1962

      Весь следующий день Клаус и Пятый провели в библиотеке. Пятый поднял его рано утром, бесцеремонно выйдя из синего облака посреди его комнаты, наклонившись над кроватью и постучав Клауса по лбу узкой ладонью.        - Вставай, не будь таким бесполезным, - произнёс он, наблюдая, как Клаус медленно разлепляет заспанные глаза, с трудом фокусируясь на его лице.        - Какого?.. - пробормотал он, непонимающе уставившись на брата. Ему казалось, будто он лёг только что, а Пятый из вредности решил помучить его, и он пришёл к выводу, что наверняка брат спит как младенец, если ему удаётся перед сном подгадить кому-нибудь. Может, это его хобби.        - Ты не реагировал на стук в дверь, - вскинул бровь Пятый, брезгливо отпинывая носком туфли пустую упаковку от чипсов, валявшуюся под ногами, - Время не ждёт.        - А что, уже утро? - невинно поинтересовался Клаус, приподнимаясь на локтях и оглядываясь кругом, скорее по привычке, потому что в его нынешней комнате не было окна, которое помогло бы ему убедиться в том, что солнце действительно встало, - Ты и правда постучался, прежде чем войти?        - Нет, - ровно выдал Пятый и развернулся на каблуках, чтобы шагнуть в синюю дымку и испариться из комнаты.       Клаус едва не застонал, по-детски обиженно нахмурившись, и схватился за ноющую голову. Он с трудом поднялся с кровати, едва не грохнувшись, когда наступил на что-то хрустящее под ногами, и выпутался из полотенца, в котором так и заснул вчера, не добившись никакого отклика с того света.       Когда Клаус вышел в гостиную, потирая лицо, уже полностью одетый, он застал Пятого сидящим за столом, уткнувшись лицом в газету и попивая кофе. Он явно проснулся уже давно и выглядел до омерзения бодрым, так что Клаус, не сдержавшись, показал ему средний палец по пути в ванную комнату.       Клаус давился едва сдерживаемым смехом, наблюдая, как Пятый любезничает с библиотекаршей, чтобы она снова пустила его в архив. Это была женщина лет сорока в закрытом коричневом платье и с глубокими морщинами в уголках низко посаженных глаз, а все её лицо выражало невероятный скепсис, граничащий с паникой. Она смотрела на Пятого с таким выражением лица, будто он снял штаны, чтобы помочиться в её кружку с чаем.        - Знаешь, тебе стоит перестать вести себя так с дамами в возрасте, - произнёс Клаус, ступая за Пятым в архив и сверля его затылок мягким взглядом, полным какого-то безумного веселья, - Не думаю, что она была в восторге от того, что с ней флиртовал какой-то школьник.        - Я не флиртовал, - нахмурился Пятый, оборачиваясь на брата, - С ума сошёл? Я ей в отцы гожусь.       Клаус все-таки рассмеялся, с трудом подавив порыв растрепать Пятому чёлку, чтобы он перестал строить такое лицо, будто вот-вот отругает его за двойку в табеле, как строгий отец.       Пятый в ответ на его смех только хмыкнул, сверкнув угрожающим - без шуток, действительно жутковатым - взглядом, и остановился возле длинного ряда шкафов, выступающих из стены.        - Я займусь второй половиной 1961-го года, а вы с Беном, - он ткнул пальцем на один из ящиков, - Начнёте с первой половины 1960-го.        - Только я, - поправил Клаус, без особого энтузиазма открывая ящик, подписанный “январь-май”.        - Не понял?        - Бен куда-то свалил, - пожал плечами он, вынимая одну из газет и принимаясь листать, - Со вчерашнего вечера его не видел.       Пятый поджал губы, дёрнув бровями, и коротко кивнул. А затем принялся копаться в своём ящике.       За всю первую половину дня он не произнёс больше ни слова, стараясь не отвлекаться от внимательного разглядывания газетных заголовков, чтобы не пропустить ничего важного. Пятый полностью игнорировал Клауса, то и дело пытающегося завязать какой-нибудь бессмысленный разговор, не удостаивая его даже взглядом, но Клаус и не думал обижаться: казалось, его вполне устраивал и односторонний диалог.        - О, смотри, статья о победе Кеннеди на выборах!        - Ты знал, что в 60-том была перепись населения? Нас сейчас в два раза меньше, чем в 2019-том!        - Оу, землетрясение в Чили. Как думаешь, Ваня постаралась?        - Ты глянь, они изобрели противозачаточные. “Консервативная Америка в бешенстве: Кто и как спонсирует детоубийство”, ха!        - Как думаешь, ещё не поздно прикончить Битлз, пока они не успели вылезти из дешевых клубов в большую индустрию?       К обеду реплики и замечания Клауса так достали Пятого, что он захлопнул ящик, даже не вернув все вынутые из него газеты на место, и исчез в разрыве пространства, бросив через плечо: “За кофе”. Клаус, сидящий в куче газет, даже не пытаясь быть с ними аккуратным и не задумываясь о том, каким образом потом будет раскладывать их обратно в хронологическом порядке, вздохнул, почесывая подбородок. Ему было ужасно скучно, занятие казалось абсолютно бессмысленным и бесполезным. Его не покидало ощущение, что они впустую тратят время.       С какого года в Америке начали вести архивы? С какого года они сохранились по сей день? Сколько времени у них уйдёт, чтобы проверить их все, а затем проверить каждый подозрительный случай, который теоретически мог бы быть связан с прибытием Харгривзов?       А что, если они вывалились где-нибудь в космосе и их тела давно унесло за пределы Солнечной системы?       Вариантов, при которых они были потеряны навсегда, был чертов миллион. А шанс, с которым они могли найти их, штудируя газеты, стремился к тысячной доле от процента. И они тратили время на отработку этой версии, которая основывалась на одном только допущении, что возможно их выбросило где-то поблизости.       Клаус, конечно, не хотел бы просто отчаяться и опустить руки. Но он совершенно не понимал, как Пятый может не видеть, насколько их занятие бесполезно.       Четвёртый поднялся на ноги, буквально выкапывая сам себя из кучи газет, схватил их в охапку и небрежно затолкал в ящик, едва уместив. Ему было абсолютно все равно, что он оставит за собой такой беспорядок, потому что в глубине души он знал, что будет даже рад, если библиотекарша, обнаружив этот беспредел, больше никогда и ни за что не пустит их на порог.       Пятый вернулся через двадцать минут, и вернулся через дверь, неся в руках пластиковый стакан с кофе и пакет с булочками. Клаус мог только догадываться, как выглядело выражение лица библиотекарши, когда он зашёл через парадную дверь второй раз за день, при этом ни разу через неё не выйдя.       До вечера Клаус больше не отвлекал Пятого разговорами, что показалось ему странным, но определённо радовало. Настроение Четвёртого переменилось будто по щелчку, и Пятый недоумевал, что могло стать этому причиной, но не горел желанием это выяснять, просто продолжая копаться в газетах и не обращая совершенно никакого внимания на то, что Клаус с этого момента скорее создавал видимость того, будто что-то ищет, чем действительно искал.       Так и не обнаружив ни единой зацепки, они покинули библиотеку за пару минут до закрытия. Конечно, Пятый мог в любой момент переместиться обратно в архив и продолжить поиски, но он так устал, что не собирался торчать здесь ни минуты больше. Даже вечно беззаботный и безалаберный Клаус выглядел подавленным и был непривычно молчалив, явно что-то обдумывая в своей голове, но не решаясь озвучить. А Пятый не собирался спрашивать.        - Сл-а-ава тебе господи, мы живы, - протянул Клаус, наконец оказавшись в гостиной и сходу падая на диван, - Ещё немного и я бы умер прямо там, под кучей газет. И никто бы никогда не нашёл меня. Знаешь, почему?       Пятому не было интересно, почему, но ради приличия и из какой-то солидарности с братом, уставшим так же сильно, как он сам, он уточнил:        - И почему же?        - Потому что этот архив на хер никому не сдался, вот почему, - хмыкнул Клаус, вытягиваясь на диване во весь рост, - Как думаешь, двух мертвых Харгривзов достаточно, чтобы его можно было считать родовым склепом?       Пятый промолчал, остановившись посреди кухни и уперевшись невидящим взглядом в обеденный стол.        - Что, никаких комментариев? - усмехнулся Клаус, переводя взгляд на Пятого. Из-за спинки дивана была видна только часть его неподвижного затылка. Четвёртый вздохнул, убирая ухмылку с губ и становясь более серьёзным, а его лицо приобрело печальное выражение. Пора было дать брату знать, что он думает об этом бесполезном занятии, - Пятый? Ты думаешь о том же, о чем и я? Слушай, я знаю, что вариантов у нас не много, но мы действительно занимаемся полной хре…        - Клаус, - произнёс Пятый, и его затылок пропал из поля зрения. Он прошагал ближе к столу, решительно стуча каблуками о пол, и схватил что-то, мгновенно зашуршавшее в его руке, - Откуда это здесь?        - Откуда здесь что? - непонимающе пробормотал Клаус, возмущённый тем, что его перебили посреди важной речи, настолько, что присел на диване, чтобы посмотреть на Пятого, стоящего к нему спиной, - Что там у тебя?       Пятый не ответил и даже не повернулся, только встряхнул газету, которую держал в руках - теперь Клаус видел, что это была газета - и принялся читать разворот.        - Что это? - повторил он вопрос, встав с дивана и наконец подойдя к Пятому со спины, с интересом заглядывая в пожелтевшие от времени страницы через его плечо. Пятый развернулся и вручил газету озадаченному Клаусу, и выражение его лица было странно решительным.        - Сам посмотри. Клаус взял газету в руки, с трудом отцепил свой растерянный взгляд от лица Пятого и наконец опустил его в разворот, принимаясь читать.       Заголовок гласил: “Инцидент в лесу к юго-западу от города: Несчастный случай или преступная халатность?” Клаус дёрнул бровью, кинув короткий взгляд на Пятого, но тот только кивнул на газету, призывая читать дальше.       “Ранним утром с юго-западной стороны города прогремел мощный взрыв, разбудивший не только жителей ближайшего спального района, но, как оказалось, и жителей городов по соседству. В лесном массиве по правую сторону от одиннадцатого шоссе в пяти километрах от дороги образовался кратер диаметром более 300 метров. Причина взрыва устанавливается, но предварительная версия экспертов - взрыв залежей природного газа на неустановленной глубине под местными болотами. На месте происшествия обнаружено четверо погибших, их личности не установлены. Если вы имеете предположения о личностях погибших, просьба обратиться в отделение полиции штата для опознания”        - Посмотри на дату, - бесцветным голосом произнёс Пятый, запихивая руки в карман и нетерпеливо кивая. Клаус закрыл разворот, переводя взгляд на первую полосу. 26 мая 1950 года        - Твою же ма-ать, - протянул он, сворачивая газету и с размаху шлепая её обратно на стол.