Хён, я тебе правда нравлюсь?

°.°.°.°♡♡♡°.°.°.°

      Чонгук проснулся от того, что в комнате стало слишком светло. Солнце, низкое и зимнее, но на удивление яркое, пробилось сквозь неплотно задёрнутые шторы и легло золотистой полосой прямо на его лицо. Он зажмурился, потянулся было укрыться одеялом, и ощутил, что замёрз. Одеяло сползло с плеча, а воздух в комнате, несмотря на солнечный луч, был холодным от декабрьской мерзлоты.       Рядом, на своей половине кровати, спал Тэхён. Одна его рука была вытянута под подушкой, от чего находилась даже под чонгуковой. Альфа пришёл поздно ночью, или если быть точнее, завалился в спальню под утро и сразу же сгрёб спящего парня в свои медвежьи, но аккуратные объятия. Тэхён лежал на спине, слегка запрокинув голову и приоткрыв рот. Спал крепко, утомлённый недавним стрессом и нагрузкой на работе.       Чонгук посмотрел на него, и на мгновение в груди стало чуточку теплее и спокойнее. За эти два дня, которые он проводит дома, Ким не дал заскучать ни на минуту. Что уж говорить про Уён, которая ураганчиком носится туда-сюда, сгребая то брата, то дядю Тэ в свои не по-детски крепкие объятья? Тишина и идиллия. Но спокойствие длилось недолго.       Что-то внутри неприятно ныло. Какое-то смутное, тянущее чувство. Словно он забыл о чём-то важном. Словно время утекало сквозь пальцы.       А потом его осенило.       Среда. Уже среда.       Он резко сел. Слишком резко для своего состояния. В глазах потемнело, в висках запульсировало, но он не обратил на это внимания. Сердце колотилось где-то в горле. Сколько он уже не был в школе? Понедельник, вторник, среда… Три дня. Три дня потерянных занятий, конспектов, объяснений учителей. А впереди — государственные выпускные экзамены. Те, которые решают всё его будущее!       — Чонгук? — донёсся хриплый, только что проснувшийся голос Тэхёна. Альфа приподнялся на локте, щурясь от солнца.       Но омега уже не слышал. Он лихорадочно оглядывался по сторонам, будто искал телефон, чтобы посмотреть время или расписание, хоть что-то!       — Который час? — выдохнул он осипшим голосом. — Какое сегодня число? Я проспал? Я должен быть в школе!       Он дёрнулся, собираясь встать; спустить ноги на холодный пол, ретироваться в гардеробную, пойти позавтракать, умыться… да хоть что-нибудь сделать, чёрт возьми! Но не успел.       Тёплые ладони Тэхёна мягко, но непреклонно легли на его талию, подтягивая обратно на постель. Чонгук замер, глядя на чужие пальцы, обхватившие его так бережно и так властно одновременно. Альфа перетащил не сопротивляющееся тело к себе на колени, и только тогда омега медленно повернул голову.       Тэхён дышал нервно: грудь поднималась чаще обычного, в глазах ещё не спала та присущая после рабочего дня усталость, но взгляд был уже собранным, сразу расставляющим все точки над «и». Мужчина не спрашивал. Он просто притянул омегу к себе, зная, что Чонгук не воспротивится и не попытается уйти от его прикосновений. Он чувствовал каждый неровный вздох, каждую судорогу тела парня, отчего обнять его хотелось так, чтобы кости хрустели. Но он стоически держался, помня слова врача о состоянии омеги.       — Ты никуда не опаздываешь, милый, — прошептал Тэхён. Голос его был мягким, но в нём слышалась та самая непоколебимая уверенность, которая всегда находила Чонгука даже в самой густой темноте. Большой палец альфы медленно поглаживал поясницу омеги, разгоняя остатки утренней дрожи, возвращая в реальность.       — Но, Тэхён.! — голос Чонгука сорвался, он дёрнулся, пытаясь соскочить с колен, чтобы встать в свою «грозную» позу и начать читать лекцию о том, как это важно и срочно.       — Никаких «но», — перебил альфа, и его руки на талии чуть сжались — не больно, но так, чтобы парень не встал так резко, как прежде хотел. — Сегодня среда, половина одиннадцатого. Ты ничего не пропустил. Ты находишься на больничном по уважительной причине, заверенной врачом Паком.       — Я не могу быть на больничном! — вырвалось у Чонгука, и голос его задрожал от обиды и страха. — У меня выпускной класс, Тэхён. Через три недели пробные, а через месяц — государственные! Если я пропущу хотя бы неделю…       — Ты ничего не пропустишь, — Тэхён сказал это так спокойно и твёрдо, что Чонгук невольно замолчал. — Я уже созвонился с твоим классным руководителем и уладил все вопросы относительно твоей успеваемости и сдачи экзаменов.       Омега замер, не веря своим ушам.       — То есть… как?       — Дистанционные задания, — Тэхён продолжал гладить его по спине, и с каждым движением омега потихоньку расслаблялся. Спина перестала быть прямой, будто натянутая струна. — Всё, что проходят в классе, я или мои помощники будем забирать. Конспекты, материалы, тесты. А экзамены ты сдашь индивидуально, после полного восстановления. В отдельной аудитории, с щадящим режимом.       Чонгук смотрел на него широко раскрытыми глазами, в которых отражался солнечный луч, пробившийся сквозь шторы. Страх постепенно отпускал, уступая место чему-то большому, тёплому, что поднималось из груди и перехватывало горло. А всё из-за гормонов, которые сейчас били по его нестабильному состоянию, будто по оголённым нервам.       — Чон-а, — тихо позвал альфа, когда парень немного успокоился.       — М? — мычит омега, поворачиваясь к мужчине.       — Нам нужно поговорить.       Чонгук чуть хмурится. Внутри что-то ёкает, не похожее на страх, но предчувствие было неприятное. Тэхён не говорит так, если всё просто. «Нам нужно поговорить» в его устах всегда означает, что сейчас будет разговор, от которого хочется спрятаться под одеяло. Но Чонгук уже устал прятаться.       — Я слушаю, — говорит он, стараясь, чтобы голос звучал ровнее, чем бьётся сердце.       Тэхён выдыхает, поправляет одеяло на коленях омеги. Нервный жест, который Чонгук замечает, но не комментирует.       — Ты знаешь, что я взял отгул на неделю. У меня есть ещё пара дней, а потом… — он замолкает, подбирая слова. — Потом мне нужно будет выходить на работу.       Чонгук кивает. Он знал. Конечно, он знал. Но слышать это вслух другое.       — Я не хочу оставлять тебя одного, — продолжает Тэхён, и его голос становится тише, будто он признаётся в чём-то постыдном. — Чимин говорил о соблюдении строгого постельного режима. Ты не должен вставать, нервничать, перенапрягаться. А я не могу быть рядом круглые сутки.       Он берёт руку Чонгука в свои, сжимает.       — Поэтому я попросил одного человека помочь нам. Его зовут Юнги. Это омега, муж моего друга и твоего лечащего врача — Чимина. У него сейчас свободные дни, и он согласился сидеть с тобой, пока меня нет.       Чонгук молчит, переваривая. В его голове проносятся обрывки мыслей: чужой человек, в их доме, будет видеть его таким слабым и беспомощным.       — Я не хочу, — говорит он глухо, отводя взгляд. — Не нужно мне ничьей помощи. Я справлюсь сам.       — Чонгук, — Тэхён мягко, но настойчиво поворачивает его лицо к себе. — Ты не справишься. Я не говорю это, чтобы обидеть. Я говорю, потому что боюсь. Если с тобой что-то случится, пока меня нет, если тебе станет плохо или ты упадёшь, а рядом никого не будет… я себе этого не прощу. Никогда.       В его глазах что-то блестит и неприятно щиплет. Тэхён и не вспомнит уже, когда последний раз чувствовал себя столь разбито. Неприятное чувство, от которого он спешит избавиться, часто-часто моргая. Чонгук не должен видеть его слабость, не сейчас.       — Юнги — хороший человек. Он не будет лезть в душу, не будет смотреть с жалостью. Он просто будет рядом. Поможет, если что-то понадобится, проследит, чтобы ты не вставал. И позвонит мне, если будут проблемы. Это всего на время, Чонгук, буквально на пару недель, пока Чимин не убедится, что всё в порядке       Омега кусает губу, всё ещё сопротивляясь внутри. Но он видит, как Тэхён устал. Видит тени под его глазами, которые не прошли даже после наконец-то здорового сна за последние ночи. Понимает, что альфа несёт на себе слишком много: работу, его здоровье, будущего ребёнка, теперь ещё и поиск помощника.       — И ещё, — Тэхён добавляет тише, и в его голосе появляется что-то похожее на смущение. — Я знаю, ты переживаешь из-за экзаменов. Юнги хоть и преподаёт в университете, но может помочь с пропущенными темами. Только с условием, что вы будете здесь, в комнате, а ты встал постели.       Чонгук поднимает на него глаза.       — Ты всё уже продумал, да? — спрашивает он без злости, скорее с обречённой нежностью. — Пока я лежал, словно парализованный?       — Пока ты лежал, я пытался не сойти с ума от мысли, что могу потерять всё, что обрёл за последние месяцы, — честно отвечает Тэхён. — И придумывал, как сделать так, чтобы этого не случилось.       Чонгук молчит долго. Солнце уже сместилось, и теперь луч лежит на их переплетённых руках, золотит пальцы.       — Он правда не будет меня… жалеть? — спрашивает он наконец. — Смотреть как на разбитую вещь?       — Клянусь, — говорит Тэхён. — Юнги слишком уважает себя, чтобы жалеть других. Он просто будет рядом, чтобы помочь и скрасить твои однообразные будни.       Чонгук вздыхает и закрывает глаза, прижимается щекой к плечу альфы.       — Ладно, — шепчет он. — Пусть приходит. Но если он окажется неприятным, ты его больше не пустишь к нам домой.       — Как скажешь, — соглашается Тэхён и целует его в макушку. — И мы придумаем что-то другое. Договорились?       — Договорились.       Тэхён обнимает его крепче, и впервые за утро его дыхание становится ровным. Не спокойным, но ровным.

°.°.°.°♡♡♡°.°.°.°

      Чонгук и Тэхён стоят в коридоре, пока посторонний омега раздевается: стягивает пальто, вешает на крючок шарф, аккуратно ставит в угол ботинки. Движения у него спокойные, неторопливые, будто не он минутами ранее пришёл в чужой дом, чтобы провести здесь приличное количество времени.       Альфа почти невесомо касается Чонгука за талию. Ладонь ложится на поясницу в успокаивающем жесте. Омега нервно заламывает пальцы, то сжимая их в замок, то разжимая. Ему неловко. Незнакомый мужчина, явно старше его — намного старше, лет на десять, наверное, — сейчас находится здесь, в их прихожей, и собирается провести с ним весь день.       Чонгук чувствует себя маленьким. И глупым. И благодарным, но благодарность эта какая-то колючая, она царапает изнутри, потому что он не привык, чтобы кто-то делал для него что-то просто так.       А вдруг они обременяют этого мужчину? У него наверняка были свои планы, свои дела, свой распланированный день, в конце-то концов! Может, он согласился только из вежливости, потому что Чимин попросил, потому что Тэхён был другом их семьи, а отказать другу неудобно. И теперь он будет сидеть с ним, с беспомощным омегой, который даже до уборной сам дойти не может. Это ведь унизительно, для него.       От этих мыслей Чонгук сжимает пальцы в кулаки так, что ногти впиваются в ладони.       — Чонгук, — произносит Тэхён, и голос у него мягкий, но в нём слышится та самая нотка собственнически-оберегающая. За последние полгода Чонгук часто обращал внимание на подобные проявления альфы — его поведение всегда меняется в эту сторону, если он волнуется. — Знакомься, это Юнги.       Чонгук снова поднимает глаза на старшего омегу.       Мужчина перед ним, невысокий, с острыми чертами лица и очень живыми, внимательными глазами. Он не улыбается широко, не лезет обниматься, не говорит «ой, какой хорошенький». Он просто смотрит на Чонгука спокойно, чуть склонив голову набок, и в этом взгляде нет ни жалости, ни притворного участия, только обычное человеческое любопытство и что-то ещё, похожее на понимание.       — Привет, — говорит Юнги, и голос у него низкий, чуть хрипловатый, без той приторной сладости, которой иногда грешат омеги. — Тэхён много о тебе рассказывал. И Чимин тоже, — он чуть усмехается. — В основном жаловался, какой ты сложный пациент.       Чонгук не знает, что ответить, сбитый с толку подобными словами. Он просто стоит и смотрит, сжимая руки в кулаки.       Юнги замечает это. Не делает вид, что не заметил. Просто говорит:       — Я не кусаюсь. И часы работы у меня сейчас — полный штиль, сам не знаю, куда себя деть. Чимин сказал, тебе нужна компания, а мне — чем занять руки. Так что мы квиты.       Он не говорит «не переживай» или «всё будет хорошо». Он просто констатирует факт, и от этого Чонгуку становится чуть легче.       Тэхён чуть сжимает его талию, напоминая о своём присутствии и немой поддержке.       — Я… — начинает Чонгук и замолкает, потому что горло перехватывает. Он сглатывает, пробует снова: — Спасибо, что согласились. Я постараюсь не доставлять хлопот.       Юнги смотрит на него секунду, потом качает головой.       — Ты не доставляешь хлопот. Ты тот, кому нужна помощь. Это разные вещи, — он делает шаг в сторону гостиной. — Покажешь, где тут у вас чай? Или сначала учебники? Чимин сказал, ты боишься отстать от программы. Я в некоторых предметах кое-что смыслю, могу помочь.       Чонгук моргает, не ожидая такого перехода. Он поворачивается к Тэхёну, ища поддержки.       — Я сейчас всё покажу, — парирует альфа, пока его рука скользит с поясницы выше, на плечо, ободряюще сжимая. — Пойдём, — обращается уже к своему омеге, который начинает осознавать сложившуюся, ситуацию. — Ты, наверное, устал так долго стоять. Пойдём, — и мягко подталкивает в сторону гостиной и дивана.       Чонгук кивает, делает шаг, и ноги слушаются его неохотно, но идут. И странное дело: Тэхён, совсем недавно незнакомый ему человек, идёт рядом, готовый чуть что подхватить его на руки, а впереди, у книжных стеллажей, во всю хозяйничает Юнги, что-то довольно про себя хмыкая и бормоча — от этого осознания, что рядом с ним появились люди, которым он не безразличен, тревога потихоньку отступает.