Любопытному Гарри... в переулке крестраж продавали?

Мерлину известно, каким магическим способом Гарри улавливает в бессмысленной болтовне Тома это слово. Всё происходит совершенно спонтанно! Вот Гарри жалуется Тому на то, что весь дневник, а значит и весь его внешний вид облит чернилами. А вот Том вновь начинает буянить, проклиная всё сущее и обещая лютую смерть тому, кто посмел приложить руку к порче его обложки. Кого проклинает Том и куда он их отсылает, Гарри ещё не может понять, однако пару слов всё же откладывает в свою копилку. Потому что, как и сказал некоторое время назад всё тот же Том, обширный словарный запас и умение сплетать из слов предложения — одно из лучших качеств диктатора. Гарри ещё слишком маленький, чтобы становиться диктатором. Он и половины слов Тома порой не может понять, куда уж тут до лживых и до магии таинственных хитросплетений. Однако это (явно взрослое, не предназначенное для таких глупых и маленький детей) слово почему-то застывает в мыслях. Том произносит его в порыве ненависти с изяществом, которое Гарри, наверное, не доведётся услышать больше никогда. А Гарри и не слышит. Потому что каждый звук отражается на листе бумаги размером с три ладони. Круцио! Том никогда не лжёт. Увиливает, пытается перевести разговор на другую тему, просто молчит и тихо хлопает корешками книги. Но не лжёт же? Поэтому, когда в полночь Гарри всё же интересуется значением слова «Круцио», Том настойчиво просит его не задавать таких глупых вопросов и самому поискать ответ. Так, Гарри начинает «копать». Конечно, не так, как это показывают в детективных сериалах старухи Фигг. У Гарри нет обширных связей в подпольном и магическом мире, чтобы он мог запросто найти информатора. Вместо всей этой драмы Гарри записывается в местную библиотеку, работникам которой, благо, плевать на то, как выглядит человек, если у него есть, что оставить под залог. Здраво рассудив, Гарри под покровом ночи проникает в домашнюю библиотеку дяди Вернона (а библиотека ли это? Кому из этой семейки в голову пришла мысль назвать пыльную полку с «научными» книгами библиотекой?) и одалживает одну из книжек «Об устройстве и принципе работы дрелей». И в глубине души он ликует оттого, что работникам библиотеки плевать абсолютно на всё! Потому что библиотекарь только бросает косой взгляд на него и его книжку «Эзотерика и гадание», молча записывая имя и фамилию в блокнот. Провернув всё это дело, Гарри ощущает себя настоящим «кротом» из детективных сериалов. Но быстро разочаровывается, так как книжка эта оказывается предназначена для женщин. Ну, а какому ещё здравомыслящему мальчику придёт в голову сидеть в полнолуние под листвой старой, но не старее трёхсот лун, ивы и делать приговоры на удачу? «Бред какой-то», — рассуждает Поттер и на следующий же день возвращает книгу обратно. Понимая, что ничего хорошего в немагической библиотеке найти не получится, Гарри приостанавливает свои исследования. Да и, к слову, после той книги у Гарри всё же остаётся негативное впечатление о чтении. Такое негативное, какое только может сложиться у семилетнего ребёнка, только-только научившегося читать и получившего первый опыт чтения серьёзной литературы в книге об эзотерике. Гарри даже спрашивает у своей учительницы по английскому языку, что значит это слово, но и она не даёт никакого внятного ответа, отсылая к школьным словарям. Но ни в одном из них мальчик так и не находит нужного слова. Поэтому приходит время практики. Гарри вновь рассуждает здраво и решает, что слово это определённо магическое. И плохое. Естественно, плохое. Он не уверен, правильно ли прочитал его на страницах Тома, но язык раз за разом сталкивается с зубами, а губы выпячиваются на тянущемся звуке. — Кру-у-у-уцио! — с мыслью о том, чтобы превратить крысу в жабу, мычит Гарри, в магическом жесте размахивает руками, но ничего не происходит. Крыса только недоверчиво щурится на него своими маленькими чёрными глазами и, выбрасывая из лап кусочек фольги, крадётся к гнилой корке апельсина. Заклинание не срабатывает, но Гарри не отчаивается и уже на следующий день подстерегает эту крысу возле всё той же помойки Литтл Уининг. — Круцио! — уверенно кричит Гарри, на этот раз не размахивая руками, но вставая в одну из тех героических поз персонажей комиксов Дадли. Из ладоней вырывается бледная красная искра. Крыса резко застывает. Голова начинает раскачиваться из стороны в сторону, лапы, не способные более удерживать на себе вес тела, подворачиваются с едва ли слышимым хрустом, а грудь устремляется вперёд, падая на облитую помоями землю. Гарри с замиранием сердца наблюдает за тем, как крыса переворачивается на спину и энергично размахивает маленькими лапками, при этом издавая странные звуки, похожие на смех. Не жаба, но… «Щекотка! Это заклинание щекотки!» — торжественно подводит итог Гарри, а его душу будто нежно ласкают изнутри падающие лепестки. Это была его первая магия! Первая магия, которую он сотворил сам, а не по велению случая. И Гарри безмерно счастлив, ведь уверен, что, раз уж Том сам обмолвился об этом заклинании, то, должно быть, оно невероятно мощное! Гарри закрывает глаза, на миг представляя, как рассказывает о произошедшем Тому. Дневник так обрадуется его первому проявлению магии! И ещё… И ещё… — Теперь у меня есть, чем защититься от Дадли и дяди Вернона! — торжественным шёпотом вторит своим мыслям Гарри, опуская ладони и оставляя спящую крысу позади.