What He Grows To Be

Он плыл в тумане безумия, его разум был абсолютно пустым, неспособным к рациональным мыслям. Были блеклые и мимолетные образы разрушений, крови и смерти, людей и самой вселенной, падающей к его ногам, жертв его безнадежной ярости, но даже они не вызывали реакции. Он не знал, что случилось. Он не мог сосредоточиться. Мир сошёл с ума, так что, возможно, он тоже. Мягкий голос начал врываться в его разум. Сначала Том проигнорировал это. Было слишком тихо, чтобы пошатнуть окружающий его ступор, у него не было желания на него реагировать. Но это продолжалось. Голос стал более настойчивым, звал его по имени, повторяя его все громче и громче, и чем больше он говорил, тем более знакомым казался. Наконец, окраска голоса приобрела узнаваемую форму, и волна осознания пробежала по пустому разуму Тома. Медленно, мучительно он осознал, что его окружает. Комната — комната Гарри, он сам пришел сюда, да, где бы ему еще быть… Гарри. Гарри мертв. Мертв. Неподвижен, с пустыми глазами и невыносимо равнодушный, игнорирующий его, оставляя его одного навсегда. В одно мгновение воздух снова исчез из легких, и Том резко, отчаянно вздохнул, схватившись за голову, и вой ярости вырвался из его горла. — Том! — Чьи-то руки схватили его за плечи и слегка встряхнули. — Том, что случилось? Поговори со мной. …Что? Нет, это должно быть иллюзия. Гарри больше не мог говорить, не так ли? Он умер. Том это видел. Он проверял его сердцебиение — ничего не было, только тишина. — Том! Но голос был таким знакомым. Он казался реальным, и прикосновение было настоящим, этого нельзя было отрицать. Том осторожно поднял голову и совсем забыл о нехватке кислорода. Гарри смотрел на него, его зеленые глаза были широко раскрыты и взгляд был обеспокоенным, губы приоткрыты, грудь тяжело вздымалась. Живой. Он выглядел живым. — Что случилось? — Голос Гарри был полон отчаяния. Его руки беспокойно скользили по плечам Тома к его спине, поднимались к голове и, очевидно, ища невидимые раны. — Кто-то на тебя напал? Ты ударился? Том непонимающе моргнул. Что это такое… Гарри был призраком? Но если да, то где было тело? И его руки были такими теплыми, как и всегда. Как будто ничего не случилось в последние минуты — или это были часы? — Но это невозможно, — прошептал он, и Гарри наклонился ближе. — Что невозможно? — настойчиво спросил он. — В чем дело? — Ты мертв. Гарри отпрянул, его рот приоткрылся. Странное понимание мелькнуло в его глазах, прежде чем он сел и покачал головой. — Я просто был без сознания, — сказал он, все еще не поднимая глаз. — Мне жаль, что ты видел все это. Затем его взгляд вернулся к Тому. — Это все, ты просто испугался? Ты не ранен, правда? Потому что ты не отвечал. Я никогда раньше не видел тебя в таком состоянии. Том покачал головой, отказываясь принимать это. Это невозможно. Тот, кто умер, не может вернуться. — Ты мертв, — снова сказал он хриплым и дрожащим голосом. — Я видел это. Я проверял. Ты был мертв. Гарри взял его руку и осторожно приложил к своей шее, к вибрирующей точке пульса. Это было невероятно. Его сердце билось. Приглушенный ужасный звук сорвался с губ Тома, а затем он упал в объятия Гарри, его губы и нос прижались к его шее, отчаянно пытаясь удерживать пульс, доказательство жизни, вибрирующее в нем. — Том, — прошептал Гарри, уткнувшись губами в волосы мальчика, его голос был приглушенным. — Мне жаль. Этого не должно было произойти, я сам не понимаю, что это было. Думаю, я просто упал и ударился головой. Она чертовски болит. Его голова? Том чуть не пробил ему виски, пытаясь поймать убегающую жизнь, конечно, у него болела голова. Но это по-прежнему ничего не объясняло. Но прямо сейчас он не хотел возиться с объяснениями. Его мир сузился до тихой, устойчивой пульсации, и он сосредоточился на ней, жадно вдыхая запах кожи Гарри. Живой. Он был жив. Еще жив, все еще его. Это было все, что ему нужно было знать. Время снова замедлилось. Сердцебиение Гарри, его тепло и его запах были единственными столпами, удерживающими этот новый мир, и Тома не волновало все остальное. Когда он поднял глаза после того времени, которое казалось вечностью, он обнаружил, что лежит на кровати Гарри, все еще сжимающий его в объятиях. Руки Гарри втирали успокаивающие узоры в его спину. Дневного света уже не было, значит уже вечер. Он потерял счёт времени. — Все в порядке? — хрипло прошептал Гарри. — Я могу принести тебе успокоительное, если хочешь. — Нет! — Хватка Тома стала железной. — Ты не оставишь меня! — Я не собирался. Мы можем пойти вместе. Что ты об этом думаешь? Том задумался, но затем снова покачал головой. — Я не хочу, — пробормотал он. — Я не хочу никуда идти. — Хорошо, — Гарри тяжело вздохнул, продолжая свои нежные движения. — Ты хочешь поговорить? Он не был уверен. Его мысли все еще были в беспорядке и паника не смогла исчезнуть полностью, делая его беззащитным и непохожим на себя. — Ты был мертв, — костяшки пальцев Тома побелели, когда он сжимал в кулаке нелепую рубашку Гарри. — Я пытался привести тебя в чувства, но мне не удалось. — Если бы я был мертв тогда, меня не было бы сейчас, — заметил Гарри. — Я не сумасшедший! — Конечно, нет, ты просто испугался, Том. Должно быть, это был шок, когда ты увидел меня таким. Эти слова имели смысл. Мог ли он действительно довести себя до такого состояния, что воображает Гарри мертвым? Было ли это возможно? Наверное, учитывая, что Гарри лежал здесь и его сердце билось. Плотный, ужасный узел в его груди, наконец, развязался, и Том снова прижался губами к горлу Гарри, снова считая его пульс. Ему хотелось лизнуть его, впитать тепло, но даже с беспорядком, царившим в голове, он понимал, что не может. Может быть, позже, когда Гарри будет спать. — Как это произошло? — тихо спросил он. — Ты сказал, что упал. Наступила пауза. — Я неуклюжий, — легко сказал Гарри. — Я не смотрел, куда иду, и, должно быть, споткнулся, разбив голову о подоконник. Подоконник. Он чуть не потерял Гарри из-за подоконника. Снова вспыхнула горячая слепая ярость, и Том отстранился, глядя на Гарри. Недопустимо. Все это. Другие люди могут разбиться насмерть, или убить себя, или быть убитыми кем-то, но не Гарри, никогда, никогда больше. Должно быть решение, что-то, что он мог бы использовать, чтобы защитить его. Он должен был подумать об этом гораздо раньше. — Я сделаю тебя бессмертным, — выпалил он, и Гарри замер. По крайней мере, он не засмеялся, так что это была не худшая реакция. –Да, — более уверенно продолжил Том. — Я сделаю тебя бессмертным. Я проведу исследования и найду способ. До тех пор, пока ты не будешь в безопасности. Гарри так яростно покачал головой, что Том издал тревожный звук, потянувшись к нему. — Не двигайся слишком много! — прошипел он. — У тебя может быть сотрясение мозга. Успокойся. — Бессмертия не существует, — сказал ему Гарри, и резкость его голоса была такой необычной, что Том нахмурился. — Обещай мне, что ты не будешь лезть в эту тему, Том. Там нет ничего хорошего. — Мне не нужно, чтобы было хорошо, главное, этот способ должен быть эффективным. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Взгляд Гарри снова смягчился, и он провел пальцами по щеке Тома. — Со мной ничего не случится, — прошептал он. — Клянусь тебе. А когда тебе исполнится двадцать, я расскажу тебе все, что знаю о бессмертии. По рукам? Том усмехнулся. Что Гарри мог знать об этой теме? Но то, как он смотрел на него… после того, что произошло, он не мог отказаться. Даже если он не собирается сдерживать свое слово. — Хорошо, — кивнул Том. — Обещаю. Гарри улыбнулся, облегченно и красиво, и волна обожания, охватившая его, была такой мощной, что сердце Тома дернулось в груди, пытаясь прорваться сквозь нее и прыгнуть прямо в руки Гарри. Он что-то хотел. Он хотел чего-то, чего еще не мог определить — даже жаждал этого. Он… Внезапно вспомнив, что он сделал сегодня, Том выпрямился. Радостный поток удовлетворения пробежал по его телу, когда он вынул кольцо из кармана. — Что это такое? — Гарри с любопытством посмотрел на него, но Том не ответил. Взяв Гарри за руку, он надел кольцо на палец, наблюдая, как оно тут же приняло требуемый размер. Глаза Гарри расширились. — Невероятно, — сказал он, подняв руку, чтобы получше рассмотреть. — Оно выглядит потрясающе. И дорого. Это для меня? — Конечно, для тебя. Я не гриффиндорец, или ты забыл? — Том снова взял Гарри за руку, поражаясь тому, как изысканно смотрится кольцо. Лев выглядел резко, но Гарри он определенно понравился. Хорошо, что Чарлус не купил кольцо с символом факультета своей девушки, потому что это было бы сложнее объяснить. — Том, я не знаю, что сказать. — Гарри выглядел потрясенным, и Том наслаждался этим выражением лица. Темное и первобытное чувство триумфа всколыхнуло его при виде Гарри, одетого в то, что он выиграл, делая его счастливым и довольным. — Откуда оно у тебя? — Я копил деньги, — ответил Том. — Я договорился с несколькими людьми с моего факультета. Поскольку они были у меня в долгу, это помогло ускорить процесс. — Но оно должно стоить целое состояние. — Ты тоже подарил мне дорогой подарок. И кроме того, я хочу, чтобы оно было твоим. Это семейный подарок. Он имел в виду Поттеров, но знал, что Гарри поймет это иначе. Как он и думал, глаза Гарри заблестели, а улыбка на его лице была такой трогательной и взволнованной, что Том оказался загипнотизирован. — Спасибо, — сказал Гарри, снова смотря на кольцо. — Я буду дорожить им. — Затем он заключил Тома в свои объятия, они были такими знакомыми и теплыми, и Том свернулся калачиком на груди, довольный тем, что слушает ровное сердцебиение Гарри. Бессмертие. Он должен будет найти о нем информацию. Может, в библиотеке Хогвартса что-то есть. Придется пойти в Запретную Секцию, такие книги, вероятно, будут глубоко спрятаны, но у него было время. Какое бы безумие ни случилось с ним сегодня, оно было ненастоящим. Гарри был жив и здоров, а Том был предупрежден. Смерть была врагом, и он будет бороться с ней, пока не победит. Гарри будет жить вечно, хочет он этого или нет, и чем раньше, тем лучше. Через час Гарри наконец убедил его встать с кровати. Они коротко поужинали, а Том следил за каждым движением Гарри, словно ястреб, затем они вернулись в спальню. Гарри выглядел бледным и усталым, несмотря на то, что пролежал несколько часов, так что, возможно, у него действительно было сотрясение мозга. Завтра утром Том пойдет в их лабораторию, чтобы приготовить зелье, но сегодня он не оставит Гарри одного ни на секунду. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Гарри уже засыпал, не в силах держать глаза открытыми. — Хорошо, — пробормотал он. — Просто немного странно. Я не знаю, как это описать. Том напрягся, и Гарри покосился на него. — Все в порядке, — повторил он. — Я уверен, что утром буду отлично себя чувствовать. Я сказал тебе, что никуда не пойду, и это обещание я намерен сдержать. Расскажи мне как прошёл твой день. — Я уже рассказывал тебе об этом. — Расскажи мне еще раз. Ты выглядел счастливым. Мне нравится видеть тебя в хорошем настроении. Волна болезненной нежности заставила Тома вздрогнуть от его необычайной теплоты, и он придвинулся ближе к Гарри, взяв его за руку с кольцом. — Я буду рассказывать, а ты будешь спать, — приказал он. — Тебе нужно восстановить силы после твоего нелепого падения. Гарри пробормотал что-то в знак согласия, снова закрыв глаза, и Том начал говорить. — Я встретил своих друзей в кафе-мороженом Фортескью. Они не хотели мороженого из-за погоды, но я его съел. — Конечно, ты его съел. Ты очень любишь сладкое. — Спи, — строго приказал Том. Гарри замолчал. — Мы говорили о домашних заданиях и праздниках. Я помог им с заклинаниями, потому что они ничего не понимают в них. Потом я прогулялся с одним из моих товарищей. Недавно он завел себе девушку. С ним я заключил сделку: я передал от нее письмо, а он помог мне получить кольцо. — Красивое кольцо, — вздохнул Гарри. — Это напоминает мне о доме. Я могу представить, что сказали бы Рон и Гермиона. Они бы сказали, что оно очень роскошное, но не возражали бы, чтобы я носил его. Понаблюдать бы за реакцией Малфоя. Я и это чистокровное кольцо… — Твой дом со мной, — в ярости прошипел Том. Если эти Рон и Гермиона когда-нибудь вернутся, он сделает своим приоритетом избавиться от них. — Это сейчас, — согласился Гарри, и вот так сильное напряжение покинуло его. Том снова расслабился, удовлетворенно погладив кольцо. Он возобновил разговор, придумывая все новые и новые детали, и вскоре Гарри крепко дремал, его лицо было спокойным и невинным. Без слов Том смотрел на него, и все его попытки определить странное трепетание в груди ни к чему не привели. Гарри принадлежал ему, он это знал. А его вещи должны были жить вечно. Том не мог быть единственным, кто думал о бессмертии, но у него было преимущество, которого нет у других: он был лучше всех. Он был умен и имел множество потенциальных связей с самыми темными семьями Британии. Когда он доказывал свою силу, каждый падал сам, пытаясь снискать его расположение. Они предоставят ему доступ к самым темным книгам, и по крайней мере одна из них должна иметь необходимую информацию. Взгляд Тома упал на фотографии, стоящие возле кровати Гарри. Его друзья, группа людей и его родители. Флимонт Поттер казался счастливым, обнимая длинноволосую женщину. Маггл или маглорожденная? Могли бы изображения маглов двигаться, если бы они были изображены с волшебниками? И как Гарри мог сохранить эту фотографию, как он мог дорожить ею, когда знал, что родители бросили его, оставив его с жестокими родственниками-маглами? У Гарри было доброе сердце, Том это хорошо знал. Но в нем была также нотка стали, что заставляло Тома настораживаться. Гарри не обрадуется, если узнает правду о Чарлусе. Он сомневался, что Гарри заподозрит его хоть как-нибудь, даже если услышит об убийстве, но было бы лучше держать его подальше от газет как можно дольше. Позже Поттер забудет подробности визита Тома в Косой переулок, чтобы не соединять точки, даже если до него дойдут какие-то новости. Пока ему нужно было затаиться, но со временем он избавится от этой маски. Ему просто нужно было подождать, пока Гарри действительно не сможет покинуть его, пока мысли о другом его доме даже не придут ему в голову. Тогда он будет в безопасности, чтобы быть тем, кто он есть. Том убрал прядь волос со лба Гарри, обнажив его поблекший шрам. Тепло, исходящее от его кожи, было настолько манящим, что Том прижался к нему губами, а затем снова поцеловал его в закрытые веки. Живой, теплый, его собственность. Как он и хотел. Том осторожно залез под руку Гарри и обнял его за талию, переплетая их пальцы. Затем он позволил себе заснуть. *** Утром Том проснулся первым. Проверив пульс Гарри и убедившись, что он дышит, он спустился вниз и взял газету, брошенную рядом с их дверью. Убийство Чарлуса попало на первую полосу, и Том наслаждался осознанием того, что именно он его совершил. С ухмылкой он изучал фотографии обезумевших родителей Чарлуса. Кричащая и плачущая женщина заставила его ухмыльнуться шире, но фотография мужчины заставила остановиться. Он напоминал человека на фотографии Гарри, но казался намного старше. Интересно. Неужели из-за вынужденного разрыва с возлюбленной он так быстро состарился? Он это заслужил. Тому не хотелось ничего больше чем изобрести для него новую пытку, такую ​​как запереть его в комнате со свежим трупом сына и свести с ума, но мечты должны были пока оставаться мечтами. Он был ограничен в том, что мог делать. Выбросив газету, Том приготовил завтрак. Затем он поднялся наверх, чтобы разбудить Гарри. *** Следующие два дня все шло хорошо. Том следил за тем, как Гарри ел, как отдыхал и как спал. Он всегда был рядом, следил, чтобы с ним ничего не случилось, но на третий день проснулся один. Гарри больше не было в постели, и его половина кровати была холодной. Он, должно быть, проснулся первым, вот и все. Это неудивительно, учитывая, что Том провел большую часть ночи, глядя на него и наблюдая, как он дышит. Он заснул только около пяти утра, так что, должно быть, проспал и пропустил уход Гарри. Тем не менее его сердце начало биться с тошнотворной скоростью, и Том чуть не упал с кровати, торопясь спуститься вниз. Гарри был там. Он был там, но что-то было не так, и холодное ощущение ужаса ударило Тома в живот, выбивая воздух прямо из его легких. — Что не так? — выпалил он, упав рядом с тем местом, где сидел Гарри, и схватил его за лицо. — Гарри! Кожа Гарри была серой, а взгляд невидящим. Единственным видимым признаком жизни была его движущаяся грудь, и Том ухватился за эту единственную константу. — Что не так! — снова потребовал он ответа. Его голос стал на тон выше, но он этого почти не заметил. — Ответь мне! Гарри вздрогнул, подняв голову, и в его глаза вернулся свет рациональности, заставив Тома чуть не упасть от облегчения. — Том? — хрипло спросил Гарри. — Извини, я не знал, что ты проснулся. — Что не так? — спросил он в третий раз, более спокойно. — Что-то случилось? — Нет. Нет, все в порядке, — Гарри потер покрасневшие глаза дрожащими руками. — Я узнал плохие новости, вот и все. Плохие новости? Ой. Было ли все это только из-за Чарлуса Поттера? Террор отступил на свое спальное место, и Том расслабился. Его губы дернулись в улыбке, но в последний момент ему удалось сдержаться. — Что за плохие новости? — спросил Том, вкладывая в голос необходимое количество беспокойства. Гарри схватился за его руку, словно это был его единственный якорь к реальности, и Том погрузился в быструю вспышку триумфа, которую это знание принесло ему. — Кое-кто, кого я знаю… кое-кто, кого я надеялся узнать, был убит. Я никогда не разговаривал с ним лично, но я думал… я ждал… я любил его. Я знал то, что он должен был… — Гарри замолчал, покачивая головой, и Том нахмурился, когда увидел, как слезы отчаяния текут по его щекам. Гарри вел себя иррационально. Как он мог любить того, кого никогда не встречал? Единственным человеком, который был с ним и которого ему позволено любить, был Том. К сожалению, он еще не понял этого. — Откуда ты знаешь, что этого человека убили? — спросил Том. — Я пошел купить тебе завтрак. Говорили две женщины. В последние дни я даже не читал газеты, поэтому я понятия не имел, что он… –Гарри поджал губы, и Том зачарованно наблюдал, как текут по щекам новые слезы. Маловероятный дуэт неудовлетворенности и удовольствия боролся за господство где-то в его желудке, и, как бы долго ни длилась борьба, ни один из них не выиграл. Тому не нравилось видеть Гарри расстроенным. Возможно, даже ненавидел это. В то же время он не мог отрицать, что вид его слез был прекрасным, неземным, и что чувство, которое они вызывали в нем, не было совсем неприятным. Он предположил, что это зависело от причины. Гарри не имел права плакать по Чарлусу Поттеру, мальчику, которого он не знал, мальчику, который никогда не был достоин его. Будет ли он плакать по отцу, когда тот умрет? Не важно. Том будет рядом, чтобы поддержать и утешить его. Он потянулся к Гарри, обнял его, и улыбка коснулась его губ, когда Гарри расслабился, почти тая в его руках. — Он был убит недалеко от Косого переулка, — прошептал Гарри. — В тот же день, когда ты пошел туда. Сердце Тома остановилось. Кровь ревела в его ушах, оглушающий звук, парализовавший его до костей. Его тело внезапно почувствовало, будто оно весит тонну, но затем Гарри продолжил, и ужас чудесным образом улетучился от него. — Я не хочу, чтобы ты какое-то время куда-то ходил без меня. В Хогвартсе, если ты идешь в Хогсмид, убедись, что ты с кем-нибудь — профессорами или твоими друзьями. Кто угодно. Ты мне обещаешь? — Конечно, — промурлыкал Том, кладя голову Гарри на плечо. Гарри ничего не подозревал. Гарри подумал, что Том сам может быть в опасности. В его голосе была мрачная нотка настоящего подозрения, и Том хотел бы знать, о чем он думает, кого подозревает, но, к сожалению, задавать эти вопросы было слишком опасно. Он сомневался, что Гарри подумает о его участии, но никакое любопытство не стоило этого риска. — Война может начаться раньше, чем я ожидал, — пробормотал Гарри, уткнувшись лицом в плечо Тома. — На этот раз все может начаться иначе. Я мог изменить что-то фундаментальное и теперь… — С тобой все будет хорошо, — сказал Том, когда Гарри замолчал, надеясь, что это звучит не слишком покровительственно. — Я позабочусь об этом. Я сделаю тебя счастливым. Гарри неуверенно рассмеялся, но не запротестовал. Некоторое время они так и сидели, и Том почувствовал себя лучше, чем раньше. Гарри скоро станет лучше, и в конце концов он поймет и примет подарок Тома. И тогда все маски спадут. Когда пришло время вернуться в Хогвартс, Том почувствовал странное сопротивление. Расставание с Гарри никогда не было легким, но теперь это перешло на грань дискомфорта и стало абсолютно невыносимым. Вот так он почувствовал себя застывшим на платформе, сжимая руку Гарри в своей и не в силах отпустить. — Все будет хорошо, — сказал ему Гарри, словно читая его мысли. — Сосредоточься на учебе, наслаждайся временем с друзьями. Мы скоро увидимся. — Шесть месяцев — это слишком много, — раздраженно сказал Том. — Время летит незаметно, когда ты в Хогвартсе. Так всегда бывает. — Но не со мной. Гарри вздохнул, быстро огляделся и притянул Тома к себе. — Что тебя беспокоит? — спросил он. — То, что случилось? Я в порядке, ты знаешь, что я… Том не хотел ему отвечать — он и так выглядел слабым, но слова все же выскользнули из него, прежде чем он смог сдержать их: — Что, если это случится снова? — Что, если мне удастся упасть и многократно разбить голову? — Гарри усмехнулся, взъерошивая волосы, и Том хотел рассердиться на него за то, что он выглядит неопрятно, но не смог. — Я не настолько уж неуклюжий. Все будет хорошо. Том закусил губу, опустив взгляд на ноги. Гарри был прав, он вел себя нелепо. Так же смешно, как тогда, когда он думал, что Гарри мертв, когда он был просто без сознания. Но это зрелище все еще казалось таким болезненно реальным… Том вздрогнул, пытаясь выбросить ненужные образы из головы, Гарри сжал его плечи. — Ты знаешь, что я люблю тебя, не так ли? — спросил он. Том кивнул. Он сомневался, насколько далеко может простираться эта любовь, но он знал, что Гарри любит его. Он должен был. — Это означает, что я хочу, чтобы ты был счастлив. И как ты отреагировал, когда подумал, что я умер… Я понимаю, что я тоже важен для тебя. Может, даже очень. Том покраснел, но ничего не сказал, взгляд Гарри был наполнен нежностью, словно он смотрел насквозь. — Я не хочу, чтобы ты был несчастным, — прошептал Гарри. — И если мне придется остаться в живых для этого, я сделаю это. Клянусь, со мной ничего не случится. Если ты не доверяешь мне заботу обо мне самом, то я не смею заботиться о тебе. Том резко выдохнул и прежде, чем сам осознал это, он трогательно цеплялся за Гарри, пытаясь впитать каждую его часть в себя. — Я буду держать тебя за это обещание, — пробормотал он. Гарри еще не пережил смерть Чарлуса, не полностью, но Том надеялся, что в перерывах между письмами ему и учениками, приходящими на уроки, Гарри не успеет погрузиться в депрессию. — И ты ответишь на мои письма, как только получишь их. — Я уверен, что твоя птица-демон все равно не оставит мне выбора, так что не волнуйся, это не будет проблемой. Том позволил себе еще какое-то время насладиться объятиями, прежде чем наконец отступить, одержимо отслеживая каждую смену лица Гарри. Ждать осталось всего несколько лет. Тогда он будет знать, как сделать Гарри бессмертным, и не будет причин для беспокойства. Мир будет принадлежать им, и они будут править им вместе, бок о бок. К тому времени Гарри забыл бы имя Чарлуса, и в идеале вернул бы себе состояние Поттеров. Время было его самым большим союзником. Пятнадцать минут спустя Том сидел в купе с Эйвери, Блэком, Лестрейнджем и Мальсибером и холодным взглядом наблюдал, как они шутят и дурачатся. — Гриффиндор и Когтевран — новые враги! — взволнованно сказал Лестрейндж. — Авроры думают, что Эмбер Штайнс, девушка Поттера, имеет какое-то отношение к его смерти, потому что его родители утверждают, что он пошел с ней навстречу. Однако семья Штайнсов ничего не говорят. — Семья Штайнсов— это позор, — поморщился Мальсибер, жуя сахарное перо. — Что они выиграют от союза с Поттерами, поэтому я не думаю, что они тут замешаны. — Мать Штайнс придерживается экстремистских взглядов на чистокровных, поэтому, возможно, она была против того, чтобы ее дочь встречалась с наследником традиционно чистокровной семьи. — Том, что ты об этом думаешь? — Блэк повернулся к нему лицом. — Да, как ты думаешь? — поддержал его Лестрейндж. — Ты слышал об убийстве Поттера, не так ли? Том отложил книгу, которую собирался читать, и послал им загадочную улыбку. — Я, — небрежно ответил он. — Осмелюсь сказать, что я знаю об этом больше, чем ты или Пророк. Или Штайнсы. Купе погрузилось в долгую тишину, когда на него уставились четыре пары глаз, очевидно пытаясь понять, что он имел в виду. Если бы Тому пришлось сделать ставку, он бы выбрал Блэка как человека, который быстрее всех пришел бы к правильному выводу. Он был относительно умен и достаточно откровенен, чтобы высказывать свои предположения. Как он и думал, первым заговорил Блэк. — Ты хочешь сказать, что имел к этому какое-то отношение? — осторожно спросил он. Глаза Лестрейнджа расширились от шока и любопытства, и даже Мальсибер и Эйвери выглядели испуганными. — Я ничего об этом не говорил, — ответил Том, но его улыбка стала шире, и Эйвери тихонько вздохнул. — Ты нам расскажешь? — умолял он. — Не будь идиотом, конечно, он не расскажет, — сказал Блэк, задумчиво глядя на Тома. Том встретился с ним глазами, удерживая его взгляд. — Я верю, что ваши теории не дойдут до других студентов, — произнес он через мгновение, и ему ответили четырьмя одинаковыми кивками. Он пока не мог им доверять. Взрослые могут захотеть узнать больше информации. Вместо этого он дал им несколько завуалированных намеков и смотрел, что происходит. Если бы кто-нибудь спросил его по поводу этого разговора, ему пришлось бы притвориться дураком, который просто хотел выглядеть устрашающе и скрытно. Но у Тома было чувство, что его союзники сдержат свое слово. Это было их испытанием, и если бы они его провалили, им пришлось бы столкнуться с последствиями. Он предостерегал Блэка, Мальсибера, Лестрейнджа и Эйвери от того, чтобы делиться этой информацией со студентами, но намеренно не упомянул их семьи. Этой же ночью Апофис принес ему письмо, которое Блэк пытался отправить своим родителям, и Том позаботился вытащить его из конверта, не повредив. «Том намекнул, что он мог быть виновником убийства Поттера», — написал Блэк. «Я думаю этому можно верить. Я также считаю, что это убийство как-то связано с его опекуном. Многие считают, что Гарри Поттер не связан с Поттерами и просто разделяет с ними фамилию, но я думаю иначе. Здесь есть какая-то тайна, и внешнее сходство тоже нужно учитывать. Том одержим своим опекуном. Я наблюдал за ними на платформе, и у меня осталось впечатление, что он испытывает к нему очень сильные чувства. Он убьет за него, я не сомневаюсь. Вы можете подумать, что Гарри Поттер — причина убийства Чарлуса Поттера, но я не считаю это верным вариантом. Тот краткий момент, когда я наблюдал за ним, он казался мне не кем другим, кроме типичного гриффиндорца. Том, с другой стороны, совсем другое дело. Вам было бы очень приятно с ним познакомиться. Его влияние уже растет — все заметили, как Лестрейндж, Эйвери и Мальсибер следят за каждым его словом еще более пристально, чем раньше, и все заинтригованы. Никто из них не будет знать, что сделал Том.» Удовлетворенный, Том снова упаковал письмо и кивнул Апофису, давая понять, что его можно передать обратно сове Блэка. Затем он вернулся в комнату, скрывая ухмылку от того, как слизеринцы немедленно замолчали, глядя на него с жадным любопытством. Том скучал по тому, чтобы быть в центре внимания стольких людей. Он скучал по ощущению силы, которое приходило только со способностью контролировать и влиять на кого-то так основательно. В каком-то смысле это было почти так же прекрасно, как тот короткий момент эйфории, который он испытал при убийстве Чарлуса. Жалко, что это длилось недолго. Может, если в следующий раз он совершит убийство, это будет гораздо веселее. В ту ночь Том лег спать с медальоном в руке. Он подумал о лице Чарлуса, когда он осознал, что умирает, о небольших, но завораживающих судорогах, прокатившихся по его телу, о его жалком, слабом хныканье. Тем не менее когда он заснул, Гарри был единственным, о чем он мечтал.