Любопытному Гарри... в переулке крестраж продавали?

— Ш-шило, с-сила, контробас-с-с, — Нагини сильнее обвивается вокруг шеи Гарри с явным намерением удушить его, но всë ещë продолжает повторять за ним слова. Этот вечер становится самым тихим из всех вечеров в жизни Гарри. Дурсли ещё не вернулись: их отпуск внезапно продлился на неделю, так как по пути они решили заехать к тёте Мардж. Никто не барабанит по лестнице, не включает глупые программы на телевизоре и не пытается устроить всем соседям демонстрацию новых моделей дрелей. Гарри даже привыкает к этой тишине и их маленькому, пусть и не семейному, но дружескому уюту: Том всë так же обучает его как плохим, так и хорошим заклинаниям, Букля недовольно поглядывает на это из своего уголка, засыпанного дырявыми носками Дадли и гордо проименованного Нагини «совиным гнездом», а сама змея учится не шепелявить. Вообще этот вечер выходит богатым на различные причудливые и «уродские» события. Куда уж, когда волшебный дневник выписывает на страницы новые заклинания, чуточку волшебная змея учится правильному произношению, а нисколько не магическая, но зато умная с виду сова пытается медитировать на импровизированном насесте из вешалки, надетой на провод от лампы — всё это вряд ли можно назвать обыденностью на Тисовой улице. — Шин-ши-лла, — по слогам произносит Гарри. Ему уже начинает нравится роль логопеда. Да, порой Нагини коверкает слова до неузнаваемости или вообще начинает ругаться на неизвестном ему диалекте, но в целом, признаёт Гарри, у неё неплохо получается. — Ш-ш-шила… ш-шаль. Ну, почти неплохо. — Ш-шила шаль… Погоди, а зачем она это делала? — Нагини внезапно поднимает голову и непонимающим взглядом смотрит на Гарри. — У-ху… — Букля приоткрывает один глаз и с прищуром смотрит на змею, как будто насмехаясь: «А чтобы ты спросила»… Гарри уже хочет ответить, как под рукой внезапно начинают сиять страницы Тома. Устало вздохнув, он что-то неразборчиво шипит Нагини. Я закончил переписывать для тебя раздел по язвам желудка и разрыву кишечника. Отвлеки Нагини и приступай к изучению. Хорошо. Кстати, а ты можешь потом дать мне почитать что-то ещё? Может, легенды или сказки волшебников? Я же совсем ничего, кроме заклинаний и самых основных понятий не знаю… Только если ты успешно перескажешь мне все пункты. Гарри услужливо угукает и гладит Нагини по голове. Змея, похоже, понимает, что урок окончен, и вяло отползает в сторону, недовольно подрагивая языком и всё ещё тихо шипя эту злосчастную букву.

***

Они все заканчивают свои дела только к закату. К этому времени Гарри уже начинает чувствовать, что его голова агрессивно пытается сжаться до размера молекулы, а мозг будто подтаивает, но всё ещё пытается противостоять этому самому сжатию. Когда юный волшебник объясняет своё состояние Тому, тот весело подпрыгивает и изрядно веселится от того, как именно Гарри описывает обычную мигрень. — Но я читал в журнале тёти Петуньи, что головная боль может быть причиной кучи ужасных болячек. Опухоли мозга, к примеру! — настаивает на своём Поттер. — Что, если моё состояние и впрямь настолько ужасно? Гарри страдальчески поднимает взгляд к потолку, хотя в мыслях тихо посмеивается от глупости собственных слов. Да, он прекрасно понимает, что всё это только от перенапряжения и усталости, но иногда бывает забавно понадоедать Тому и получить немного томовского глумления в свою сторону. Если у тебя и впрямь опухоль, то, думаю, стоит дать на зубрёжку ещё и раздел о заболеваниях головного мозга. Знаешь, я знаю одно такое. Называется «Поттерское мозгошмыгство» и… — Ладно-ладно! — весело щуря глаза, Гарри гордо отворачивается. — Так уж и быть, я спущу всё это на усталость и прочитаю пару страничек. Но… Не увиливай давай. И, имей совесть, не спускай мою и свою энергию на словесное общение, пиши. — Но ты перестанешь быть таким букой и посидишь с нами на крыльце ночью, — Гарри дует губы и заговорщески подмигивает смотрящим на него подругам. Те так же подмигивают в ответ и возвращаются к своим делам: Букля продолжает медитировать, а Нагини — проговаривать буквы. Гарри же устало кладет голову на сцепленные ладони и пытается сосредоточить внимание на Томе, что, честно говоря, выходит у него с трудом… Я прочитаю завтра. Обещаю! Пойдём на свежий воздух? Все кошки Фигг уже ушли спать, так что нам точно никто не помешает. Так уж и быть. Только держи свою сову подальше от моих страниц. И не забудь ночью отпустить Нагини на охоту, если не хочешь, чтобы она снова попыталась съесть твою подопытную крысу. Во-первых, Букля не крыса и не подопытная. А во-вторых, Нагини же извинилась! Она правда только хотела обнять её… Верь в это дальше. Отношение Тома к Букле немного настораживает Гарри, но тот не злится на дневник. В конце концов, он бы и сам не был рад, если бы при каждом движении его пыталась ущипнуть большая и недовольная сова. Порой Поттер даже задумывается, а не является ли Букля эдаким Дурслем для Тома Поттера, но быстро отгоняет эти мысли, потому что Букля — не хулиганка, а Том — вовсе не он, маленький и слабый Поттер. Да и не Поттер вовсе… Вместе они выходят на крыльцо и садятся возле ступенек. Над головой сверкает и угасает звёздное небо. Гарри прислоняется к перилам, заросшим виноградом, и устало вздыхает. Лето скоро подойдёт к концу, хотя для него оно только началось. Ему не хочется упускать это редкое время отдыха и спокойствия, но и желания увиливать от занятий с Томом тоже нет. В конце концов, они дадут ему намного больше чем бессмысленные прогулки по окрестностям и просмотр глупых магловских передач. — С-сияет небо над моей с-с-спиной… — краем уха он увиливает шипение Нагини. Та всё ещё не отошла от их урока и продолжает подбирать слова с буквой «с» и пытаться их произнести. Гарри находит это милым и тихо хихикает над змеёй, пока та задумчиво смотрит на звёзды. В этот момент и сам Гарри поднимает взгляд к небу и всматривается в еле заметные пятнышки на диске луны. Ту быстро закрывает из ниоткуда взявшееся облако, и только сейчас Гарри замечает, что над землёй дует легкий ветерок. Прямо над нами — созвездие Василиска. Поначалу он и не понимает, что имеет в виду Том, а потом вновь возвращает внимание на небо над головой, однако не замечает там никаких очертаний Василиска. Да и кто вообще такой этот Василиск? Том будто читает мысли Гарри и выводит на страницу быстро начертанную фигуру змеи с закрытыми глазами, внутри которой — шесть больших точек. — И впрямь, — он поднимает Тома над головой и внимательно сравнивает похожий на рисунок участок неба. — А это правда его название? Я ни разу не слышал о таком созвездии. Маглы имеют привычку называть созвездия по первой же ассоциации. Однако мы, маги, ничего не придумываем. Имена созвездий написаны между звёздами. Их могут прочитать только самые сильные и сведущие в астрологии маги. Думаю, однажды ты тоже сможешь этому научиться… — Было бы неплохо, — он мечтательно оглядывает небосвод и, зевнув, вытаскивает из кармана завернутые в бумагу кусочки засушенных яблок. — Будете? — Нагини и Букля отрицательно качают головами. Первый же кусочек приносит за собой сладко-пряноватую вспышку на языке, и Гарри стонет от блаженства, ощущая кисловатое послевкусие. А разве в созвездиях можно разглядеть что-то ещё? Глупый вопрос. Думаешь, откуда маглы взяли всю эту историю со знаками зодиака? — И что же, значит, гороскопы правдивы? — от шока Гарри чуть не давится кусочком яблока и широко распахивает глаза, теперь уже пытаясь вспомнить, что астролог предсказывал ему в прошлое воскресенье. Ха-ха… Ну и насмешил, — дневник прерывисто жужжит, а Том внутри, как кажется Гарри, едва ли не плачет от смеха. — Если бы магловские гороскопы не были настолько расплывчаты и абсурдны, думаю, у них был бы шанс. Но настоящая астрология — это не просто умение видеть в созвездии Тельца «Некие волнения, свидетельствующие о внутренней борьбе». Астрологи — это люди, обладающие даром предсказателей. Они не видят судьбы всех двенадцати типов людей среди звёзд, но вполне могут рассказать о тебе и твоём будущем, исходя из созвездия, через которое проходит нить твоей магии. — Погоди, так наша магия приходит к нам из космоса? — от такого открытия Гарри даже подпрыгивает на месте. Естественно нет. Магия исходит из нас самих. Просто представь, что к каждому магическому существу привязана нить магии. Скорее всего, она бесконечна. Но до того, как войти в созвездие, одна нить всегда переплетается с другой. Есть предположение, что они сливаются, чтобы пройти через какой-то барьер, но я бы не доверял ничему, что не имеет доказательств. Очень часто людей, чьи нити переплелись, называют «родственными душами», душами, уходящими за грань вместе. — Ва-а-ау… — Гарри смотрит над собой, но, как и ожидает, не видит никаких нитей. — И как узнать, кто моя родственная душа? Наверное, мы могли бы стать лучшими друзьями? Никак. Родственными душами не рождаются, а становятся. Иногда это члены семьи, чья родственная связь необычайна сильна. Иногда — даже разные существа, к примеру, хозяин и домовой эльф. Да-да, даже и такое случается. Но чаще всего это возлюбленные. Хотя я бы не верил себе на слово. Прирождённых астрологов единицы, и не все они проводят жизнь за составлением статистики. — А ты когда-нибудь встречал таких… ну, связанных людей? Конечно. В конце концов, в один день я встретил тебя… Гарри моргнул от удивления и, чуть дрогнув рукой, погладил страницу Тома. Они… они родственные души? И уйдут за грань вместе? — Но как? Ты же не астролог, так с чего же решил, что мы с тобой связаны? Однажды я расскажу тебе, Гарри. А пока просто будь уверен: что бы ни случилось, моя магия будет едина с твоей не только в далёком космосе, но и здесь, рядом. В этот момент звёзды в глазах Гарри засияли ещё ярче.