What He Grows To Be

— Нам нужно в Гринготтс. Том уставился на него, любопытство смешалось с темнотой под глазами, которая, должно быть, была прямым результатом его беспокойного сна, и это только еще больше убедило Гарри, что он поступает правильно. — Ты должен был сказать мне, что беспокоишься об поступлении в Хогвартс, -упрекнул он. Том сразу же напрягся и Гарри поспешил продолжить.– Ты же знаешь, что можешь рассказать мне все, что угодно. Я постараюсь помочь всем, чем смогу. — Ты не можешь помочь мне в таком деле. Пока мое прошлое остаётся неясным. — Я сделал запрос в Гринготтс. Они уже ждут нас. Ты пройдешь небольшой анализ крови, и если ты связан с каким-либо волшебниками, ты узнаешь их имена. Таким образом, мы могли бы узнать твою чистоту крови. Том недоверчиво моргнул, а затем темное облако, которое все это время омрачало его лицо, пропало. На смену ему пришла ослепительная надежда, превратившая его в некое неземное существо, излучающее свет и предвкушение. Это были все доказательства, которые так ждал Гарри. Он был на правильном пути. Том заслуживал знать правду — по крайней мере, эту ее часть. Чем меньше жестокости он встретит в своей жизни, тем меньше жестокости он захочет сделать в будущем. — Я не знал, что такие тесты возможны, — пробормотал Том, его глаза все еще светились надеждой. — Почему ты не сказал мне раньше? — Потому что мне плевать на твою чистоту крови.- Гарри постарался, чтобы его голос звучал твердо. — Я же говорил тебе. Такие вещи не важны. Важно то, кто ты есть. Что касается твоей семьи. Если бы твои магические родственники искали тебя, они бы уже нашли тебя с помощью магии. Радость покинула Тома, его глаза опасно сузились. — Я знаю, — пробормотал он. — Никто меня не искал. – Если я не маглорожденный и если кто-то из них еще жив и знает о моем существовании. — Тогда что? — Гарри поднял бровь, позволяя холоду коснуться его слов в качестве предупреждения. Том поморщился. — Ничего, — раздраженно бросил он. — Но я все равно хочу знать. Тебе следовало сказать мне об этом раньше. — Честно говоря, я никогда не думал об этом, пока не понял, как это тебя волнует. — Я не волнуюсь! — Тебе не надо переживать. Только не из-за этого. Том закатил глаза, но тело утратило былую напряженность, которую Гарри так ненавидел. Его голос едва скрывал волнение, когда он говорил. *** Все эти действия заняли меньше получаса. Гарри наблюдал, как Том жадно просматривает список с именами, несомненно останавливаясь на Гонтах, а затем когда он достиг Салазара Слизерина, его глаза расширились, потрясение в них было настолько сильным, что губы Гарри дрогнули в нежной улыбке. Том поднял глаза спустя, казалось, целую вечность, безмолвно передавая листок бумаги Гарри, и он выглядел счастливым, таким оживленным, взволнованным и гордым, что еще больше любви хлынуло в грудь Гарри, заставив его легкие сжаться. Оно того стоило. Это счастье стоило любых возможных последствий. — Я не маглорожденный — тихо сказал Том, и именно мрачное ликование в его словах заставило счастье Гарри уйти. — Я думал, мы договорились, что маглорожденность не делает тебя слабым или недостойным чего-то, — мягко заметил Гарри. –Как видишь, ты тоже не чистокровный. Здесь нет никакой информации о твоем отце, а это значит, что он, должно быть, маггл. — Это имеет значение. Неужели ты не понимаешь? ‐ Том выхватил листок из его рук и чуть не сунул ему в лицо. — Я наследник самого Слизерина. Это ставит меня выше других полукровок. — Ты имеешь в виду таких людей, как я? Том на секунду заколебался, и застывшее выражение лица в какой-то степени растаяло. Его глаза сосредоточились на Гарри, и Поттер терпеливо ждал, надеясь, что вся информация и ценности, которым он учил Тома, сыграют свою роль в его ответе. На мгновение в глазах Тома мелькнула нескрываемая нежность. Но затем его глаза потемнели, губы скривились в жестокой, насмешливой усмешке. — В самом деле, — холодно сказал он. – И это подводит нас к вопросу о том, почему я должен остаться с тобой и что именно ты можешь мне еще дать. Шок выбил из его груди весь воздух, и Гарри стоял, ошеломленным, парализованным от головы до ног, неспособным дышать, неспособным поверить в то, что он только что услышал. — Что ты имеешь в виду? — он ответил, не узнавая собственного голоса, и Том насмешливо посмотрел на него, как будто он не достоин его внимания, выглядя при этом надменно и высокомерно. — Если я наследник Слизерина, у меня есть возможности. Весь волшебный мир захочет угодить мне. Ты как-то сказал, что ты обычный волшебник. Это правда? — Да, — безучастно ответил Гарри. — Да, — повторил Том, и даже это короткое слово прозвучало в его устах как оскорбление. — Так что же ты можешь мне предложить? Я заслуживаю иметь только лучших учителей. Я заслуживаю роскоши, которую могут предоставить мне только могущественные волшебники. Что ты можешь дать мне с твоими ограниченными способностями и абсолютным отсутствием амбиций? Ты — никто в магическом мире. Зачем ты мне нужен? Какой в этом смысл? Почти три года. Три года вместе, и это абсолютно ничего не значило для Тома. Три года, уроки, чтение, бесконечные разговоры, походы по магазинам, где Гарри проводил больше времени, чем планировал, потому что отказать Тому было невозможно. Украшать дом, играть в глупые, но забавные игры, путешествовать и готовить еду-все это исчезло в одно мгновение, после того, как Гарри поверил, что один листок бумаги принесет Тому утешение. Ему некого было винить, кроме самого себя. — Я думал, что дал тебе семью, — пробормотал он. Губы Тома сжались, взгляд стал еще более бесчувственным и враждебным, как будто Гарри был врагом, посягающим на его воображаемое богатство. — Понятно, — сказал Гарри после паузы. Страшная горькая обида тянула его вниз, делая даже малейшие движения вызовом, но он сумел поднять голову выше. — Я подумаю, что можно с этим сделать. Это было последнее, что он сказал Тому за несколько часов. Домой они возвращались почти порознь. Том шел впереди, спрятав руки в карманы, словно боялся, что Гарри попытается догнать его и взять за руку, испачкав ее. Когда пришло время аппарировать, Гарри все-таки прикоснулся к нему, и Том посмотрел на него с презрением, его рот все еще кривился в насмешливой линии. Как они докатились до этого? *** — Можно мне сменить фамилию? — Спросил Том. Он сидел на кухне, явно готовый к тому, что Гарри начнет готовить. Как будто ничего не случилось, и он не унизил его сегодня. — Таков твой выбор, — сухо ответил Гарри. — Ты можешь сменить фамилию на Гонт или Слизерин. — Слизерин. Означает ли это, что я буду иметь право на фактическое наследство? Как только мой статус будет официально признан. — Ни у Гонтов, ни у Слизеринов не осталось сбережений, так что, полагаю, тебе придется пока обойтись моими деньгами. Том нахмурился, размышляя об этом, и оставаться с ним под одной крышей еще хотя бы минуту вдруг показалось невыносимым. Гарри выключил плиту и направился к входной двери. — Куда это ты собрался? — Том был искренне озадачен. — Я сегодня не в настроении готовить. *** Может быть, вся его идея с путешествием во времени была обречена на провал с самого начала, а может быть, он просто уже испортил воспитание Тома, сам по себе. Потому что, несмотря на природную склонность Тома к тёмной магии и злу, Гарри надеялся, что он тоже начинает что-то значить для него. Тому, казалось, нравилось проводить с ним время, и быть униженным так безжалостно, как только он узнал о своей связи со Слизерином… это было больно. После сегодняшнего дня Гарри не представлял, как они смогут жить дальше. Он отказывался оставаться с человеком, который презирал его — независимо от того, что было поставлено на карту. И поскольку Том, очевидно, тоже не хотел оставаться с ним, оставалось только одно, что он мог сделать, не отказываясь полностью от своего плана спасения мира. Гарри купил готовый ужин, аппарировал обратно в дом и поставил еду перед Томом, который хмуро смотрел на него. Не говоря ни слова, он поднялся в свою комнату. Затем он начал писать письмо. *** Дамблдор его времени должен был знать, с кем Том был связан, как только услышал о его способности разговаривать со змеями. Однако он никогда не открывал ему правду, легко оставляя его в сиротском приюте, даже когда разразилась война, превращая каждое возвращение в Лондон в смертельную опасность. Неудивительно, что Том стал одержим идеей бессмертия. Его помешательство помешало ему полностью раскрыть свой потенциал, так как вскоре после отъезда из Британии он начал терять часть своего рассудка. Дамблдор совершал ошибку за ошибкой, но Гарри все еще верил в него. И именно Альбус мог помочь ему сейчас. — Мистер… Поттер, вы сказали? — Дамблдор с любопытством посмотрел на него, и сердце Гарри сжалось при виде его молодого, но до боли знакомого лица. От некоторых привычек трудно избавиться. Включая его наивную детскую привязанность. — Да. Как я уже сказал в своем письме, я здесь, чтобы обсудить моего подопечного Тома Риддла. Недавний тест на наследственность показал, что его мать из рода Гонтов. Это делает его наследником Слизерина. Глаза Дамблдора расширились от сдерживаемого удивления, прежде чем он задумчиво склонил голову набок. — Понятно, — медленно произнес он. – Это действительно удивительно. Я был уверен, что род прервался. — Нет, — Гарри прикусил губу, тщательно обдумывая, как поступить дальше. Он не доверял Дамблдору, не полностью, все могло случиться. — Том очень силен. В высшей степени так. Боюсь, что моего руководства уже недостаточно, чтобы удовлетворить его потребности, но я знаю вас как одного из величайших волшебников этого времени. Я также уверен, что вы не позволите предрассудкам повлиять на ваше отношение к ученику. Что-то мелькнуло в глазах Дамблдора, как будто он уловил предупреждение и теперь обдумывал его. — Я бы хотел, чтобы вы подумали о том, чтобы взять Тома под свою опеку, — сказал Гарри, хотя слова сами собой слетали с его языка. — Конечно, я еще не обсуждал это с ним, но его жажда знаний и опыта, вероятно, побудит его согласиться. Вас заинтересует такое предложение? — Это очень необычно, — заметил Дамблдор, внимательно изучая его. Однако он не отказался прямо, и странная смесь облегчения и разочарования скрутила внутренности Гарри. — Я бы хотел сначала встретиться с ним. Давайте тогда и примем все решения. — Спасибо, — Гарри встал, заставляя свои губы изогнуться в пустой улыбке. — Я пришлю вам письмо с подтверждением. Спасибо еще раз. – Гарри повернулся, чтобы уйти, внезапно почувствовав тошноту от всего этого безличного общения с человеком, которого он знал и понимал лучше, чем хотел бы. Но потом он подумал о Томе и о том, что сделали годы подозрений и равнодушия Дамблдора, и его желание уйти вот так, как трус, угасло. Гарри повернулся, холодно прищурившись. — Я знаю о вас больше, чем вы можете себе представить, — сказал он, и Дамблдор выпрямился. Слабое прикосновение легилименции коснулось сознания Гарри, и он немедленно воздвиг свои щиты, какими бы неуклюжими они ни были. — И об этой вашей привычке тоже, — добавил он ледяным тоном. — Я знаю, что у вас нет причин доверять мне, но я на вашей стороне. Я знаю, за что вы боретесь, и разделяю ваши интересы, хотя и не одобряю методы, которые вы используете для их достижения. Но Том мой подопечный, и если все пойдет хорошо и вы примете опекунство над ним, я потребую от вас клятвы, что вы не попытаетесь причинить ему никакого вреда. Лицо Дамблдора стало таким же холодным и настороженным. — Это довольно жестокая просьба, мистер Поттер, — сказал он, играя пальцами с маленьким желтым леденцом. — Я не причиняю вреда детям. — Физически-нет. — Уверяю вас, что… — Я знаю, что вы делаете и чего не делаете. И если вы принимаете опекунство над Томом, я хочу убедиться, что вы не судите его, основываясь на каких-то старых стереотипах. Том-сложный ребенок. Он вырос в сиротском приюте, где с ним плохо обращались из-за его особенностей. Я забрал его оттуда, когда ему было восемь лет, но это оставило на нем свой отпечаток. Холодность исчезла с лица Дамблдора, сменившись тенью сочувствия, и Гарри смягчился в ответ, чувствуя, что это было искренне. — С ним может быть трудно справиться, — сказал он, и, к своему ужасу, его голос дрогнул. — Но вы должны попытаться. Вы могущественный и уважаемый волшебник всем волшебным миром. Он будет слушать вас. Он будет уважать вас, даже если не согласится со всем, что вы говорите. — После ваших слов мне еще больше любопытно познакомиться с ним, — сказал Дамблдор, слегка улыбаясь, но хотя на его лице все еще была настороженность, он выглядел более расслабленным. — Не волнуйтесь. После этого мы встретимся и примем решение. Я не против дать вам клятву, если это принесет вам некоторое утешение. Вы явно привязаны к этому ребенку, и я могу только восхищаться вашей готовностью сделать то, что лучше для него, даже если вам придется пойти на жертвы. Дамблдор всегда все понимал быстро, умело восполняя пробелы. Гарри отрывисто кивнул, пробормотал еще одну благодарность и ушел, стараясь не обращать внимания на темную, безнадежную боль в груди, которая никак не желала гаснуть. Возможно, он вел себя как трус. Возложив большую часть своих обязанностей на Дамблдора и планируя отослать Тома, даже не поговорив с ним об этом… Но Том вряд ли будет против этой идеи. И, честно говоря, видя бессмысленность своих усилий, Гарри больше не верил в себя. Он был бесполезной пешкой. Если власть по-прежнему была единственной вещью, которую Том уважал, то Дамблдор, в свою очередь, был единственным человеком, который мог хоть как-то повлиять на него. Гарри будет держаться за эту идею. *** В тот день Гарри больше ничего не готовил. Он купил приготовленную еду и поставил ее в холодильник под бдительным взглядом Тома. Удивительно, но Том ничего не сказал ни о своем новом статусе, хотя Гарри знал, что у него все еще кружится голова от радости. Их пути не пересекались до самого вечера, когда наступало время чтения. Гарри схватил из кухни закуску и остановился, увидев, что Том уже занял свое место в кресле, выжидающе глядя на него. Неужели он действительно думал… — Сегодня мы не будем читать, — сказал Гарри. Он знал, что его голос звучит холодно, слишком холодно, но он ничего не мог сделать, чтобы заставить себя говорить иначе. Он скорее увидел, чем услышал, как Том резко втянул воздух и как его руки крепче сжали книгу. — Но почему? — спросил он. — Потому что я не хочу. Глаза Тома расширились, и обиженное выражение промелькнуло на его лице так быстро, что Гарри едва смог уловить его. Оно исчезло в одно мгновение, сменившись неуверенностью и молчаливым осуждением, и наблюдать за ним было так же невыносимо, как оставаться в этой комнате, потому что у Гарри не было сил продолжать расшифровку реакций Тома. — Спокойной ночи, — сказал он. Он проснулся в том же паршивом настроении. Это сводило с ума, и больше всего на свете Гарри жалел, что дал Дамблдору целую неделю, прежде чем навестить их. Он аппарировал, чтобы купить еще еды, бросил ее дома и снова аппарировал, на этот раз в ближайший лес. Он часами просто шел куда-то, пытаясь очистить свой разум и не думать, но боль отзывалась в нем эхом с каждым шагом, снова и снова. Он вернулся поздно вечером и сразу же был встречен молчаливым, яростным взглядом Тома. Меньше всего Гарри хотелось вступать с ним в конфронтацию, поэтому он молча двинулся к лестнице, остановившись только тогда, когда Том окликнул его. Он неохотно повернулся и с удивлением увидел, что Том больше не выглядит сердитым. Теперь его темные глаза были широко раскрыты от страха, и, учитывая все обстоятельства, невозможно было понять причины такого поведения. — Мы будем читать сегодня вечером? —Спросил Том нерешительно, и хотя Гарри больше всего на свете хотелось сказать «Да», он не собирался лгать. — Нет, — тихо ответил он. — Мы не будем. Том обхватил себя руками, выглядя таким неуверенным, что Гарри почти сдался, почти обнаружил, что готов согласиться на любое требование, лишь бы он выглядел как обычно — без страха, без колебаний, только уверенно. — А завтра мы будем читать? — Голос Тома прозвучал тихо, и Гарри вздохнул, на мгновение закрыв глаза. — Нет, — повторил он. — Мы больше не будем читать, Том. Том издал тихий звук, который Гарри не смог истолковать, но который напомнил ему о боли. Сглотнув комок в горле, он поспешил уйти, задаваясь вопросом, не был ли он намеренно жесток, напуган и мрачно доволен собой одновременно. Том отреагировал. Это было что-то, не так ли? Он не был равнодушен. Но он не лгал и в Гринготтсе. Гарри чувствовал это. Возможно, ему следовало подождать до встречи с Дамблдором… но с годами он обнаружил в себе новое качество. Он перестал легко прощать. И как бы он ни ненавидел себя за то, что иногда не может расслабиться, он ничего не мог с этим поделать. Он с мазохистским отчаянием надеялся, что визит Дамблдора поможет ему снова обрести почву под ногами, выбраться из этого ужасного состояния свободного падения. Он не хотел, чтобы Том расстраивался из-за него. Он хотел, чтобы тот был счастлив. Возможно, он хотел этого больше всего на свете, как бы ни была страшна эта мысль. Но он также не желал терпеть равнодушие и насмешки Тома. И если единственная положительная реакция Тома была тогда, когда он думал, что Гарри дистанцируется, то они уже обречены, и помощь Дамблдора не помешает. Гарри всегда умел ждать. *** На следующее утро Том приготовил им завтрак. Он был безупречен и на вкус намного лучше всего, что Гарри когда-либо готовил сам, поэтому он доел его целиком, не обращая внимания на пристальный взгляд Тома. — Спасибо, — просто сказал он. — Было очень вкусно. Том послал ему почти вопросительную улыбку, и Гарри спокойно посмотрел на него, зная, что не сможет ответить тем же. Когда Том понял, что Гарри не собирается улыбаться в ответ, как всегда, его улыбка погасла, а в глазах расцвела тревога, Гарри был беспомощен против желания утешить его. — Мы можем пойти и сменить твою фамилию сегодня, — сказал он. Лицо Тома посветлело. — Хорошо, — сказал он. — Ты пойдешь со мной? — Конечно, пойду. Ты слишком мал, чтобы аппарировать, хотя я не удивлюсь, если ты научишься этому гораздо раньше, чем твои будущие сокурсники. Том, казалось, расцвел под его похвалами, уверенность вернулась к нему и заставила его быть больше похожим на версию, к которой привык Гарри. В конце концов, это не имело значения. Тому нравилось, когда его хвалили, и Гарри не собирался обманывать себя, думая, что именно его одобрение имеет для него какое-то значение. Смена фамилии не заняла много времени. Вскоре они уже покидали банк, Том сиял, излучая самодовольную, радостную энергию, которую Гарри нашел бы милой, если бы не обстоятельства. — Я хочу это отпраздновать, — сказал Том. — Мы можем пойти в какое-нибудь особенное место? Гарри колебался. — Я могу дать тебе деньги, — сказал он наконец. — Ты можешь пойти в Косой переулок. Это хорошая возможность для тебя, наконец, начать заводить друзей. Его оправдание было почти правдоподобным. Гарри много раз пытался заставить Тома подружиться с кем-то его возраста, но Том категорически отказывался от компании маглов и избегал других волшебников, когда они выходили на улицу. Теперь, когда Гарри знал причину и она была устранена, он надеялся, что Том ухватится за эту возможность. Вместо этого, казалось, что все счастье Тома лопнуло, как воздушный шарик, стирая его улыбку, как будто ее никогда и не было. — Ты не хочешь проводить со мной время, — тихо сказал он, сжимая руки в кулаки. — Ты игнорируешь меня. Он никак не ожидал, что Том будет настолько этим обеспокоен, чтобы сказать это напрямую. Что он мог сказать ему в оправдание? — У меня планы, — ответил он двусмысленно, и осуждение в глазах Тома сменилось настороженностью. — Какие планы? — пробормотал он. — Это не имеет значения. — Если это касается меня, то да! — Ты будешь счастлив. Я думаю. Страх, тревога и недоверие сделали взгляд Тома еще более ярким, и Гарри медленно вдохнул, стараясь успокоиться. На этот раз он не собирался поддаваться быстро меняющемуся настроению Тома. — Итак, ты хочешь пойти в Косой переулок? — Без тебя-нет. Тепло нахлынуло на него, нежеланное и непрошеное, и Гарри отвернулся от Тома, пытаясь держать расстояние между ними, надеясь, что это сработает. — Тогда пойдем домой, — глухо сказал он. *** Мучительная, сводящая с ума неделя продолжалась до шестого дня, за день до визита Дамблдора. Том должен был быть предупрежден об этом — не было никакого оправдания, которое Гарри мог бы использовать, чтобы оправдать свое нежелание делиться новостями дальше. Он не хотел видеть счастье на лице Тома, когда тот узнает, что его, скорее всего, примет самый могущественный и уважаемый волшебник в мире. Он не хотел смотреть, как он искусственно ведёт себя, пытаясь произвести хорошее впечатление. Все это было очень нелогично и неприятно, и Гарри настолько возненавидел себя, что стал избегать Тома еще активнее, слишком пристыженный, чтобы признать собственные, бесконечные ошибки. Он закончил читать письмо Дамблдора с подтверждением и отложил его, медленно перебирая бумаги опекунства. Тихий странный звук заставил его вскинуть голову, и он увидел Тома, стоящего в комнате и смотрящего на него с ужасом, совершенно ужасным выражением на лице. — Ты меня отдаешь, — прошептал Том. – Ты отправляешь меня обратно в приют. — Нет! ‐ Гарри встал, сделал несколько шагов к нему и нерешительно остановился. — Нет, — повторил он. — Я бы никогда так не поступил. Ты не вернешься в приют, никогда. Клянусь тебе. Ужас в глазах Тома несколько померк, но он оставался неестественно неподвижным и напряженным. — Тогда что ты делаешь? — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Зачем ты просматриваешь эти бумаги? Как он мог даже издали узнать, что это такое? Но это не имело значения. Он должен был сказать ему сейчас. Гарри на мгновение закрыл глаза, призывая разочарованное жжение уйти. Затем он спокойно посмотрел на Тома. — В Гринготтсе ты сказал мне, что хотел бы получить больше возможностей. Что обычный волшебник вроде меня, да еще полукровка, не сможет предложить тебе ничего полезного. Том опустил взгляд, его лицо напряглось, и Гарри чуть не разинул рот, когда понял, что это было. Чувство вины. — Да, — пробормотал Том. — Но я не имел в виду… — Я нашел волшебника, который согласился бы учить тебя. Он заведует кафедрой трансфигурации в Хогвартсе и в один прекрасный день, скорее всего, станет директором школы. Кроме того, он один из самых сильных волшебников в мире, поэтому он может научить тебя всему, что тебе нужно знать. Глаза Тома сузились, на лице появилось подозрительное выражение. — Если он просто научит меня, зачем ты смотришь эти бумаги? –Я не говорил, что он будет «просто» учить тебя. Если завтра все пройдет хорошо и вы с ним поладите, я… — Гарри сделал паузу и снова глубоко вздохнул. — Я передам ему опекунство. Если это было возможно, Том становился еще более неподвижным. Его лицо побелело как полотно, а океан бушующих эмоций в его глазах был настолько ошеломляющим, что Гарри едва заставил себя не разорвать зрительный контакт. Он честно не мог сказать, о чем думал Том. Это могло быть что угодно-от радости до ужаса, от ярости до облегчения и ликования. — Его зовут Альбус Дамблдор, — сказал Гарри, просто чтобы заполнить странную, звенящую тишину. — У него есть свои недостатки, но он может дать тебе то, что тебе нужно. — А ты? — Голос Тома звучал глухо, и он все еще не двигался, напоминая застывшую скульптуру. — А что я? — Губы Гарри дрогнули в ироничной улыбке. — Ты сказал мне, что я не могу предложить тебе то, что нужно. И если это то, что ты чувствуешь, то ты также не можешь предложить мне то, что мне нужно. Я хочу иметь семью. Я знаю, что ты презираешь эту идею, твои слова в Гринготтсе еще раз сделали ее более чем ясной. Так что, если все пойдет по плану, ты присоединишься к Дамблдору и получишь то, что хочешь, а я буду делать то же самое, только сам… — Гарри не знал, что заставило его произнести следующие слова, но они вылетели у него изо рта прежде, чем он смог остановить себя. –… искать другую семью. И в тот же миг маска безразличия Тома разлетелась вдребезги. Безумие и тьма, вспыхнувшие в его глазах, были настолько сильны, что Гарри содрогнулся, почувствовав сильный прилив яростной магии, наполняющей комнату, сжигающей воздух. — Нет! — Прорычал Том едва ли человеческим голосом. Затем он бросился на него, уничтожая расстояние между ними быстрее, чем Гарри мог себе представить. Руки Тома обвились вокруг его талии, пальцы болезненно впились в кожу даже сквозь одежду. — Ты мой! — Прорычал Том. — Я твоя семья! Это было не совсем объятие. Это была собственническая, удушающая хватка, и Гарри был слишком поражен, чтобы сопротивляться ей. Том сжал его еще сильнее, его глаза горели яростно, но в них не было и следа здравомыслия. — Ты меня не отдашь, — прошипел он. — Я тебе не позволю! Гарри слегка покачал головой, дрожа и задыхаясь, что-то светлое и радостное росло в его груди, отталкивая эхо настороженности к резкой реакции Тома. Он был дураком. Три года с Томом, а он все еще не обращался с ним, как с любым другим ребенком. Дети говорили то, чего не имели в виду. Они часто пренебрежительно относились к своей семье и стеснялись ее — Рон был хорошим тому примером, но это никогда не означало, что они действительно ничего не чувствовали. Несмотря ни на что, Гарри продолжал держать Тома на более высоком уровне только из-за того, кем он был когда-то, и это было неправильно. Это было непростительно. И он зашел так далеко, что втянул в это Дамблдора, настолько уверенный, что потерпел неудачу… Его поведение только пошатнуло рациональность здравомыслие Тома, судя по безумному блеску в его глазах. Он был полным идиотом. Гарри опустился на колени и, наконец, обнял Тома за плечи, поглаживая его волосы до боли знакомым жестом. — Я думал, ты этого действительно хочешь, — тихо пробормотал он. — Это не должно было быть наказанием. Том уткнулся головой в плечо Гарри, его тело все еще тряслось от адреналина, и Гарри крепче обнял его. — Мне очень жаль, — сказал он. — Конечно, ты не должен идти, если не хочешь. Я не думал, что с таким мнением ты можешь остаться со мной. Я совершил ошибку, теперь я это вижу. Это просто… — Гарри заколебался, слова вдруг стали чужими на его языке. — Я люблю тебя, — сказал он наконец. — И твои слова очень обидели меня. Это не оправдание, я знаю, но я не хочу, чтобы у тебя были какие-то сомнения насчет того, нужен ты мне или нет. Я люблю тебя. Это не изменится. Том ничего не сказал, но его руки сомкнулись вокруг шеи Гарри мертвой хваткой и остались там. Гарри не знал, сколько времени прошло. Он продолжал гладить Тома по волосам, бормоча бессмысленные утешительные слова, и чувствовал, как Том впитывает их все. Он все еще не двигался, хотя, в конце концов, Гарри поднял их обоих с пола, чувствуя, как Том только сильнее сжал его шею, отказываясь отпускать. Нести его было нелегко — несмотря на возраст и общую худобу, Том был очень высок, но Гарри все же сумел дотащить их до своей комнаты. Он осторожно попытался уложить Тома на кровать, но его хватка только усилилась. Крякнув от удивления, Гарри наконец сдался и сам забрался в постель. Том никогда раньше не обнимал его, и теперь, когда он это сделал, он, казалось, не хотел отпускать его снова. Он слегка подвинулся, прижавшись лицом к груди Гарри, и тот продолжал удерживать его, не прекращая своих медленных, успокаивающих движений. Он не заметил, как заснул. *** Гарри вздрогнул и проснулся со смутным ощущением, что проспал что-то важное. Том ушел, и он тоже быстро встал с кровати, тревожное предчувствие чего-то плохого наполняло каждую клеточку его тела напряжением. Как только он подошел к лестнице, то услышал голос Тома — или, скорее, низкое угрожающее шипение, которое больше напоминало ему язык парселтанга. — Если ты посмеешь попытаться переубедить его, я заставлю тебя пожалеть об этом. Я разрушу твою жизнь и никогда не дам тебе ни минуты покоя — ты пожалеешь, что когда-либо решил взять меня в ученики. Я наследник Слизерина. У меня появятся связи, как только я войду в Хогвартс, и я не остановлюсь, пока не настрою весь мир против тебя. О нет. Пусть это будет не Дамблдор. Пусть это будет маггл. Почтальон, который случайно пришел к ним домой. Только не Дамблдор, нет… Это был Дамблдор. И выражение его глаз было точно таким же, как в приюте, в тех воспоминаниях. Может быть, некоторым вещам суждено оставаться неизменными. Пять минут спустя Дамблдор ушел, послав ему непроницаемый взгляд, когда он уходил. Том покраснел, но в его глазах появился довольный блеск, который не исчез даже тогда, когда он подошел к Гарри. — Тебе не следовало так поступать, — сказал Гарри со вздохом, но его упрек был опровергнут предательской рукой, потянувшейся, чтобы нежно взъерошить волосы Тома. К его удивлению, Том не отступил — наоборот, придвинулся ближе. — Он мне не понравился, — сказал он. — Он был слишком самодовольным и властным. Он попытался манипулировать мной, как только увидел меня, и я не собирался позволить ему разлучить нас. — Он не стал бы настаивать, если бы ты отказался идти с ним. Он занимает влиятельное положение в Хогвартсе, и для тебя оттолкнуть его, угрожать ему так прямо… это было неразумно. Том сжал челюсти. — Он мне не нужен, — упрямо сказал он. И он отказался уйти, даже когда я сказал ему, что его помощь не нужна. Он хотел забрать меня у тебя, я это видел. — Я бы ему не позволил, — пробормотал Гарри, лихорадочно пытаясь понять нехарактерное для Тома проявление эмоций. Это было странно. Это не соответствовало поведению Тома Риддла, которого Гарри знал, — обеим его версиям. А еще его вчерашняя вспышка… что-то пошло не так. Вопреки прежним опасениям Гарри, он действительно чего-то добился, и ему оставалось только надеяться, что все это к лучшему. — Похоже, мы снова вдвоем, — сказал он, улыбаясь, и Том подошел к нему еще ближе. –Как насчет того, чтобы пойти в Косой переулок? Нам все еще нужно забрать твои вещи — и палочку, конечно. Я знаю, как долго вы ждали этого… мистер Слизерин. Том сиял, выглядя таким искренне счастливым, что Гарри не мог поверить, что он вообще может сомневаться в его способности чувствовать. Его Том не был Риддлом своего времени. Его Том был другим. *** Купить книги, котел и другие ингредиенты было легко. Выбор одежды и возможного питомца занял у них целую вечность. Гарри терпеливо ждал, пока Том примерял одну мантию за другой, критично изучая свое отражение, прежде чем отбросить их и потребовать принести еще. — Они все черные — наконец пожаловался он. – Они все одинаковые. — Простые мантии, черные, два комплекта. — Чем они могут отличаться? Том бросил на него удивленный взгляд. — Если ты не видишь разницы между ними, то тебя уже не спасти, — заметил он. Гарри закатил глаза. Он никогда не поймет одержимости Тома одеждой — все эти мантии выглядели одинаково. Конечно, не стоит тратить больше часа на то, чтобы померить их все. Мадам Малкин выглядела очень юной и полной энтузиазма, и Гарри некоторое время наблюдал за ней, разрываясь между чувством ностальгии и надеждой, что на этот раз будущее будет лучше для них всех. В какой-то момент Том кивнул на одну из мантий и быстро заговорил, указывая на рукава и полы. Мадам Малкин кивнула в ответ, серьезно и деловито, и вскоре они с Томом исчезли за одной из дверей, все еще занятые разговором, который показался Гарри слишком скучным, чтобы участвовать в нем. Со вздохом он опустился в одно из кресел, поднял голову и уставился в потолок. Он подумал о своем молодом, наивном «я», впервые идущем в Косой переулок. Он думал о том, как мастерски его заставили поверить в то, что Слизерин-корень всех зол, и как встреча с таким же наивным и надменным Драко Малфоем так прекрасно сыграла на руку Дамблдору. Он совершил много ошибок, как Дамблдор, как Снейп и его родители… как Волдеморт. Может быть, на этот раз ему удастся спасти их всех. Когда Том наконец вернулся, прошло еще полтора часа. Гарри была ненавистна даже мысль о том, чтобы взглянуть на еще одну мантию, но он все равно осмотрел выбранную Томом одежду. Его повседневная одежда выглядела гладкой и элегантной, сделанной из неизвестной Гарри ткани. Хотя она была в основном черной, она также искусно сочеталась с зеленым и серебряным. Узор был достаточно тонким, чтобы не сильно бросаться в глаза, но все же привлекал внимание, отделяя своего владельца от других. Именно к этому, очевидно, и стремился Том. Его зимняя мантия была странного цвета, что-то среднее между черным и темно-зеленым, и Гарри в отчаянии покачал головой. — Ты знаешь, что правила создаются не просто так? — мягко спросил он. — Сомневаюсь, что Хогвартс сделает для тебя исключение. Том поднял бровь. — А почему бы и нет? — вкрадчиво поинтересовался он. — Учитывая, кто я такой… — Это уже слишком, — предупредил Гарри. — Ты не сможешь использовать свой статус каждый раз, когда захочешь нарушить правила. — Я уверена, что у мальчика не будет никаких проблем, — вмешалась мадам Малкин, ободряюще улыбаясь Тому. — Цвета едва различимы, и директор Диппет понимает, что ученики должны выделяться. Том послал ему самодовольный взгляд, и Гарри снова закатил глаза. Он мог поспорить, что она не говорила этого всем своим клиентам. Тем не менее он заплатил за мантии, и они наконец покинули магазин, а Гарри молча поклялся, что в ближайшие годы его там не застанут. Этой поездки было более чем достаточно. — Ты уже решил насчет животного? — спросил он. — Да, — Том крепче сжал его руку. — Я бы хотел купить сову. Я хочу иметь возможность писать тебе. Гарри хотел напомнить ему о Хогвартских совах, но что-то в нем остановило его от этих слов. Забота о питомце пойдет Тому на пользу. Хедвиг была для него огромным утешением, и даже зная, чем все это закончится, Гарри все равно не променял бы с ней ни одной минуты своего времени. Она была его единственной спутницей во время бесконечных жарких летних каникул у Дурслей, и сколько бы лет ни прошло, он был уверен, что она останется в его памяти. По крайней мере, Том не настаивал на покупке змеи. К удивлению Гарри, в зоомагазине были разные виды птиц, не только совы. Тома, естественно, сразу же потянуло к более редким видам, и он внимательно наблюдал за ними. — Вот эта, — сказал он наконец, указывая на большую черно-серую птицу со странными, но умными глазами. Она издала приглушенный звук, так же пристально глядя на него. — Хороший выбор! — К ним, ухмыляясь, подбежал незнакомый Гарри человек. Это Северный ястреб, волшебный вид. Опасные птицы, но очень преданные тем, кого они признают хозяевами. — О, я уверен, что мы поладим, — мягко сказал Том, но было что-то в выражении его лица-что-то холодное и смертельно опасное, что вызвало неприятную дрожь по спине Гарри. Он внимательно изучал Тома, пытаясь понять, что происходит у него в голове, но ничего не мог придумать, чтобы объяснить такую реакцию. С усилием он стряхнул с себя дурное предчувствие. Возможно, Тому просто нравилось находить что-то, что отличало бы его от других. Северный ястреб напал на Тома, как только его выпустили из клетки. В тот же миг Том обхватил его за шею и предупреждающе сжал. Они смотрели друг на друга, рука Тома кровоточила, ястреб пытался подняться. Наконец, он оставил свои попытки, наклонив голову совершенно по-человечески. — Вы уверены, что купите его? — обеспокоенно спросил мужчина. — Этот довольно агрессивен. Наверное, мне следовало предупредить вас. — Да, — холодно ответил Гарри. — Может, и стоило бы. Тяжелая тишина повисла между ними, нарушаемая только новым звуком ястреба, на этот раз мелодичным. Том излучал ледяное превосходство, позволяя птице запрыгнуть к нему на плечо и медленно поглаживая ее темные перья. — Мы возьмем его, — сказал он. Мужчина попытался улыбнуться, нервно переводя взгляд с Гарри на Тома. Слава Мерлину, у них осталась только волшебная палочка. *** Когда Том прикоснулся к первым нескольким палочкам, его алчное выражение лица начало меняться. Сначала возникло сомнение, потом раздражение, потом замешательство. Наконец, отвергнув еще одну палочку, он повернулся и хмуро посмотрел в сторону Гарри. — Никакая из них не сравнится с твоей палочкой, — заметил он. — Мне кажется, твоя мне больше подходит. Она кажется тёплой и знакомой. Лицо Олливандера приобрело заинтригованное выражение, и он протянул Гарри руку. — Могу я взглянуть на вашу палочку? Иногда члены семьи имеют схожие ядра. Это может помочь нам определить его палочку. — Мы не родственники, — машинально ответил Гарри, и тревога зашевелилась в его животе. С ошеломляющей памятью Олливандера он сразу же поймет, что у Гарри есть волшебная палочка, которая должна была лежать на одной из его полок. Но отказываться или притворяться идиотом, забывшим дома свою волшебную палочку, было бы не менее подозрительно. Может быть, даже больше, учитывая, что глаза Тома уже были прикованы к нему, следя за каждым его движением. Гарри неохотно вытащил палочку и протянул ее Олливандеру. Он знал, что его улыбка была неприятной, предупреждающей, и Олливандер озадаченно нахмурил брови, прежде чем его глаза упали на палочку и расширились. Казалось, прошла вечность, прежде чем он снова поднял глаза с непроницаемым выражением лица. — Интересно, — только и сказал он. Напряжение медленно покидало тело Гарри, но он оставался настороже, готовый прибегнуть к более крайним мерам, если Олливандер решит заговорить об этом. — Я думаю, что знаю, какая палочка подойдет вам лучше всего, мистер Слизерин. В тот момент, когда Том прикоснулся к тисовой палочке, дрожь пробежала по его телу, заставив его глаза вспыхнуть в голодном предвкушении. — Да, — сказал он, задыхаясь. — Это она. Я чувствую это. Олливандер задумчиво наблюдал за ними обоими, ничего не говоря. — Перо феникса в качестве сердцевины, — прокомментировал он приглушенным голосом. — Перо той же птицы, что и в палочке вашего опекуна. — Разве такие палочки редки? — Спросил Том. — Среди неродных? В высшей степени так. В глазах Тома, когда он смотрел на него, вспыхнуло что-то собственническое, но оно быстро исчезло, скрывшись за более нейтральным взглядом. Они вышли из магазина, почти не разговаривая, сосредоточившись на своих мыслях. Оглянувшись, Гарри увидел, что Олливандер наблюдает за ними через стекло с серьезным и задумчивым видом. Возможно, отныне им следует избегать этой стороны Косого переулка. *** В ту ночь Гарри проснулся от ощущения чьих-то рук, обнимающих его за спину. Ошеломленный после сна, он вытянул шею, моргая, когда увидел Тома, обнимающего его. — Спи, — приказал Том, крепче сжимая его руку. — С тобой все в порядке? Тебе приснился кошмар? — Нет. — Тогда почему… — Спи, — настойчиво повторил Том, и магия послушалась его приказа. Гарри хотел было рассердиться, но его сознание уже начало уплывать, мурлыча от странного и неожиданного ощущения комфорта, которое охватило его. На этот раз он решил послушаться, не споря.