Неотправленные письма

«В серой холодной стране на мокром песке За несколько дней до первого снега Старательно я выводил замерзшей ладонью Как будто портреты твои Я знаю, я сделаю их срочное фото Отправлю тебе, но ты скажешь: «гори» (с) Снилось, что сегодня шел снег. Его звенящая, похожая на электричество тишина. Но снега нет, естественно, и я стою под козырьком какой-то мигренево-цветастой кондитерской, прячась от очередного дождя. Ботинки намокли и отяжелели, а подкладка платья прилипла к телу, особенно на спине. Как и свитер, надетый поверх платья для тепла. Дотрагиваюсь пальцами до лица – бестолково/болезненно/неуместно теплое. Немного наклоняю голову вперед, и волосы, холодными дорожками скользнув по плечам, приятно холодят кожу. И почему-то пахнут железом. Дождь не ослабевает, и я возвращаюсь в кафе. Заказываю чай и запеченное с брусникой яблоко. Ты опять вернул мое письмо, даже не распечатав. Я достаю блокнот и карандаш (когда-то в шутку покусанный тобой. На мягкой древесине остались следы-полукружья, до которых иногда приятно дотрагиваться пальцами). И я снова пишу тебе. Спинка стула особенно остро врезается куда-то повыше лопаток. Это ощущение, постепенно заполняя и вытесняя все прочие, растекается и, встретившись с холодом и влагой одежды, замирает. Капля воды с волос падает на листок блокнота, и я размазываю ее указательным пальцем. Осень. И наши общие знакомые, выражение лиц которых невозможно прочесть иначе как: «Незнаюкаквамсказать». Тогда я крепче стискиваю в пальцах пепельницу или бросаю им спички/зажигалку/кричу что-то дурацкое вроде «передай привет такому-то»/швыряю им на колени книгу. Черт бы их побрал. Это здорово утомляет, правда? Вдох-выдох. В этом никогда не было смысла, наверное. Да, пожалуй в следующий раз это будет открытка. Британские черти не хотят присылать мне мой свитер, и я мерзну. А еще это уже 10-е письмо, юбилей.