What He Grows To Be

Кингс - Кросс был переполнен маглами. Они были повсюду, потные, красные и грязные, несли такие же грязные сумки, и Том ненавидел, ненавидел, ненавидел их. Они выглядели так же, как и все воспитатели из его приюта, как нищие, которых они с Гарри видели на маггловских улицах. Что бы ни говорил Гарри, они были безмозглыми животными. Лабораторные крысы. Маглы проводили свои эксперименты над разными существами, потому что считали их менее значимыми, так почему бы волшебникам не сделать то же самое? Естественно, Том держал свое мнение при себе, вежливо улыбаясь, когда какой-то прохожий представитель этого человеческого мусора бросил заинтересованный взгляд на большую птицу, гордо сидевшую у него на плече. Один особенно тусклый маггловский мальчик так разинул рот, что споткнулся и упал лицом вниз, взвизгивая от боли. Его кожа покрылась мурашками от нетерпеливого ожидания, но Том все же протянул руку, заставляя легкую улыбку коснуться его губ. — С тобой все в порядке? — спросил он обеспокоенным тоном. Краем глаза он видел, как Гарри сияет, без сомнения, обрадованный его вежливостью по отношению к магглам. Почему Гарри был так одержим идеей быть добрым со всеми, было ему неизвестно, но Том не возражал, если это принесло ему то, что он хотел. А именно, довольные улыбки Гарри, его гордость, нескрываемая привязанность и тепло в глазах. Было действительно неловко, насколько Том стал зависеть от этих, казалось бы, несущественных вещей, но он больше не пытался с этим бороться. Мальчик-маггл кивнул, с трепетом глядя на него, а когда Гарри отвернулся, Том послал ему холодную усмешку. Чтобы доставлять радость Гарри, ему не нужно было склонять маглов на свою сторону. Хогвартс предлагал ему доступ общения с многочисленными волшебниками и ведьмами, и именно на них Том собирался использовать все свое обаяние и свой статус наследника Слизерина. Все эти годы он провел с Гарри, изучая волшебный мир, его традиции и политику. Кое-что он еще не понимал, но знал, что в будущем поймет. Это был лишь вопрос времени. Итак, он читал и планировал, и у него уже было несколько четких целей. Он собирался покорить мир волшебников. Быть политиком казалось наиболее логичным способом добиться этого, но он был готов попробовать и другие пути. Однако сначала ему нужно было утвердиться и окружить себя надежными сторонниками. Чистокровные были лучшим вариантом, но, несмотря на свое происхождение, Том не знал, как они его примут. Его шансы значительно возросли после того, как стало известно о его кровном статусе, но Гарри рассказал ему достаточно историй о фанатизме, что обеспокоило Тома. Конечно, в конце концов он уничтожит любое сопротивление, но он лучше начнет получать поддержку раньше, а не тратить время на доказательство всех своих достоинств. Его планы уже перетерпели несколько серьезных изменений после Гринготтса, потому что… потому что… Ненавистная тревога пробудилась внутри, просыпаясь ото сна, и Том крепко сжал руку Гарри, сжимая ее в своей. У него была слабость. Каким-то образом Гарри удалось укорениться в нем, и он делал это так медленно, что Том не заметил этого, пока не стало слишком поздно. Гарри просто был… там. Все время. Всегда разговаривает с ним, всегда исполняет его желания и вовлекает его во все аспекты своей жизни. Он стал настолько надежным человеком в его жизни, что Том перестал это замечать, воспринимая как должное. В Гринготтсе он был ослеплен идеей богатства и связей, которые вот-вот открылись ему. Он почувствовал себя опьяненным силой, и Гарри превратился в нечто крошечное и незначительное. Он был всего лишь ступенькой, полезным объектом для достижения цели, которая была нужна до тех пор, пока Том не сможет двигаться к своей следующей цели. Но потом Гарри внезапно не было рядом, и по иронии судьбы именно тогда он захватил весь мир в сознании Тома. Чем больше он дистанцировался, тем ярче сиял, а Том жаждал этого света, жаждал любви и признания, к которым он привык. Гарри был его. Было непостижимо, что он мог просто решить отдать его, забыть его, построить новую жизнь для себя. Ярость и паника снова захлестнули его из-за простых воспоминаний, заставив его сердце колотиться от ужаса, и Том впился ногтями в руку Гарри. Это было в прошлом. Он больше не совершит эту ошибку. Гарри оставался рядом с ним столько, сколько хотел, и Том подозревал, что это странное, необъяснимое желание никогда не исчезнет. Красный туман рассеялся, немного успокоив его. Том ослабил хватку и нахмурился, когда увидел, что в припадке гнева он поцарапал кожу Гарри ногтями. Его глаза обратились к Гарри, который внимательно наблюдал за ним и который, казалось, нисколько не волновался. — Ты нервничаешь? — спросил он. Том фыркнул, из-за того, что Гарри не понимал, что могло его разволновать, так и из-за предположения, что он когда-нибудь может нервничать из-за поездки на поезде. — Немного, — соврал он и закрыл глаза на блаженную секунду, когда Гарри обвил кровоточащей рукой его плечи, притягивая ближе. — Все в порядке, — пробормотал он. — Они будут любить тебя, Том. А если они этого не сделают, они все равно будут подлизываться к тебе, так что отношения у вас будут хорошие. Апофис, который сидел на его плече, издал недовольный звук при движении, и Гарри покосился на него. — Ты уверен, что не хочешь назвать его по-другому? — Спросил он. — Я знаю, что прошло несколько месяцев, но, возможно, он еще не привык к этому чудовищному имени и его можно переучить. Том сердито посмотрел на него. Только не снова. — Это подходящее ему имя, — отрезал он. — Апофис был божеством тьмы и… — Змей, да. Злой, — Гарри бросил на него равнодушный взгляд. — Ты дал своей птице змеиное имя. — Я… — Не повторяй это снова, я это уже знаю. Я до сих пор не понимаю, почему ты, будучи наследником Слизерина, сделал такой выбор насчет имени… Впрочем, опять же, это твоя птица. — В яблочко. И я очень сомневаюсь, что у тебя вообще получится придумать что-то креативное. Ты, вероятно, дашь своему питомцу маггловское имя. — У нас с тобой маггловские имена, — заметил Гарри, и Тому пришлось медленно выдохнуть, чтобы не сказать больше. Иногда было невозможно спорить с Гарри. Он просто приходил в ярость, и хотя это нравилось Тому, но также сводило с ума. — Сюда, — Гарри остановился, кивнув на простой серый барьер. — Ты помнишь, как заходить? Том ответил язвительным взглядом. Конечно, он помнил, он не был идиотом. Тем не менее идея столкнуться со стеной казалась нелепой. Кто придумал такой вход? Возможно, он изменит это в какой-то момент в далеком будущем. Он определенно поставил бы платформу подальше от маглов. Почему волшебники должны беспокоиться о том, что их заметят, даже если они делают что-то столь приземленное? Маглы были повсюду и представляли постоянную угрозу. Нахмурившись, Том огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто не проходит мимо, и бросился вперед. Стена легко впустила его, позволив на мгновение слиться с ней, прежде чем толкнуть на другую сторону. Платформа 9 ¾ тоже была переполнена, но люди здесь не были маглами. Магия, царящая в этом месте, была такой же густой, как и в Косом переулке, заставляя трепетать магию самого Тома. Это определенно был его мир. Единственный мир, в котором стоит жить. Гарри присоединился к нему через мгновение, наблюдая за платформой с выражением лица, которое Том не мог сразу определить. — О чем ты думаешь? — спросил он, нахмурившись. Он давно изучил Гарри. Он знал каждую морщинку на лбу, каждую вариацию его улыбки и каждый оттенок зеленого цвета глаз в зависимости от настроения. Однако это выражение лица было таким, которое Том не мог определить, и жадная тяга к физическому контакту усилилась, заставив его снова сжать руку Гарри в своей, впиваясь пальцами в свежие раны, на этот раз намеренно. — Просто вспоминаю свой первый визит сюда. Ничего необычного, — Гарри устало, но искренне улыбнулся, все еще игнорируя боль, которую он, несомненно, чувствовал в руке. — Не хочешь войти сейчас? Возможно, у тебя появится возможность выбрать купе, прежде чем его займет кто-то другой, и тебе придется просить место. Том тут же обеспокоенно выпрямился, и Гарри засмеялся, прежде чем снова притянуть к себе. Том покраснел, смущенный тем, что его обнимают на глазах у всех, но он слишком наслаждался объятиями, чтобы отшатнуться. Тепло согревало его грудь, когда он наблюдал, как другие взрослые нежно относятся к детям, каждый по-своему. Если бы у него не было Гарри, он пришел бы сюда один, и некому было бы проводить его и объяснять, как добраться до платформы. Он также был бы вынужден носить подержанную одежду, которая сразу же показала бы, что он рожден маглом — хуже того, рожденный маглом, которого не хотели видеть в семье. Дрожа, Том крепче обнял талию Гарри, игнорируя протесты Апофиса. Гарри слишком быстро отступил от него, и хотя его глаза практически кричали о любви, Том обнаружил, что этого недостаточно. Он хотел слов. Ему нужны были слова, действия и эмоции — он хотел получить все возможные права на Гарри. Словно прислушиваясь к его мыслям, Гарри нежно прикоснулся к щеке. — Я люблю тебя, — сказал он. — Надеюсь, ты напишешь мне. — А ты ответишь, — странно прозвучал голос Тома. Почти хрипло. — На каждое письмо. Улыбка Гарри стала шире. — Конечно, — мягко пообещал он. — Постарайся не навлечь на себя слишком много проблем. И ради Мерлина, не раздражай Дамблдора. — Только если он не будет меня сердить. Гарри весело фыркнул, прежде чем быстро вернуть серьёзное лицо. — Удачи, — сказал он. — Надеюсь, ты полюбишь Хогвартс так же сильно, как и я. Том кивнул, затем заколебался. По какой-то причине отвести взгляд от Гарри было проблемой. Мысль о том, что он не увидит его несколько месяцев, оставляла во рту кислый привкус, который он не мог убрать, сколько бы раз он ни глотал. Ему хотелось заморозить Гарри, чтобы он все еще стоял здесь, на этой платформе, когда Том вернется. Ему хотелось положить его в свой чемодан и оставить там до праздников, потому что так Гарри не сможет продолжать свою жизнь. Он останется таким, каким его помнил Том, не отвлекая его от школьных планов. Возможно, скоро он рассмотрит другие варианты. Глубоко вздохнув, Том заставил себя отвернуться. Затем он вошел в поезд. Без Гарри, который мог поглощать все его внимание, Том наконец смог сосредоточиться на своем окружении. Тщательно вспомнив все, что произошло до того, как он вошел внутрь, он понял, что уже привлек внимание нескольких семей. Похоже, Апофис усердно выполнил свою первую задачу — он привлек к Тому необходимое внимание. Он надеялся, что этого было достаточно, чтобы привлечь внимание хотя бы некоторых студентов, чтобы разыскать его и спросить, как его зовут. Судя по тому, что он собрал, чистокровные, особенно слизеринцы, образовали тесный круг. Большинство детей знали друг друга до того, как попали в Хогвартс, и они, вероятно, будут высматривать тех, о которых они ничего не знали, чтобы либо расширять свою группу, либо выбрать забавную цель для будущих атак. Том надеялся, что он будет первым, кого они посетят. Вскоре дверь его купе открылась. Четыре мальчика примерно его возраста заглянули внутрь, и Том хладнокровно изучал их, отмечая их явно дорогую одежду и невыразительные лица. Чистокровные. Они должны были ими быть. Ликование охватило его холодным, довольным порывом, но Том убедился, что его голос был таким, даже когда он прокомментировал: — Надо стучать, прежде чем входить. Все четверо обменялись взглядами. Затем самый высокий из них закрыл дверь и послал Тому улыбку, которая показалась ему слишком подозрительной. — Прошу прощения, — сказал он. — Надеюсь, ты не против, если мы сядем здесь. Все остальные купе заняты. Ложь, но Том не возражает. Ему нужно было проявить терпение и действовать осторожно, если он хотел добиться хороших отношений с этими волшебниками. — По крайней мере, для нас четверых нет достаточного свободного места, — усмехнулся темноволосый мальчик Тому, оскалив зубы. — Я уверен, что ты сможешь найти там себе место. Том удивленно приподнял бровь. — Видя то, что я первым выбрал это купе, мне придется отказаться, — произнес он. — Однако вы можете сесть, если хотите. Все четверо чистокровных еще раз переглянулись. Двое из них заняли место напротив Тома, а самый высокий сел рядом с ним. — Я Джулиан Эйвери, — сказал он. — Это Альфард Блэк, Лоис Лестрейндж и Колдер Мальсибер. Альфард и Лоис - первокурсники, я и Колдер уже второй год. — Ты тоже? Том ждал этого. Он много раз представлял себе этот момент, всеми возможными способами. Единственным объединяющим элементом его сценариев был результат. –Том Марволо Слизерин, — протянул он, наслаждаясь выражениями шока и недоверия на каждом лице. — Верно, — нерешительно засмеялся Блэк. — Ты действительно ожидаешь, что мы… Апофис оживился, глядя на Блэка. Темные крылья дрожали в ожидании, но Том просто успокаивающе похлопал по ним, удовлетворенный глубокой тишиной, заполнившей купе. — Мой опекун живет отдельно от своей семьи, — сказал он после паузы. — Он не особо общительный, поэтому мы не часто появлялись на публике. Я также не вижу причин рекламировать тот факт, что линия Салазара Слизерина продолжает жить. В конце концов, все узнают, как оно есть. — Но род Гонтов прервался, не так ли? — спросил Мальсибер неуверенно, как и Блэк. — Мои родители сказали мне, что последними из них был… — Безумие. Бред. Да, Том знал об этом. Последние семь месяцев он потратил на поиски каждого упоминания о Гонтах в книгах и приставал к Гарри, чтобы узнать больше. К сожалению, не все его прошлое было звездным, но у него было достаточно времени, чтобы спланировать, как противостоять возможным аргументам против него и его родословной. — Вы, конечно, правы, — пожал плечами Том, его маска безразличия была на месте. — Линия Слизерина была почти уничтожена. Это было тогда, когда моя мать решила опуститься до кого-то, кто был бы совершенно недостоин ее в любых других обстоятельствах. Прошло мгновение, прежде чем понимание отразилось на лицах его потенциальных сторонников. — Ты полукровка? — воскликнул Лестрейндж, и его голос звучал так расстроенно, что Том хотел зарычать на него. Гарри был прав. Кровное превосходство было не более чем древним стереотипом. Эти дети не могли быть более могущественными, чем он, несмотря на разницу в их кровном статусе. Том еще не был уверен насчет магглорожденных, ему придется самому проверить эту теорию, но он был почти уверен, что магическое мастерство не зависит от статуса. — Да, — Том сузил глаза, призывая свою магию и позволяя ей скользить к каждому человеку в купе. Он почти мог видеть, как она сверкает, обволакивая чистокровных и усиливая хватку. Четыре вздоха были музыкой для его ушей. — И как вы можете видеть, — тихо продолжил он, — решение моей матери помогло нам восстановить нашу силу и сохранить линию Слизеринов. Я намерен вернуть роду былую славу и даже больше.– Том смягчил голос, позволив губам изогнуться в загадочной улыбке. — Те, кто помогает мне, естественно, окажутся в хорошем положении, которому позавидует весь остальной волшебный мир. Это обещание, и я не бросаю слова на ветер. Может, он немного переборщил. Гарри всегда смеялся над его речами — или фыркал, или закатывал глаза, прежде чем неизбежно называть это чрезмерным драматизмом. Хотя это и приводило Тома в ярость, он не мог не задаться вопросом, был ли Гарри невосприимчив к его убеждениям или он действительно был претенциозным. Лестрейндж, Блэк, Эйвери и Мальсибер уставились на него с трепетом, и напряжение, которое Том чувствовал, скрючившееся где-то в его груди, внезапно уменьшилось. Как он и думал. Что-то было не так с Гарри, а не с его речами. И что ж, Гарри во многих отношениях был исключением, так что в этом не было ничего удивительного. Нахмурившись, Том прогнал мысли о Гарри. Сейчас не время думать о нем. На его стороне уже были эти четверо чистокровных. Это было хорошее начало. Он должен был знать, что избежать мыслей о Гарри невозможно. Так или иначе, все всегда сводилось к нему. — Так кто твой опекун? — взволнованно спросил Эйвери, наклоняясь к нему. Том купался в их внимании, чувствуя, как удовольствие покалывает каждую часть его тела. Он ожидал большей сдержанности и сопротивления от чистокровных, но не мог жаловаться. Его план шёл безупречно. — Гарри Поттер, — ответил он, сразу опасаясь нежности в своем голосе. Так не пойдет. Его слабость была его собственной, и он должен был держать ее подальше от общественного внимания. — Он довольно замкнутый, но дает мне все, что нужно. — Поттер? — Блэк по-совиному моргнул. — Один из Поттеров приютил наследника Слизерина? Они никогда не поддерживали «политику» Салазара Слизерина. Том застыл, его мысли внезапно остановились. Поттеры были знатной семьей? Гарри был полукровкой, но Том предполагал, что он родился от обычных волшебников. Иначе как он мог оказаться у магглов? Маглы, которые называли его уродом и, скорее всего, унижали его, несмотря на молчание Гарри по этому поводу. Если Поттеры были чистокровными… неужели они отвергли Гарри и бросили его, потому что он был незаконнорожденным ребенком, полукровкой? Ярость вспыхнула в его сознании, загорелась и поглотила все рациональные мысли. На мгновение его глаза заволокло красным туманом, но он все же заставил себя сделать несколько глубоких вдохов и успокоиться. Позже. Он подумает об этом позже. Ему все еще нужно было развлекать публику. — Гарри другой, — сказал Том как можно спокойнее. — Он не поддерживает связь со своей семьей. — Прекрасно, — выдохнул Лестрейндж, все еще глядя на него широко раскрытыми влюбленными глазами. — Ты знаешь, на каком факультете он учился? Том замолчал, и неприятное ощущение заползло в его живот, заставляя внутренности скручиваться в тугой узел. Он не знал. Он не удосужился спросить даже о чем-то столь маловажном, Том был слишком сосредоточенным на предстоящем учебном году. Он все еще имел лишь смутное представление о прошлом Гарри. Это было неправильно. Теперь ему нужно было быстро что-нибудь придумать. Гарри не был похож на когтевранца — он был полностью доволен своими ограниченными знаниями. Он также не мог быть хаффлпаффцем, его преданность не была ни слепой, ни абсолютной, и временами он играл не по правилам. Он был готов достаточно легко бросить Тома. Том сжал кулаки под столом, затем медленно разжал их, поймав любопытный взгляд Мальсибера. Остались Слизерин и Гриффиндор. Гарри достаточно манипулировал, когда хотел, и иногда, когда Том смотрел на него, он замечал в нем некую холодную, смертельную грацию, которую он не мог должным образом описать, и которая исчезала так же быстро, как и появлялась. Но это было все. Гарри не был достаточно амбициозным и хитрым, чтобы претендовать на звание слизеринца. Гриффиндор же… Упрямый, не боящийся раскрыть свои слабости и очень щедрый. Да, это идеально ему подходит. Гарри был чертовым гриффиндорцем. — Гриффиндор, — кисло ответил Том. Эйвери рассмеялся. — Я вижу, что он верен семейным традициям, — юмористически протянул он. — Гриффиндорец воспитывает наследника Слизерина, это что-то новое. — Когда придет время, это привлечет на нашу сторону больше сторонников. А пока я предлагаю вам молчать об этом, — небрежно заметил Том, и все снова замолчали, их взгляды загорелись изумлением. У Тома были только смутные планы, единственный ясный — собрать как можно больше людей, желающих поддержать его, но все же Мальсибер, Блэк, Лестрейндж и Эйвери уже вели себя так, как будто он знал ответы на все загадки вселенной. Кто такой Том, чтобы с этим спорить? *** Хогвартс был прекрасен. Он был огромным, величественным и излучал силу, но, хотя Том был впечатлен, он не чувствовал притяжения, которое описал Гарри. Это была просто школа. Легендарная школа, возможно, даже центр волшебного мира, но ничего, что могло бы мгновенно влюбить в нее Тома. Гарри сказал, что это его дом, но у Тома уже есть дом, и хотя он был уверен, что ему понравится учиться, в конце концов, он планировал вернуться. Зал, в который их вели, был освещен тысячами свечей. На потолке отражались образы темнеющих вечерних облаков, и, наконец, Том почувствовал движение детского восторга и любопытства. Хогвартс может и не быть домом, но он потрясающий. Он представлял все, что он любил в магии, в этом мире, и куда бы Том ни смотрел, виднелись детали, которые он хотел изучить, тайны, которые хотел раскрыть. Мир маглов был ничем по сравнению с этим. Его никогда не должно было существовать. То, как были приклеены к нему Лестрейндж и Блэк, уже привлекало всеобщее внимание. Некоторые другие первокурсники смотрели на него с любопытством, но Том пока не обращал на них внимания, пристально глядя вперед. Мальсибер и Эйвери ушли, ретировавшись к своим одноклассникам, и Том знал, что они распространили новость о его прибытии по всему факультету. Еще один тяжелый взгляд прожег в нем дыру, и, наконец, Том повернул голову, чтобы осмотреть его обладателя. Дамблдор. Дамблдор наблюдал за ним, стоя у табурета и держа в руках свиток пергамента. Его лицо было мрачным. Том знал, что это нелогично, но все еще насмехался над ним, не в силах сдержаться. Что-то в этом человеке заставило его взбодриться. Может быть, это было его высокомерие, которое он пытался спрятать за своим дефектным дедовским фасадом, или невероятная сила, которая сопровождала его всякий раз, когда он двигался, она и вправду была неоспорима: Том ненавидел это. Он мог бы оценить встречу с таким сильным волшебником, если бы этот волшебник не пытался разлучить его с Гарри. Он говорил о возможностях и знаниях, но Том видел только злоумышленника, который хотел разрушить жизнь, которую он и Гарри уже построили. Он бы никогда этого не допустил. — Эштон, Кимберли, — прочитал Дамблдор. Первая девушка робко подошла к высокой табуретке, и Том смотрел, как ее распределяют в Хаффлпафф. Лестрейндж издал грубый звук. — Тебе не нравится Хаффлпафф? — Том взглянул на него, и Лестрейндж рассмеялся, словно неуверенный, шутит ли он. — Хаффлпафф предназначен для тех, кто больше никуда не годится, — пояснил он. — Это хуже, чем Гриффиндор. Все хаффлпаффцы — наивные идиоты, которые отдадут свою лояльность первому, кто им улыбнется. — Значит, это делает их полезными, не так ли? Приложить немного усилий, и они умрут за тебя. Это замечательная черта. Лестрейндж уставился на него, а Блэк задумчиво посмотрел на него. — Зависит от того, кого ты имеешь в виду, — сказал он. — В твоем сценарии я бы все равно не хотел быть хаффлпаффцем. — Тогда не надо, — ухмыльнулся Том. — Каждый делает свой выбор. Он сомневался, что все было таким черно-белым, как думали Лестрейндж и Блэк, но он не собирался говорить об этом вслух. Сначала он сделает собственные выводы. После этого он начнет разрабатывать более конкретные планы по их распространению. Блэк попал в Слизерин, хотя Шляпа довольно долго оставалась у него на голове, прежде чем принять решение. Со своего места Том смотрел, как Блэк напряженно шел к своему столу, покраснев от смущения. Не таким слизеринцем, каким он хотел казаться? Интересный. Если дела пойдут плохо, Том мог воспользоваться этой слабостью. Вскоре назвали имя Лестрейнджа, и он взволнованно взглянул на Тома. — Увидимся через минуту, — прошептал он. Том кивнул, не обращая внимания на удовлетворение, которое возникло внутри него от этих слов. Несколько детей, которые видели, как Лестрейндж уставились на него, но он все равно отказывался делать то же самое. Умение пробудить всеобщий интерес перед сортировкой было хорошо. Гарри был бы одновременно рассержен и доволен. — Поттер, Чарлус! Время на мгновение остановилось, когда сердце Тома подпрыгнуло от восторга от знакомой фамилии. Затем до него дошло и первое имя, и воздух вокруг него начал сгущаться. Чарлус Поттер был родственником Гарри. Никаких сомнений насчет этого. Конечно, Поттер была довольно распространенной фамилией, но маловероятно, что среди Поттеров было много чистокровных, и Гарри сказал ему, что его отец был им. А сам мальчик… Том составил карту всех черт Гарри, и он смог увидеть отдаленное, но неоспоримое физическое сходство между ним и Чарлусом Поттером. Другие люди могут счесть фамилию Гарри простым совпадением, не зная всей истории, но Том видел правду. Он смотрел прямо ему в лицо. Помимо смутно знакомых физических черт, мальчик был невысоким и квадратным, с густыми темными волосами и превосходством, которым обладали только чистокровные. Гарри так себя не вёл. Напротив, Гарри всегда пытался притвориться, что его нет, как будто он ненавидел саму идею внимания. И если Том был прав, то в этом виноваты Поттеры. Они отвергли его. Кто-то из их рода спал с маглом или был рожден маглом, а затем отказался взять на себя ответственность за ребенка. Бросили его с ненавистными к магии магглами, лишив его заботы и любви, которые он должен был получить как Поттер, и продолжили свою линию, выводя больше чистокровных. Он и Гарри действительно были похожи. Том не был уверен, живы ли его родственники, поэтому сейчас он вложил мысли о мести в самые темные уголки своего разума. Но Гарри… Семья Гарри была не просто жива, они осмеливались жить, как будто ничего не случилось. На самом деле, учитывая продолжительность жизни волшебников, вполне возможно, что Чарлус был братом Гарри, заменой недостойного полукровки, которого породили Поттеры. Ненависть, темная и горькая, закрутилась по спирали, обжигая его внутренности своей силой. — Гриффиндор! — объявила Шляпа, и Том, не мигая, смотрел на уходящего Чарлуса, запоминая каждую высокомерную черту его лица. Однажды свершится возмездие, молча пообещал он себе. Поттеры пожалеют о том, что когда-то бросили Гарри. — Слизерин, Том.– Тон Дамблдора был приглушенным, как будто он пытался не произносить его имя достаточно громко, чтобы все могли его услышать. Тем не менее весь зал застыл, прежде чем разразиться шепотом и потрясенными восклицаниями, сотни глаз внезапно защекотали спину Тома своими пристальными взглядами. Скривив губы в улыбке, он подошел к Дамблдору и сел на табурет, наконец, глядя на массу любопытных студентов. С этой позиции он легко мог представить, как они приходят сюда послушать его речь, с нетерпением ожидая того, что он скажет. При этой мысли его тело пронзила волна силы, почти заставившая его дрожать, но затем опустилась тьма, и Шляпа заняла место на его голове. — О, –сказала она испуганным голосом и прежде, чем Том успел моргнуть, закричала: –Слизерин! Его стол взорвался аплодисментами и такими оглушительными возгласами, что казалось, даже пол задрожал. Том послал Дамблдору мрачно-самодовольный взгляд и направился к слизеринцам, где Лестрейндж возбужденно махал ему рукой. Блэк, Мальсибер и Эйвери улыбались, и Том был уверен, что остальные участники стола скоро присоединятся к ним. Пришло время начать расширять свою империю. Волнение и бесконечные вопросы утихли только около двух часов ночи. Около трех Том встал с кровати, прислушиваясь к звукам. Ничего не слыша, кроме храпа, он оделся и тихо вышел из комнаты. Первое заклинание, которое он использовал, помогло заглушить его шаги. Второе должно было привести его к месту назначения. Его палочка ожила в руке, когда магия прошла сквозь нее, прежде чем шар синего света появился в воздухе, неторопливо катясь вперед. Том последовал за ним, его уши напряглись, чтобы услышать любые потенциально угрожающие звуки. Если его поймают, он будет винить в своей ночной вылазке любопытство, это может плохо сказаться на его репутации, поэтому лучше оставаться незамеченным. Без людей Хогвартс выглядел еще царственнее. Том молча обходил храпящие портреты, рассматривая стены и резные потолки. Как наследнику Слизерина, ему принадлежала часть замка. Означает ли это, что он может потребовать ее в какой-то момент? Это была мысль, достойная рассмотрения. В совятне было темно и просторно. Том моргнул, пытаясь сфокусировать свое зрение, после того как синий энергетический шар исчез, а потом вспомнил, что он волшебник. — Люмос, — раздраженно прошипел он. По крайней мере, у него не было свидетелей этого жалкого зрелища. Апофис, наконец почувствовав его, налетел ему на плечо, нежно прикусив его за ухо. Том выдержал это со вздохом. Приручить Апофиса было не так уж сложно, но заставить появиться искреннюю привязанность — рутинная работа. Прошло несколько месяцев, прежде чем птица начала следовать за ним, охотно подчиняясь его приказам. Том готовил его к очень важной миссии. — Ты помнишь четырех мальчиков, которые ехали с нами в купе? — спросил он. — Мальсибер, Эйвери, Лестрейндж и Блэк. Умные глаза внимательно изучали его, прежде чем Апофис склонил голову набок, почти как человек. — Хорошо, — коротко похвалил Том. — Я хочу, чтобы ты остался здесь, в совятне, пока они не придут отправлять письма своим семьям. Запомни, каких сов они используют. После того, как они уйдут, догони сову и перехвати у нее письмо. Не трогай саму птицу, я не хочу оставлять никаких следов и проследи, чтобы она вернулась в совятню, а не улетела без чего-либо. Принеси мне каждое письмо. То же самое и с их обратной почтой. Перехвати их до доставки. Я хочу, чтобы ты сейчас сосредоточился на этих четырех. Ты можешь это сделать? Апофис снова укусил его, на этот раз сильнее, словно его раздражало то, что его способности ставятся под сомнение. Том улыбнулся. — Тогда решено, — пробормотал он. Том узнает, что его новые знакомые рассказывают о нем своим семьям. Если повезет, это не будет отличаться от информации, которой собирались обменяться другие чистокровные слизеринцы. Таким образом, Том сможет оценить впечатление, которое он произвел, определить возможных врагов и узнать личные факты, которые он мог бы использовать в своих интересах. Ему нужно будет проверить ответные письма на случай, если они были зачарованы, но он сомневался, что даже чистокровные маги беспокоятся о таких мерах предосторожности, по крайней мере, сейчас. Никто не ожидал, что почта первокурсников будет перехвачена. Сначала он начал бы с малого. Совы не смогут пожаловаться, и Том обязательно вернет им письма, как только закончит. — Отнеси это Гарри, — Том вытащил письмо, которое написал, когда ждал, пока его соседи по комнате заснут. — Я хочу, чтобы ты вернулся сюда утром, так что поторопись. Разбуди его и приставай к нему, пока он не напишет ответ. Еще один нежный укус, и Апоф спрыгнул, растворившись во тьме. Довольный, Том вернулся в замок и забрался в свою кровать. В целом он остался доволен. Первый день оказался продуктивным. *** Дорогой Том, Во-первых, спасибо, что натравил на меня свою демоническую птицу посреди ночи. У меня чуть не случился сердечный приступ, когда он ворвался внутрь. Честно говоря, не мог бы ты дождаться утра? В твоем письме было четыре предложения, и это без учета приветствия и имени в конце! Я рад, что тебя распределили на Слизерин. Не то чтобы это было неожиданностью или я ожидал каких-то других новостей, но все же поздравляю. Я всем сердцем надеюсь, что ты заставишь свой факультет гордиться тобой, я имею в виду, никакой этой чушью о превосходстве крови. Имеет ли это смысл? Наверное нет. Я пытаюсь сказать, что верю в тебя. Я знаю, что у тебя уже должен быть какой-то план, у тебя всегда он есть, и я надеюсь, что ты сможешь его выполнить. Ты можешь изменить ситуацию, Том, я просто надеюсь, что на это будут веские причины. Но если ты хочешь просто получать удовольствие от учебы и заводить друзей, это тоже нормально! Я все равно тебя поддержу. Я много болтаю, не так ли? Прошло много времени с тех пор, как я должен был написать нормальное письмо, но мои навыки письма нуждаются в некоторой доработке, как я уверен, ты уже заметил. Что до моей семьи… Я не знаю, что побудило тебя спросить о ней сейчас. Мои родители умерли, когда я был ребенком, и я рос с магглами, но ты это уже знаешь. Это было не лучшее время в моей жизни, и мне хотелось бы, чтобы все могло быть по-другому. Технически на данный момент у меня остались родственники, но я с ними не общаюсь. Расскажи, как проходят твои первые уроки. Если серьезно, даже сейчас посреди ночи, я все равно хотел бы знать. Я уже скучаю по тебе, без тебя дом кажется пустым. Люблю, Гарри Том медленно перечитал письмо. Затем он перечитал его еще раз, задерживая взгляд на трех последних строчках. В этот ранний час в Большом зале присутствовало всего несколько человек, и поблизости никого не было, поэтому Том уткнулся лицом в бумагу и глубоко вдохнул. Он хотел бы слизать строчки с письма, чтобы сделать их частью себя, но это было невозможно, поэтому он неохотно отстранился, аккуратно сложив ответ Гарри и спрятав его в карман. Гарри мастерски уклонился от ответа, в котором он нуждался, но даже из этого короткого абзаца Том понял достаточно. Гарри не хотел признавать своих родителей. Возможно, один из них действительно умер, но другой, чистокровный, точно выжил. Тому нужно будет взглянуть на семью Поттеров, чтобы получить полную картину. И он будет наблюдать за Чарлусом. — Том! — Лестрейндж упал на сиденье рядом с ним, его глаза были полны энтузиазма, как и вчера. — Ты рано встаешь. Пора надеть свою маску. Обернувшись к нему, Том улыбнулся.