. Мама часто старалась поднять ему настроение и сделать так, чтобы сын улыбнулся, что делало Дэна внутренне очень счастливым. Но уже поздно вечером бабушка всё-таки докопалась до внука, и Дэн не сумел сдержать язык за зубами. «Ну, нечего ей лезть туда, куда не просят!» — в своё оправдание повторял себе Дэн. Сейчас же будущий король размышлял над предложением Нерона и Тимура сходить как-нибудь на прогулку. В голове у него так и крутились слова Нерона: «Мы давно не виделись. Да и тебе пора бы развеяться». С одной стороны он, разумеется, прав — тут Дэн спорить не стал, — а с другой стороны Гаринов не до конца был уверен, что сможет контролировать свою силу вне дома, иначе говоря за пределами замка. У него даже здесь далеко не всегда это получалось, что уж говорить об улице. И по непонятной причине Дэна дополнительно мучала совесть. Точнее причина-то была ясна, но мальчик не хотел с ней соглашаться: «Если я пойду гулять с Нероном и Тимуром, а Адам или Холли с Киной увидят, то им будет не очень приятно, и у них возникнут вопросы ко мне». Но не пойти прогуляться для Дэна означало лишиться хоть какого-то удовольствия. Напряжённо постукивая пальцами по колену, Дэн метался в собственных противоречиях, и неожиданно к нему в голову пришла безумная мысль. Он решил уйти из дома по-тихому совсем не надолго, отлучиться буквально на пару часиков и отправиться на прогулку в центр города. Дэн знал там каждую улицу, как свои пять пальцев, потому заблудиться он, даже если бы хотел, не смог бы. И к тому же он будет не один. Да и на улицах города полно стражников и охраны. Что же тут может случиться? Тщательно взвесив «за» и «против», Дэн подскочил на ноги, оставил открытку на подоконнике и схватил с кровати чёрную поясную сумку, в которой лежало всё самое необходимое. Мальчик погладил Рэя, сидевшего на тумбе, на прощание и фактически вылетел из своих комнат в коридор замка. Несясь вперёд, Дэн по дороге набирал номер Нерона. Пошли первые гудки, и примерно с четвёртого гудка Нерон ответил на звонок: — Алло? — Алло, Нери, привет! — поздоровался Дэн. — Привет, — отозвался Лавров, и Дэн подсознательно почувствовал, что он улыбнулся. — Что-то случилось, или ты просто так позвонил? — Хм… — с хитринкой призадумался Гаринов. — Да есть кое-что. — Я слушаю, весь во внимании! — иронично воскликнул Нерон. — Ты пойдёшь гулять? — спросил Дэн. — И пойдёт ли Уоркинсон? — О, я стопроцентно да! — обрадовался Нерон. — А вот Тимур, к сожалению, нет. Он сейчас со своими друзьями какими-то гуляет. — Блин, жалко, — цокнул языком Дэн. — Ну, ладно, давай с тобой встретимся. Во сколько сможешь выйти? — Да хоть прямо сейчас! — Нерон рассмеялся. — Как обычно, у фонтана? — Да-да, — подтвердил Дэн. — Место встречи не меняем, чтобы не путаться лишний раз. — Отлично, — произнёс Нерон. — Тогда до встречи? — До встречи, — Дэн улыбнулся и сбросил трубку, после чего радостно как можно скорее помчался к выходу. Самой трудной задачей для Дэна являлась охрана, находившаяся по всей территории замка и даже королевского сада. Но в целом он знал, как её можно легко обойти стороной, потому очень скоро Дэн оказался за территорией замка Мира и отправился в город. Настроение у него приподнялось, и он шёл быстро. Дэн двигался по большому зелёному парку. Многие деревья имели толстые корни и стволы, и их кроны закрывали небо, словно огромные зонты. Листва на некоторых из них имела ни привычный зелёный оттенок, а синие или сиреневые цвета. На этих деревьях, где листики от природы имели необычную окраску, ветви обвивали длинные лианы. Хоть в парке было полно мест, в которых можно спрятаться от зноя, солнце не переставало ярко светить и греть своими лучами. Тенёк почти не спасал, и жара начала медленно выматывать, но Гаринова это не останавливало. Его не волновало, какая сейчас погода, он хотел увидеться с другом. Внезапно раздался страшной силы грохот, от которого, казалось, задрожала земля. Послышался женский крик, следом за ним последовали новые крики детей и взрослых. Дэн замер на месте от страха, прислушиваясь и боязливо озираясь. За дальним поворотом впереди вспыхнуло пламя, а затем вновь загрохотало. Люди, раннее гулявшие спокойно по парку, в панике бросились прочь, обороняясь магией от летящих на них осколков и обломков. Стоять на месте больше было нельзя, но из-за липкого парализующего страха Дэн никак не мог сдвинуться с места. Ноги не слушались. Пульс его ускорился, отдаваясь эхом в висках. В ушах жутко зазвенело. Такого Дэн ещё в своей жизни не видел. Нет, Гаринов знал и о войне, что шла во всём мире, и о Бранде, которая её и устроила, но сталкиваться с войной в живую мальчику не приходилось. В то время напуганная толпа приближалась, словно поглощающая волна цунами. Но ещё страшнее были взрывы, смертоносный огонь и солдаты во вражеской военной форме. Их боялся абсолютно каждый, и звали их СЯЗами — поданные Бранды Тейлор-Гариновой. О них Дэн слышал достаточно много, потому ему известно, какую угрозу они представляли. Но оцепенев от страха, юный принц встал, как вкопанный. Резко недалеко от Дэна вспыхнула искра, вылетевшая из рук одного из солдат, и парковые деревья в миг загорелись. Языки пламени полностью поглотили их. Инстинкт самосохранения наконец-таки дал Дэну сигнал, и он помчался прочь, стараясь бежать настолько быстро, насколько только мог. Гаринов оказался в стороне, дабы не быть затоптанным другими спасавшимися бегством. Но в нескольких метрах от него прогремел взрыв от снаряда, и Дэна ударной волной отбросило на небольшое расстояние. К счастью, Дэн упал на мягкую траву и получил лишь незначительные повреждения в виде царапин. Сердце в груди в этот момент билось с невероятной скоростью. С Дэном подобного прежде никогда не случалось, а кроме того ему не доводилось испытывать такого страха, как сейчас. Его ужасно трясло, ноги будто состояли из ваты и не поднимали его. Во рту пересохло и захотелось пить. Привстав, Дэн увидел врага, и мальчик прильнул к земле. Парочка неприятелей двигались неподалёку. Им не было видно Дэна, находившегося за кустарниками, но Дэн прекрасно видел их и то, что они делают. Один из них заметил скрывавшуюся за деревом до смерти перепуганную женщину и схватил её за горло. Она громко завопила, отчего кожа сразу покрылась мурашками. Второй СЯЗ подошёл к ней сзади и, в воздухе сотворив с помощью магии мороза и снега ледяной меч, вонзил его жертве прямо в спину. Меч прошёл насквозь, и окровавленный его конец показался со стороны груди несчастной, которая закашляла кровью и после повисла тряпичной безжизненной куклой. Окровавленные органы вышли наружу. Дэн похолодел от ужаса, а лёгким перестало хватать кислорода. Впервые в своей жизни он видел смерть. Впервые в своей жизни он видел одно из самых ужасных злодеяний на свете — убийство. Во рту появилось чувство рвоты, и Дэну почудилось, что окружающая его действительность расплывается у него перед глазами. У Гаринова началась паника, и он принялся оглядываться вокруг, пытаясь найти какое-то укрытие. На глаза мальчику попался придорожный указатель со стрелкой в левую сторону и с ярко красными буквами, что гласили: «Спасательный бункер, сто метров». Это шанс! Но успеет ли Дэн до туда добраться? Впрочем, во всех случаях попробовать было лучше, чем сидеть и ждать своей гибели, потому Дэн, дождавшись, когда СЯЗы уйдут в своём направлении, на дрожащих ногах поднялся с земли и снова ринулся бежать.