Окольный путь домой

– Боже, что случилось с твоим лицом? Ты видишь ее впервые за двенадцать дней. Да, вы разговариваете каждый вечер, иногда переписываетесь в течение дня, но сегодня – первый раз за почти две недели, когда ты действительно можешь посмотреть на нее. И ты видишь… будто незнакомку. Частично пожелтевшие синяки покрывают ее челюсть, щека ободрана, бровь рассечена. – Какая ты невежливая. – Она отворачивается, и ты замечаешь рядом с ухом обширный кровоподтек. – Что произошло?! Она начинает рассматривать ногти. – Ну, знаешь… меня выбросили из машины. Оказывается, у Каролин менее деликатный подход, чем у «Двенадцати». – То есть? Она рассеянно играется с прядью волос, натягивая ее и отпуская. – То есть ее заказы не прощают… творческого подхода. Жертвы не находятся в счастливом неведении, время на планирование и подготовку самое минимальное. Но плюс в том, что с каждым разом моральная сторона вопроса напрягает меня все меньше и меньше. Так что все не так уж и плохо. Ты терпеть не можешь, когда она такая: нарочито небрежная и неприкасаемая. – Это шутка? – медленно произносишь ты. – Нет, вообще-то. – Она снова разглядывает свои ногти. Тебя мутит. Ты ничего не сказала, когда Каролин выдвинула условия сделки, хоть и чувствовала, что все будет не так элементарно, как вам дали понять. Но тебя интересовал лишь способ добиться нормальной жизни с Вилланель. Ну, более или менее нормальной. «Все имеет свою цену», – сказала Каролин. Просто, оказывается, не тебе придется ее платить. Какой же ты была эгоисткой! – Мне кажется, ей нельзя доверять. – Ты только сейчас об этом догадалась? – прохладно интересуется она. – А почему ты тогда согласилась? В недоумении она резко поворачивается к экрану. – Надеюсь, ты это не всерьез спрашиваешь? – Ее голос угрожающе тих. Ты не знаешь, что сказать, но она и не ждет от тебя ответа. – Ты дала мне предельно ясно понять, что не хочешь провести жизнь в бегах, что тебе не нужна Аляска. Что если я хочу быть с тобой, то только на твоих условиях. Сделка с Каролин казалась для тебя самой приемлемой, поэтому я согласилась на нее. – Нет, я не хотела этого, – качаешь головой ты. Она фыркает: – Что ж, таков в реальном мире путь к исполнению твоих желаний. Ты была в курсе ее требований и, зная, чего хочешь сама, решила, что оно того стоит. Так что кончай изображать удивление. Не нравится смотреть на мое лицо, отражающее цену за жизнь, к которой стремишься? Мы можем вернуться к разговорам по телефону. Только не надо делать вид, что ты в шоке. Вы обе молчите. Она отворачивается от экрана, и ее синяки упрекают тебя красноречивее любых слов. Этого ты точно не хотела. – Тогда нам лучше все прекратить. Ее взгляд моментально возвращается к тебе. Кажется, она не выглядела такой преданной, даже когда ты засадила в нее нож. Господи… – Нет-нет, я не это хотела сказать. Совсем не это. Послушай. Какое бы будущее Каролин нам ни обещала, оно не стоит таких жертв. Я не собираюсь мириться с твоими ранениями. Это зашло слишком далеко. – Она молчит, и ты спрашиваешь: – Какие у нас есть варианты? – Варианты? – Да, какие? – Я вижу только два. – Она вяло пожимает плечами. – Мне можно либо и дальше работать на Каролин, исполняя ее заказы, чтобы она спокойнее спала по ночам, либо удариться в бега. – Мы обе можем удариться в бега, не только ты. Не забывай: ты больше не одна. Она пристально смотрит на тебя, вглядывается в глаза… Наверное, пытаясь понять, насколько ты серьезна. А тебе… боже, тебе так хочется коснуться ее, впечатать свою уверенность в ее кожу, чтобы она почувствовала реальность происходящего. – Если мы сбежим, другого шанса Каролин нам не даст. Можно будет помахать ручкой защите от «Двенадцати», которую она обещала на будущее. – Да, я это понимаю. – Уверена? Для тебя это означает отсутствие настоящего дома, постоянные переезды. Возможно, тебе придется снова убить человека. – Ты открываешь рот, чтобы ответить, но она не дает тебе и слова ввернуть: – А я сожгу за собой последний мост. Исчезновение – это для меня билет в один конец, так что… если ты передумаешь и решишь вернуться домой, мне придется скрываться всю оставшуюся жизнь… в одиночку. О, теперь все ясно. Она собирается бросить все, но не в состоянии поверить, что ты пойдешь с ней до самого конца. Что ж… логично. – Да, однажды я уже разочаровала тебя. Но прошу, доверься мне еще раз. Если ты решишь исчезнуть, я исчезну вместе с тобой, обещаю. Я не могу гарантировать, что у нас все получится, что я останусь с тобой навсегда, но это, по крайней мере, то, чего я хочу. Это мое самое искреннее, самое честное предложение. – Она медленно кивает. – Мне нельзя было позволять всему зайти так далеко. Это было эгоистично… или наивно, не знаю. Я видела порезы, видела синяки, но молчала. Мне невыразимо жаль. – Она пожимает плечами. Наверное, не привыкла, когда перед ней извиняются. – Скажи, что мне делать, и я это сделаю. Надув щеки, она в раздумье выдыхает: – Дай мне неделю. Не звони и не пытайся выйти на связь. Я… все подготовлю. Но она снова отворачивается, не смотрит тебе в глаза… – Правда подготовишь? – Да. Делай на работе вид, что тоскуешь. Упомяни пару раз, что встречалась кое с кем, но из этого в конце концов ничего не вышло. – Ясно, сделаю. Это нетрудно. Мне паковать вещи? – Нет. – Оксана… Посмотри на меня. – Она нехотя выполняет просьбу. – Между нами все хорошо? – Достаточно хорошо для того, чтобы я снова пустила под откос всю свою жизнь, наверное, – недовольно говорит она. – Да, но… мы в порядке? Резко выдохнув, она забирает волосы в пучок. – Не знаю. Скажем так: в порядке на данный момент. – О’кей. Значит, мы и правда собираемся залечь на дно? – Судя по всему. Хотя ты могла бы поделиться своими подозрениями насчет Каролин до того, как меня выбросили из машины, – пожимает она плечами. – Да, знаю. Извини. Сказать ей сейчас? Ты не уверена, но ничего не можешь с собой поделать. – Я хочу сказать тебе, что я… – Стоп, – решительно перебивает она, снова выглядя разъяренной. – Не пытайся меня замаслить. Мне не нужны признания при таких обстоятельствах. Черт. С другой стороны, ты допустила много ошибок за время сегодняшнего разговора. Можно было и догадаться, что продолжишь в том же духе. – Это не то, что я хотела… Прости. – Сейчас это совсем не в тему. Я злюсь на тебя и хочу злиться дальше, так что не надо. – Хорошо. Очередная пауза затягивается, и ты чувствуешь необходимость заполнить ее хоть чем-нибудь. – Будет непривычно не говорить с тобой целую неделю после того, как мы долгое время созванивались каждый день. – Да, было классно. – Она улыбается, но одна мысль не дает тебе покоя… – Ты же возьмешь меня с собой, да? Ты не собираешься просто исчезнуть? Неуверенность, которой пропитаны эти слова, звучит омерзительно, однако ответный взгляд полон искреннего удивления: – Я просто злюсь на тебя. Это не значит, что я тебя не люблю. Как несправедливо. – Почему тебе можно это говорить, а мне нет? – Потому что я уже сказала это раньше. – Она смотрит на тебя, как на дурочку. – А твой первый раз нужно сохранить до ужина при свечах или… не знаю… до первого выдоха после того, как я тебя трахну. Не надо бросаться такими словами, просто чтобы закончить ссору. – Ты помешана на «первом разе». – Потому что второго шанса сделать что-то в первый раз не будет. Я растратила свой, но мы еще можем наверстать упущенное в твой первый раз. – Хорошо. – Точно? – Да… Но… ты знаешь… – Конечно. Конечно знаю.