Wine-flavored kiss

***

- Это ваши новые паспорта и документы, - Богом притягивает папку с бумагами, когда они подъезжают к аэропорту. Тэхён обнимает Наён, которая неспокойно себя ведёт с самого утра: много плачет и никак не может перестать вертеться. - Тут документы на квартиру и ключи, а также новые карты и счета. Первое время пользуйтесь наличкой, через какое-то время можно будет пользоваться картами. А ещё вот, - он протягивает новые телефоны и десять штук симок. - Это временные телефоны, с каждой симки звонить по одному разу, там только мой номер. - Хорошо, - отвечает за всех Бэкхён, забирая документы и телефоны из рук Богома. - Это билеты на самолёт с пересадками, вылет сегодня с Лос-Анджелес, а из него в Германии и оттуда в Париж. - Всё так запутано. - Так нужно, - более строго перебивает их Богом. - Джиён прилетит на час позже прямым рейсом, чтобы не было подозрений. Там с вами свяжется человек из правительства, как и когда - я не знаю, - вздыхает альфа, потирая переносицу. - Но первое время лучше не разговаривать с незнакомцами. Париж - город, где много беженцев из других стран и развита торговля людьми. - Тэхён, держи паспорта и билеты, - Бэк подаёт ему документы, а сам перехватывает Наён на руки, пытаясь укачать. - Может, ей игрушку дать? Тэхён достаёт зайчика и случайно роняет из рюкзака шкатулку с балериной. Она падает, раскрываясь, и машину заполоняет прекрасная мелодия. Дочка замолкает, хлопая слипшимися из-за слез ресницами. Тэ в спешки её прячет обратно и заменяет зайцем. - Она успокоилась... - шепчет Бэкхён, прижимая ребенка к себе. - Эта шкатулка... Я ее обыскался. - Мы слушаем ее каждую ночь, - поясняет Тэхён. - Эта мелодия - всё, что у меня осталось от него. - Успокойся, Тэхён, сейчас не время нюни распускать. - Да, я знаю, - тыльной стороной руки вытирая слёзы, омега выходит из машины вслед за Богомом. Над головой пролетает самолёт, заходящий на посадку. Солнце так тепло греет кожу. Они в Калифорнии, снова, где-то тут Чонгук, так близко и так далеко одновременно. Они проходят к терминалу с небольшими чемоданами. Наён почти спит на руках Тэхёна после трёх часов истерики. - Желаю хорошо долететь, - слегка улыбается Богом. - Я буду скучать. - Мы тоже, - отвечает Бэкхен и обнимает едва знакомого ему парня, который просто помогал им и был добр с ними с самого начала их знакомства. - Начинается посадка на рейс Лос-Анджелес - Мюнхен, просьба подойти к стойке регистрации. Тэхён смотрит в последний раз в окно аэропорта на пальмы и на солнце. Ему придется попрощаться с этим на долгие годы. Париж город хмурый и дождливый, прям как сейчас на душе у него. Бэкхён подталкивает его к терминалу рукой, а сам идёт позади. Девушка, сидевшая за стойкой, смотрит на протянутые ей паспорт и на омегу перед собой. - Какая у вас прекрасная малышка, мистер Джо Джин, - Тэхён улыбается ей, поправляя комбинезончик на дочке. Девушка просматривает паспорт пару раз на просвете, сверяет фотографию на нем и только после того, как убедилась, что все соответствует, отдаёт его обратно. Тэхен слегка выдыхает, принимая документы, у него впервые такая ситуация с поддельными документами. - Приятного полёта. - Спасибо. Новые имена, новая жизнь. Теперь от Тэхёна остался только пустой звук, словно книгу закончили писать и закрыли. Его глава с историей в солнечной Калифорнии закончится, когда закончится взлетная полоса.

***

В середине полёта Наён засыпает на руках у Тэхёна. - Как ты? - спрашивает Бэк. - Для человека, что приобрёл новое имя, вполне сносно. - Это ненадолго. - Да, - кивает в ответ омега. - Я просто устал. - Давай мне её, - Бэкхён забирает Наён, похлопав легонько ее по попе, и Тэ прикрывает глаза. Он сможет поспать пару часов до конца первого полёта. Первая пересадка проходит хорошо, и уже в Париже, в новой квартире, Тэхён наконец-то вздыхает с облегчением. Перелеты с ещё даже не месячным ребёнком на руках очень утомительные. Квартира двухэтажная, светлая и чистая, словно кто-то в ней специально убирался до их приезда. Вещи тоже доставили, большая куча коробок была расставлена по всему дому. Тэхён обходит комнату за комнатой. Наён что-то кряхтит за его спиной, разглядывая старомодные тканевые обои, на стенах которых висят картины с видами Парижа. В одной комнате, в которой есть детская кровать, стоит огромное, почти во всю высоту стены витражное зеркало. Омега смотрит на своё отражение и замечает в углу фотографию Чонгука и его с Наён на руках. Руки сами тянутся к ней. - Тише, Наён, скоро ляжем спать, - шепчет ей на ушко Тэхён, разворачивая фотографию, и сдерживает всхлип. «Моему любимому Тэхёну, последний мой подарок, я хочу, чтобы ты жил, ни о чем не сожалея. Я люблю тебя и Наён». Тэ прикрывает рот ладошко. Он обещал себе и дочке, что не станет больше плакать. И он сдержит это обещание.

***

Обживаться им приходится долго. Последняя коробка разбирается только через месяц. Тэхён не интересуется последними новостями, будучи занятым только рутинными делами и присмотром за дочкой. Джиён учит его папу и иногда Тэхёна простым фразам на французском, показывает им местный рынок и окрестности, чтобы было куда сходить за продуктами, и парк неподалёку. В день отлёта она отдаёт им их старые телефоны. - Я полечу обратно, - скромно улыбается она. - Мне нужно к Богому. Он, наверное, уже заждался. - Ты знаешь что-нибудь про приговор? - интересует Тэ, включая телефон. - Да, знаю. - Скажи мне, - жалостливо просит Тэ, осматривая разрядившийся телефон. У него все это время было неспокойно на душе. Он боялся услышать, что Чонгук никогда к ним не вернётся, что его срок такой большой, что он там состарится в этой тюремной камере. Джиён молча мялась на пороге, не зная, как подобрать слова. - Не молчи! Говори! - повышает голос Тэ, стоя на своём. Два месяца назад Воздух пропитан пылью, ее даже видно, когда она поднимается, стоит ему обратить своё внимание на лучик солнца, что падает ему под ноги. Чонгук сидит в камере за решёткой в огромном зале суда. Его адвокат отстаивает позиции на все деньги, что ему заплатили, приводит аргументы, делает все, чтобы сократить срок. А Чонгук только смотрит на свои руки и иногда улыбается. Ему сообщили, что Тэхён в безопасности вместе с дочкой и Бэкхёном, а остальное - не важно. В какой-то момент он отвлекается на взгляд Чимина, который, поджимая губы, иногда поглядывает на него. Он знает, что Тэхён уехал далеко, и ни о чем не сожалеет. - Чон Чонгук, встать для вынесения приговора, - это уже третье и заключительное слушание за последнюю неделю, он очень устал от всего. Альфа встаёт, слегка пошатываясь, его вымотала неудобная постель и твёрдый матрац в камере для обвиняемых. Потоптавшись на месте, Чон поднимает глаза на весь зал. Прямо на него смотрят родные того следователя, и он чувствует себя полным козлом, ведь пытал мужчину, когда его разум был помутнён из-за исчезновения Тэхёна, изгалялся над ним, мучил, а под конец убил. - За убийство Вильсона Джо вы приговаривается к пяти годам лишения свободы, за убийство с пытками и мученик следователя Карлса Де Ро - к пятнадцати годам и за хранение почти килограмма героина ещё к трём. И того: двадцать три года лишения свободы в строгом режиме в одиночной камере. Но за ваш небольшой общественный вклад и чистосердечное признание, - судья заостряет внимание и смотрит на адвоката, - вам сократят срок на пять лет. Суд вынес приговор с восемнадцатью годами лишения свободы. Чонгук победно вздыхает. Восемнадцать лет - не пятнадцать, на которые он рассчитывал, но все же это не так много. Чимин начинает реветь на плече у Юнги, и Гук видит сожалеющий взгляд друга, но только качает головой, ведь все не так плохо. Наше время - Сколько? - Восемнадцать лет, - отвечает девушка, - строгого режима. - Ясно... - слабо улыбается Тэ и достаёт из кармана конверт. - Передашь ему, если вдруг пойдёте на свидание? - Хорошо. Она уходит, а Тэ сползает по стене. Восемнадцать лет - это так много. Дочке уже будет девятнадцать, когда Чонгук выйдет, а Тэхён будет старый и весь в морщинах. Омега смеётся от глупости своих мыслей, протирая лицо ладонью и собирая волю в кулак. Он отрывает свою пятую точку от паркета и идёт в комнату, где Бэкхён напевает песенку, пока укачивает Наён. - Давай её сюда. - Ты можешь поспать, я посмотрю за ней. - Нет, я побуду с ней, - качает головой Тэхён и берет дочь на руки. Бэкхён смотрит на то, как сын умело обращается с дочкой и радуется, что он не унывает, а продолжает жить ради неё, дарит ей улыбки и всю свою любовь. Оставив сына и малышку наедине, омега удаляется в гостиную и плюхается на диванчик, смотря в окно, за которым вдали видно шпиль башни. Квартира находится в центре, на третьем этаже старого парижского дома с красивой викторианской лепниной и резным фасадом. Да он в жизни бы не подумал, что судьба его закинет в самый романтичной город мира. Они мало куда ходили, все их время занимает Наен, обустройство в новом доме и изучение нового языка. Тэхён ложится на кровать, укладывая малышку на грудь, и мурлычет слова любви дочке. Она пускает пузыри губами, на которых ещё осталось молоко, и начинает зевать, совсем как Чонгук, который последние пару месяцев после еды тоже любил вздремнуть. Тэ перебирает вьющиеся чёрные волосы дочки, чмокает ее в макушку и выдыхает. - Папа любит тебя. Очень сильно. Наён - его солнышко, его лучик надежды на лучшее завтра. Они вместе засыпают, старшему так спокойнее, когда на его грудь давит небольшой вес его дочки.

***

- Проходи! - пихает альфу в плечо смотритель. Чонгук едва идёт, устало потирает глаза, осматриваясь по сторонам. Другие заключённые с оскалом смотрят на него и облизывают губы, он хмыкает, понимая, что эти блядские восемнадцать лет заключения точно будут веселыми. Пару минут назад его прошманали и заставили переодеваться прямо на глазах у смотрителей и главного смены. Все знали, кто он такой и за что сидит. Ему уготовлена особая приветственная вечеринка в этот вечер. - Располагайся. Чонгук кидает взгляд на все объекты в этой камере: опять твёрдая кровать, туалет прямо около неё и небольшой письменной стол со стулом. Пахнет плесенью и мочей. Стены исписаны и исцарапаны суицидными мыслями предыдущих заключённых. Альфа кидает одеяло, подушку и новое постельное, что ему выдали, на кровать. Теперь ему придётся только мечтать о тёплых объятиях Тэхёна и мягком матраце, о запахе его дочки и утренней яичницы с беконом. Единственное, о чем он боится думать, это то, что он и сам нашкрябает заточкой какие-нибудь надписи на этих стенах. Дверь за ним закрывается, он слышит, как шушукаются смотрители и надзиратели между собой. "Новая цаца," шепчет один другому, не скрывая своего похотливого взгляда. Чон начинает истерично смеяться, так, чтобы это все услышали, как на нижнем этаже, так и на верхних. Ему нужно обозначить свое положение. Он покажет, кто тут главный. Время близится к ужину, раздаётся писк звонка, который соответствует открытию дверей. Чон открывает один глаз, когда кто-то встаёт у его решетки, и тень человека падает ему на лицо. - Кто ты? - Ох, ты нас не помнишь, зато мы - помним, - улыбается незнакомец, оглядывая парней, что стоят рядом и словно гиены хихикают. - Ты нас сюда засадил, когда мы стали не нужны твоему синдикату. - Я вас не помню, - хрустит Чон затёкшей шеей и встаёт, подходя к решетке, равняясь с парнем, что чуть ниже него. - Пройти дайте. - Приходи сегодня после отбоя на приветственную вечеринку, - смеётся один из них. Чон прищуривается и обходит парней, не обращая внимания на их подколы в его сторону, да и вообще не запоминая их лица. В столовой дают какую-то дрянь похожую на помои. Гук ищет глазами свободный стоик и находит, направляясь к нему. Заводить друзей он не собирается, поэтому будет сторониться всех, но вот его сторониться не намерены. К нему подсаживается какой-то парнишка и улыбчиво кивает. Его волосы собраны в хвостик на затылке. - Я Бомгю, - протягивает руку парень, но Чон только осматривает его. Знакомиться он не собирается, но парень такой же настойчивый и приставучий, как и Чимин, они даже чем-то схожи внешне. Он не убирает руку, пока Чонгук не пожимает её. - Я... - Я знаю, кто ты. Чон Чонгук, - улыбается парень. - Тебя тут многие знают. Все ждали твоего прибытия. Чонгук молчит, пытается засунуть в рот этот дрянной ужин. А парнишка болтает без умолку о здешних больших "шишках", рассказывает, как все тут обстоит, и дает советы. Чон буркает, что ему советы ни к чему и, кажется, слегка ранит парня своим хладнокровным тоном, но ему плевать. Он сюда не на курорт позагорать приехал. - А ты за что сидишь? - интересует Чон, отодвигая пустой поднос подальше от своего носа, чтобы не вдыхать этот мерзкий запах снова. - За пару разбойных нападений и убийства, - пожимает плечами парнишка. - Ничего сверхъестественного по сравнению с тобой, - Чонгук слегка улыбается и закидывает голову, зачесывая волосы назад. Бомгю сглатывают слюну от зататуированных рук альфы, хотя и сам альфа, но ему бы сто процентов дал. - Кого убил? - Омегу, -добавляет он. - Тц. Да он сукой был, пищал всегда, что ему нужно больше бабок, вот я его и грохнул. - Истинного? - Ага. Чонгук удивляется. Бомгю трет кулаком нос, а после забирает свой поднос, махнув рукой Чону. Ну да, тут точно одни отморозки. Какими бы стервами и суками не были омеги, а тем более истинные, убивать их себе дороже будет, совесть потом замучит. Они возвращаются обратно в камеру. Чон долго ворочается, пока не отрубается. Ему снится дом, большой таунхаус прям на побережье, он стоит на балконе, наблюдая за Тэхеном и дочкой, что резвятся прямо на берегу, играя в золотом песке. Омега замечает его и машет рукой, лучезарно улыбаясь, следом к ним в гости приезжает семья Мин и Хоби с супругом и детьми. Они устраивают барбекю, детишки бегают играются, а старшие лениво распивают алкоголь. К концу вечера Чонгук обнимает Тэхена, расположив руки на его животе, и слегка покачивается в такт музыке, покрывая его шею поцелуями. Это все так реально. Он клянётся, что чувствует поцелуй на своих губах и запах вина. Пока его не будит сирена, открывающая его камеру. Его за ноги стаскивают с кровати, и он ударяется головой об железную штангу кровати. - Тц... - шипит Гук, потирая место ушиба. Открыв глаза, он видит парней перед собой, тех самых. - Что вам нужно? - Мы же сказали, что сегодня вечеринка, а ты опаздываешь. Сам пойдёшь или нам тебя принести? Чонгук встаёт на ноги, показательно отряхивая штаны, и выходит из камеры. Смотрители внизу делают вид, что ничего не замечают, пялясь в телефоны или в газеты. Его пихали в спину парни, поторапливая, и, когда они оказываются в санузле, его припечатывают к холодному, ещё влажному кафелю. - Знаешь, сколько парней желают надрать тебе задницу? - Представляю, - скалясь, усмехается Гук. - Но я не дам себя подчинить, - смеётся он. Резким движением головы он вырубает парня, что стоит за ним, ударив его по носу. Мужчина отшагивает в сторону, придерживая кровоточащий нос, а Чон победно улыбается, вытирая с губы кровь. - Я не помру в этой тюрьме, и вы меня не убьете. Парни по одному злятся почти рычат в его сторону. Готовятся нападать, сжимая кулаки с такой силой что казанки белеют от натяжки коже на них. Но Чонгук был бы не Чонгук, если бы не положил всех на лопатки, он победно слизывает с лица кровь, пока вбивает одного из нападавших головой в кафель, альфа под ним уже давно отключился но Гук всем покажет что с ним не стоит иметь дела. Те что чудом остались в сознании забились в углу и смотрят на тело в его руках, им страшно. - Ещё раз увижу рядом с собой - простыми ушибами не отделаетесь. Убью нахер всех! - победно улыбается он, вытирая рубашкой одного лицо, и кидая тому в лицо. - Убрались все тут и принесите мне матрац плевать, где вы его достанете. - Чёртов ублюдок, - шипит один из них. Чонгук останавливается в полушаге от него, подбивая пяткой носок кед, заносит ногу для удара и с пинка отправляет его в противоположную сторону душевой одним ударом ноги по челюсти, кажется, был слышен хруст костей. Чонгук уходит в сторону камеры, закрывая её с характерным скрипом, и ложится с ногами на кровать, ожидая, когда ему принесут еще один матрац. А тут уже не так плохо, как казалось раньше. Он укрывается одеялом по нос и закрывает глаза, пытаясь уснуть. Минус один день в заключении. Один день из восемнадцати лет. Если он хочет тут выжить, то нужно заработать авторитет. И он пойдёт по головам, если оно того потребует.

***

Париж поглощает омег со скоростью света. Тэхён уже не боится выходить один гулять с дочкой. На него многие засматриваются, ведь омега необычной внешности с гетерохромией, да еще и с ребёнком на руках. Наен тоже цепляет взгляды всех подряд, девочка довольна активная и спокойная, когда нужно, и уже сейчас поражает своей невинной и чистой детской красотой. Этот парк недалеко от их дома показала ему Джиён, он любит тут гулять. Тэ не нашел себе призвание, пока что все его время занято воспитанием дочки, но, возможно, когда он повзрослеет и станет самостоятельнее, найдет, чем себя занять. Тут он видел пару стритрейсеров, но не более, где бы они ни собирались, сейчас ему это не так важно. Самое важное сейчас лежит в коляске и пытается съесть свой маленький кулачек. Тэхен смеется, отбирая ее ручку и заменяет ее на погремушку-грызунок, а после видит свободное место под деревом. - Давай здесь сядем. Тэхён расстилает на мягкой траве покрывало. Ложась на него, Наён пытается ползать. Ей уже почти годик, без малого. Малышка переворачивается и пытается удрать на траву от папы, но Тэ хватает её за щиколотку и притягивает к себе, переворачивая на спину, опускаясь лицом на открытое из-за съехавшей одежды пузико и дуя в него. Она смеётся, хихикает во весь голос, и старший поддерживает смех. - И куда ты собралась, побег решила устроить, пока я доставал твою бутылочку и зайку? Девочка смотрит на папу и на солнце за его головой и слегка жмурится, машет ручками, чтобы схватить бутылочку. - Вот, держи. Улыбка никогда не сходит с его лица, когда он видит свое маленькое чудо, копию Чонгука. Он уже давно перестал грустить из-за их расставания. Тэ пересилил себя. Бэкхен всегда ему говорит, что Тэхен с самого девства был очень улыбчивым и никогда не грустил, даже когда раздирал колени или ломал руку, он всегда повторял, что плачут только слабаки. И Тэ ему благодарен за такое воспитание, папа вносит большой вклад в развитие Наен, именно с ним она начала ползать и почти ходить. Старший делает с ней гимнастику и много ей читает каждую свободную секунду. Тэ откидывается спиной на ствол дерева, придерживая дочку, что расположилась между его ног, за спинку. - Наён, скажи "папа", - улыбается Тэ, дочка смотрит на него с неким энтузиазмом, хлопая глазками. Она что-то бубнит выдавливает какие-то звуки и слоги и уверено говорит только «на» и «хотю». Эти слова она постоянно говорит, и все потакают ей. Бэкхён покупает всякие безделушки, когда она тыкает пальчиком на витрины и просит игрушки, сладости. - Папа, - повторяет омега. - Папа. - Па! - хихикает она, поднимая руки к верху. - Бо! - Ты молодец, - смеётся Тэхён, целуя ее. - Отец. Теперь скажи "отец". - О. - О? - лыбится Тэхён и кивает. «О» так «о». - Чонгук тоже любит тебя. Ещё семнадцать лет парирует Тэ, смотря на пролетающий мимо самолёт.