Любопытному Гарри... в переулке крестраж продавали?

Подарок Тома оказывается не только замысловатым дневником для записей, но и прекрасным дополнением к общему интерьеру. Гарри замечает это в тот момент, когда пыль, летящая с потолка после прогона слонового стада под кодовым именем «Дадли», внезапно перестаёт касаться чёрной обложки и отлетает в сторону. При этом дневник так и остаётся предельно чистым. Пожалуй, единственным не запылившимся предметом в комнате Гарри. Он сияет. Гарри так и не решается ничего в нём написать, так как опасается испачкать страницы чернилами сломанных ручек. Да и разве можно писать в таком красивом дневнике, подаренном волшебником, о его гнусной и не самой интересной жизни? «Нет, определённо нельзя», — именно так решает Гарри и прячет подарок под матрас. Он прекрасно знает, что толстый, как слон, дядя Вернон никогда не пролезет в проём двери; высокая, как жираф, тётя Петунья не сможет пролезть сюда из-за своего роста, а глупый Дадли скорее наткнётся на оголившуюся проводку, чем додумается осторожно проникнуть в чулан. Но Гарри всё равно прячет дневник, потому что не хочет, чтобы его касались чуланные пауки и висящие на их паутине мухи. В свободное время Гарри любит рассматривать волшебный дневник. В том, что это дневник и что он волшебный, не остаётся никаких сомнений после того, как Гарри, прикасаясь к самой середине корочки, чувствует точно такое же сердцебиение. Сердцебиение, как и в его шраме. Как и при встрече с незнакомцем. А теперь и как в самых приятных снах. Самыми приятными сны становятся после того, как в них появляется Том. Он видит его очень часто. Почти всегда, когда наутро вспоминает, что ему снилось прошлой ночью. Том часто приходит к нему во снах, снова и снова вручая дневник и твердя всё время совершенно разные слова. Ты не должен его терять. Он волшебный. Ты же не хочешь лишиться волшебства? Что будет, если я отниму его у тебя? Ты ведь не заплатил! Береги его, он — это я. Береги себя, я — это ты. И, просыпаясь, Гарри снова и снова проверяет, на месте ли дневник. Он прячет его всё дальше под матрас, постоянно меняя место. Один раз он даже встаёт во сне и, сам того не замечая, прячет за банки с красками, что стоят у него на полке. А потом наутро едва ли не впадает в истерику, потому что не может найти. Он даже думает, что дневник вернулся к прежнему владельцу, так как решил, что Гарри украл его. Но тем вечером Поттер всё же находит подарок и плачет от радости, потому что стук в переплёте не прекращается, а сам Гарри продолжает чувствовать потоки магии, исходящие от дневника.

***

А потом он наконец решается написать. А как не написать, если у него наконец-то появляется ручка? Не своя, конечно, а мисс Тейлор, учительницы начальных классов. Эта вежливая пожилая леди, как всегда, одалживает Гарри свою канцелярию, а к концу дня, замечая, что у мальчика нет даже пенала, разрешает не возвращать её. И разве это не знак? «Знак, это именно знак», — думает Гарри, слёзно благодаря женщину и обещая никогда не терять ручку. И так он получает шанс сделать первую заметку в дневнике. Ему не хочется расстраивать сердце обычными фразами «Меня зовут Гарри» или «Сегодня был хороший день». Как минимум потому, что он не совсем уверен, что его зовут Гарри, ведь узнал это только год назад (до этого «мальчик» и «эй» были довольно-таки привычным делом») и узнал от Дурслей, к которым совсем не было доверия. А ещё у него редко бывают хорошие дни, потому что ничего хорошего, кроме дневника, в жизни пока не появлялось. Но теперь появляется ещё и ручка. И это определённо хорошо. Я благодарен Тому за то, что он показал мне магию и подарил этот дневник. Первая фраза в дневнике не кажется Гарри Поттеру банальной и обещает навсегда запечатлеть тот прекрасный вечер в его памяти, поэтому он не жалеет даже о том, что почерк немного кривоват, рука дрожит, а буквы могут быть написаны неправильно. Ему всего семь, и это простительно. Он немного ждёт, решая, нужно ли написать что-то ещё, и всё же приходит к выводу, что одна строка выглядит слишком тускло на этих широких страницах. Когда я вырасту, то обязательно стану самым лучшим волшебником и смогу сам защитить себя и дневник. Том попросил беречь себя, дневник и его самого. Хотя я ещё не до конца понял, как именно смогу беречь Тома, если так и не увидел его снова после той встречи. Печаль накатывает ледяной волной, и Гарри закрывает дневник, снова пряча под матрас и храня надежду, что утром он не обидится и не окажется привязанным к лампочке. Ведь тогда его будет очень трудно достать. А потом он ложится на кровать и никак не может уснуть, потому что всё ещё ждёт чуда от волшебного дневника, подаренного самым что ни на есть настоящим волшебником.

***

Тук-тук. У Гарри Поттера нет будильника, а если бы и был, то определённо звучал бы не так. Этот звук смутно напоминает ему топот маленького слона по имени Дадли Дурсль, только приглушённый и более… правильный? Да, этот звук нравится ему намного больше, чем топот слона и крик куропатки (Петунии Дурсль, разумеется). И Гарри ловит себя на мысли, что уже в который раз сравнивает это семейство с животными. Но, возможно, это недалеко от истины? Его босые ноги с небрежностью касаются пола, пока руки хаотично ищут очки и дневник. Очки — потому что без них он не сможет найти дневник, а дневник — потому что без него очки кажутся совершенно ненужными. Джекпот! Очки оказываются возле подушки, а дневник… Ну, что сказать? До дневника Гарри снова как до лампочки. — И что тебе под матрасом не сидится? — недовольно обращается к уж точно живому предмету Гарри и, стягивая с себя носок, швыряет в сбежавшую книгу. И промахивается. Тук-тук. Дневник снова заливается несколько раздражительным постукиванием, как будто насмехаясь над действиями юного волшебника. И как будто это не он уже в который раз ночью пробирается на лампочку. Странные перемещения дневника под матрасом нельзя не заметить, тем более такому любопытному мальчику, как Гарри Поттер. А потому происходящее уже нисколько не удивляет его. Тем более, что ещё можно ожидать от первой в его жизни волшебной вещицы? Гарри стягивает второй носок и снова кидает его в дневник, пытаясь столкнуть с лампочки. И на этот раз попадает точно в цель, вот только носок, как будто тоже злорадствуя над ним, зацепляется за уголок дневника. И теперь у Гарри не только одна ручка и один дневник, но и один единственный носок. В голове ещё не совсем укладывается понимание того, должно ли так быть, или это необычно даже среди волшебников, но Гарри Поттер определённо знает, что даже если все волшебные дневники ведут себя так, то на свой он обиделся. Он надуто, совсем по-детски, топает ногой и жуёт губы, а после возвращается в свою кровать из деревянных коробок, потому что, если его чему-то и научила продолжительная игра Дадли «Охота на Поттера», так это тому, что рано или поздно каждый Поттер спускается с дерева. И раз это уже его личный дневник, то, стало быть, он теперь дневник Гарри Поттера. Тоже Поттер. А все Поттеры, как известно, спускаются с дерева.