What He Grows To Be

— Расскажи мне о магглах, с которыми ты рос, — произнес Том. Они вместе готовили обед, оба были заняты своими делами. — Ты уже знаешь о них все, что стоит знать, — ответил Гарри, его веселое настроение заметно померкло. — Они были простыми людьми. Хотели нормальности, а я был не таким. Урод. Дьявольское отродье. Монстр. Настроение Тома также испортилось, когда всплыли его воспоминания, несомненно, перекликающиеся с теми, которые сейчас вспоминал Гарри. У Тома были особые планы насчет того, что делать с этими грязными, гнилыми существами. — Они оскорбляли тебя? — спросил он. — Не ври. Ты ничего не подтвердил, но я тоже не дурак. — Так ты спрашиваешь или говоришь мне, что сказать? — Несмотря на резкость этих слов, в голосе Гарри присутствовали смешливые нотки. — Я уже знаю ответ, — ответил Том. — Я хотел бы знать, ненавидишь ли ты их? И ненавидишь ли свою семью, которая бросила тебя с ними? — Моя семья? — Гарри замолчал, повернувшись к нему лицом. — Они не бросили меня. Они погибли. Его ложь становилась раздражающей. Почему он недостаточно доверял Тому, чтобы поделиться с ним правдой? Или Гарри так ненавидел Поттеров, что убедил себя в их реальной смерти? — Все они? — Том позволил скептицизму коснуться его голоса, и, как он и ожидал, Гарри пораженно вздохнул. — Думаю, можно сказать, что один из моих родственников бросил меня, но это не его вина. Он был импульсивен. Он пытался делать то, что было правильным, и это плохо закончилось. В заключение. Наконец, признание. Гарри, очевидно, имел в виду своего отца, Флимонта Поттера, у которого был роман с маглом или маглорожденным, а затем он попытался придерживаться своих семейных ценностей и остался с женой, отвергнув сына. Даже если Гарри пытался оправдать его поведение, Том не собирался это так оставлять. Он уничтожит Поттеров. Сама эта мысль наполнила его дрожащим нетерпением. — А маглы? — спросил он. Гарри снова сосредоточился на извлечении крошечных косточек из рыбы. — Это зависит от обстоятельств, — неопределенно сказал он. — Я действительно не злюсь на них за то, как они со мной обращались. Они позволили мне остаться с ними, несмотря на их отношение к волшебству, и я думаю, что в конце концов они немного изменились. Но когда я пытаюсь представить на моем месте другого ребенка или, что еще хуже, тебя … — Гарри снова остановился, его глаза потемнели, а руки сжались в кулаки. — Мне хочется убить их, — прошептал он, и исходящая от него безмолвная ярость была настолько опьяняющей, что Том вздрогнул, купаясь в ней. Да, в его Гарри была тьма. Тьма, которая будет очень полезна, когда Том двинется к исполнению своих мрачных, связанных с маглами планов. Конечно, в Гарри не было достаточно тьмы, чтобы участвовать в них, но Тому это не нужно. Ему просто нужно было принятие и поддержка, и он был уверен, что Гарри в конце концов их предоставит. Другого выхода не было. Скрывая улыбку, он взял рыбу без костей и начал мариновать ее со специями. Казалось, что он никогда не уходил. *** По своей ежегодной традиции они купили пушистую елку, а затем весь день потратили на изготовление игрушек для украшения дома. Том использовал палочку Гарри, пока сам Поттер работал руками; через час они поменялись местами, и Тому пришлось рисовать и вырезать вручную, пока Гарри экспериментировал со своей магией, придумывая все больше и больше уникальных рисунков. Сидя вот так, в их доме, выполняя такую ​​обычную и домашнюю работу с Гарри рядом, Том почувствовал, как бурлящее счастье заполняет его грудь. Было странно, как сильно он начал радоваться Рождеству и своему дню рождения с того момента, как Гарри забрал его из приюта. Раньше он никогда не думал, что делать то, что делают миллионы других семей, может быть так приятно. Вскоре пошел снег, и Гарри вернул ему палочку, а затем удалился на кухню, чтобы приготовить для них горячий шоколад. Они сделали перерыв, потягивая напиток и наблюдая за работой, которую им удалось проделать за несколько часов. — Думаю, еще четыре игрушки? — спросил Гарри, и Том кивнул. — Может быть, и пять, левая сторона все еще выглядит пустой, — добавил он. После горячего шоколада Гарри включил музыку, и они продолжили создавать украшения. Том любил их график. Ему нравилось то, что он мог предвидеть каждый шаг того, что должно было произойти: украшения, горячий шоколад или какао, музыка, танцы, ужин и чтение. Предсказуемый, но безмерно приятный — распорядок, который не надоедает, независимо от того, как часто его повторяют. Поздно вечером Том заснул, положив голову Гарри на колени, прислушиваясь к его ровному голосу, бормочущему строки из книги. Огни их дерева ярко сияли, меняя оттенки и рассыпая разноцветные узоры через его веки. Он не мог дождаться Рождества. *** Том так и не подарил Гарри подарок. В первые годы он не хотел об этом беспокоиться. Позже он просто не думал, что есть что-то достойное, что он может ему дать. Однако этот год был исключением. Он уже подарил Гарри возможность бросить свою унизительную работу. Другим возможным подарком была смерть Чарлуса, хотя теперь, в тепле и комфорте их дома, Том не был так уверен в своей идее, как раньше. — Ты готов открыть свой подарок? — с ощутимым волнением спросил Гарри, отдавая ему красиво украшенный пакет. В отличие от него, Гарри всегда дарил ему подарки, начиная с первого года, проведенного вместе. Что больше всего удивило Тома, так это то, насколько каждый из них был важным и личным, так что очень быстро он стал одержим идеей увидеть, что Гарри подарил ему. Сегодняшний день не стал исключением. Гарри излучал сильные волны волнительной энергии, и Том чувствовал, как они достигают его, дразня и разжигая его собственное любопытство. Он быстро развернул сверток и заглянул внутрь. На серебряной подушечке лежал тяжелый золотой медальон с выгравированной в середине змееподобной буквой S, сделанной из сверкающих зеленых драгоценных камней. Даже не прикасаясь к нему, Том знал, что это такое и кому принадлежит. — Это моя фамильная реликвия, — прошептал он, от дикой радости его голос был едва слышен. Волнение охватило его, и его пальцы дрожали, когда он благоговейно коснулся холодной крышки. — Где ты взял его? — Я хотел, чтобы ты получил что-то связанное с твоей семьей, — тихо сказал Гарри. — Он принадлежал твоей матери. Она была вынуждена продать его, чтобы прокормиться незадолго до твоего рождения. Мне удалось найти медальон. — Моя мать? — Том поднял голову, его сердце внезапно екнуло. — Ты узнал, что с ней случилось? Как я оказался в магловском приюте? На мгновение на лице Гарри промелькнуло что-то нерешительное, но затем его место заняла уверенность. — Я узнал, — сказал он. — И могу рассказать тебе и об остальной части твоей семьи, если ты хочешь это услышать. Том собственнически прижал коробку с медальоном к груди. — Хорошо, — резко сказал он. — Расскажи мне все. *** Когда Гарри замолчал, Том не взглянул на него. Он жадно перебирал медальон, отказываясь озвучивать свои мысли. — Ты расстроен? — спросил Гарри, Том сидел и молчал, явно пытаясь решить, хочет ли он, чтобы к нему прикасались. — Я знаю, что это не самая счастливая история, но я думал, ты достаточно взрослый, чтобы ее услышать. Каждый заслуживает знать, что случилось с его семьей. — Нет — Том наконец поднял свой взгляд, его глаза сузились. — Нет что? — Они не моя семья. Ни один из них — нет. Жалкая, слабая мать, которая гналась за маглом и предпочла умереть, вместо того, чтобы заботиться о Томе. Сумасшедший дядя, который был слишком безмозглым, чтобы восстановить силу Гонтов, и целая ветвь паразитов, таких как его отец, бабушка и дедушка. Они были ничем. Они определенно не были достойны его и медальона. Может быть, однажды Том нанесет им визит — Риддлы могут стать первыми объектами в серии экспериментов на основе маглов, которые он собирался проводить со своими будущими сторонниками, и его дяде лучше умереть, чем запятнать линию Слизерина с помощью своего существования. Но даже если это не случится сейчас, то должно случиться позже. У Тома сейчас не было времени на этих надоедливых и бессмысленных вредителей, они не должны вмешиваться в его планы. Судя по словам Гарри, он действительно сомневался, что Морфин оставался в курсе событий, поэтому он не смог бы смутить Тома, объявив об их связи друг с другом. — Скорее всего, твой отец не знал, что ты остаешься сиротой, — мягко сказал Гарри. — И я уверен, что твоя мать, должно быть, любила тебя. Если ты хочешь… — Мне все равно! — Том разочарованно прошипел. Он отказался признать эту женщину, которая его родила, своей матерью. Что бы она ни чувствовала к нему, это было меньше, чем то, что она чувствовала к маглу, и это делало ее такой же грязной и никчемной. А его отец… Честно ли Гарри предлагал ему попытаться построить с ним какие-либо отношения? С маглом? — Том… — Ты моя семья. Мне больше никто не нужен. Губы Гарри приоткрылись в явном удивлении. Затем его взгляд стал мягким, и он схватил Тома за плечи, прежде чем силой притянуть его к себе, почти задушив в своих объятиях. — Хорошо, — пробормотал он, и Том с готовностью обвил руками шею Гарри в ответ, прислонившись головой к груди. Медальон имел приятную тяжесть, и он сжал его между пальцами, чувство покоя охватило его, прогоняя прочь остатки неприятных мыслей. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, — сказал Гарри, тепло его губ щекотало лоб Тома. — Если ты когда-нибудь захочешь с ними встретиться, просто скажи мне. Я могу пойти с тобой. Если ты больше не хочешь о них слышать, это тоже нормально. У меня к тебе один вопрос — тебе не нужно отвечать, но… — Что это такое? — Том с любопытством отстранился. — Ты злишься на них? Будь честен. Том задумался, но, как он чувствовал ранее, в нем не осталось гнева — только смутное отвращение и безразличие. — Нет, — честно ответил он. — Я не злюсь на них. Гарри просиял, выглядя таким ослепительно счастливым, что Том не мог не смотреть на него. Он понятия не имел, чему так обрадовался Гарри, но от вида его сияющей улыбки захватывало дух. Он никогда не хотел, чтобы это выражение исчезало с его лица. — Я верю тебе, Том, — прошептал Гарри, вторя своему первому письму, и Том задумчиво промычал. Эти слова взволновали его даже больше, чем их появление на бумаге. Жалко, что у них с Гарри были несколько разные представления о том, что они должны были повлечь за собой. — Надень на меня медальон, — пробормотал Том. С улыбкой, все еще присутствующей на его губах, Гарри подчинился, осторожно повесив подарок на шею Тома. — Тебе нравится, — отметил он. — Конечно. Он принадлежит мне. Гарри потянулся вперед, чтобы поправить прядь волос, и Том позволил это сделать, наблюдая за его действиями. Гарри потратил почти все свои оставшиеся деньги на этот подарок. Он узнал о семье Тома и подарил ему еще одно сердечное Рождество. Гарри казался довольным тем, что позволил своей жизни вращаться вокруг Тома, как и должно быть. Он заслужил награду. — Гарри? — Да? — У меня тоже есть подарок для тебя. Но ты, пока что не узнаешь, что это такое. — Подарок? Для меня? — На мгновение Гарри выглядел таким по-детски ошеломленным, что Том рассмеялся, обрадовавшись такой реакции. Он не знал, насколько Гарри может быть нужен собственный подарок. С другой стороны, он вырос с маглами, которые никогда не включали его в свои праздники, так что это неудивительно. Это сделало подарок Тома еще более подходящим. *** На следующий день он послал Апофиса узнать, где живут Поттеры, с приказом дождаться совы Эмбер Штайнс и перехватить письмо, которое она несла. Это был риск — девочка могла забыть о своем школьном возлюбленном, оказавшись дома, но Том в этом сомневался, учитывая ее высокомерное поведение в Хогвартсе. К его радости, Апофис вернулся на следующий день с самодельным конвертом в клюве. Том внимательно прочитал ванильную чушь и затем начал писать собственное письмо, безупречно копируя аккуратный почерк. Мой дорогой Чарлус, Мне пришлось попросить своего брата, чтобы тот отправил это письмо через почтовую службу, потому что наши родители заперли мою сову. Видимо, им не нравится, что я трачу столько времени на то, чтобы писать тебе, вместо того, чтобы учиться! Надеюсь, у тебя было чудесное Рождество. Большое спасибо за подарок, как ты вообще узнал, что мне нужны эти серьги? Они прекрасны! Я очень скучаю по тебе. Прошло совсем немного времени, но мне очень хотелось бы, чтобы мы увидели друг друга. Как ты думаешь? Завтра в час дня мы с родителями будем в Косом переулке. Не мог бы ты прийти туда? Мы могли встретиться на втором повороте Ноктюрн-аллеи. Я знаю, не лучшее место, но мои родители никогда не подумают искать меня там, как только поймут, что меня нет, я бы хотела, чтобы мы провели вместе хотя бы час! Не отвечай на это письмо, иначе мои родители поймут, что я не послушалась и все равно написала тебе. Жду тебя с 13:10 до 13:30. Если ты не сможешь прийти, я все пойму, но все же надеюсь увидеть тебя там. Люблю, Эмбер Даже если Чарлусу было неловко идти в Ноктюрн-аллею, он был бы слишком обеспокоен своей маленькой девушкой, чтобы оставить ее ждать там одну. Он придет, как настоящий гриффиндорец. Том в этом не сомневался. Теперь ему придётся самому добираться до совиной почтовой службы и отправлять письмо. Гарри был бы рад услышать ложь о встрече с друзьями, чтобы не задавать никаких вопросов о его отсутствии. План Тома действительно шёл идеально. *** Гарри легко согласился одолжить ему свою палочку, чтобы он не остался без защиты, и даже если бы он подумал потом проверить использованные заклинания, он не увидел бы ничего компрометирующего. Том взял палочку в качестве меры предосторожности, а не потому, что она ему действительно была нужна. Он превратил ядовитый порошок в жидкость и осторожно пропитал ею конверт Эмбер. Одно прикосновение — и Чарлусу осталось жить всего три минуты. Даже перчатки не спасут его. Чтобы защитить себя, Том приготовил густую смесь на основе безоара и покрыл ей свои перчатки, тщательно проверяя их, прежде чем позволить легкой улыбке приподнять уголки его губ. Все было готово. Менее чем через день Поттеры потеряют своего наследника. Его руки начали дергаться от нетерпения и беспокойства с раннего утра. Том не мог нормально позавтракать, его мысли постоянно возвращались к тому, что должно произойти через несколько часов. Только когда Гарри начал бросать на него странные взгляды, он успокоился и попытался вести себя нормально. Похоже, это не имело большого значения. — С тобой все в порядке? — спросил Гарри, придвигая к себе чашку чая. — С какими друзьями ты сегодня встречаешься? Ой. Неловко вышло. Иногда он забывает, что Гарри может быть наблюдательным и проницательным. — Только с некоторыми из моих однокурсников по факультету, — неопределенно ответил Том. — Я сожалею, что потратил на них свой день, но я должен поддерживать дружелюбный вид. — Как мило с твоей стороны, — сухо сказал Гарри, но взгляд его стал настороженным. Том ненавидел, когда он так делал. — Почему ты общаешься с теми, кто тебе даже не нравится? — Мне нужны связи. Кроме того, ты сам сказал мне, что заставить кого-то делать то, что я хочу, более эффективно, чем использовать грубую силу. Я следую твоему совету. Гарри выглядел так, словно он разрывался между чувством веселья и ужаса. — Ты еще ребенок, — наконец произнес он. — Ты должен заводить друзей и искренне радоваться, а не думать о связях и манипуляциях. — У тебя совсем нет амбиций.– Том тяжело вздохнул, подперев голову рукой. — Разве это не скучно? Посмеиваясь, Гарри лукаво посмотрел в его сторону. — Я очень амбициозен, — заверил он. — У меня очень конкретная жизненная цель, и я все еще работаю над ней. — В самом деле? — Том оживился, все мысли о Чарлусе рассеялись, когда его внимание переключилось на Гарри и только Гарри. — Что это за цель? Ты же никогда ничего не делаешь. Из груди Гарри вырвался короткий смешок, и он потянулся через стол, проводя пальцами по подбородку Тома, заставляя его вздрогнуть. — Я тебя воспитываю, — нежно сказал он. — Ты можешь рассматривать это как мою долгосрочную амбицию. Том недоверчиво фыркнул, даже когда что-то теплое шевельнулось в его желудке, посылая искры самодовольства по всему телу. Он был целью жизни Гарри. Это было более совершенным, чем все, что он мог придумать сам. К тому времени, когда ему пришлось уйти, он был полностью собран. Конверт лежал в маленькой, устойчивой к яду папке, и минуты продолжали переходить одна в другую, измеряя последние мгновения жизни Чарлуса. Как и ожидал Том, эта часть Ноктюрн-аллеи была в основном пуста. Здесь были менее популярные магазины, поэтому покупатели здесь редко бывали. Чарлус Поттер уже ждал, сжимая в руке небольшой завернутый сверток и с тревогой оглядываясь по сторонам. Обида и волнение слились в одну жгучую эмоцию, которую он не мог описать, и Том подошел, сделав дружелюбное выражение лица. — Привет, Поттер, — поздоровался он, и темные глаза пронзили его подозрительным взглядом. — Слизерин, — сухо сказал Чарлус. — Эмбер Штайнс попросила передать тебе это. – Том вытащил конверт и протянул его Чарлусу, его сердце тревожно билось, бешено колотясь все сильнее и сильнее. Его рука почти дрожала, и он беззвучно зарычал, изо всех сил стараясь держаться уверенно. Чарлус прищурился, но как только взгляд упал на конверт, несомненно узнав почерк своей девушки, он расслабился, и на его лице появилось глупое выражение. Не говоря ни слова, он потянулся к конверту, схватив его, но в замешательстве моргнул, так как внутри ничего не нашел. — Что это? — его взгляд вернулся к Тому. — Что ты сделал с письмом? Где Эмбер? Том злобно ухмыльнулся, темное торжество росло, расширяясь в его груди, выпуская когти. — Ответь мне! — Чарлус сделал угрожающий шаг к нему, но в следующую секунду он начал задыхаться, его руки прижались к сердцу. Его ошеломленное, болезненное выражение лица было чистым блаженством, и Том впитывал этот вид, стараясь не моргать, чтобы ничего не пропустить. — Что это такое? — прошептал Чарлус, его ноги медленно подогнулись, он весь дрожал. — Что ты сделал? Что происходит? — Ты умираешь, — ответил Том, с любопытством склонив голову. — Если мои расчеты верны, тебе осталось жить примерно две минуты тридцать шесть секунд. Ужас и слепая паника в глазах Чарлуса были подобны глотку свежего воздуха. Его ноги наконец подкосились, и он упал на землю, слабо дернувшись. Внезапно до них донеслись приглушенные голоса, нарушая концентрацию Тома. Он бросился вперед, схватив Чарлуса за волосы и потащил его за здание, игнорируя его паническую борьбу и стоны. После краткого размышления он поместил его между двумя частями сломанного забора так, чтобы было видно лицо. — Что ты чувствуешь? — спросил он. Читать о яде было увлекательно, но это было ничто по сравнению с тем, каково было наблюдать его действие своими глазами. Чарлус моргнул, слезы залили его лицо и сделали его еще более уродливым. Он был жалким двойником. Чем больше он плакал, тем меньше походил на Гарри. — Почему? — прохрипел Чарлус. — Я же никогда… я никогда ничего не делал. Тебе. Почему? — Твоя семья обидела очень дорогого мне человека, — ответил Том. Его сердце теперь было спокойно, когда он знал, что добился успеха, но возбуждение все еще нарастало, подогревая его кровь. Он хотел замедлить этот момент, исследовать каждое крохотное изменение выражения лица Чарлуса, поскольку его тело, несомненно, было поглощено все большей и большей болью. Он никогда не думал, что агония может иметь столько оттенков. — Эмбер, — голос Чарлуса был таким хриплым, что Тому пришлось наклониться ближе, чтобы его услышать. Его лицо уже стало бледно-серым, руки слабо пытались ухватиться за снег вокруг него. — Она… она… — Я убил ее, — солгал Том, и новая волна блаженства захлестнула его, когда Чарлус завыл, еще больше слез текло из его глаз. Неужели Том думал, что он уродлив? Нет, он ошибался. Чарлус был прекрасен в своей агонии — почти так же красив, как Гарри, когда улыбался. Прошло три минуты, а Чарлус все еще цеплялся за жизнь. Интересный. Было ли это связано с тем, что Том превратил порошок в жидкость? Упавший сверток привлек его внимание. Он поднял его и развернул, поморщившись, когда увидел небольшую синюю коробку. — Это кольцо? — насмешливо протянул он. — Или еще одна пара серёжек? Ты слишком спешил, Чарлус. Чарлус, а не Поттер. Эта фамилия принадлежала только Гарри. — Мама…– Мальчик смотрел куда-то невидящим взглядом, его грудь все еще тяжело вздымалась. — Мама. Где… — Не надоедай мне, — предупредил Том. Он открыл коробку и заглянул внутрь. Там лежало золотое кольцо, а с небольшого, такого же золотого каста рычал гриффиндорский лев. Это было не семейное кольцо. Том видел, как некоторые чистокровные носили похожие, каждое такое отражало их собственный факультет, и хотя такие кольца должны стоить целое состояние, они не были такой уж редкостью. Ничто не связывает его со смертью Чарлуса. — Штейнс была когтевранкой, не так ли? — спросил Том, снова взглянув на Чарлуса. — Почему ты думаешь, что подарить ей кольцо, символизирующее твой факультет, — хороший вариант? Чарлус не ответил, хотя его глаза медленно переместились на Тома. Теперь они были почти пустыми, лишь проблеск осознанности боролся за выживание. — К счастью, у меня есть идея получше, — ухмыльнувшись, Том спрятал кольцо в карман. — Оно будет отлично смотреться на моем опекуне. Как ты знаешь, Гарри тоже гриффиндорец. Он его оценит. Своего рода семейный подарок. Последняя слеза скатилась по щеке Чарлуса, а затем остатки жизни покинули его взгляд, сделав его тусклым и остекленевшим. Хорошо. Это было слегка разочаровывающе. Том определенно ожидал большего. Вздохнув, он взял конверт. Он избавится от него на одной из магловских улиц. Бросив последний взгляд на Чарлуса, который выглядел скучным даже после смерти, он поправил мантию и направился к Косому переулку, кольцо приятно грело его карман. Одна миссия выполнена. Может быть, будущие будут немного интереснее. *** Первое, что Том заметил, войдя в их дом, была странная наэлектризованная тишина. Нахмурившись, он закрыл дверь и пошел на кухню, надеясь найти там Гарри. — Гарри? — крикнул он. Ответа не последовало. Он куда-то уехал? Но ощущение магии в доме… она была такой странной и густой, что Том сразу насторожился. Сжимая палочку в руке, он поднялся наверх, направляясь в спальню Гарри. В этот момент эта палочка слушалась его так же, как и его собственная, и в некоторых аспектах он начал все чаще предпочитать использовать ее. Запах Гарри был ошеломляющим, и Том глубоко вдохнул его, удерживая в легких столько, сколько мог. Затем его взгляд переместился на пол возле окна, и внезапно весь воздух был высосан из его груди. Гарри лежал неподвижно, рядом с ним было разбросано несколько книг, как будто он нес их на полку, прежде чем внезапно упасть на пол. Том смотрел, не в силах поверить в то, что видел. Он не помнил, как подошел — в один момент он стоял на пороге, замерший, а в следующий, он уже стоял на коленях рядом с Гарри, бесполезно двигая руками по его телу, пытаясь что-то сделать. Грудь Гарри не двигалась. Его глаза были открыты, все еще красиво-зеленые, но уже не живые. Пустые. Такие же, как и глаза Чарлуса Поттера. Нет. Гарри не мог умереть. Он не мог. Это было невозможно! — Посмотри на меня, — прошипел Том. Волна за волной неизвестных эмоций обрушивалась на него, заставляя трястись от магии, которая начала хаотично собираться под кожей, угрожая вырваться наружу. — Перестань притворяться. Прекрати! Гарри не двигался, продолжая смотреть куда-то, куда Том не мог посмотреть, не мог проследить за взглядом, внезапно Том схватил его лицо, крутя его в разные стороны, пока зеленые глаза не уставились на него. Но это ничего не изменило. Они все еще были невидящими, и даже теперь, когда они были направлены на него, они смотрели в пустоту. Как будто его не было. Том взвыл от ярости, впиваясь пальцами в виски Гарри, царапая кожу в попытке найти жизнь, которая наверняка все еще пульсировала в нем, чтобы убедиться, что его кровь все еще теплая. — Вставай! — выплюнул он. — Вставай, сейчас же, вставай, вставай… Он ахнул, слова внезапно начали душить его, горло вздулось, и он не смог дышать. Его зрение помутнилось, сделавшись серым, а затем черным, и он крепче обнял Гарри, пытался дышать, но безуспешно. Ничего не получилось. Ничто не казалось реальным, потому что Гарри не мог быть мертв, и все же он не дышал, он никогда не смог бы оставить Тома, и все же он игнорировал его. Что-то горячее и темное взорвалось в его голове, пожирая последние кусочки связности и разрушая его осознание реальности. Том закричал.