Окольный путь домой

Оставить все позади, оказывается, намного проще, чем ты предполагала. Она сказала не собирать вещи, и это, разумеется, облегчило дело. Но ты думала, что будет грустно расставаться с памятными безделушками, которые накопились у тебя за всю жизнь. Однако ты ничего не чувствуешь. Хотя нет, на самом деле ты чувствуешь просто все. Ты чувствуешь все – впервые с тех пор, как покинула Рим. Где-то на задворках сознания скребется тревога, что надолго этого не хватит, что ты однажды проснешься и осознаешь: ты выбросила на ветер все, чего добивалась столько лет… Но потом ты думаешь о ней, и тревога исчезает. Так было всегда: повседневные заботы отступают на второй план на фоне твоей бесконечной одержимостью ею. Ты позвонила своей маме. Спустила все бонусные баллы на последний поход в магазин, закупившись дорогущими деликатесами, на которые обычно не хочешь тратиться. Убедилась, что все окна в квартире закрыты. Доехала на последнем автобусе до маленького аэропорта на юге Лондона, чтобы как раз успеть на чартерный рейс, вылетающий в Испанию, вместе с пятью самодовольными бизнесменами. Все это было так просто. Ты сидишь на летном поле, наслаждаясь парным ночным воздухом, и смотришь, как технический персонал заправляет самолет. Скоро тебя пригласят вернуться на борт для последнего сегмента поездки. Твое руки крепко сжимают рюкзак, доставленный в начале недели курьером. Она прислала тебе два паспорта, новый мобильный, ключ от машины и сорок тысяч евро, потому что… куда же без этого. Инструкции были написаны от руки; ты сохранила листок. Объяснения места, времени и средств передвижения заканчиваются словами: «Мне так не терпится увидеть тебя! хх», – и вот тебе снова будто семнадцать, потому что сердце выпрыгивает из груди. Из-за нее ты еще превратишься в романтика. Ты прятала рюкзак у себя в квартире и не доставала до сегодняшнего вечера. Последние дни были очень странными. Ты не замечала, сколько времени проводила с ней в течение шести недель, пока внезапно все не закончилось. Дома было тихо и одиноко – крайне непривычное ощущение. Ты смотрела телевизор одна и скучала по ее бесячим комментариям. Готовила одна и скучала по непрерывной критике в адрес твоего владения ножом. Тебе остро не хватало того, как она вклинилась в твою жизнь – даже с расстояния во много миль. Но скоро от этого расстояния ничего не останется. Она будет поносить фильмы, сидя на диване рядом с тобой, и смеяться над твоей техникой нарезки овощей, находясь на той же кухне. Защита в виде вынужденной дистанции и телефона, который всегда можно выключить, исчезнет. Черт. Само собой, разлука вымотала тебе все нервы, и ты хочешь, чтобы вы наконец были вместе. Но тебя не отпускает страх. Эта девушка, вокруг которой ты заново построила свою жизнь, которой ты одержима вот уже третий год… она будет рядом, во плоти, с тобой – целый день, каждый день, навсегда. Что если она храпит? Или возвращает пустую упаковку в шкаф, съев последний кекс? Или не выпускает воду из ванны? Что если секс с ней тебе не понравится? Вы ведь даже не целовались еще – не по-настоящему. Автобус не в счет. Интересно, как она классифицирует этот случай, с ее-то одержимостью «первым разом». Нет, серьезно. Что если секс окажется глобальной катастрофой? Да, секс по телефону был потрясающим, но там же дело в предвкушении. Что если вся эта тоска по ней, вся страсть и вожделение поблекнут в реальной жизни? Или вдруг окажется, что ты нравишься ей не так сильно, как она думает. Всё это люди должны знать, прежде чем подписаться на что-то до конца жизни, не так ли? Потому что, по факту, именно это ты и сделала. У тебя было шесть недель на то, чтобы задать эти вопросы. Внезапно все приготовление пищи, совместные трапезы и просмотр фильмов кажутся потерянным временем. Что ты на самом деле знаешь о ней? Тебе вообще известны какие-нибудь факты, способные убедить тебя в том, что все действительно может получиться, даже на много лет вперед? Тебе нравится смотреть с ней телевизор. О’кей, неплохо для начала. Она умеет готовить – или, по крайней мере, так ей кажется. Было бы хорошо, если так оно и есть; иначе – досадно. В ее спальне обычно черт ногу сломит, но тут не тебе предъявлять какие-то претензии. Она чаще сидит на полу, чем на диване, и ты воображаешь, как устраиваешься позади нее, подтянув под себя ноги, и твои пальцы рассеянно играют ее волосами. От одной этой мысли ноет сердце. Когда вы ссоритесь, найти способ помириться совсем не сложно. Она постоянно тебя смешит. Что ж, люди вступают в брак и на меньших основаниях. На самом деле, из этой ситуации есть и другой выход. В рюкзаке сорок тысяч евро. Ты могла бы зайти в приземистое здание аэропорта и забронировать частный самолет до Лондона. Может, ты и растратила все бонусные баллы на преступно дорогие абрикосы, но в остальном твоя старая жизнь никак не пострадала – пока что. Затягивать с решением нельзя. Ты представляешь себе, что она будет ждать тебя у трапа самолета, когда ты приземлишься. Интересно, спит она сейчас или лежит не смыкая глаз, беспокоясь о тех же вещах, что и ты. Хотя это маловероятно: когда ты сомневалась, она всегда была уверена на все сто. Это добавляет смелости. Персонал перестает сновать туда-сюда – наверное, тебя скоро пригласят на посадку. Ты смотришь в сторону терминала. Прожекторы освещают невысокие кустики, обрамляющие дорожку от выхода до взлетно-посадочной полосы. Что выбрать – самолет или аэропорт? Знакомое или неизвестное? Безопасность или риск? Ты достаешь записку, которую она прислала вместе с рюкзаком: «Мне так не терпится увидеть тебя! хх». Сердце снова замирает в груди. Ты вспоминаешь, как она обрадовалась, когда ты сказала ей эти слова, и думаешь не о губах, недостижимых на тот момент, а о появившейся на них счастливой улыбке. К черту все! О чем тут вообще раздумывать?!