Bitter Lemon.

Дни тянулись медленно, слишком медленно. Джоске уже готов был на стенку лезть. Нет, в семье Хигашиката то и дело что-то случалось: то Хато с Джошу поспорят, то Айшо или Йоцую придут, сами не зная зачем, то Джоске опять не поймёт очевидной вещи и попадёт в дурацкую ситуацию. Так вот: несмотря на всё это, дни тянулись медленно и скучно. Хорошо, что у него была Ясухо. Без неё время бы вообще остановилось. Большую часть предоставленного ему времени Джоске пытался вспоминать. Если воспоминания Хани приходили к ней сами, когда она того не ждала, то Джоске приходилось чуть ли не часами медитировать. Но оно того стоило: он понемногу вспоминал как Йошикаге, так и Джозефуми, хоть образы и казались выцветшими. Растение в горшке, больничные коридоры, какие-то операции, розовый стенд с головой кошки, много пузырей и странных хлопков, те самые руки из квартиры Киры и, как ни странно, Карера. Карера Сакунами тоже появлялась в воспоминаниях, причём как Джозефуми, так и Йошикаге. В отличие от Хани, она была куда более яркой, активной и немного грубой девушкой. У неё было чувство юмора. У неё был стенд, похожий на женщину, и этот стенд мог выращивать волосы где пожелает Карера. Особенно часто её видел именно Джозефуми, и Джоске даже показалось, между ними иногда проскальзывало что-то. Могло ли быть так, что они встречались? Да, могло. Только Джошу об этом лучше не говорить. Когда Хани ушла в спячку, парень начал подолгу сидеть на получившемся камне, играя в телефон. На закономерные претензии отца, что он сидит в его, Нориске, комнате, Джошу не реагировал. Конечно, понять его можно: только недавно у него появилась первая в жизни девушка, а вот она уже лежит хладным камушком в спальне его отца. Джоске понимал, что при всём сходстве с Хани в плане происхождения, он гораздо прочнее неё, потому что сделан из людей одного вида и, к тому же, очень дальних родственников. Soft and Wet не разрушал его тело, ему не нужно было впадать в спячку, да и в целом Джоске больше походил на обыкновенного человека, во всяком случае одетым. Ясухо ещё говорила, что он красивее Хани - просто она яркая, вот и кажется привлекательной, - но он думал, что тут девушка преувеличивает. Так, тихо-мирно шли дни в поместье Хигашиката, но в один прекрасный день к ним пришёл незнакомец. Незнакомец был одет в комбинезон и шапку-ушанку, отличался весьма своеобразной фигурой и вёл себя странновато даже на взгляд Джоске, до сих пор не понимающего некоторые реалии. Больше всего он напоминал каменных людей, но Джошу почему-то с первого взгляда заявил, что никакого отношения к родичам Ланы Деларей он не имеет, а просто подозрительный тип. Подозрительный тип требовал позвать Нориске и больше в разговоры не вступал. Едва прибыл Нориске и потребовал объяснений, незваный гость попробовал было прогнать кучу народа, ссылаясь на личные дела, но только как прогнать множество стендюзеров? Дайя, Джошу, Джоске, Цуруги тоже пришёл, и даже Хато, хотя как раз у неё стенда не было. Вздохнув, незнакомец, оказавшийся неким Мамезуки Раем (не Реем, а именно Раем), поведал, что хочет найти в Морио какую-то женщину-стендюзера, которая самовольно проникла на его территорию, ударила током и смылась, пока он приходил в себя. Он так красочно описывал незнакомку, что до Джоске даже не сразу дошло, что он описывает Суо Каэде. Узнав имя, Рай потребовал также её адрес, но его не знал даже Джошу. Знала Хани, но она в спячке. Впрочем, в её телефоне оказался номер медсестры, и Рай потребовал вызвать обидчицу на дом. Нориске запротестовал: ему нравился этот дом и не нравились возможные последствия драки Рая и Каэде. В итоге, после долгого и эмоционального спора, сошлись на том, что разговаривать Мамезуки и Суо будут не в доме, а на утёсе, подальше от дома и деревьев. Джоске очень хотелось посмотреть на их разговор, а то и поединок, но, к сожалению, ему запретили. Не то, чтобы он не мог нарушить запрет, ему не впервой, но Кьё приставила его молоть кофе, а поскольку он не Хани Лемон, дело не спорилось, и закончил он только к вечеру, когда Рай и Каэде уже поговорили и даже, подумать только, пришли на ужин живыми, невредимыми и даже не помятыми. - Когда свадьба? - Участливо поинтересовалась Хани. - Какая ещё свадьба? - Опешила Каэде, - не надо никакой свадьбы! Он мне не нравится! - Вообще-то она меня чуть не прикончила, - заметил Рай. - Кроме того, я прекрасно живу один, мне не нужны помощники. - Я тебя реанимировала. - Покушение есть покушение. - Не спорю. - Вы очень мило смотритесь, - улыбалась Хато. - Ты читаешь слишком много романтической литературы, - покачал головой Нориске. - И что? - В жизни отношения редко начинаются с неприязни. Конечно, ненависть может перерасти в страсть, но крепкий брак строится на взаимоуважении, а страсть быстро затухает. - Да-да, пап, я поняла. Ты очень старомоден, - махнула рукой Хато. - Может, он и прав, - пробормотал Джошу. В последнее время он часто соглашался с отцом, и Джоске не понимал, почему. - Джошу, я не против твоих отношений с Хани, но не рассчитывай на брак. Не спорю, я был бы очень рад такой невестке, но её происхождение... - Да не колышет это меня! - Рявкнул парень. Джоске поторопился с выводами. - Он что, встречается с неприкасаемой? - Не понял Рай. - Нет, что ты, тогда папа бы не возражал. Просто Хани не подходит Джошу, - объяснила Дайя и, подумав, добавила, - во-первых, у них не будет детей. А во-вторых, она заслуживает парня получше. - Она меня любит, - упрямо твердил младший сын Нориске, - и я её. И всё тут. И вообще, я могу от вас съехать. - Угу, съедешь. Будешь сидеть на её шее, свесив ножки, и клянчить деньги. - Усмехнулась Хато. - Да ты даже хозяйство вести не умеешь, что уж про нормальную работу. Я-то хоть красивая, а ты вообще ни на что не годен. - Замолчи! - На широких скулах выступили красные пятна, - я не бездельник! - Да ты целый день пялишься в компьютер или слоняешься хрен знает где! - Я...я... - Я же говорю, Хани заслуживает парня получше, - заключила Дайя. Тут Джошу вскочил из-за стола и рванул наверх, в свою комнату, и Джоске почему-то понял, что там парень будет плакать от гнева и, наверное, стыда. Потому что в глубине души он согласен с сестрой, с каждым её словом. Джоске задумался невольно: а назови его бездельником, неспособным при случае содержать семью, что бы он предпринял. Мысль казалась странной и немного страшной, потому что слова Хато, по сути, относились не только к Джошу. Джоске тоже живёт в семье Хигашиката нахлебником. Живёт и Хани, но она хоть в хозяйстве полезна и места не занимает. После ужина Джоске пошёл в сад. Он полюбил гулять в саду вечером, когда начинает темнеть, и не только из-за красоты природы. В саду к Джоске приходили воспоминания. Чаще всего это были смутные образы, едва окрашенные отблесками чувств и эмоций, но иногда он вспоминал просто удивительные вещи. Джозефуми хотел выращивать растения, и Джоске вспоминал целые абзацы из учебников по ботанике. Йошикаге был практикующим хирургом, и Джоске вспоминались операции. Иногда Йошикаге использовал свой стенд, чтобы уничтожить тромбы или раздробить камень. Иногда на Джоске накатывал устойчивый образ-воспоминание: вода, вода со всех сторон, страх и отчаяние, боль, потом какой-то шум и чей-то неразборчивый голос, а в конце сияние и немного испуганное счастье. Страшное воспоминание, но давнее, а вот события последних дне жизни Киры и Куджо оставались для Джоске загадкой. Но пока парень пытался вспоминать, в сад вышел Рай. Немного постояв рядом с Джоске, который просто не понимал, с чего начать разговор, Мамезуки пошёл вглубь сада. Джоске последовал за ним. Они неспешно шли, пока Рай внимательно осматривался, подсвечивая деревья фонариком, и Джоске в какой-то момент понял, зачем. Нориске решил не надеяться на возвращение памяти Хани или Джоске. - Вы ввязались в крупные неприятности, - поделился Рай очевидной мыслью. - Насколько мне известно, одна ветвь даёт два плода раз в полгода. Один плод получит тот, на ком проверят свойства прививки, причём неоднократной и к разным растениям. За второй с почти стопроцентной вероятностью будут бороться как минимум три стороны: семья Хигашиката, ты с сестрой и каменные люди. Мне фрукт не нужен. Будь моя воля, я бы уничтожил ветвь сегодня же, как найду. Но нельзя. - Ты работаешь на Нориске поставщиком? - С почти полной уверенностью предположил Джоске. - Поставщиком и оценщиком. ТОЛЬКО поставщиком и оценщиком. Не пытайся впутывать меня в ваши разборки. Я найду ветвь, а потом поеду домой, и больше вы меня не увидите. Та девица дала слово, что никому не даст мой адрес, но если проговорится - я повешу её на ближайшем дереве. Точка. Ты понял меня. - Надеюсь, так и будет, - кивнул Джоске. В их деле и так замешано много людей. Конечно, Рай мог бы стать хорошим соратником для любой из сторон, но его невмешательство тоже на руку: одним потенциальным соперником меньше. Когда окончательно стемнело, Рай нашёл-таки искомую ветвь, причём совсем рядом с тем утёсом, где...а, ладно, незачем пережёвывать раз за разом одно и то же. Да и неудивительно, что ветвь была именно там. Рай, осмотрев ветвь, удовлетворённо кивнул: да, последняя прививка Джозефуми оказалась удачной, ветвь неплохо себя чувствовала на этом дереве, но во избежание внезапных заморозков лучше перенести её на каком-нибудь кактусе в дом и растить в безопасности. Проделав это и выдав инструкции, а также примерную дату созревания плодов, Мамезуки Рай покинул дом Хигашиката - как тогда думал, навсегда. Глядя на ветвь, за которую отдали жизнь Джозефуми и Йошикаге, Джоске вдруг вспомнил кое-что. Совсем немного, сущую мелочь. Образ умирающего Йошикаге и отчётливую, слишком громкую и чёткую мысль:"Я с радостью обменяю своё тело. Так и должно быть. Это и будет счастьем. И я уже прожил достаточно долго...* Джоске неловко вздохнул. Он уже знал: Джозефуми использовал рокакака, чтобы спасти друга - но в итоге соединил их, с какой-то точки зрения добившись своего. Но только теперь Джоске смог оценить его поступок. Йошикаге было почти тридцать, Джозефуми - не больше двадцати, и тем не менее он решил спасти друга. Не его мать, из-за которой они и решились на эту авантюру. Он мог говорить что угодно, но Джоске теперь вспомнил его чувства; вспомнил надежду столь яркую и отчаянную, что она сотворила чудо. Сможет ли сам он, когда придёт пора выполнять данное Кьё слово, с такой же готовностью отдать жизнь? Джоске усомнился. Джоске стало стыдно, страшно и тоскливо. Откуда в нём такая жажда жизни, если сам он лишь последнее средство, химера, воплощение последних желаний двух отчаявшихся людей, готовых на всё ради спасения одной женщины? И всё-таки в Джоске уже поселилась ужасная, непреодолимая жажда жить, а не отдавать жизнь за собственную...получается, бабушку? Парень пошёл к себе в комнату, запер двери и залез под матрац, чувствуя в горле горький ком. Он тихонько заплакал, не понимая, что теперь делать. Какой же он эгоист! Чем он тогда лучше Джошу? Да выходит, что ничем - оба они ни на что не годны и не понимают, что делать со своей жизнью. Той ночью Джоске не спал.