Меланхолия

Той ночью Наруто увидел один из самых страшных снов за последнее время. Только сначала он не понял, что это сон, потому что чувствовал себя слишком реальным. В конце концов, это было то, к чему он привык. Прогуливаться среди толпы деревенских жителей, замечать взгляды, полные страха и ненависти, суровый шепот. Он заставил себя пройти мимо них, и следующее, что он видел, был мост, где его команда часто встречалась перед миссиями. Как только он собрался поднять руку, чтобы поздороваться и подойти к Саске и Сакуре, голос Сакуры появился в его сознании, и его сердце сразу же замерло.  — Как Наруто вообще стал ниндзя? — она спросила с безжалостной злостью. Они, кажется, даже не заметили его, и он не мог двинуться с места после этого, — О чем думал Сандайме, позволяя такому чудовищу, как он, оказаться в наших рядах? Он обуза.  — Ты права. Если мы не будем осторожны, он может навредить и одному из нас. Наверное, нам стоит присмотреть за ним. Наруто мог почувствовать боль в груди, и, не задумываясь, он возмутился, стараясь изо всех сил игнорировать ощущение жжения в глазах:  — Так что, даже сейчас, все меня все еще боятся… Наверное, я не настолько удивлен, но я не выбирал этого, даттэбайо! Я не выбирал, чтобы эта штука была внутри меня! Это было в тот момент, когда он проснулся. Вытирая слезы из глаз и всхлипывая, он понял, что плакал во сне. Он знал, что это был сон, но, честно говоря, это было совсем не так. Потому что, даже если бы это было только он, слышать слова Сакуры и Саске, все равно, что ударить его ножом прямо в грудь. И это заставило его подумать о том, что они так быстро смирились и приняли правду о его прошлом. Притворялись ли они, что не беспокоятся, скрывая, что он на самом деле им отвратителен? Если уж на то пошло, то и Какаши-сенсей, и Ирука-сенсей, они оба его приняли, и он не мог не задаться вопросом, почему… Любому нормальному человеку было бы отвратительно, так почему? Он встал, решив, что лучше не думать об этом. В конце концов, это был всего лишь сон, верно? Тем не менее, это не очень хорошо освободило его разум. В прошлом Сакура и Саске говорили о нём такие вещи, что, как бы он ни ненавидел это признавать, ему было очень больно. «Нет. Я не могу позволить этой чепухе задеть меня!» — он ругал себя, — «Мы сейчас на задании. Я и так уже причинил им достаточно неприятностей». Помня об этом, он решил встать и направиться в вестибюль. Он сидел снаружи на лестнице, приводя мысли в порядок. Солнце едва взошло, слегка осветив небо ярким красным, оранжевым, фиолетовым и синим цветом. Он сидел на верхней ступеньке, в тишине и умиротворенной утренней прохладе. К сожалению, недолго оставалось до того, как негативные мысли снова начали возвращаться. И к облегчению, в котором он ни за что не признался бы, голос Саске вырвал его из мыслей.  — Ты рано встал. Наруто подскочил, немного испугавшись.  — Я должен сказать тебе то же самое, — сказал Наруто, быстро восстановив самообладание, как будто ничего не случилось.  — Честно говоря, я действительно не мог уснуть, — пробормотал Саске, садясь рядом с Наруто. Долгое время они молчали, никто ничего не говорил. Наруто чувствовал, что он задыхается от тишины, но не мог отбросить свою гордость в сторону, чтобы просто говорить. Излишне говорить, что он был шокирован, когда Саске взял инициативу за него.  — Ну… как ты себя чувствуешь? — Саске немного покраснел, но в остальном был удивлён тем, насколько случайно он задал этот вопрос, а Наруто был удивлён этим вопросом в целом. -… в порядке, наверное… — это всё, что он мог выдавить, никогда не чувствуя себя так неловко рядом с Саске.  — Правда? Ты кажешься мне довольно напряженным, — заметил он, немного улыбаясь.  — Да, а как бы ты себя чувствовал в моей ситуации? — Наруто парировал, фыркнув.  — Справедливо… — Саске отвернулся. Между ними снова установилась тишина, и ни один мальчик не знал, что сказать. Было бы намного легче, если бы это была Сакура, клялся Наруто. Большую часть времени они с Саске ссорились и задирали друг друга из-за соперничества, так что говорить на равных было не совсем то, к чему они привыкли, и они чувствовали себя чертовски неловко. -…эй, Наруто…  — Хм?  — Если ты не против, я спрошу… — Саске мгновенно замолчал, закрылся от него волосами, — что они… деревенские жители делали тебе? Наруто был ошарашен вопросом, и Саске не ожидал ответа Наруто, но был удивлён, когда решил высказаться.  — Ну, в основном, они просто смотрели на меня и говорили обо мне за моей спиной, наверное, — Наруто сказал тихо, — Хотя… Были и другие вещи, но…  — Например?  — Я… Ничего важного, — Наруто, казалось, подумывал о том, чтобы открыться, но в конце концов, по какой-то причине, быстро выбрал смолчать — казалось, он почти чего-то испугался. Даже думая, что Саске хотел узнать, что Наруто собирался сказать, он никогда не был из тех, кто давит на кого-то, чтобы заставить его говорить о том, о чём он не хочет говорить, поэтому он решил оставить эту тему. И даже если он пытался надавить, было уже слишком поздно, потому что Наруто встал, потягиваясь:  — В любом случае, я собираюсь пойти поесть в кафетерий. Тебе тоже стоит пойти.  — Я пас. Я сейчас не очень голоден. Наруто немного усмехнулся, поднял бровь. Если подумать, Саске тоже вчера ничего не ел, или, по крайней мере, он не мог вспомнить:  — Правда? Ты точно ничего не хочешь?  — Да… — пробормотал Саске, — Просто иди уже.  — Ну, ладно. Если ты так говоришь, — Наруто пожал плечами. Наверное, ничего страшного…

***

 — Доброе утро, Наруто, — Наруто оторвался от тостов с маслом и посмотрел на Сакуру, стоящую рядом с едой на подносе.  — Доброе утро, Сакура-чан, — он посмотрел вверх, немного удивившись, что она села рядом с ним. Обычно она хотела поесть с Саске или что-то вроде того (вчера было исключение), но кто он такой, чтобы жаловаться? В конце концов, это была девушка, которая ему нравилась!  — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, казалось бы, немного застенчиво, так как она кромсала свои сосиски и смешивала их с яичницей. Это был тот же самый вопрос, который задал ему Саске, но на этот раз он ответил с легкостью.  — Да, теперь мне намного лучше благодаря вам, ребята! — Наруто улыбнулся. По правде говоря, он чувствовал себя немного лучше, чем прошлой ночью, по крайней мере, физически, так как он немного отдохнул. Хотя, он все еще чувствовал себя немного не в своей тарелке, но он не хотел беспокоить Сакуру. Кроме того, этот сон… Он старался не позволять этому беспокоить его, но теперь, когда она сидела рядом с ним, он все еще не мог не услышать эхо ее слов в его голове, что-то внутри него мешает ему хотеть доверять ей.  — Ну, это хорошо. Ты заставил меня волноваться, — вздохнула Сакура. Наруто почувствовал ожог вины, услышав ее слова, но прежде чем он смог что-то сказать, она продолжила, серьезно глядя на него:  — Наруто… Ты ведь придешь к одному из нас в будущем, если тебе нужно будет поговорить или еще что-нибудь, не так ли? Наруто отвернулся, чувствуя себя хуже, чем когда-либо, потому что обещания были его слабостью. Весь его ниндо заключался в том, чтобы быть верным своему слову. Как выбраться из этого? Наруто заставил улыбнуться, не желая терять надежды:  — Эй, не волнуйся, Сакура-чан. Если я захочу о чём-то поговорить, ты будешь одной из первых, к кому я пойду. Возможно, это было увиливание, но это не было откровенной ложью. В конце концов, разговоры о его чувствах не были чем-то, чем он особенно хотел заниматься, но если он чувствовал желание поговорить с ней о чем-нибудь в будущем, он, по крайней мере, знал, что она уже знает его секрет, и было бы легче поговорить с ней об этом. Каким-то образом, это было немного утешительно, по крайней мере. Тем не менее, он не мог отрицать, что он колебался. Вся эта история с поддержкой была для него новинкой, и он не мог точно сказать, что ему это очень нравится. И Саске, и Сакура, выражали столько заботы о нем… Это заставляло его чувствовать себя некомфортно и вроде как виноватым. Более того, что-то в этом чувствовалось неправильно, почти как будто он этого не заслужил. Сакура заметила, как он отвел свой взгляд, но правильно, как она собиралась говорить свои сомнения, она была прервана другим голосом.  — Доброе утро, ребята… — они посмотрели на Идзуми, стоящего рядом с Сабуро.  — О, Идзуми-сан! Сабуро-сан! Прости, я не видела вас, — Сакура горячо извинилась.  — Не волнуйтесь, Харуно-сан. Это действительно не проблема, — сказал Идзуми, слегка улыбнувшись, — Не возражаете, если мы сядем здесь?  — О, нет, конечно, нет, садись, пожалуйста, — Сакура заверила его, стараясь не быть грубой, но в результате звучало как-то нервно. Когда она была маленьким ребенком, она страдала от крайней социальной тревоги, часть ее Ино помогла ей пройти и преодолеть, внушила ей уверенность в себе, но время от времени она возвращалась к приступам нервозности, когда разговаривала с людьми, которых она не знала достаточно хорошо.  — Спасибо. Когда Сакура продолжила разговор с Идзуми, Наруто вдруг почувствовал, что его как-то отталкивают, просто потому, что он не знал, что сказать. Он был немного разочарован тем, что Идзуми забрал разговор и время, проведенное с Сакурой, но он решил остановиться.

***

 — Я подумал, что ты можешь быть здесь, Саске. Разве ты не собираешься присоединиться к остальным за завтраком? — голос Какаши вырвал Саске из его мыслей, немного поразив его. Какаши прошел мимо кафетерия, чтобы заметить, что он там отсутствует. Он сомневался, что его слова окажут какое-либо воздействие, учитывая, с кем он разговаривал, и насколько упрямым он может быть, но не помешало бы время от времени поощрять его к взаимодействию.  — Я пропущу, — Саске, как и ожидалось, дал понять, что он не заинтересован или не в настроении. Какаши вздохнул.  — Ты уверен? Я слышал, что у них есть тунец.  — Да, — пробормотал Саске после минуты явных колебаний, — я не голоден. При этом Какаши вздохнул, решив, что лучше не давить дальше. Тем не менее, он знал Саске, по крайней мере, достаточно долго, чтобы заметить, что он выглядел более напряжённым, чем обычно, его тон также казался более пренебрежительным, чем обычно. Что-то беспокоило его, и это неудивительно, если вспомнить, что происходило в последнее время и особенно вчера.  — Есть ли что-то на уме? Я не против поговорить. Впервые Саске думал о том, чтобы открыться. Он думал о том, чтобы поговорить о чувстве вины за то, что он не попытался подружиться с Наруто раньше, о кошмарах, которые ему снились из-за его брата, о том, что в последнее время ему не хочется ничего есть, и о том, что ему не удаётся спать. Саске чуть не захотел выпустить все это наружу. Но как только искушение пришло, его инстинкт дистанцироваться перекрывал его желание говорить.  — Нет, это ерунда, — он сказал удивительно вежливо. Какаши, конечно, не купился на это:  — Знаешь, Саске… Мне даже не нужен Шаринган, чтобы увидеть тебя насквозь. Что на самом деле тебя беспокоит? Его голос не был снисходительным, только честным, с намеком на то, что почти казалось сопереживанием. По правде говоря, Саске напомнил ему о себе, когда он был в его возрасте. В те времена он был упрям, никогда никого не пускал, и был наполнен горечью и недоверием к миру.  — Я уже сказал, что это ерунда. Оставь! — Саске смотрел вдаль. Он явно не хотел говорить. Какаши снова вздохнул, и Саске слегка удивился, когда почувствовал, как рука задевает его голову:  — Я не буду заставлять тебя говорить или что-то в этом роде, но… Ты не всегда должен держать всё при себе, Саске… Как ты видел вчера, это только заставило Наруто… И если уж на то пошло, Какаши, честно говоря, едва мог бы помочь, но он все же задавался вопросом, в каком именно состоянии сейчас находится Саске?  — Я не Наруто, — Саске ясно выразил свою позицию, отрицая, что что-то не так.  — Хм, это правда, я полагаю… На самом деле, ты из тех людей, которые будут размышлять о своих чувствах в одиночестве еще дольше и сильнее, чем Наруто, — Какаши заранее признался, прежде чем встать на колени перед своим учеником, — Ну, просто запомни — если ты решишь, что тебе нужен кто-то, с кем можно поговорить, я буду всегда рядом, чтобы послушать, договорились? Какаши мог только надеяться, что его слова достучались до мальчика, и что, как и у Наруто, у него тоже есть люди, которым он небезразличен. Саске, казалось, удивился, как будто он почти подумал о признании, но быстро вздохнул и посмотрел всегда, чувствуя, как его лицо краснеет от неловкости:  — Неважно…