Соло, что переросло в нечто большее...

*** Чуя никогда не был слишком требовательным к своей жизни. Его в принципе всё в ней устраивало. Несмотря на то, что рос в неполноценной семье, он никогда не ощущал себя каким-то «неправильным» или ненужным своим родителям. Чуя их всё-равно никогда не знал. Для него примером материнства, любви и заботы, стала его старшая сестра Кое. Хоть порой она и была с ним строга, но даже это было весьма редким явлением, ведь тот старался не доставлять ей лишних хлопот и помогать всем, чем можно. Твердую мужскую руку и поучения, ему вполне смог предоставить старший брат Поль, который, на данный момент, проживает во Франции со своей семьёй, где совсем скоро появится первый племянник Чуи. Даже младшая сестрёнка у него имелась, которая, живёт вместе с ним и ходит в среднюю школу. Чуя живёт вполне нормальной жизнью. Конечно, его взрывной характер иногда доставляет хлопот, но он честно поклялся использовать грубую силу только в крайней необходимости. Да и после случая с одной школьной шайкой, как-то не хотелось опять привлекать к себе лишнего внимание и портить репутацию отменного хорошиста. Правда НЕ выделяться у него не получалось и по другой причине. — Накахара-сан, нам для фестиваля не хватает официанта в косплей-кафе. Можете, пожалуйста, помочь и нарядиться ёкаем? — небольшая группа из девушек-второгодок подбежала к нему на перемене, краснея, прося об этой, не первой, подобной для него, услуге. Он, конечно, любил необычную для Японии внешность, которой обладала его семья: ярко-рыжие, пламенные волосы, вьющиеся на концах, персиковая кожа, слегка отличающая его от японской белизны, небесно-голубые глаза, за которые не раз он получал, как и комплименты, так и вопросы: «Это что линзы?», или оскорбления: «Твои глаза голубые, как и ориентация?». За что, конечно же, такие «бессмертные» получали прямой билет в медкабинет. Очень многие парни, по каким-то причинам, прилепили к нему клеймо «ГЕЙ!». Причём Чуя не мог понять из-за чего? Не то чтобы он как-то плохо относился к таким людям… Его всегда учили тому, что в первую очередь ты любишь человека, а не его пол. Но просто неизвестно, кто о нём стал пускать подобные слухи, которые порой были слишком обидчивыми и больными… Его «вызывающая» сторона уж слишком часто делала его заметной мишенью для самых различных просьб и не только. И если вне школы он мог позволить себе одеть на длинные огненные патлы шляпу, то сейчас из-за строгого дресс-кода та вынуждена лежать в недрах Накахаровского шкафчика до конца занятий, лишая хозяина одного из элементов маскировки. — Мы понимаем, что вы и так достаточно заняты подготовкой к экзаменам, но, пожалуйста, вы единственный, кто подходит! Просим, Чуя-сенпай! Честно, хоть он и привык к подобному проявлению внимания к своей персоне — особенно среди девушек — сейчас ему не слишком хотелось слушать очередные слухи по этому поводу. Да и то, что и без того почтительный поклон и обращение стали до невозможности слишком официальными для школы, не делали его положение лучше. Особенно учитывая то, что так ему довольно часто предлагали начать встречаться. Порой даже на публике, из-за чего слухи о его отступности и чёрствости, были одними из самых распространенных. Это не была репутация бабника, да и он никогда к ней не стремился. Для Чуи, в принципе с кем-то встречаться — особенно в последнем выпускном классе — не было главным смыслом. Тем более — как считал сам Накахара — школьные романы слишком краткосрочны. Многие расстаются из-за разных жизненных дорог и предпочтений, и только у единиц получается вырвать у фортуны своё «долго-и-счастливо-вместе-навсегда». Отношения в этот период для него просто геморрой, в котором, помимо учёбы, твою нервную систему будет дополнительно ещё кто-то разрушать. Конечно, это не мешало представительницам прекрасного пола бегать за ним и преследовать, чтобы завоевать сердце неприступного холодного Короля. Вот и сейчас происходит одна из подобных сцен. Конечно, он понимает, что его хотят позвать только из-за внешности, на которую точно многие захотят посмотреть из пришедших. А учитывая то, что это будет ещё и косплей. Блин! Ну просто идеальный джекпот! На его и без того занятую голову… Чуя честно хотел по-вежливому отказаться… Он. Хотел. Отказаться… ***  — Я. ТЕБЯ. НЕ. ПЕ-РЕ-НО-ШУ!!! Ну почему именно ты? Почему? Ну, кто тебя тянул за язык, тупоголовая скумбрия!!! — Отвянь, коротышка, я между прочим тоже этому не рад. Какого ты вообще устроил драку? Мне казалось, что твоя репутация для тебя дороже, чем заехать кулаком по моему лицу. Ты совсем не понимаешь значения слова «шутка». Оба слегка побитых школьника — всё-таки они не успели всёрьёз вцепится, из-за проходящего мимо учителя Кунникиды-сана — шли одним путём, переговариваясь и огрызаясь. Один с улыбкой парируя, а второй с гневом в глазах, крича на всю улицу. *** Несколькими минутами ранее… Дазай был тем, кто доводил Чую до того самого нервного тика. Возникало ощущение, что этот бинтованный придурок, наблюдая за своей миниатюрной жертвой из-за угла, только и ждёт того самого случая, когда можно будет вывести рыжую бестию из себя. Вот и сейчас, как только Накахара собирался вежливо отказаться и опять уйти восвояси с ничего не выражающим лицом, на него по-наглому навалился переросток Дазай Осаму, сразу же заставляя лицо второго загореться краской гнева, за незаконное проникновение в его личное пространство. — Оу, милые дамы, подумайте лучше ещё раз, действительно ли этот коротышка сможет исполнить столь важную роль. — пока карие глаза бесстыдно сыпали искры и заигрывали с девушками, которые не могли сдержать очарованных взглядов, от столь утончённой манеры разговора, да и просто стыдливого румянца, от близости довольно привлекательного парня, Накахара держался на последних убеждениях не устраивать спектакль. Его бесило в своём однокласснике абсолютно всё. Самонадеянная смазливая рожа, по которой не раз пробегал то кулак, то ступня Чуи. Эти бинты на шее, руках и даже ногах. И нет! Угомоните свои фантазии юные яойщицы. Естественно ему приходилось видеть его без одежды. В мужской раздевалке, перед физ-рой, кого угодно из парней можно застать голышом. Раздражают эти лоскутки ткани, которые хочется сорвать и посмотреть, что под ними. Бесит, что любопытно узнать и смущает, что любопытно. Его сладкий, как патока, голос, в котором можно прочесть столько лести, что аж тошно. Осаму актёр, который всегда прячется под своей маской, а Чуя не выносит таких людей. Не живых… Неискренних… — Не лезь, не в своё дело, придурок! — хотя сейчас он сам мало чем отличается от Дазая. Ведь в школе он точно также не даёт никому заглянуть к себе в душу. Даже не потому, что что-то скрывает, хотя личное должно быть личным. Ему и так хватает вызывающей внешности для внимания. Просто не хочет, да и не видит в этом необходимости. Здесь просто люди. Просто формальная обстановка и не более. Тем более, что он и вправду не видит смысла с кем-то сближаться. Всё-равно ведь разойдутся. Что друзья, что одноклассники. — Я не могу участвовать в этом фестивале в принципе! — А мне кажется, что кто-то просто не хочет сделать благое дело ради прекрасных дам. А может именно от меня ты хочешь услышать просьбу? — Осаму вновь улыбнулся и на этот раз, он начал заходить за главную черту. — Я могу тебя попросить, но только если и ты мне окажешь ответную услугу, малыш… Следующее, что услышали ученики идущие по коридорам — отборный мат и звуки ударов, вперемешку с визгами и криками. *** Наше время Поход к директору не был для Накахары в новинку, особенно в компании Дазая. Правда на этот раз наказание было для него действительно не к месту. — Да ладно, прекрати дуться, Чибби-Чу. Ну кто же знал, что старик сегодня не в духе и решит вывалить всю свою злобу на нас. «Не в духе» — было мягко сказано. Чуя конечно догадывался, что директору, как и школьному совету, забот хватает. Тем более, что завтра будет ежегодный фестиваль. Ситуация настолько заваленная, что одна из членов студсовета — Хигучи, слёзно умоляла его помочь с некоторой отчётностью, хотя Накахара даже в нём не состоит. Но вид девушки был настолько плачевным, что отказ просто не смог слететь с языка. В итоге они просидели над бумагами до самого вечера. Чуя, честно, не удивился, когда его догадки подтвердились и их с Осаму решили наказать, за и без того накалённую обстановку. — Чу-у-я, не стоит меня игнорировать. Хотя так даже лучше, тогда буду говорить, пока ты не обратишь на меня внимание. — длинные, угловатые руки были закинуты за голову, что подставилась под последние лучи солнца. На губах играла улыбка. Видимо Дазаю и вправду нравилось бесить его. Да и сам Чуя был ему довольно интересен. Конечно, Осаму не будет спорить, что привлекала в нём довольно контрастная внешность. Чуя словно весь состоял из противоречий. Особенно, это было заметно сейчас. При сумерках. Когда, вроде, и недостаточно темно для ночи, но и нельзя назвать днём, ведь солнце уже давно не в зените. Волосы, собранные в низкий хвост, переливались словно магма и «рекой» скатывались на твёрдое плечо. Глаза же были кристальными, ледяными и каждый раз тот обжигался, когда случайно пересекался с ним взглядом. Осаму нравилась эта внешняя «путаница». Он уже молчит о небольшом количестве веснушек на тех же плечах и немного на шее, на которой свободно болтался галстук школьной формы. Дазай признаётся, что повёлся на внешность, которая манила к себе. Манила настолько, что захотелось начать узнавать его. Какой он? Что из себя представляет красивая оболочка, которая, несмотря на невысокий рост, имела достаточно сил, чтобы отправить громилу в нокаут. И Дазай постоянно попадал в яблочко. С самого первого раза узнал, что нужно делать, чтобы рыжая бестия сменила вечно холодного Короля. В такие моменты агрессии он мог с упоением любоваться настоящим Накахарой. — Слушай, — Чуя, зная прекрасно характер этого дьявола, как иногда его прозывали за красный оттенок в карих радужках, которые сейчас стали похожи цветом на коньяк, всё же решил пойти на контакт, — чего ты добиваешься? Меня и так наказали хуже некуда. С тобой в придачу. Плюс, сейчас мне нужно на работу, где по случаю скорых праздников — а также с уходом некоторых сотрудников — всему персоналу добавили больше рабочих часов. Мало того, что я вернусь домой после полуночи, потому что завтрашний потраченный на этот фестиваль, день будет упущен и нужно сегодня больше подзаработать. Так ещё и ты продолжаешь капать мне на мозги. Тебя хоть иногда заботит, жизнь других людей? Или ты только и можешь, что заигрывать с девушками, надевая маску привлекательного Ромео, хотя я искренне сомневаюсь, что настоящий ты можешь как-то на него смахивать и трепать нервы другим, не задумываясь, «может не надо» и прочее. Рыжие вихри больно ударили по замершему лицу, пока Накахара быстрым шагом старался уйти как можно дальше. Вот же приставучий тип. Неужели у него своих дел нет? Хотя, кто его знает? Про Дазая Осаму известно практически ничего. Ни кто он такой, ни о семье, увлечениях. Никто даже не знает, где тот живёт. А особенно, что у него творится в голове. Он ходячая загадка, покрытая множеством тайн, которые скрывают бинты. В отличии от Чуи, который в порыве может выкинуть на духу абсолютно всё что накипело. Абсолютно любому. Как же он иногда завидует Кёке. Вот та реально будет молчать, как партизан. И слова не вытащишь, пока сама не расскажет. — Чуя, ну постой. — длинные пальцы схватили напряжённую руку школьника и Чуя едва сдержался, чтобы не отдёрнуть её. Его ладонь была просто ледяной, хотя на дворе была ясная теплая погода. Почему-то вспомнился прикол из Сумерков, из-за чего на тонких губах проскользнула тень улыбки. Хах, а может Дазай и вправду вампир? А что, высокий, бледный, красивый зараза, так ещё и глаза красным отливают. Судя по тому, как пристально всматривался в него Осаму, эта догадка даже не казалась какой-то неправильной. Неужто мысли читает? — Хорошо, признаю, накосячил. — кисть немного сдавили. Не больно, но ощутимо, будто бы он чувствует, что Чуя опять хочет ускользнуть. — Давай я тогда помогу тебе с работой. У меня есть опыт почти в каждой сфере, начиная с кафе, заканчивая колл центром. Взамен оплаты не попрошу. Всё пойдёт на твой счёт. Считай это моей компенсацией за причинённый моральный ущерб. Накахара так и смотрел на него, округлившимися от удивления, глазами. Причём Чуя и сам не мог понять: он удивился из-за того, что прежде всегда поддевавший его Осаму сейчас предложил свою помощь. Причём выглядело это достаточно серьёзно для обычной шутки. Или же от того насколько широкий спектр услуг был предоставлен. Он что реально не насмехается? Рыжие вихри и каштановые локоны развевал легкий весенний ветерок. *** — Бармен, давай мне двойной виски! — Где моя пина-колада? — Уже всё готово! — задорный голос Дазая, а также движения рук, завораживали. То, с какой скоростью и ловкостью тот смешивал различные напитки, при этом делая всё настолько искусно. Даже улыбаться не забывает, а также построить глазки, если перед ним садиться очередная красавица с большим бюстом. — Ваш виски, сэр! Оцените его по достоинству. А вот и пина-колада, для прекрасной дамы! Наслаждайтесь, миледи. — даже руку успел поцеловать, от чего так сразу же покраснела. Как Чуя и предполагал, народу собралось уйма. Дёргают то туда, то сюда, и требуют нести заказ быстрее, хотя тот и так работал на максималках, если брать в расчёт скользкий пол, огромные подносы с едой и её остатками, а также сковывающую движения форму. Его слегка подбешивало то, что одежду всегда только удлиняют, а не расширяют, ибо рубашка с рукавами три-четверти, из-за разросшихся плеч, больно давила, как бы проговаривая: «Одно резкое движения и ты topless». Хотя кое-кто уж точно был не против, чтобы с Чуей приключилась подобная ситуация. Их взгляды, карий и голубой, пересеклись. «И ведь не соврал, реально умеет…» Чибби настолько ловко и непринуждённо обслуживает. Интерестно, как он смог вырвать себе здесь место и, как долго работает, раз почти вся клиентура зовёт его привычным «Чуя-кун»? Дазай наблюдал за всеми клиентами и персоналом иногда отрываясь от одного, переходя к другому. Вот Ацуши — мальчик-первогодка, которого Осаму взял под своё крило — кружится вместе с Акутагавой — ещё одним его воспитанником — обслуживая посетителей. При этом было видно насколько те разнятся между собой. Дует тёмного, мрачно-серьёзного «дракона» и белоснежного, светло-улыбающегося «тигрёнка» заметно привлекал новых посетителей, от чего всё столики и барные стулья были заполнены. Похоже на ночь что-то намечается. Сам Дазай ещё здесь не бывал, но ему уже нравится атмосфера и внешний вид помещения. Особенной изюминкой и некой дразнилкой, являлись огромные панорамные окна, что чередовались с твёрдой поверхностью стен. Можно взглянуть одним глазком, но полноценной картины не увидишь, если не зайдёшь. А попасть сюда ой как не просто. Это Дазай уже понял. Как раз таки одно из окон, располагалось около барной стойки и Осаму не мог отказать себе в удовольствии с издёвкой ухмылнуться некоторым подросткам, что пилили взглядами элитное заведение. Хах, всё же в жизни порой случаются и настолько хорошие моменты. Плюс заведующий ему предложил, в качестве вознаграждения, бесплатную выпивку, когда его придет сменить постоянный бармен. Грех отказываться от такого. Он наблюдает за всем своим карим взглядом, потемневшим от не слишком яркого освещения. Но вот только свою главную цель Осаму потерял, хотя недавно перед ним мелькал рыжеволосый официант. Всё стало ясно, когда свет на мгновение погас и взгляды стали приковываться к сцене. Тишина и темнота поглотили зал, окна закрыли плотными шторами. Видимо это зрелище нельзя увидеть посторонним, даже краем глаза. Никто не смел даже вздохнуть. Но вот только что прибывшая компания, которая заказала у него очередную порцию выпивки, шёпотом стала обговаривать того, кто будет сейчас выступать. Причём нахваливали так не хило. Интересно, что же это за «Арахабаки»?.. — Эй, можешь выпить, заслужил. — ему протянули стакан, наполненный двойным виски с большим шариком льда, который приятно холодил обжигающий напиток. В темноте нельзя было разглядеть лицо, но по голосу и по алой радужке он понял, что угостил его сам босс заведения. Говорил он елейно, чем-то напоминая манеру самого Дазая. И хоть он знал, что означает этот тон, но не повиноваться просто не мог. Первый глоток сопровождался первым аккордом гитарных струн… (Chuuya Nakahara — Darkness my sorrow. Я буду писать сразу перевод. Включайте оригинал и наслаждайтесь). Погружённая в мрак сцена держала интригу, пока шло это напряжённое соло гитары. Она словно предупреждала о буре, которая поглотит абсолютно всех. И в один момент всё вспыхнуло ярко-красным, создавая иллюзию пожара. Сцена превратилась в пылающий круг в центре которого стоял некто, при виде которого толпа начала истошно вопить и аплодировать. Действительно, здесь все от него без ума.

Пускай смысла лишена игра В неё сыграю до победного конца Пускай счастья не несёт мне Пустой сценарий скучного поэта!

В этот момент Дазай был по-настоящему рад, что выпил. Потому что, в случае чего, можно спихнуть то, что он увидел, на пьяный бред. Потому что на сцене пел и зажигал не кто иной, как холодный Король школы — Накахара Чуя.

Goodbye, грязен стал мой образ, Упрямо сбросить с плеч его желаю…

Собранные в низкий хвост волосы, прикрывала чёрная шляпа, выделяющаяся красной лентой. И Дазай не мог понять, как она может так стойко держаться. Ведь прежде угловатые движения стали резкими, уверенными и чёткими. Чуя точно знал, что делает. Он хотел так делать. Этот образ слишком «грязный» по-сравнению с привычным, который видел Осаму каждый день, приходя в школу.

Пойми, лишь развеять скуку Пытаюсь, снова позабыв о злой судьбе…

Бледные губы слишком близко расположены к микрофону, чей ствол держали пальцы, окутанные в кожаные, блестящие рубином, на свету, перчатки, открывающие короткие, аккуратно подстриженные ноготки. Покрашенные в чёрный! Будь Осаму девушкой, его фантазия унесла бы своего хозяина далеко и надолго в страну грёз, где есть только он и этот бог, которому он бы позволил сделать с собой всё, что тот захочет. Которому ОН готов будет прислуживать во ВСЁМ, что Чуя ему прикажет.

Кому, впредь ненавистна жизнь своя…

«Мне!» — хотелось крикнуть Дазаю, ибо в этот момент их взгляды пересеклись. Голубые глаза сияли. Горели. Смотрели прямо в душу. И казалось, что этот вопрос, Чуя адресовал лично ему. И, чёрт, он попал в самую точку. Ведь Дазай ненавидел свою жизнь. А точнее то, что не видел в ней смысла…

Тот смерти ждёт…

Как никогда, Осаму желает попасть в её объятия…

Где слышал те слова?

Но ему сейчас просто не даёт кое-кто об этом даже подумать!!!

Клеткой стал единый этот мир Не найти лазеек в ней нигде Сколько б в ней я не блуждал Снова понимал Выхода отсюда НЕТ!

И этот «кто-то» — Накахара Чуя… Но вот только сейчас это был совсем не тот рыжеволосый парень, который всегда сдерживает себя и ходит с пофигическим лицом, зарабатывая оценки, парясь за свою хорошисткую репутацию. Это был новый образ Чуи. Или нет! Не новый! Настоящий! Потому что Осаму понимает. Ни один актёр — даже сам Леонардо ди Каприо — не смог бы сыграть настолько правдоподобно. Ни один актёр, при такой яркой цветомузыке, не смог бы отдавать всего себя композиции, слушателю. Свою душу, сердце, дыхание, разум. Ни один так не сможет показать весь спектр эмоций, если не испытывает их по-настоящему!

Только смутная моя печаль До сих пор не рассыпалась в прах Почему б не показать Глядя в небеса Мы творцы своей судьбы!!!

А Чуя может! Потому что то, что он творит на сцене своими движениями, жестами, мимикой. Это его эмоции! Это его чувства, которые он обрушивает на публику с головой. И этой силе нельзя противиться!

Сможем вверх дном мы мир целый перевернуть Насмехаясь вновь…

Сможем! Мы сможем! Осаму даже и не заметил, как стал стал кричать последние строчки песни вместе со всеми. Хотя он даже не знает слов. Но интуиция, будто волшебница-телепатка, заставляет говорить абсолютно всё! Слово в слово. Да, это точно не человек. Ни один человек не мог творить с другими — С САМИМ ДАЗАЕМ! — то, что творит Накахара.

Шляпа во тьме кружит, Бледный наш мир уводя во мрак!

И как по канону, сильная рука сняла с рыжих локонов атрибут, от чего на них упал особенной яркий свет прожекторов, делая магму настоящим костром, а откинутая назад голова, открыла сильную шею, на которой, сверкнул шипами кожаный чокер. Бог Арахабаки, бросил шляпу прямо в лицо ничего не соображающему Дазаю, не отрывая от того глаз, озарив напоследок дерзкой, обворожительной улыбкой. В самое сердце попал Чуя…