Новая эра

      В Золотом городе, несмотря на мирную обстановку, сейчас было неспокойно; недавно пропала целая компания подростков-антропоморфов, которые отправились просто спокойно провести свободное от учёбы время так, как им это вздумается. Обычные подростки с ветром в голове и бушующими гормонами. С огромным желанием познать этот мир.       Среди пропавших были: антропоморфный шакал светлого окраса и тëмно-синими волосами, парень-аллигатор с розовыми глазами, девушка-львица, дочь эмигрировавших в город антропоморфных львов, да мальчишка с головой попугая, чьи перья переливались различными оттенками радуги в лучах солнца. Также среди граждан прополз, подобно дождевом червю, слух о том, что одна из восьми святых теперь одной ногой в царстве Осириса.       Все слои общества, от обычного торговца продуктами до высокопоставленных чиновников и правящего совета, находились в подвешенном состоянии. Особенно строго относились к странствующим торговцам, продававших диковинные продукты; товар проверяли на наличие крохотных паучков Маки-Маки, так как яд одного из их сородичей и подкосил святую Амун. Подобной дотошности мало кто был доволен, особенно ранее упомянутые торговцы. К ним и раньше относились с опаской, а сейчас совсем мрак начался. И не было ему ни конца, ни края.

— Да сколько можно терпеть ваши проверки?!

— Извините, таковы правила. Мы не должны допустить повтора инцидента с пауками Маки-Маки.

— А что вы сейчас спохватились, когда стальная оса в зад ужалила?!

— Тихо! Мы раньше тоже следили, но, как видите, святую Амун это не уберегло от укуса. Потому и...

— ДА КТО ТАКАЯ ЭТА ВАША АМУН, ЧТО ВСЕ ТАК О НЕЙ ПЕКУТСЯ?! Носитесь с ней, как не пойми кто с яйцом!

      На фоне нездоровой атмосферы расцветали бурными цветами конфликты: торговцы, не знавшие, чем так ценны дети Мироздания, вступали в перебранки со стражей, а та же, устав городить одно и тоже, чуть ли не применяла насилие. Ведь странствующие караваны торгашей не могли знать, что именно восемь святых детей спасли и Египтус, и весь остальной мир, навсегда запечатав слуг хаоса особой печатью. Именно из-за этого неведения подобные личности оскорбляли ни в чëм не повинную девочку, помешавшую им всучивать втридорога товары, купленные задёшево.       Акана, дочь Нейт и Гиксоса, видела, как очередного взорвавшегося торговца стража уводила в "камеру успокоения". Мужчина в алой дишдаше плевался, рыпался и осыпал стражу такими ругательствами, что мамочки едва успевали закрывать пухлощëким детишкам ушки. В это время их мужья и дамы без детей подняли шум возмущения такой силы, что нецензурщина торгаша потонула в потоке криков. Поджав губы, юная богиня музыки съёжилась. Если бы вся эта ситуация была музыкой, то звучала бы ужасно и фальшиво. Как если бы кто-то проводил стеклоочистителем по зеркалу.       — Да кто он такой, чтобы такое молвить?! — Сердито вскрикнул смуглый мужчина, пахнущий пчелиным воском и мëдом – пасечник. Ему вторил целый хор, удивляясь и ужасаясь тому, какими варварами оказались люди из-за пустыни. Маленькие, годовалые малыши, сидевшие на руках у мамы, громко расплакались, испугавшись шума.       — Мы итак на грани, а они ещё и возмущаться вздумали! — успокаивая хныкающего ребëнка проворчала женщина в голубом калазисе. Тот же, стягивая с себя пурпурную шапочку, никак не хотел утихомириться, словно его коротенькую шейку сдавливала атмосфера вражды. Вражды, неприязни, возникшей в мирное время, которое должно было быть прекрасным, как роса на молодых побегах пшеницы.       Печально вздохнув, Акана разочарованно повернула назад, ощущая, как на её сердце свалился тяжеленный груз. Ведь все эти конфликты со странствующими были такими же бессмысленными, как засаживание тропического растения в сухую, бедную землю. Подобные ссоры только сильнее раздирали напуганный донельзя народ.                               Тем временем в гостинице Мерит.       Небольшая, но уютная комната. Сейчас в ней проживают супруги, муж и жена - СА! Фредди Фазбер и СА! Баллора. Совсем недавно у них родился сын, которого они назвали Льюисом. Бурый робо-медвежонок с малиновыми глазами и ярко-розовыми щеками потихоньку учился ходить, но пока не сказал первого слова. До них ещё не дошла весть об инциденте, что усложнил жизнь странствующим торгашам. Потому семья и жила в сладком, словно мëд, и густом, будто патока, неведении. Чмокнув супругу в щëку и погладив по голове сына, лежавшего на детском коврике, аниматроник-медведь вышел купить любимым чего-нибудь вкусненького.       С тех пор, как СА! Фредди с командой и кучей других персонажей попали в этот город, им платили неплохую компенсацию, с помощью которой можно создать свой бизнес. СА! Фазбер давненько подумывал на эти деньги осуществить одну затею, открыть там пиццерию например, или чайную. Проще говоря, отплатить Египтусу за заботу. Но все мысли о чайной и пиццерии разбились о громкий, противный визгливый голос великовозрастной дамы в чëрной дишдаше. Брызжа слюной, мадам яростно спорила с двумя охранниками, попросившими проверить товары на наличие пауков Маки-Маки.       — Как вы смеете?! Я ни в чем не виновата! Я просто старая женщина продающая товары!       — Мадам, мы понимаем, но пауки Маки-Маки очень коварны. — Включая особое приспособление в виде птицы произнёс парень в синих одеждах - воин Золотого города. Из клювика механической птички повалил клубами особый дым, цель которого - осесть на хитиновом панцире паукообразного. После этого издавался громкий павлиний крик. Он-то и оповещал о наличии пауков. Женщина, завидев ранее указанный дым, заверещала пуще прежнего о том, что ей надоели эти проверки и что все "поздно спохватились".       —Всю жизнь здесь торговала и всём было плевать на этих блошек-мошек, а как только та девка... —       — Та девка?! — Вспыхнул второй охранник. — ТА ДЕВКА?! Что, совсем мозги изжила, ты, драная деменция?! "Та девка", между прочим, святая Аделаида Амун, одна из восьми святых нашего города. Они все, от первого до восьмого, равны богам, а вы, дамочка, занимаетесь богохульством! —       — И что же ты мне сделаешь? — иронично взмахнув руками вопросила баба с громким, как раскаты грома, голосом. Тем временем инструмент-птичка не издал ни звука. СА! Фредди, поняв, что является лишним в данном споре, решил ретироваться. Мол "нечего уши греть".       А Адель, даже и не подозревая о проклятьях, отправляющихся в её сторону, продолжала лежать, а аппараты жизнеобеспечения всё так же были подключены к её телу. Помимо вышеуказанных приспособлений девочке назначили капельницы со специальными смесями, которые поступали сразу же в желудок.       Каждые несколько часов девушки-санитарки меняли положение тела больной, дабы избежать такой страсти, как пролежни и атрофия мышц. При смене постельного белья, девочку "перекатывались" на бок. Ежедневно санитарки поддерживали нормальный уровень гигиены в палате. Стоит заметить, что санитарки тоже были недовольны таким "закручиванием гаек", но работу свою исполняли на совесть. Потому что если б они халтурили, Сехмет пустила бы их на плесень и липовый мёд. Или же, не моргнув и глазом, сожгла в огне своей ярости.       Однажды последнему фараону-таки позволили навестить Аделаиду. Когда он увидел свою возлюбленную, подключённую ко всем этим аппаратам и укрытую одеялом, парень чуть вновь не разрыдался. Лео первое время даже боялся прикоснуться к подруге, ибо не желал повредить какую-нибудь важную штуку, помогавшую жить Аделаиде.       — П-привет... — Шмыгая носом сказал Лео, сидя около койки на коленях. — Ну как ты там? Плохие... Плохие сны не снятся? Надеюсь, что нет. *Шмыг* — На его вопрос не последовало ответа, лишь только пищание приборов и тихие звуки дыхания девочки, которое было едва заметно на её груди. Парень погладил худенькую ручку, на указательный палец коей был надет особый аппарат, отслеживающий пульс пациентки.                                                 Пожалуйста, не умирай                                                 Или мне придётся тоже                                                 Ты, конечно, сразу                                                 В Рай,                                                 А я не думаю, что тоже...       Перед лицом Уолкера проносились все воспоминания о том, как он проводил время с девочкой, которую полюбил. Как они вместе танцевали на юбилее школы, как развлекались в "Суперленде", прыгая на батутах. Как он угощал её цитрусами и другими диковинными фруктами. О том, как Ада начала проникать в его душу, в его сердце.                                                 Хочешь сладких апельсинов?                                                 Хочешь вслух рассказов длинных?                                                 Хочешь я взорву всё звëзды,                                                 Что мешают спать?                                                             POV Лео       Почему... Ада... За что? Чем она провинилась? Она же никому не делала больно, ну, Зевс сам виноват и не в счëт. Адди, прошу, пожалуйста... Без тебя я сойду с ума. Аделаида, молю, открой глаза, посмотри на меня! Посмотри на того, кто готов ради тебя пойти хоть на край грëбанного света, лишь бы спасти. Хоть куда, хоть на что угодно готов лишь бы вновь увидеть тебя живой и здоровой. Слышать твой милый, нежный смех. Прошу, живи, если не ради меня, то ради своей матери... Катерина вряд ли сможет пережить ещё и твою потерю. Ха-ха, интересно, её сердце ныло точно так же, когда она хоронила своего супру... Нет! Не хочу, просто не желаю знать ответа на этот глупый вопрос.                                                             Конец POV Лео                                                       Пожалуйста, только живи,                                                       Ты же видишь я живу тобою                                                       Моей огромной любви                                                       Хватит нам двоим с головою...       «Лео, будь осторожен на тренировках» «Я сделала это сама, сделала для тебя» «Спасибо Лео, я так рада» «Лео, а ты когда-нибудь бывал на море?» — Голос Аделаиды, проносился галопом по памяти и заставлял влюблённое сердце ныть, подобно плохо настроенной волынке. Уолкер не мог понять, откуда у него появляются всë новые и новые слëзы, ведь он их выплакал ещё в самый первый день. В самый злополучный день, когда он, не справившись с эмоциями, раздавил паука Маки-Маки.       Пробегали перед глазами мальчика сладкие, словно мëд, моменты когда Ада приходила к нему в гости, и они вместе играли, дурачились. Лео тогда ещё бомбил на Тоби с Джульеттой, которые своими речами вгоняли его в краску. Как они, перед тем как проходить испытания с богами-учителями, катались на летающем корабле Золотого города. Сева тогда прикалывался, мол это летучий корабль из одноимённого мультфильма, чем заставлял своих друзей смеяться.                                                 Хочешь в море с парусами?                                                 Хочешь музыку новых самых?                                                 Хочешь, я убью соседей,                                                 Что мешают спать?       Ах, как же страшно мальчику было, когда она упала замертво, держа в руках цветы голубой лилии. Такой же миловидной, как и красивые глаза Аделаиды. Сердце разрывалось на части, руки тряслись, а время, отведённое на посещение пациентки, утекало подобно холодному течению реки, уносящему деревянные лодки в открытое бескрайнее море. Вроде бы совсем недавно пришёл, пару секунд назад, которые, в свою очередь, становились минутами, а минуты - часами. Время превратилось в крохотные песчинки, заключённые в стекло огромных песочных часов. Они падают и падают, не прекращая, пока верхняя часть ранее названных часов не опустеет окончательно.                                                 Хочешь солнце вместо лампы?                                                 Хочешь за окошком Альпы?                                                 Хочешь, я отдам все песни?                                                 Про тебя отдам все песни                                                        — Последний фараон, время посещения закончилось, покиньте палату пожалуйста. — Раздался суровый хриплый голос медсестры, который, честно сказать, показался Лео прокуренным. С опущенной головой и раздраем в душе, он покинул палату, обещая, что обязательно навестит Аделаиду в следующий раз.

Тем временем в одной из лабораторий

      Интерьер в помещении, где сейчас находились боги, мало чем отличался от остальных лабораторий Золотого города: на бледно-желтоватых стенах висели анатомические изображения людей и антропоморфных зверей, а также разного вида ран, травм, ядовитых укусов, от самых незначительных до почти смертельных. В центре комнаты находилась вереница из прямоугольных столов, на которых в специальных "держателях" находились склянки с ингредиентами разной степени токсичности и прочая аппаратура более понятная профессионалам медицины. В левом углу комнаты располагался шкаф с разнообразными свитками рецептов лекарств. Именно в этой самой лаборатории сейчас находились боги.       Золотая царица вместе с Осирисом и Анубисом создавали противоядие от паука Маки-Маки, которое бы подошло Аделаиде и помогло выйти из комы. Запах всяческих препаратов, и до этого просто пропитавший всё пространство, становился ещё сильнее, чем раньше. Сехмет, держа в руках две прозрачные колбы с бордовой и тёмно-зелёной жидкостью, смешивала их друг с другом, пока главный загробных дел мастер настраивал нужную температуру в специальной шарообразной машине, а его отец - царь Дуата и учёный Египтуса, рассматривал анализ крови пациентки. Перелив содержимое колб в несколько склянок с предполагаемым противоядием, а потом поставив их в ранее названное устройство и включив его, богиня львица начала ждать результата.       Аппарат начал очень быстро вращаться-крутиться и издавать по своему жуткие звуки "По-По-По", "По-По-По" По-По-По-ПЭ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э", однако они не пугали ни Осириса, ни Анубиса, ни Сехмет, ибо объединённые общей стязёй они привыкли к данным звукам. Однако тех, кто был мало знаком с наукой, такая какофония заставила бы обзавестись ночными кошмарами и седой шевелюрой. Издав визгливый, неприятный уху звук, машина оповестила присутствующих в лаборатории о готовности противоядия.       — Не могу поверить, что мы делаем нечто подобное! — сердясь призналась Сехмет. — Травим нашу малышку концентрированным ядом гибельного скорпиона в надежде на выздоровление... Кому такому "умному" пришло в голову подсовывать к Золотцу паука Маки-Маки?! — женщина была готова рвать, метать и сжигать всë, что видит. Анубис разделял с Золотой царицей сие жгучее до боли чувство.       — Успокойтесь, пожалуйста, сын и царица. — Спокойным мягким голосом произносит Осирис, подразумеваю, что ярость в данном случае мало поможет: им сначала надо спасти святую, а уж потом искать виноватых и вершить над ними суды. Времени тонуть в отчаянии у них нет от слова совсем. К тому же, их пациентка после созданного ими лекарства стала чувствовать себя немного лучше.