Хён, я тебе правда нравлюсь?

°.°.°.°♡♡♡°.°.°.°

      Следующим днём, как и обговаривалось с доктором Паком, Тэхён вместе с Уён ехал забирать Чонгука. Отпроситься на пару дней, дабы первое время ухаживать за омегой самому, у него получилось. Но вот что дальше… Выбор пал на Юнги.       До этого альфа хотел просить папу, который всё время лишь мотался по коридорам компании, выполняя мелкие поручения. Да и познакомится омегам с поближе не мешало. Конечно, не как в прошедшем вечере. Но за ночь Тэхён рассудил иначе: лучше, если это будет чужой человек. И выбор пал опять же на Юнги. Предложение Чимина не выглядело из ряда вон выходящим: оба омеги, оба от нечего делать — а Чонгук такой же — полезут на стену, лишь бы занять себя чем-нибудь. Осталось услышать только мнение самого омеги.       — А мы скоро приедем? — Уён ёрзала в кресле, не в силах усидеть.       — Скоро, — тихо ответил Ким, и его взгляд на секунду встретился с её полным нетерпения взглядом в зеркале заднего вида. В её простом вопросе не было тревоги — только стремительное, чистое желание, которое, как ни странно, успокаивало его самого. Она уже мысленно была там, и это заставляло его вести машину чуть увереннее.       Выписка прошла быстрее, чем он ожидал. Чимин, уже без белого халата, вручил ему пачку бумаг и тихо, но строго повторил все ограничения. Его взгляд при этом говорил: «Я доверяю тебе. Не подведи». Чонгук, бледный, но улыбающийся, держался за его руку так крепко, будто она была единственной опорой в этом сузившемся мире из страхов и появившихся ограничений.       Поездка обратно была молчаливой, но не тяжёлой. Уён, наконец успокоившись, показывала брату что-то за окном, а Чонгук слушал, прислонившись головой к стеклу. Тэхён лишь изредка поглядывал на брата с сестрой через зеркало заднего вида, встречаясь с немного уставшими глазами омеги. Альфа мягко улыбался, давая тем самым немую поддержку.       По приезде Тэхён помог Чонгуку дойти до гостиной. Тот шёл медленно, осторожно, но в его глазах горела твёрдая решимость — не сдаваться. Он упорно шёл за истинным, превозмогая желание развлечься прямо на земле перед входом. Альфа не спорил, лишь крепче держал его под локоть, контролируя каждый шаг. Чонгук не возражал. Чимин, после часа напутствий перед выпиской, уже объяснил, чем может обернуться его лишнее волнение, поэтому омега позволял альфе ухаживать за собой — скорее, даже гиперопекать, безопасность его омеги была превыше всего.       Уён же крутилась рядом, как маленький моторчик. Она принесла игрушку, «которую дядя Тэми купил специально по случаю», а потом и вовсе начала свой длинный, сбивчивый рассказ о детском саде и о том, как невкусно там готовят кашу. Чон внимательно слушал, привычно хмурясь и кивая в нужных местах. Так было всегда: он молча впитывал её поток сознания, не перебивая, давая ей быть собой. В этом простом ритуале было что-то целительное — для них обоих.       Тэхён в это время разбирался с машиной, только что вернувшейся из сервиса. А когда зашёл в дом с сумкой вещей и лекарств, из гостиной донёсся приглушённый, но настоящий смех — смех брата и сестры, слившийся воедино. Он замер в прихожей, слушая этот звук, и что-то длинное и колючее, сидевшее у него в груди с того вечера, наконец разжалось и растаяло.       В гостиной царила своя атмосфера. На полу пылал искусственный камин, появившийся по инициативе Чонгука ещё до всей этой истории. И сами Чоны, уже забыв про осторожность, играли в какую-то незамысловатую игру с мягкими игрушками, разбросанными у комода. Незаметно для них Тэхён включил подогрев пола, чтобы те не замерзали, и поднялся наверх. Он оставил лекарства на прикроватной тумбочке, а ношеное бельё закинул в корзину. Каждое действие было простым, бытовым, но от этого ещё более значимым.       Когда он вернулся в гостиную, омега с альфочкой уже не играли. Они сидели, склонившись над раскрытой тетрадью Уён. Чонгук тихо объяснял что-то, водя пальцем по строчкам, а девочка, поджав губы от сосредоточенности, внимательно слушала, прежде чем сделать очередную пометку. Тихая, серьёзная идиллия уроков на полу у камина.       И что ещё мог желать сейчас Ким Тэхён? Ничего. Эта маленькая, раненная, но не сломленная семейка, сама того не ведая, создала в его доме тот самый уют — не идеальный, не показной, а живой и прочный. Уют, который пахнет лимоном и детскими карандашами, греется от искусственного пламени и держится на хрупком, но непобедимом спокойствии омеги, готовящего уроки для сестры. Он стоял в дверном проёме, не решаясь нарушить эту картину, и просто смотрел, с жадностью впитывая каждую её деталь. Это и было его самым большим сокровищем. И самой главной причиной — жить, защищать и возвращать сюда каждый день.