1962

      В этот раз Пятый не стал ничего говорить по поводу качества виски, который Клаус вчера купил. В конце концов, Клаус уже выпил одну бутылку и, вроде бы, не ослеп и не оглох, так что напиток был безопасным, хотя и отвратительным на вкус.       Первые полчаса они пили в тишине, сидя за круглым кухонным столиком в приглушенном желтом свете настольной лампы, слушали мерный стук дождя по стеклу и думали каждый о своём. Пятый - о доме, который покинул, не успев вернуться, о семье, которую потерял, едва снова встретив, о Долорес, которая была его единственной спутницей долгие годы, и которой теперь не было рядом, чтобы он мог выразить кому-то свои мысли и чувства вслух, а не держать их в себе. Пятый за долгие десятилетия отшельничества так привык ничего не иметь, что теперь, когда у него наконец что-то появилось, и это что-то тут же отобрали, он чувствовал себя обманутым и использованным.       Он кинул взгляд на Клауса, подливая себе виски в стакан - уже в четвёртый раз - и тут же отвёл, делая глоток. Конечно, у него остался Клаус. Придурочный, безответственный, взбалмошный и совершенно безумный временами. Такой изворотливый, что способен выжить в любой части города, от приличного района до самого криминального гетто, и втереться в любое общество, будь то общество богатеев или кучка наркоманов, ночующих под мостом. В отличие от Пятого, который привык выживать в более буквальном смысле - находить еду и ночлег в погибшем мире, где не было никого, кто мог бы ему помочь. Он был отшельником так много лет, что теперь совершенно не умел общаться с людьми правильно, а если у него и получалось добиться своего от какой-нибудь библиотекарши, то точно не потому, что она была им очарована, а скорее потому, что она хотела скорее избавиться от его навязчивого внимания.       Пятому вспомнилось, как всего лишь чуть больше недели назад он попросил Клауса притвориться его отцом, чтобы достать сведения о глазном протезе. И как Клаус превратил его план в чертов хаотичный балаган, учинив самоизбиение в кабинете того парня из “MeriTech”, а затем начал шантажировать его. Черт возьми, да там же были стеклянные стены, совершенно прозрачные! Полное безумие.       Но Клаус добился своего.       Пятый улыбнулся, откидываясь на спинку стула, так же, как улыбнулся тогда, стоя в кабинете и наблюдая за тем, как напуганный работник центра торопливо встаёт из-за своего стола, чтобы отвести их к архиву.       “Наверное, это уже становится традицией - таскаться с ним по архивам”, - подумал Пятый и неосознанно лизнул нижнюю губу, находя небольшой бугорок шрама, оставшийся на ней после удара Клауса. Он никогда бы в этом не признался, но он в некотором смысле восхищался братом и его способностью к импровизации. И хотя его, Пятого, действия, для остальных тоже зачастую выглядели внезапными, на самом деле он, как человек математического склада ума, четко продумывал наперёд все варианты развития событий и просто быстро реагировал в зависимости от обстоятельств. Клаус же был хаосом в чистом виде.       Пятый ничуть не лукавил, когда полчаса назад сказал, что не хочет потерять Клауса. Хотя тот, кажется, даже и не заметил этих слов и того, насколько они на самом деле были важны и значимы для Пятого.        - Как ты справился, когда нашёл нас? - вдруг подал голос Клаус, наливая в свой стакан ещё виски, - Ну, там, в будущем. Под обломками.       Он выглядел уже достаточно выпившим: его плечи наконец расслабились, лицо приняло спокойное выражение, а глаза блестели не от подкатывающих к ним слез, а от количества выпитого.        - Я сначала не понял, что это вы, а потом заметил зонтик на твоей руке. Я был напуган, но… - Пятый пожал плечами, покрутив в руке бокал и сделав глоток, - Все ощущалось таким нереальным. Вы выглядели по-другому, как незнакомцы. Это было не моё время, и выходило, что это не я потерял вас, а вы потеряли меня.       Клаус внимательно слушал, подняв взгляд на лицо брата и с интересом наблюдая за его мимикой. То ли он был пьян, то ли Клаус, но сейчас лицо Пятого казалось расслабленным, более живым и родным. Не таким холодным, как обычно.        - Когда ты можешь перемещаться во времени, ты будто не принимаешь за необратимый факт, что можешь действительно потерять кого-то насовсем. Формально, вы всегда живы, просто не в каждой точке времени. Так что все, что мне нужно было сделать - это вернуться.        - И ты загорелся идеей-фикс на следующие сорок пять лет? - улыбнулся Клаус, приподняв бровь.        - Именно так, - Пятый дёрнул уголком губ в мягкой ухмылке.        - Представить не могу, как ты выживал в одиночестве столько лет. У меня бы точно крыша поехала, - произнёс он, осушая стакан и принимаясь наливать ещё.        - У меня была Долорес, - пожал плечами Пятый. Он чувствовал себя спокойно, полумрак комнаты помогал расслабиться и отрешиться от неприятных мыслей, алкоголь мягко разливался по венам и дарил чувство комфорта. Напиться определённо было хорошей идеей. Клаусу тоже явно полегчало.        - Долорес? - улыбнулся он, пряча тихий смех в стакане, - Что ж, а я думал, ты любишь быть сам по себе. А ты возьми и обзаведись серьезными долгосрочными отношениями!        - Ну, - протянул Пятый, решив не реагировать на подколку, - Есть большая разница между тем, чтобы быть одиноким среди людей, и тем, чтобы буквально быть единственным человеком на планете.        - Апокалипсис учит держаться вместе, а? - усмехался Клаус.       Конечно, он говорил об этом с иронией, потому что как ни крути, а Долорес была просто лысым манекеном без ног и одной руки. Тем не менее, он уважал эти отношения, потому что для Пятого это было крайне важно и ему действительно было трудно столько лет жить в одиночестве. Любой бы на его месте привязался к какой-нибудь вещи, чтобы иметь хоть что-то постоянное и неизменное, чтобы выражать чувства и разговаривать с ней. Хотя бы затем, чтобы не забыть родной язык и не одичать.        - Ну а ты? - вдруг спросил Пятый, то ли просто желая поддержать разговор, чтобы не пить в тишине, то ли действительно интересуясь, - Как твои приключения во Вьетнаме?       Клаус снова немного сник, залипнув в столешницу и погрузившись в свои мысли на пару минут, но затем улыбнулся, тепло и печально.        - Это был сущий кошмар, - фыркнул он, - Представляешь, вывалиться посреди казармы, побитым и без штанов, и тут же попасть в гущу боевых действий. Приключение так себе, ставлю две звезды из пяти.       Пятый вздернул бровь и участливо кивнул, спрятав лёгкую усмешку в стакане. Он отлично представлял, что такое вывалиться куда-то посреди кошмара. Хотя на нем, в отличие от Клауса, хотя бы были штаны.        - Зато я встретил там Дейва, - продолжал Клаус, теребя в руках стакан с виски, - Чтобы потерять. И знаешь, что самое дерьмовое и хорошее одновременно?       Пятый вопросительно кивнул.        - Он жив сейчас, - посмеялся Клаус как-то отчаянно, - Ещё целый год до того, как он пойдёт в армию добровольцем. Не могу перестать думать об этом с тех пор, как мы здесь оказались.       Клаусу было тяжело. Пятый внимательно разглядывал его уставшее лицо, полное печали, к которому, казалось, приклеили улыбку, снятую с кого-то другого.        - Я подумал, что могу найти его, понимаешь? Я ведь все о нем знаю. Но что я ему скажу? - бормотал Клаус, не поднимая взгляда. Его кривая улыбка слегка дрожала, - Может, я и не должен этого делать. Но раз мы все равно застряли здесь, то я могу хотя бы попытаться?        - Возможно, ты прав, - немного подумав, ответил Пятый, - Думаю, тебе стоит подождать, когда ты вывалишься в казарму с чемоданом. Если вы познакомитесь так, как уже познакомились, то потом тебе будет легче его спасти. И не придётся выстраивать отношения заново.        - Да уж, - усмехнулся Клаус, - Заваливаться к нему сейчас было бы самоубийством. Его дядя прикончил бы меня на месте.       Клаус понимал, что если он хочет действовать, то должен делать это аккуратно, иначе он действительно рисковал мало того, что ничего не добиться, так ещё и испортить все, что между ними произошло в его прошлом и произойдёт в будущем Дейва. И хотя пока он не понимал, как сложить этот пазл, у него было время все продумать. А пока что следовало отвлечься, потому что чем больше он думал об этом, тем сильнее было его желание выскочить из дома прямо сейчас и отправиться в путь. Пятый, кажется, заметил это в его лице.        - Клаус, серьёзно, не делай ничего тупого, - отстраненно пробормотал он, качая головой, - Что такого между вами было?        - О-о-о, очень много, Пятый, - со смешком фыркнул он, откидываясь на спинку стула и делая глоток, - Побольше, чем у вас с Долорес.       Пятый в ответ на эту реплику едва не подавился, но только недоуменно вскинул бровь, окидывая лукавое лицо Клауса хмурым взглядом.        - На что ты намекаешь?        - До меня только что дошло, - продолжал смеяться Клаус, - Ты исчез, когда был подростком, затем до старости жил на вымершей планете, потом работал на Комиссию, - Клаус загибал пальцы, - Потом оказался в 2019-ом, но уже в этом теле. Выходит, у тебя вообще не было шанса подцепить кого-нибудь.       Пятый свёл брови на переносице и даже приоткрыл рот в возмущении, уже понимая, к чему Клаус ведёт.        - Выходит, ты самый старый девственник на планете! - торжественно заключил Клаус, и рассмеялся, когда Пятый в ответ на это взял из вазочки пряник и кинул прямо ему в голову. Но, конечно, промахнулся, потому что был слишком пьян.        - К твоему сведению, Клаус, это не самое важное в жизни, - прошипел он, едва сдерживаясь, чтобы не кинуть второй пряник, - Я хотя бы не получил свой первый опыт, отсасывая кому-нибудь в туалете клуба. Или каким бы образом ты его там ни получил.        - А вот тут ты и ошибся, - насмешливо наморщился Клаус, сделав глоток виски, - Мой первый опыт был с женщиной.        - Ну конечно, и как я мог не догадаться, - саркастично ответил Пятый.        - Ну ладно тебе, не дуйся, - поднял раскрытые ладони Клаус, примирительно улыбаясь, - В клубе я тоже отсасывал, и не раз, так что ты не совсем промахнулся.       Пятый не дулся. Такими глупостями он заниматься не умел. В глубине души он даже не особенно злился на замечание Клауса, потому что, по сути, тот был прав. Пятому действительно не очень повезло с таймингом, и в итоге он нигде не успел, хотя не то чтобы он особенно об этом переживал: он был одинок так долго, что сейчас даже не мог представить, что действительно завел бы отношения с человеком, который умеет говорить, нуждается в заботе и внимании, с которым надо вести себя определенным образом, чтобы всё это действо вообще имело смысл. Правда была в том, что Пятый всего этого не умел. И не знал, нужно ли ему - а самое главное, хотел ли он - этому научиться.        - Зато теперь у тебя снова вся жизнь впереди, - продолжал Клаус, - Ну, знаешь, типа. Ты снова молодой. Это круто.        - Очень круто, - саркастично отозвался Пятый, снова расслабляясь на стуле, - Всегда мечтал о втором пубертате.        - А я бы не отказался, - Клаус пожал плечами, усмехаясь, - Ощущения были незабываемые. Лучшее время для всяких экспериментов.        - Таких, как отсос мужикам в туалете?        - Например! - рассмеялся Клаус, действительно наслаждаясь колкими словами Пятого, который явно язвил потому, что был сконфужен этой темой. Вроде бы взрослый, даже пожилой, мужчина, а защитные реакции, как у подростка: резкие и очевидные.        - Как ты вообще понял, что тебе нравятся парни? - спросил Пятый, решив наконец перенести фокус обсуждения с себя на брата, чтобы не чувствовать себя настолько глупо. Раз уж они коснулись личного, то пусть теперь Клаус побудет идиотом.        - О-о-о, друг мой, ты не поверишь, - прыснул Клаус, поднимаясь со стула слегка неуклюже, чтобы открыть вторую бутылку виски и наполнить оба их стакана. Пятый даже слегка напрягся, наблюдая за нерасторопными движениями Четвёртого; что в его откровении могло быть такого, что он предпочёл напиться ещё сильнее, прежде чем им поделиться?        - Можешь не говорить, если не хочешь, - пожал плечами Пятый, стараясь не выдать лёгкую заинтересованность. Клаус плюхнулся обратно на стул, взял свой стакан и мягко стукнулся им о стакан Пятого, прежде чем отпить.        - Это не самая интересная история, на самом деле, - ответил тот, отставив стакан обратно на стол и вытерев губы запястьем, - Но я могу рассказать, если ты тоже выпьешь.       Пятый с подозрением прищурился на веселое лицо Клауса, все ещё не понимая, что этот интриган затеял, но выпил пару глотков из своего стакана. Больше пока не стал, потому что не был уверен, что это тело не вырубится от такого количества алкоголя раньше, чем он дослушает историю.        - Я весь внимание.       Теперь уже Клаус выглядел слегка смущенным, хотя не прекращал весело улыбаться. Он опирался локтями на стол, а его взгляд был опущен в стакан, по кромке которого он задумчиво водил пальцем, стараясь собраться с мыслями, которые то и дело вылетали из его пьяной головы, то ли желая быть озвученными, то ли наоборот, желая потеряться в небытие.        - Я был влюблён в тебя в детстве, - наконец выдал он, сконфуженно фыркнув, - Ну, знаешь. Практически столько, сколько себя помню.       Пятый замер, уставившись на лицо Клауса, который так и не решился поднять на него взгляд.        - Ты серьёзно?        - Ну, да? - пожал плечами он, - Между прочим, охренительно грустил, когда ты исчез. Однажды даже пробрался в твою комнату ночью и украл твою рубашку, которая так и осталась висеть на спинке стула.       От такого откровения Пятый слегка растерялся, не зная, как реагировать. Он и понятия не имел, что у Клауса были к нему чувства. Конечно, они много времени проводили вместе, когда были подростками, и в общем смысле в таких чувствах не было ничего предосудительного - в конце концов, Лютер и Эллисон уже тогда только и делали, что пялились друг на друга каждую секунду, которую проводили в одном помещении - но это все равно было слишком неожиданно.        - И зачем?       Клаус насмешливо сложил губы уткой и сделал неопределенный жест рукой.        - Дрочить, - фыркнул он, затем сделал из стакана пару глотков, - Плакать в неё. Засыпать в обнимку. Ну и все такое.        - Почему я? - недоуменно спросил Пятый, действительно не понимая.       Клаус дёрнул плечом, откидываясь обратно на спинку стула. Вопрос был непростым, и ему понадобилась пара минут, чтобы собрать мысли в кучу и ответить.        - Не знаю, - наконец выдал он, поджав губы и шумно выдыхая, - Ты всегда был таким дерзким и своенравным. Перечил отцу так, как никто из нас себе не позволял, - он вдруг тихо рассмеялся, - Ты воткнул нож в стол посреди семейного обеда, а он повесил твой портрет в гостиной! Я восхищался тобой, Пятый.        - Не звучит, как достаточный повод для влюбленности, - усмехнулся Пятый, тоже делая пару глотков из стакана. Он хотел всего лишь перевести тему с вопроса о собственном опыте, чтобы избавиться от неловкости, а в итоге наткнулся на такое откровение.        - Возможно, - согласился Клаус, театрально разводя руками, - Но у меня от тебя сносило крышу много лет. И до, и после того, как ты пропал.       Повисло молчание. Пятый пытался осмыслить сказанное и понять, как он должен к этому относиться, а Клаус просто сидел, выпивший и расслабленный, краем сознания подозревая, что, возможно, пожалеет о том, что вот так просто выложил то, что так мучило его в подростковом возрасте. Одновременно с этим, он ощущал себя так легко, будто с его плеч гора свалилась, а потому не жалел, что тема зашла об этом.        - А сейчас?.. - вопросительно начал Пятый, с легким удивлением осознавая, что почему-то ему необходимо это уточнение.        - Не, - отмахнулся Клаус, поднимая насмешливый взгляд на лицо брата и лениво рассматривая его из-под полуприкрытых век. Он неторопливо обвел взглядом его плавные скулы, ровный нос, мягкие розовые губы, густые черные брови, виднеющиеся из-под челки, и остановился на глазах, заглядывая в них с нечитаемым выражением лица, - Хоть ты и выглядишь таким, каким я тебя запомнил, но ты другой человек. Я тебя совсем не знаю, Пятый.       Он незаметно выдохнул, продолжая поддерживать зрительный контакт с Клаусом и пытаясь понять, не упускает ли он что-нибудь важное.        - И правда, - наконец улыбнулся он поджатыми губами, с пониманием кивая, хотя и не знал, принёс ли ему такой ответ облегчение или наоборот, - Это было бы глупо даже по твоим меркам.       Клаус заторможенно рассмеялся, прижав стакан к щеке, а затем ленивым движением опрокинул в себя остатки виски, снова чувствуя себя хорошо и спокойно. Он знал, что утром он проснётся, протрезвеет, и тяжёлые мысли снова набросятся на него с новой силой, но прямо сейчас он был рад, что смог отвлечься.        - Почаще нам надо собираться на семейные посиделки, а? - хмыкнул он, все ещё глупо улыбаясь и совсем сонно сползая спиной по стулу.       А Пятый только сдержанно кивнул, дёрнув уголком губ, и отвернулся к окну, в которое продолжал настойчиво барабанить дождь.