Окольный путь домой

– Почему ты злишься? – спрашиваешь ты. Сегодня вообще странный вечер. Она позвонила по телефону вместо Зума. Такого еще ни разу не было. Потом все время поддевала тебя: бередила острым языком каждую полузажившую рану. Ты старалась сохранять спокойствие и не поддаваться на провокации – отчасти потому что волновалась из-за причины такого взрывоопасного настроения, но в основном потому что она засранка, и ты не хотела доставить ей это удовольствие. – А почему не злишься ты? Это намного более интересный вопрос. Ты медленно выдыхаешь. На эту женщину не хватит терпения и у святого. – Я спрашиваю, почему ты не злишься? Я подстрелила тебя, выкурила твоего мужа, ты потеряла друзей, работу, дом. Я забрала у тебя буквально все, а ты сидишь и строишь мне глазки. Почему же ты не злишься? Теперь ты рада, что она выбрала сегодня телефон: меньше всего тебе сейчас бы хотелось ощутить на себе ее пристальный взгляд, изучающий каждую реакцию. – Кто сказал, что я не злюсь? Может, я просто не чертов ребенок, который не в состоянии справиться больше чем с одной эмоцией за раз. Может, я и злюсь, но готова дождаться подходящего момента, чтобы обсудить гребаную проблему, как это делают взрослые! Ой. Кажется, ты собиралась не поддаваться на провокации. Один-ноль в ее пользу, наверное. Она молчит. – Слушай, – заново начинаешь ты. – Да, я злюсь на тебя. Но если ты хочешь пройтись по всем случаям, когда мы так или иначе друг друга подставили… мне надо сбегать за зарядкой для телефона. – Дебильная отговорка, – фыркает она. – Ну… это потому что ты меня выбесила. – Я рада. – Что сейчас вообще происходит? – вздыхаешь ты. Она так долго не отвечает, что ты проверяешь, не повесила ли она трубку, но нет. – Просто еще один плохой день. – И тебе нужно снять напряжение? – Что-то вроде того. – И ты решила, что лучше поцапаться, раз не можешь меня трахнуть? Она отвечает после паузы: – Перестань так хорошо меня понимать, мне это не нравится. Довольно хмыкнув в ответ на это признание, ты продолжаешь: – Разумеется, я злюсь на тебя, как и ты на меня, наверное. Мы разберемся со всем этим, когда придет время. Но так же, как тебе не до секса после плохого «рабочего дня», я не хочу говорить о прошлом, когда на самом деле ты злишься на кого-то в настоящем. Молчание затягивается: она обдумывает варианты, а затем вздыхает: – Уф, ты говоришь такие зрелые вещи, это просто невыносимо. – Но она теперь спокойнее и больше не язвит. – И мне кажется, я имела в виду только наш… первый раз. Я совсем не против выпустить пар в постели, когда мы с тобой уже… ну, ты понимаешь… вместе. – Но первый раз – это ведь лишь один раз из многих. Почему ты ведешь себя как не в меру сознательный бойфренд перед школьным балом? – тихо спрашиваешь ты, надеясь, что она услышит улыбку в твоем голосе. Но она только щелкает языком: – Не бойфренд, Ева, а девушка. – Извини, трудно избавиться от навязанных норм. Но сути это не меняет. – Ах, как же мне с тобой будет весело! – смеется она, тепло и искренне. – Жду не дождусь. – Ммм… – Ты… все еще злишься из-за Каролин? – Прямо сейчас – нет, – отвечает она, подумав. Ты… не знаешь, серьезно ли собираешься… хватит ли у тебя смелости… Ох, ну конечно же не хватит. – И… – Ты все равно не можешь ничего с собой поделать. – И? – переспрашивает она так томно, что ты, кажется, в жизни еще не слышала ничего настолько сексуального. – Что на тебе надето? Она разражается громким хохотом. – Какой прогресс! Месяц назад ты не могла вести обычную беседу, а теперь устраиваешь секс по телефону. – Все было не так уж и плохо. – Серьезно, Ева? – Ты портишь весь настрой. – А вот и нет. Это наша фишка – погладить-подколоть, погладить-подколоть. – Только вот кто гладит, а кто подкалывает… – Очевидно, по очереди. Такие вот мы воспитанные. – Ты вздыхаешь. Она продолжает деловым тоном: – Подожди, мне надо подпереть дверь. Уф, странно. – Ты где? Она ворчит от натуги, и слышится скрежет металла по какой-то поверхности. – Судя по всему, не в отеле. – О… У тебя все в порядке? – Да, да, все хорошо. Ну, ты готова? – Ага, кто первый? Ты или я? Об этом всегда надо договариваться? – Видимо, с тобой – да. Просто расслабься, хорошо? Готова? – Подожди, мне надо поставить телефон на зарядку. – Господи, быстрее уже, а то я кончу до того, как ты снимешь трусики, – шутливо сообщает она. – Теперь ты точно звучишь как бойфренд. – Это нетерпение, а не эгоизм. – Ее возмущению нет предела. – Я никогда не остаюсь в долгу. Она негодует, и милее этого ты точно ничего не слышала. Ты смеешься, пытаясь не запутаться в кабеле зарядки, одновременно стаскивая с себя одежду. – Теперь готова? – повторяет она. – Ага. Значит, что на тебе надето? Ты сама не узнаешь свой голос и не уверена, звучит он соблазнительно или просто странно. Боже, ты совершаешь огромную ошибку. Как отказаться от секса по телефону, если это твоя собственная затея? Кто тебя вообще за язык тянул? Вот черт. Может, взять и повесить трубку? Нет, это просто трусливо, да и Вилланель сразу перезвонит. Или, может… – Хей, – шепчет она, – расслабься, ладно? Дай мне немножко порулить. Ты не рада, что ей кажется, будто ты не в состоянии…. – Я и сама неплохо умею… рулить. Спасибо. – Не сомневаюсь, – смеется она. – И жду не дождусь это увидеть. Но позволь мне на этот раз, хорошо? – Наверное, она чувствует, что тебе трудно выпустить ситуацию из-под контроля, и добавляет: – Ты босс во всем, что важно, и – кто знает? – может, станешь в результате боссом в нашей постели, но на этот раз… просто позволь мне. Наверное, не помешало бы ей уступить. Не то что ты знаешь, что делаешь, просто тебе не нравится сама мысль, что у Вилланель в этом отношении есть какое-то преимущество. Тебе необходимо убедить ее, что ты можешь быть точно такой же уверенной в себе соблазнительницей, как и она. Но если подумать… Этим голосом она будет нашептывать тебе на ухо, как именно хочет до тебя дотронуться… Да еще и с этим акцентом… Чего же ты ждешь?! – Ладно. – Хорошо. Теперь скажи мне: когда ты одна, с чего ты начинаешь? – …С сосков. – Отлично. Дотронься до них так, как это бы сделала я. – У тебя вырывается стон, когда ты выполняешь инструкцию. – Как я ласкаю тебя? – Нежно… для начала. – Да, но не забывай, какая я нетерпеливая. Мне нужно больше. – Резко сжав сосок, ты с шипением выдыхаешь в трубку. – Лифчик все еще на тебе? – Да. – Сними, – следует немедленный ответ. – Ты свой тоже и говори мне, что делаешь. Пожалуйста. – Тебе не нравится, как эта просьба превратилась в горячую мольбу, но когда раздается прерывистый вдох, ты понимаешь, что готова умолять сколько угодно, только чтобы услышать его снова. – Я касаюсь моей груди так, будто это твой рот. Поглаживаю клитор и представляю, что это твои пальцы. Из трубки доносится тягучий стон. Черт… Просунув руку ниже, ты понимаешь, что вся намокла, хотя тут совсем нечему удивляться. Ты пытаешься как-то удерживать телефон и одновременно ласкать грудь, когда остатки твоего сознания цепенеют от тревожного предположения: – Я на громкой связи? – У меня AirPods. Я тебе тоже такие куплю. Сними трусики. – Ты слушаешься: тут невозможно не послушаться. – Прикоснись к себе, сначала только к клитору. – Следуя инструкциям, ты заводишься еще больше от каждого ее стона, а затем она хрипло спрашивает: – Ты мокрая для меня? – О боже, еще как. – Продолжай. Ты продолжаешь. И некоторое время этого достаточно – ее вздохов, твоих рук, твоего воображения… – Пожалуйста, Оксана… мне нужно больше. – О, моя хорошая… Засунь пальцы внутрь. Трахай себя так, как тебя бы трахала я. Она громко стонет, и получается так легко все себе представить, будто это она между твоих ног, и это сносит крышу. – Пожалуйста, – снова вырывается у тебя, но тебе уже все равно, как это выглядит. – Скажи мне… просто скажи мне, как ты меня хочешь, – умоляет она, прерывисто дыша, и ты понимаешь, что она уже очень близко. Закрыв глаза, ты представляешь ее себе такой – разгоряченной, на самой грани. – Твой рот, Оксана. Я хочу твои губы, твой язык… – Да, моя сладкая, я тоже, я хочу, чтобы ты сидела на моем лице, чтобы дала себя вылизать, раскрылась для моего языка… – Ее голос срывается, переходит в протяжный стон, и она кончает. Твои пальцы возвращаются к клитору. Это не займет много времени. Она нашептывает тебе на ухо: – Давай же, детка, я хочу услышать тебя. Пожалуйста. Так что ты не сдерживаешься. Все тело напрягается, и трудно сказать, какие звуки ты издаешь для нее, потому что все твои мысли сейчас поглощены ее голосом, ее губами, глазами и пальцами… Потом все закончилось, и ты просто слушаешь, как она дышит. – Неплохо. Для твоего первого раза. Ну разумеется, что она еще могла тебе сказать? – Чья бы корова мычала! Ты вообще раньше меня кончила. – Внезапно у тебя вырывается смешок. – Этот разговор пошел совсем не так, как я ожидала. – Ну… Обычно ты так мило краснеешь, когда я тебя выбешиваю. Мне давно хотелось узнать, ты в такие моменты только злишься или еще возбуждаешься, хотя бы чуть-чуть. – Вот ты и получила свой ответ. – Боже, – выдыхает она, – я так хочу тебя поцеловать. – Как мы умудрились провернуть… вот это… но так ни разу еще и не поцеловались? – Это прискорбное упущение, – жалуется она. – Да уж… – Я тебя виню, вообще-то. Ты неопределенно хмыкаешь в ответ. – Всего пара недель еще, – произносит она тихо, и тебе кажется, что она сама себе не верит. У тебя в животе все сжимается. Чем ближе вы подбираетесь к седьмой неделе, тем недостижимей она кажется. Можно ли вообще доверять Каролин? Или семь недель превратятся в восемь, я потом в девять, а потом станут неопределенным сроком – пока Вилланель не погибнет? Но ты не можешь поделиться с ней своими подозрениями. Не сейчас, когда ее голос звучит так неуверенно, не после… всего этого. Поэтому ты выбираешь ложь: – Да, еще две недели – и ты свободна.