Колдунья

— Твоя семья дома? — Когда Лили очнулась, она была уже в комнате Томми. Рядом на стуле висел халат, который девушка быстро потянула, накинув на себя. — Да, сейчас около десяти, но не думай об этом. Хочешь есть? — Семья знала, что Лили здесь. Собственно первой узнала Ада, у которой Томми попытался стащить халат. — Если честно, совершенно нет аппетита. Спасибо. — Лили сотню раз думала о том, как то, что произошло сегодня, должно было произойти. И в каждом из ста вариантов она после стеснялась и даже не могла говорить с парнем, однако в реале это казалось чем-то настолько натуральным и правильным, что ожидаемого смущения в ней нисколько не наблюдалось. — Хорошо. — Парень встал из-за небольшого кресла и вновь лёг возле девушки, взяв ее за руку. — Что мне делать, Томми? Раньше я могла планировать жизнь на десять лет вперёд, а сейчас не знаю, что даже делать завтра. Теперь ничто не имеет для меня смысла, кроме «нас». — Сегодня мы с тобой будем говорить обо всем на свете, а затем спать обнявшись. А завтра ты вернёшься к отцу и сделаешь вид, что все хорошо. Договорились? — Что? О чем ты говоришь? — Девушка привстала, но увидев серьезный взгляд парня, легла обратно. Теперь ее сердце как и днём начало предательски сильно стучать, чувствуя неладное. Не зря она ещё днём заметила, что парня что-то тревожит. Неужели он считает их отношения ошибкой? — Ты вернёшься домой, ведь завтра я буду вынужден буду покинуть тебя. — Томми... — Лили категорически запрещала определённым мыслям поселяться у неё в голове. Нет, самое страшное не произойдёт. Не с Шелби. — Война не сегодня-завтра начнётся, мы должны быть на месте. — Озвучил эту самую мысль вслух парень. — Но ты мне сам говорил, что война не для тебя, что это отличный шанс заработать деньги. — Барлоу не понимала, что происходит. В ее понимании война была равно смерти. В глазах девушка появились слёзы, на которые ей было все равно. «Даже если слезами я могу что-то изменить, значит они стоят того» — Говорил, но я хочу защитить страну, тебя, наше будущее. Настоящий же мужчина для этого и приходит в мир, чтобы защитить родину и свою любимую. — Это надолго? — Спросила Лили, услышав настойчивый тон парня. Ни что в мире не убедит его поступить иначе. — Не знаю. Нет смысла загадывать. Кстати, Джон и Артур будут со мной. И Фредди. — А что потом? — Лили понимала, что их с Адой ждут долгие ночи ожидания известий. — А там у меня будет достаточно возможностей заработать столько денег, чтобы после войны бросить их перед твоим отцом и получить его согласие. — Согласие на что? — Та то, чтобы ты стала моей женой. — Томми открыл другую руку в которой было аккуратное золотое кольцо. — Я хочу быть с тобой всегда. Хочу, чтобы мы помогали и поддерживали друг друга. Хочу пройти с тобой этот путь. Согревать тебя, смотреть в горящий камин, целовать. Ты когда-нибудь целовалась под омелой на Рождество? — Нет. — Лили не верила своим глазам. Ещё минуту назад она думала, что Шелби считает их отношения ошибкой, а уже сейчас он был готов доказать, что хочет соединить их сердца узами брака. — Теперь я стану твоей омелой. Подо мной ты сможешь делать что угодно, и целоваться тоже. — Шелби улыбнулся, увидев, что девушка уже не так категорична как в начале их разговора. — Есть одна загвоздка. — Вздохнула с горечью она. — Да? — А вдруг с тобой что-то случиться? — Это было даже невозможно представить. Ее Томас выпутывается со всех передряг и война точно не будет тем, что остановит его бесконечное стремление идти вперёд. — Ну у меня есть мотивация, чтобы ничего не произошло. Я хочу жить ради тебя. Так что, станешь моей женой? — Я возьму кольцо, но надену я его, как и дам я своё согласие, только тогда, когда ты вернёшься. Ясно? Только посмей не вернуться. — Лили вытерла слёзы и забрала кольцо, крепко сжав его в кулак. Томми рассмеялся, поцеловав девушку в руку. — Я обещаю, что вернусь и мы поженимся. — Отлично. Господи, моя душа же будет не на месте, обещай, что будешь писать как только выдастся такая возможность. — Обещаю, все тебе на свете обещаю. — Шелби боялся реакции девушки. Лили всю жизнь получала, что хотела. А если она этого не получала, то все равно находила способ это изменить. Он банально боялся, что она поставит перед ним выбор. Однако этого не произошло, за что Шелби был ей благодарен. Лучше он будет на войне, чем ему прийдется всю жизнь выслушивать упреки от ее отца, либо, что ещё хуже, работать на него. — Хорошо. — Лили слегка отвернулась от парня, чтобы он не видел ее уже новых слез. — Лисёнок Лили, если я все же умру на поле боя, постарайся не называть сына в мою честь. Как бы сильно тебе этого не хотелось. — Дурак что ли? — Барлоу легонько стукнула парня, а затем улыбнулась, поняв, что это была лишь шутка. У них было сегодня и на данный момент это было главной для них роскошью на неопределённое время. Как сказал Томми, сегодня они будут говорить обо всем на свете. Обо всем, кроме войны. Его поцелуи застывали на ее теле, словно снежинки на заледеневшем окне. Почему-то становилось холодно. Сейчас Лили поняла. Прощальные поцелуи теряют теплоту. В них остывшая нежность расставания. В последнюю ночь он смотрел на нее не так, как обычно. Во взгляде отчуждение. Отчуждение наперекор любви. Томми понимал, что ему пора, но всячески оттягивал час ухода. Борьба души и разума. Разум победил. Все равно ушёл на утро. И тогда Лили поняла. Во взгляде перед разлукой нет тоски. В нём безмолвный протест. Протест против себя самого. Чувства проигрывают разуму. Февраль 1916 года. — Гладиолусы увяли. — С грустью произнесла Роуз. — Новые посадишь, ещё лучше будут. — Лили открыла утреннюю газету, начав как обычно проверят список имен солдат, что полегли на поле боя. Чуть больше, чем два года назад она приехала в этот город, даже не зная, что он станет настолько ей родным и что именно здесь ей предстоит встретить самого главного человека своей жизни. Война давала о себе знать. Им часто приходилось спускаться в бункера, а нормальную еду было резко встретить даже в их доме, где раньше можно было найти все. И хотя комендантский час был введён с семи вечера, днём тоже нельзя было ещё кого-то особо встретить. Отец с каждым днём тускнел. Людям нужна была одежда, хлеб, а не бурбон по сумасшедшей цене. Может бывшая аристократия особо не чувствовала изменений в своей жизни, но их семья не покидала город, переводя на постоянной основе деньги в полк, где были жители Бирмингема. Роуз устроилась помогать в госпиталь, а они с Дейзи и Адой писали солдатам письма и вязали им тёплую одежду. Девушка машинально провела по списку, как и в любой другой день. Ее глаза остановились напротив трёх подряд фамилий. Не может быть... Артур Шелби: погиб во время битвы при Вердене. Томас Шелби: погиб во время битвы при Вердене. Джон Шелби: погиб во время битвы при Вердене. Лили опустила палец чуть ниже. Фредди Торн: погиб во время битвы при Вердене. Девушка провела рукой по строке «Томас Шелби». Это не могло быть правдой. Газета врала. Барлоу не накидывая верхней одежды выбежала из дома к доске объявлений, что находилась возле одного магазина, где висел официальный список. — Дайте мне пройти. — Девушка растолкала людей в надежде, что она не найдёт здесь Шелби. Однако и здесь все они трое были. Словно чёрная туча опустилась на Лили. Кто-то взял ее за руку, а затем крепко обнял. Это была Ада. Человек, которому было ещё хуже. Она потеряла не только любимого, но и троих братьев. Лили крепко обняла девушку, не говоря ни слова. Она не верила, что человека, который подарил ей счастье, который был ее счастьем, больше не было. Хоть бы он просто был жив, но не рядом, пусть. Но нет. Если бы Лили только в могла его последнюю минуту быть рядом, забрать всю его боль, которую она чувствовала каждый раз, когда на его теле появлялось новое ранение. Если бы только могла.