Книга законов, пророчеств и т.д.

Без мешка на голове было очень хорошо, только свет по глазам сильно бил. Проморгавшись и осмотревшись, Лидер сразу как-то подуспокоился — ну, насколько можно быть подуспокоенным, когда тебя к стулу черным скотчем примотали. Сарайчик, в который его притащили, был Лидеру как родной знаком: в нем Натка клиентов своих сортировала, а он бывало что и помогал. Не все ж перед телеком все выходные тупить, активный отдых — он полезный. Отсортированных и непригодных для собачек клиентов они потом вдвоем в болото скидывали, и Натка в эти моменты такая счастливая была, что Лидер думал: не зря он все-таки ее с остановки тогда увел. Лидер и сейчас где-то глубоко-глубоко внутри чувствовал, что не зря. Нужно было так зачем-то. Может, чтоб страдали все, как следует, а, может, и для другого чего. — Ты замуж вышел, я слышала, — Натка посмотрела на его руки так, будто даже сквозь перчатки видела проволочное кольцо на пальце. — Все-то ты знаешь, Натка, — Лидер ухмыльнулся. — Ничего-то от тебя не скроется. — Ой, ну подумаешь, ну знаю, — та дернула плечом. — Он хоть заботливый, муженек твой новый? Не люблю я ученых, слишком умные они, и вечно о себе все болтают и о реактивах своих. Только бандитники хуже, те вообще только о своих пушках, банях с девками и стрелках забитых думают. — Заботливый. — Лидер мужественно проигнорировал дубину в свой огород. — Мы картошку вместе чистим. Так чего хотела-то, Натк? Кроме как к стулу меня примотать. По логике-то не стоило так борзеть с этой бешеной, но он почему-то чувствовал: если как следует оборзеть, может, и удастся ласты в этом сарае не склеить. — Перетереть с тобой хотела напоследок, муженек. — Натка посмотрела на него очень внимательно, и глаза у нее были как будто темнее, чем раньше. — Попрощаться. — А что мешок на голову надела и в сарай притащила, раз чисто побазарить задумала? — резонно спросил Лидер. — А чтоб ты к разговору нашему подготовился. — Натка скривила накрашенные алым губы. — Когда боятся, всегда слушают внимательно. А к стулу примотала, чтоб не мельтешил. Так меня бесит, когда ты мельтешишь! Еще кляп хотела, но девчули мои где-то в лесу его обронили. Поэтому ты помалкивай мне тут! Знаешь же, я люблю, чтоб когда я говорю, только меня одну слышно было. Лидер знал — и сам любил примерно то же самое. Пожалуй, без мешка на голове и скотча в их отношениях и правда было не обойтись ни при каком раскладе. — Я пока там внизу сидела, обо многом подумала, — Натка сделала драматическую паузу. — Не сразу, конечно, сначала я только орать могла. А потом ничего, пообвыклась. Мы даже с ребятками с местными на рыбалку ездили, думали по грибы заглянуть, но тут Игорек приехал и разогнал нас. Сказал, что общество защиты подболотников запрещает нам среди грибов бродить. Мы с ним потом посидели, поговорили так хорошо. По ощущениям лет десять прошло, вот столько мы говорили. Игорек мне и сказал, в чем, как ты с братками со своими выражаешься, косяк мой. Лидер не сразу догадался, что Игорек — это, извините, Катамаранов. Хотя, если так мозгами пораскинуть, не было ничего удивительного в том, что эти двое общий язык нашли. Дикие они оба, до того дикие, что почти конченые. Правда, Катамаранов типа как конченый, но добрый, а вот Натка совсем злая. Тем временем, она подошла ближе, склонилась к уху Лидера и шепнула вкрадчиво: — Надо было мне не тебя убивать, а остановку свою искать. Ты-то чего, ты не виноват, что я тут не на месте. Отстранившись, Натка крутанулась на своих высоченных каблуках, и у Лидера дыхание на миг перехватило: и как только не падает! — Я, кстати, остановку-то нашла! На другой стороне леса, мне Игорек показал. Оттуда автобусы точно ходят, редко, но дождаться можно. Куда угодно могут увезти, даже в Ленинград, а я туда всегда попасть мечтала. Ух и наведем там шороху! — она мечтательно улыбнулась и прибавила строже: — Сыну скажи, чтоб мамку навестил. Если… Если захочет и простит меня когда-нибудь. И ты тоже приезжай. Хотя ты не приедешь, конечно. Тебе и тут нравится. Тебе, может, и вовсе туда, где я, нельзя. В этот момент Лидер четко так понял, что не убьют его сегодня. А может, и никогда не убьют. Это означало две вещи. Во-первых, Жилинская книга, по ходу, сработала как надо. Во-вторых, Инженер крепко так влип. Лидер еще когда в мешке на башке ехал, твердо решил: если выберется живым, то со всеми своими дохрена глубокими метаниями покончит и честно предложит Инженеру интим. — В общем, чао тебе. — Натка широко и немного пугающе улыбнулась. — Счастливо оставаться. Прости уж, что обидела. Она снова подошла ближе, взяла Лидера за подбородок и крепко поцеловала в губы. Так, будто сожрать хотела. Хотя почему, собственно, будто? Лидер решил затолкать эту мысль в самый долгий ящик, к другим подобным. В воздухе сильно запахло болотом и подболотниками. — Извини, не удержалась, — отстранившись, Натка хищно облизнулась. — Нравишься ты мне все-таки. Ты из вас из всех всегда был самый… — она осеклась. — В общем, тебя потому и прибить так хочется. Внезапно за дверью сарайчика раздался рев тормозов, а затем чьи-то торопливые шаги. — О, это за тобой, кажется, — заметила Натка. — Спасать тебя прискакал этот твой, убивать меня сейчас начнет, а я туда больше не хочу. Игорек, конечно, мужчина интересный, но иногда слишком много его. В смысле, их. Да и пора нам! Нежно похлопав Лидера по щеке, она свистом созвала своих девчуль, и те мигом появились, причем непонятно откуда. Лидер даже моргнуть не успел, как они все вдруг куда-то исчезли. Только болотный запах после них и остался. Оказалось, что дверь в сарайчике какая-то совсем хлипкая: с одного выстрела дробовика вылетела. Дробовик, кстати, был родной и знакомый, он у Лидера в спальне на стене висел. Стрелявший тоже был как дробовик. В смысле, родной и знакомый. — Где… Где эта твоя с… — Инженер опустил пушку и сглотнул. — Н-нателла Наумовна? Лидер посмотрел на то, как у него дернулся кадык, потом перевел взгляд ему за спину, заценил одухотворенные выражения лиц ребяток (и особенно сына) и подумал: жаль, очень жаль, что они все в этот сарайчик пришли. Могли бы и в машине подождать, что за люди такие беспокойные пошли, вечно им неймется. — В Ленинград Натка уехала, — сказал Лидер, попытавшись авторитетно выпрямиться на стуле (скотч очень мешал, но он справился). — Не увидим мы ее больше. — Вот оно как. Ну, славненько. Свободны все, — незнакомым тоном бросил Инженер, не оборачиваясь. — Езжайте домой, ребятки. Мы тут порешаем сейчас и тоже в путь тронемся. Ребятки послушно покинули сарайчик. Лидер отметил, что за время его отсутствия атмосфера в коллективе как-то неумолимо изменилась. Инженер тем временем аккуратно положил на пол дробовик, подошел вплотную и сказал своим обычным мягким голосом: — Извини, но сейчас я тебя ударю, потому что, это самое, злюсь я очень на тебя. Ты зажмурься, больно будет. Лидер послушно зажмурился — и совершенно не зря: удар у Инженера был поставленный, будто он в своем НИИ только и занимался тем, что людей по лицу бил. Хотя кто их знает, хануриков этих. Может, и правда лупят они друг друга для пущего вдохновения. — Ты почему мне соврал? — спросил Инженер спустя три пощечины. — А если бы я не догадался, что ты соврал, и ребяток бы твоих не нашел? А если сын твой бестолковый не припомнил, где мать его клиентов рассовывать по пакетам любила? А если б мы дробовик твой не нашли? Эта твоя… Нателла Наумовна эффектная, конечно, даже коленки немного подкашиваются, но ведь она смерти твоей хочет! — Во-первых, толковый у меня сын, ты мне тут на эту тему не возникай, — строго сказал Лидер. — Во-вторых, со мной не случилось бы ничего. Пощечины приятно жгли щеки, и поэтому Лидер позволил себе добавить: — У меня ж ты есть, муженек. Со мной теперь ничего не случится. — Откуда вот ты себе это знаешь? — спросил Инженер. Он все еще был наполовину собой, а наполовиной машиной для убийств с дробовиком. Интересная выходила двойственность, Лидеру нравилась. — Ненадежная штука эта книга с обрядами всякими дедовским, ты же бандитник по профессии, ты такие вещи понимать должен! Это же не составчик какой. Если был бы какой составчик, я бы тебе его дал и спокойный был бы. А тут нет, нельзя так вот рискованно чтоб. — Ну, в итоге все чисто сработано, — парировал Лидер. Инженер посмотрел на него очень пристально. Он за секунду почти что целиком превратился в машину для убийств. Зрелище было страшноватое, конечно, глаз не оторвать. — А если б я опоздал? — тихо спросил Инженер. — Если б она в Ленинград ехать не решила, а вместо этого взяла б да и прикончила тебя? — Да не хочет она больше моей смерти, — буркнул Лидер. Он не очень понимал, в каком тоне надо реагировать, когда за тебя вроде как беспокоятся. — Мы за все перетерли, претензий взаимных у нас с ней больше нет. — А раз нет претензий, то что там у вас намечается? — взглядом Инженера можно было заморозить лучше, чем холодильником для трупов. — Вернешься к ней? У тебя на губах, кстати, помада ее осталась. Ну, просто чтобы ты знал. — Зачем? — удивился Лидер. — Она свою автобусную остановку нашла, а мне-то в Ленинград ее совсем не по пути. А с помадой это случайно вышло. Ее косяк, не мой. По зверскому выражению лица Инженера он понял, что сморозил что-то вообще конкретно левое. — В смысле, я б с ней и не поехал, даже если б нам по пути было, — быстро сказал Лидер. — Нам с ней в целом не по пути больше. Инженер посмотрел на него с сомнением и каким-то очень нервным жестом покрутил кольцо на пальце. Лидер пожалел, что не отвел взгляд. Теперь и он почувствовал себя каким-то хануриком конченым. Беззащитным, в смысле. — Не поехал бы, значит. Не по пути, значит, — сухо произнес Инженер. — Ладно, дома поговорим. Оставить бы тебя здесь вот так, как есть. Но я не буду. С этими словами Инженер достал из кармана нож — тот самый, наследственный, с перемотанной синей изолентой ручкой — и стал аккуратно срезать черный стильный скотч. С одной стороны, Лидер был бы в целом благодарен, если б тот поторопился — а с другой, он так бы и сидел лет сто, а то и больше. Было что-то в этом ноже, особенно когда он близко к горлу оказывался. *** — Я поведу, — сказал Инженер, и это был не вопрос. — Тебе отдохнуть надо. Ко мне поедем. Спорить с ним с таким, когда он вроде уже и не машина для убийств, но все равно злой, почему-то совсем не хотелось. Ключи от машины Лидер нашел в кармане пиджака — и когда только Натка успела их туда запихнуть! — и кинул их Инженеру. Тот поймал. Доехали в давящей такой, поганой тишине. Инженер вроде и перестал злиться почти что, но все равно… Все равно что-то было неправильно. Наверное, нужно было извиниться (сложно) или сказать что-то еще, про чувства там какие (очень сложно), или посмотреть грустно, как в «Слезах сентября» смотрели (через очки не видно будет). В общем, Лидер решил помолчать, раз уж они дома перетереть забились. Лифт сегодня работал, но ехал так медленно, что Лидер всю дорогу думал: сейчас застрянем. Эта мысль была колючей и смутно приятной, как будто где-то в груди прорастали подболотники. Однако они все-таки не застряли и даже доехали до нужного этажа. Инженер пропустил Лидера вперед и с глухим стуком закрыл дверь. В тишине прихожей сердце заколотилось чаще, и Лидер подумал: вот сейчас нужно что-то сказать. Слова-падлы, как назло, не шли на язык, и тягостное молчание затягивалось. — Чаю тебе сделать? — спросил Инженер. — Я могу, если надо. Лидер ничего не ответил. Не до чая ему сейчас было, он все нужные слова найти пытался, а те ускользали. Наверное, только смотреть ему и оставалось. Глубоко вздохнув, Лидер резким движением снял очки и впервые посмотрел Инженеру в глаза вот как есть, без преград. Инженер порывисто втянул воздух, и Лидер понял: да, это и нужно было сделать. Не языком молоть, а очки свои снять. — Глаза у тебя красивые, конечно, — протянул Инженер после паузы. — Бесстыжие только очень, мне даже смотреть в них неловко, и мысли всякие в голове, в основном крысиные, но не только. Поэтому ты… Ты до утра у меня останешься. Надо нам уже разобраться со всем. Порешать, как ты выражаешься. — А что, если у меня планы другие? — спросил Лидер, чисто чтоб побычить. Нельзя же вот так сразу было сдаваться. — Это не вопрос был. Про то, что ты до утра останешься, — коротко сказал Инженер и снял с крючка для ключей наручники. Лидер и не заметил, как они там появились. — Ты меня этим удерживать вздумал? — спросил он с вызовом. — Думаешь, не удержит? — на губах Инженера мелькнула очень нехорошая ухмылка. — Зря, это мне полковник на всякий случай такой свадебный подарок полезный подарил. Так и сказал, что наверняка пригодится. У него ведь с бандитниками опыта побольше моего будет. Он аккуратно забрал из рук Лидера очки и оттеснил его к двери. — Ты посильнее меня, но и я пару приемчиков изучил, — продолжил Инженер ласковым тоном. — На случай, если придется обезвреживать опасного преступника. В этот момент все вдруг стало очень ясно и просто. И шуба, что на двери висела, была мягкой и приятной. Улыбнувшись, Лидер медленно стянул перчатки, покорно вытянул руки вперед и бросил: — Чего смотришь, отец, обезвреживай давай. Инженер поглядел на него все с той же паскудной ухмылочкой. — Так зачем обезвреживать, если ты сам сдаешься? — А вдруг я передумаю сдаваться? — улыбка Лидера стала шире. — Опасные преступники — они такие. Как говорят американцы, лучше перебдеть, чем потом пожалеть. — Вот как. Ясно. С этими словами Инженер ловко сковал его запястья и дернул к себе за цепь. — Ты так смотрел на меня, я даже сквозь очки твои идиотские чувствовал, — горячо прошептал он Лидеру на ухо. — Только непонятно было, то ли ты сбежать от меня хочешь, то ли чтоб я дело в свои руки как следует взял. Теперь вижу, что второе. Мог бы и словами сказать, а то ведь у меня разговор короткий, если надо что в свои руки где-то взять. Главное тут понять, что брать надо. — Не по понятиям это, — хрипло ответил тот. — О таком базарить. Так дела не делаются. Инженер посильнее намотал цепь на кулак и спросил неожиданно четко: — А чего, мозги мне иметь по понятиям, а? Так у вас-бандитников дела делаются? Ну хорошо, теперь знать буду. С этими словами он снял очки, спрятал их в карман, вжал Лидера в шубу, развел его ноги коленом и поцеловал, да так, что в ушах зашумело. Никаких мыслей в голове не осталось, кроме одной: какого хрена они так с этим делом тормозили? А когда Инженер ему ладонь на затылок положил и волосы осторожно, будто примериваясь, оттянул, то и эта мысль исчезла. Когда они наконец прервались (потому что чуть в шубу с концами не провалились) и перевели дыхание, Инженер задумчиво протянул: — Жаль, на диван нельзя, он у меня специфический. А на кухне грибы всюду, совсем все заполонили. Игорь занес, а я приструнить их как следует забыл, вот они и размножились. Надо уже сказать, чтоб Игорь полковнику носил свои грибы, он порадуется, он любит, когда дом полная чаша. Рядом с грибами обезвреживаться ведь не всем нравится, они не как диван, но думают громко и иногда такое, что ой, позавидовать только можно такой фантазии. Придется тебя прямо здесь, в коридоре, обезвреживать. Лидер торопливо кивнул, потому что в целом он был согласен и на коридор, и на диван, и даже на грибы. Только попросил дерзко так: — Руки мне не освободишь на полчасика, а? Я, может, тоже хочу в процессе поучаствовать. — Может, потом, когда обезвредишься совсем, — строго ответил Инженер. — Тогда, может, и освобожу. Сейчас не заслужил, так что вот не проси меня. Без тебя разберусь. Однако руки у него все-таки хорошо так тряслись, пока он Лидера к себе прижимал и брюки решительно с него стаскивал. Нервничал Инженер, хоть и виду почти не показывал. И цепь от наручников мешалась, конечно, но с ней даже интереснее выходило. — Хороший ты, — шепнул Инженер. Руки у него были сухие и прохладные. Ну и умелые, конечно, не без этого. — Особенно когда ты бандитником не притворяешься. И вообще никем не притворяешься. Хотя ты мне и бандитником нравился. Лидер ему в ответ пробормотал то, чего по понятиям не говорят, про чувства там всякие и даже про то, что если что-то когда-то вдруг, то Лидер всех порешит и головы их Инженеру принесет. Тот в ответ укусил его в шею и сказал: — Ну какой же ты у меня романтичный. Они вообще много чего друг другу наговорили, пока в шубу проваливались. До того договорились, что Инженер в итоге пробормотал: — А может, и не сделает тебе мой диван ничего, он ведь тебя знает уже, это он других в разные места уносил, обычно в Ялту, но один раз в Ригу даже унес. А тебя не унесет, ты мне здесь нужен. Хоть татуировки твои наконец в спокойной обстановке рассмотрю. Откровенно говоря, диван был Лидеру не очень рад, но Инженер шикнул на него, и тот перестал пружинами давить и вибрировать угрожающе. Подумав, Инженер даже наручники с Лидера снял. Раз уж диван решил, что тот безопасен, значит, и в самом деле можно без излишних мер предосторожности обойтись. — И я даже не буду интересоваться, где ты так научился обезвреживать, — протянул Лидер, пока Инженер его очень сосредоточенно раздевал. — Тут практика не главное, — отозвался тот. — Тут главное с душой к делу подходить. Это как с диссертацией, но сложнее. Понравилось тебе? От этого простодушного вопроса сердце ухнуло вниз, несколько повыше пяток. — П-понравилось, но если кому скажешь, что я тебе натрепал языком тут, то я тебя… — выпалил Лидер и замялся. — В общем, я сильно недоволен буду. — Да не скажу я никому, с кем вообще такие вещи разговаривать, — отмахнулся Инженер и прибавил вкрадчиво: — И про то, какой ты делаешься, если тебя хорошим и приличным человеком назвать, совсем никому не скажу. Лидер смутился: — Никаким я не делаюсь, что ты вот вечно начинаешь. Инженер посмотрел на него, прищурившись, и ехидно спросил: — Что, не называть так больше? В ушах снова предательски зашумело, и Лидер сам не понял, как попросил: — Назови. Прямо сейчас назови. — А волшебное слово? — намекнул Инженер. Сглотнув, Лидер выдохнул: — Пожалуйста. После таких горячих просьб Инженер, конечно же, растаял, назвал, как полагается, и все закончилось еще одним обезвреживанием, на этот раз на диване и даже без наручников. В середине процесса диван окончательно смирился со своей участью и затих. Понял, наверное, что это надолго. А то и навсегда.