Окольный путь домой

Она была такой… бойкой… всю неделю, и сегодня не исключение. Страхи и напряжение прошлой недели, видимо, отступили, и теперь она… бойкая. До невозможности. Сегодня утром по почте пришли документы. «Неразумное поведение», – сказал он, и это, наверное, неплохо описывает ситуацию. Ты почему-то думала, что он пустит все на самотек, подождет еще пару годиков… Так бы Нико поступил раньше: просто нашел бы для всего приемлемую отговорку. Но этот новый человек, в которого ты его превратила, хочет избавиться от тебя – и чем раньше, тем лучше. – Ева? – Что? – Я тут пустила в ход весь свой шарм и остроумие, а ты даже внимания не обратила. – Ох, извини. Она придвигается к экрану, взгляд ее изучающий. – Что происходит? Все в порядке? – Да, конечно. Просто рассказывай дальше. Но она не продолжает, сидя очень тихо, а потом… – Как ты мне недавно сказала… ты не обязана мне ничего говорить, если не хочешь. Но я хочу поддерживать тебя так же, как ты поддерживаешь меня. Так что если тебе плохо, мне нужно знать почему. Может, я даже смогу тебе помочь. Ты узнаешь это свое поведение. Ты была такой с Нико, а теперь – с ней. Ты жаждешь, чтобы она нарезала дольками свою душу, свое прошлое и будущее и преподнесла на блюде для твоего досконального изучения. Но забываешь, что ей от тебя может понадобиться то же. Забываешь, что процесс основан на взаимности, что партнер способен тебя поддержать – и сделать это весьма неплохо. Может, это завышенная самооценка… или просто глупость. Может, тебе не нравится опираться на другого человека, зависеть от него, потому что твои проблемы – это исключительно твоя ответственность. И неважно, что ты ожидаешь от нее другого поведения: давать всегда проще, чем брать. Боже, после десяти лет брака у тебя все еще проблемы с близостью. Какая ты долбанутая. – Прости меня, – начинаешь ты, растрепав рукой волосы. – Это… все такое новое, для нас. Эта открытость. Если честно, у меня с этим проблемы. – Ясно. Глубоко вдохнув и громко выдохнув, ты сообщаешь: – Сегодня пришли документы на развод. – О… о’кей. – Она больше ничего не говорит, но в глазах читается вопрос. – Не то чтобы я все еще хотела быть замужем… Не знаю. Все, что я знаю, – с браком покончено, было покончено, наверное, с тех пор, как… – Эта мысль не нуждается в завершении, решаешь ты. – Я за него не цепляюсь, но мне… грустно… потому что все подошло к концу. Это вообще логично? Разве можно так делать? Говорить со своей как бы девушкой о том, что тебе тоскливо разводиться? Она слабо улыбается тебе: – Еще как логично. Это ведь естественное чувство. Когда думаешь, что жизнь сложится вот так, а получается по-другому. И хотя ты ничего не стала бы менять, все равно грустно, что потеряла… какую-то уверенность в будущем, что-то, на что рассчитывала, понимаешь? – Хм, точно. Именно это я и имею в виду. С какой стати ты вдруг вся такая чуткая и мудрая? – Вот засранка, да? Ты смеешься. – После Анны было так же. Я думала, что всегда буду одна. Что само по себе неплохо, разумеется: я шикарная компания. Сначала я была одна в тюрьме. Потом была одна со всеми этими заказными убийствами, шикарной квартирой, дизайнерскими вещами и бесконечной чередой прекрасных женщин. Таким я и видела свое будущее – пока меня не настигнет безвременная кончина, разумеется. И я была не против! Мне все нравилось. Думала, что ничего другого мне не суждено. А теперь все изменилось. Ты не можешь не улыбнуться. – Неужели ты сравниваешь конец моего занудного брака с тем, что отказалась от жизни злодея из бондианы? – Вот какой ты меня видишь? Пусси… – Даже не смей! – Вы обе смеетесь. – Ну ты же явно не лысый тип с кошкой. – Доктор Зло? – серьезно переспрашивает она и вздыхает. – У меня никогда не было такого влияния. Я лишь исполнитель приказов, а не начальник. – Хм, но Доктор Зло имеет только посредственное отношение к фильмам с Бондом. Она радостно закусывает губу – вероятно, довольная в равной степени тем, что ты обнаружила несоответствие и что никак не откомментировала ее оценку своего положения. – Я Мэйдэй: злодейка-перебежчица, ставшая союзницей. И в целом горячая штучка. – Понятно. А кто тебе больше всех нравится? – Ле Шифр, – отвечает она, подумав. – Из-за хорошего европейского акцента и астмы. Ты же знаешь, такие мне прям доставляют. Ты снова смеешься. Она первая, кому удается постоянно так тебя смешить. – Понятно, фрик. Но я вообще-то хотела спросить, кто тебе нравится из актеров, сыгравших Джеймса Бонда. Откуда ты вообще так хорошо знаешь фильмы? Я думала, ты любишь смотреть что-то более… утонченное. – Хочешь сказать «претенциозное»? – с ухмылкой интересуется она. – Понимаешь, когда я не работала… я просто была предоставлена самой себе. Как еще можно было убить время? – Так что ты просто смотрела фильмы? – Ага. – Значит, с тебя киновечер. – С меня много разных вещей, – говорит она, подмигнув. Эти переходы от серьезного тона к меланхоличному и дальше к соблазнительному ранее выбивали тебя из колеи, а теперь ты только чувствуешь… тепло. – Даже не начинай. Здесь полночь, а мне завтра к восьми на работу. – У-у, кайфоломщица, – наигранно расстраивается она. – А ты – смерть моя. Разрушительница человеческих жизней. – Уф, слишком точный эпитет, тебе не кажется? – Я бы не сказала, – нежно улыбаешься ты. Она впитывает в себя это чувство, и ты не нарушаешь приятное молчание, пока в голову не приходит отличная мысль: – Знаешь, почему бы и нет. Во сколько ты завтра освободишься? Давай посмотрим «Дрянных девчонок». – Серьезно? – Ты предложила. – Я не против, только удивилась. Ты ощущаешь… такую легкость. С ней ты будто паришь в небе. Раньше такого не было: она выковыривала из твоей души все проблемы и сложности, заставляя копаться в них… Но с тех пор, как ты смирилась с ее присутствием в своей жизни вместо того, чтобы против него бороться, ты ощущаешь… легкость. – Спасибо… за сегодняшний разговор. Я чувствую себя намного лучше. Она смущенно улыбается и пожимает плечами. Ты добавляешь: – Я просто… Я просто хочу кое-что сказать, а потом отключусь, ладно? Я… – Ты глубоко вдыхаешь, прежде чем продолжить. – Благодаря тебе я очень счастлива. Прямо до отупения. Боже, скорей бы это все закончилось, чтобы ты вернулась домой, потому что я ужасно по тебе скучаю и хочу тебя и… вообще. Не знаю. Спасибо. Она выглядит ошарашенной, но ты торопливо договариваешь, чтобы она не успела ответить: – Так что да, напиши, когда завтра освободишься. Быстро прекратив звонок, ты понимаешь, что любишь ее. Черт.