1962

      Пятому было скучно.       Найти газету в архиве никакого труда не составило, учитывая, что он знал точную дату. Подлог был задачей ещё более простой, посильной даже ребёнку: нужно было всего-то проникнуть в собственные апартаменты и оставить газету на видном месте в центре обеденного стола. Пятый помнил, что когда нашёл её, начал обыскивать все комнаты, поэтому задерживаться в отеле не стал, несмотря на то, что в глубине души ему было интересно посмотреть на это со стороны.       Он только усмехнулся, вспомнив, что в этот день спрятал под резинку гольфа небольшое лезвие, отломанное от кухонного ножа. Пятый до сих пор носил его там, несмотря на то, что теперь это казалось ему наивным. Он даже с некоторой ностальгией вспоминал те дни, когда полагал, что в этом деле замешана Комиссия: хотя такое положение дел не сулило ничего хорошего, оно было простым и понятным, в отличие от его нынешних метаний.       Больше Пятый ни во что не вмешивался. Он повторно обнёс банк второго июля, спустя буквально десять минут после того, как в него наведались Клаус с Беном, но взял немного, всего тысячу: семьсот долларов для Эрла, остальное - карманные расходы.       Спустя сутки он добрался до дня, когда они с Клаусом ещё и вовсе не прибыли, и почувствовал нечто, похожее на тоску. Хотя он больше и не ходил за Клаусом, да и вообще не приближался к отелю или библиотеке в последние несколько дней, ему все равно было приятно знать, что он здесь не один, и что Клаус с другим Пятым есть в этом времени где-то совсем рядом с ним. А теперь это чувство исчезло, заменившись тупым ноющим чувством полного одиночества. Словно он снова застрял один на целой планете, несмотря на то, что вокруг него было полно людей.       Пятому ничего не оставалось, кроме как бесцельно прыгать все дальше в прошлое, не имея ни малейшего понятия, когда это закончится. Теперь он проводил свободное время в попытках решить уравнение с имеющимися данными, но раз за разом терпел поражение, потому что расчеты упорно не хотели сходиться.       Тридцатого июня Энни как обычно подошла к нему, пока он сидел за стойкой, но её реплика в этот раз заставила Пятого отвлечься от газеты, которую он читал, и поднять на неё удивленный взгляд.        - Привет! - улыбнулась она, заправляя прядь волнистых волос за ухо, - Так ты, получается, знаешь, как меня зовут?       После этого Пятый решил, что раз они знакомятся только сейчас, то, возможно, вчера, двадцать девятого июня, будет его первый день здесь. Он кое-как дотерпел оставшееся время и переместился, тут же влетая обратно в бар, но ошибся: Эрл поздоровался с ним, так, словно они были знакомы, а Энни вовсе не было на смене сегодня.       Пятый соврал бы, если бы сказал, что это его не расстроило. Весь вечер он провёл в баре, методично напиваясь и позволяя себе поскучать по семье и Клаусу безо всякого притворства и скрытности: все равно его лица не видел никто из тех, кто имел для него значение, а значит нечего было стесняться. Выпив достаточно, он поднялся в комнату и завалился спать, чтобы на следующий день снова повторить цикл.       В обед он оставил у Эрла ключи, как обычно, и, покинув бар, переместился ещё на день раньше, в этот раз решив прогуляться и как следует подумать над ситуацией. Было во всем этом нечто странное, и хотя Пятый не хотел этого признавать, все выглядело так, словно его водят за нос.       Что, если он занимается совсем не тем, чем надо? Сколько времени ещё должно пройти, прежде чем он доберётся до первого дня и получит ответ? На эти два вопроса у него не было ответов, но гораздо хуже было то, что у него не было ответа на третий:       Что, если все это подстроено?       Это казалось логичным, хотя и не было в духе Комиссии.       Изначально по косвенным признакам Пятый рассудил, что он застрял в петле не дольше, чем на пару недель: письмо, которое он должен был оставить для себя в первый день, к последнему дню даже не было покрыто пылью, да и тот факт, что он даст Эрлу всего семьсот долларов, говорил о том, что он точно не задержится здесь на многие годы. Лист, на котором было оставлено письмо, был совершенно точно вырван из его блокнота, более того, в нижней части листа стоял номер страницы, пятьдесят четыре, что значило: он не успеет исписать и половину блокнота прежде чем его пребывание здесь закончится.       Но теперь он не мог выбросить из головы шальную мысль о том, что все это на самом деле подстроено Комиссией, что он не найдёт никакого решения, и что письмо - просто фейк, подброшенный ему, чтобы он поверил в происходящее. Зачем это было нужно - он не знал, но предполагал, что затем, чтобы задержать его для какой-то цели. Но зачем Комиссии тянуть время, если она существовала практически вне времени? Даже если бы им потребовались годы, чтобы найти оптимальный вариант для устранения Пятого, для него самого это была бы доля секунды. Нет, это не имело никакого смысла.       Тем не менее, совсем отбрасывать теорию о том, что Комиссия как-то замешана в этом деле, было нельзя. Пятый понимал, что становится похож на параноика, который пытается кругом углядеть скрытый смысл, но такова была его натура: он считал, что предосторожность, пусть иногда и чрезмерная, никогда не бывает лишней.       Пятый вернулся в бар после семи вечера и сразу подсел за стойку, намереваясь снова выпить чего-нибудь крепкого. Мысли были неприятными, да и ни к чему не вели: он бы все равно не рискнул разорвать ход событий ради того, чтобы проверить, действительно ли они были полностью его инициативой или были результатом чужого вмешательства. По-крайней мере, пока не получит каких-то неопровержимых доказательств. Цена ошибки была слишком велика.       Бармен общался с каким-то парнем через стойку и даже не обращал внимания на Пятого, пока тот удобно устраивался на стуле. Он снял шляпу с головы и положил на столешницу, расстегнул пальто, раскидывая полы по краям, и вынул блокнот из кармана, собираясь в очередной раз подумать над решением. В баре было довольно оживленно, после семи вечера как раз начинался приток посетителей, и Энни суетилась позади стойки, то и дело забегая на кухню и вынося что-то в зал.        - Эрл, налей мне виски, - попросил он, не поднимая глаз из блокнота и пребывая в своих мыслях.       Ответа не последовало, но разговор между барменом и его собеседником затих. Ровно пару секунд это не казалось странным, но в итоге Пятый все же поднял вопросительный взгляд на Эрла. Оба мужчины теперь смотрели на него со смесью удивления и насмешки на лицах.        - Пардон? - недоуменно переспросил Эрл, а затем рассмеялся, - Шёл бы ты отсюда, парень, тебя наверняка мать ищет!       Второй мужчина тоже рассмеялся, пьяно хрюкнув, и снова спрятал своё лицо в стакан. До Пятого медленно доходило, и на его лицо неторопливо наползала сдержанная улыбка. Наконец-то.        - Я попросил налить мне виски, - спокойно и строго повторил Пятый и вынул из внутреннего кармана пальто пачку денег, тут же шлепая её перед Эрлом во избежание возражений, - И я хочу снять комнату номер четыре на следующие две недели.       Эрл дёрнул бровью, недоверчиво покосившись на деньги, и снова упёрся насмешливым взглядом в лицо Пятого.        - Твои розыгрыши тут не к месту, дружище, так что иди домой.        - Никаких розыгрышей, дружище, - посерьезнел Пятый, опираясь локтями на стойку и наклоняясь через неё ближе к Эрлу. Он все ещё смотрел на него снизу вверх, вытянув шею, но при этом выглядел в разы убедительнее, - Здесь семьсот долларов. Надеюсь, достаточно, чтобы покрыть две недели проживания, обеспечить твоё молчание и получить чёртову порцию виски?       Эрл смотрел на него недоуменно и с некоторой опаской, словно видел в нем бедного ребёнка, одержимого демоном. Он переглянулся с пьяницей, с которым до этого разговаривал, затем насмешливо хмыкнул и взял пачку денег со стола, тут же принимаясь внимательно рассматривать купюры, то приближая их к своему лицу, то поднимая их на свет. Спустя пару секунд выражение его лица изменилось, и теперь он уже не проверял купюры на подлинность, а пересчитывал их. Пьяница, заметив это, удивлённо распахнул глаза, поставил стакан на стойку и неуклюже наклонился в сторону Пятого.        - Я вот тоже, кстати, - начал он доверительным тоном, ловя взгляд Пятого. Он смотрел на пьянчугу со смесью брезгливости и недовольства на лице, но тот ничуть не обижался, - Такой болтун, мама не горюй! Хлебом не корми - дай что-нибудь разболтать. У меня даже в школе кличка была…        - Господи, завались, - Пятый закатил глаза, отрывисто сунул руку в карман, вынул из него мятую десятку и шлепнул её на стойку. Мужчина тут же замолчал, с весёлой усмешкой схватил купюру и сунул её себе в рукав.        - Именно такая и была! - засмеялся он.       Досчитав деньги, Эрл удовлетворенно хмыкнул, продолжая удивлённо и недоуменно улыбаться, но теперь уже в разы мягче. Он поджал губы и радушно покивал Пятому, после чего развернулся к полкам и принялся наливать ему виски.        - Комната номер четыре, говоришь, - повторил бармен, ещё более обескураженно наблюдая, как Пятый проглатывает порцию алкоголя залпом, - Почему именно эта? Остальные намного лучше. И в них есть вентиляторы, - он скептически покосился на плотное пальто Пятого, засомневавшись, а нужен ли этому мерзляку вентилятор.        - Счастливое число, - пожал плечом Пятый, сам не зная ответа на этот вопрос.       Он ведь просто получил ключ с брелком “4” двенадцатого июля, значит, должен был теперь взять именно эту комнату, чтобы все сложилось точно так же. Такие вещи были свойственны стабильным петлям: причинно-следственная связь строилась так, что следствие и было причиной, и в итоге каждое мелкое событие вытекало само из себя, циклично и неизбежно.       Он подумал о том, что ему стоит пользоваться Маяками чаще, чтобы упростить своё пребывание в обратных петлях. Имело смысл всегда пользоваться одними и теми же числами, чтобы быстрее ориентироваться: например, если петля длинная, взять за правило всегда останавливаться в комнате самого наименьшего номера, кратного четырём. Так, попав в новый цикл, он всегда будет знать, в какой комнате уже остановился, и ему не придётся заморачиваться с ключами каждый божий день, чтобы оставить себе подсказку об этом.       По сути, такие правила были способом оптимизации Маяков. Если ты всегда действуешь согласно правилу, которое сам для себя установил - то твои будущие действия будут более предсказуемы для прошлого тебя, а значит, помогут тебе сориентироваться быстрее. Для обратных петель это было действительно хорошее решение.       К тому же, помимо помощи самому себе, это позволяло ему убедиться, что инициатор происходящего действительно он сам, потому что он сразу мог видеть собственный почерк в каждом мелком действии, касающемся чисел.       Пятый записал в блокноте: “Наименьшее, кратное четырём, всегда, когда речь идёт о числах”.       Затем посмотрел на запись, задумчиво постукивая кончиком карандаша по губам, и решил, что таких чисел может быть недостаточно: что если все они будут заняты или недоступны или окажутся неподходящими в какой-то ситуации?       Поэтому ниже он дописал: “ИНАЧЕ: любые комбинации из 4 и 5, в порядке убывания, в порядке возрастания, без порядка”       Теперь чисел должно быть достаточно. И теперь он знал, что оказавшись перед выбором, сначала отработает числа, кратные четырём, и если не найдёт совпадений, то проверит комбинации в том порядке, в котором поставил их в правиле. И никаких больше надоедливых Энни и утомительной передачи ключей из первого дня в последний.       Пятый вдруг остановился, сжав карандаш в руке, и кинул взгляд на номер страницы, на которой писал: сорок девять. Он вспомнил, что записка на тумбочке была написана на пятьдесят четвёртой странице, но почему, если он все ещё до неё не добрался?       Он принялся листать пустые страницы дальше, на лету обдумывая: следующая страница, пятидесятая, не была кратна четырём и не была комбинацией из четырёх и пяти, как и пятьдесят первая и пятьдесят третья. Пятьдесят вторая была кратна четырём, но открыв её, Пятый увидел, что она не была пуста: на ней громоздились неаккуратные схемы, которые он, судя по всему, зарисовывал быстро и не особенно беспокоясь о структуре. Наверняка торопился и просто открыл блокнот на случайной чистой странице.       По всему выходило, что первой чистой страницей, соответствующей правилу, которое он только что себе придумал, была страница номер пятьдесят четыре. Пятый усмехнулся, обескураженно приподнимая бровь, приятно удивленный тем, что он уже начал пользоваться этим правилом.       А затем до него дошло, что и 12 июля и 28 июня, его первый и последний день в петле, тоже были кратны четырём, и он застыл неподвижно, пытаясь удержать эту мысль за хвост. Что, если это была подсказка, которую он неосознанно оставил сам себе?       Он подумал, что, возможно, не имело никакого значения, как долго он мог бы прыгать все дальше в прошлое, тренируя равномерные скачки согласно своим расчётам, включающим в себя выявленную погрешность. Возможно, все его путешествие по этой петле было не об этом вовсе.       Что, если он должен был пройти этот путь только для того, чтобы увидеть, насколько полезна оптимизация, придумать себе правила на основе четырёх и пяти, просто потому что увидел, что уже использует эти правила, как и предполагалось цикличной причинно-следственной связью в обратных петлях, и наконец задуматься о том, почему в глубинном смысле лежали именно эти два числа.       Возможно, они и были ответом для уравнения, которое он не мог решить так давно. Иногда Пятый поражался, насколько же тонко работают прыжки во времени, если следствие в них легко может являться причиной самому себе и это ничуть не противоречит законам логики.       Пятый шумно выдохнул, потирая лоб, заказал ещё одну порцию виски, получив очередной странный взгляд от Эрла, и принялся переписывать свои собственные уравнения, на пробу подставляя в них значения, которые вытекали из его новых правил.       Его глаза горели энтузиазмом, рука двигалась быстро и точно, мозг подсчитывал мелкие значения очень тщательно и выдавал все новые и новые ответы, и каждый был лучше другого, но ни один не решал уравнение на отлично. Однако, Пятый чувствовал, что близок к верному ответу, поэтому продолжал подставлять соответствующие правилам значения одно за другим.       Эрл же, в свою очередь, продолжал исподтишка наблюдать за ним, пытаясь понять, кто же такой его новый посетитель и что он из себя представляет. Странный мальчишка при деньгах, которому нужно где-то остановиться, пьющий виски и судорожно решающий в своём блокноте какие-то примеры, которые явно не могли быть частью его домашнего задания, да и в целом не выглядели, как что-то, что детям преподают в школе.       Это было, мягко сказать, странно, но Эрл не решался задавать какие-либо вопросы, рассудив, что отвлекать такого платежеспособного клиента от его занятия не стоит. Кем бы он ни был. Поэтому мужчина только аккуратно поставил новый стакан с виски на стойку рядом с ним и снова принялся заниматься своими делами.       Пятый игнорировал новый стакан ещё около десяти минут, а потом вдруг остановился, закончив писать, расплылся в сдержанной улыбке и поступил с новой порцией так же, как с прошлой: выпил залпом, словно не желая терять времени. Его лицо стало довольным, поджатые губы так и застыли в ухмылке, а сам он захлопнул блокнот и принялся собираться.        - Ключи-то не забудь, - бросил Эрл, уже потянувшись к ящику, чтобы достать ключ, но был остановлен Пятым, который поднял вверх раскрытую ладонь, вынуждая его остановиться.        - Нет времени. Я зайду за ключами завтра, - он сунул блокнот в карман и поправил пальто, - У меня очень плохая память, боюсь их потерять. Пусть лучше хранятся здесь, договорились?       Эрл пожал плечами, радушно ухмыльнувшись, мол, “хозяин - барин”, и Пятый благодарно кивнул ему. Он поднялся с места, схватил свою шляпу, бросил вышедшей с кухни девушке “Пока, Энни!”, и покинул бар, провожаемый её удивленным взглядом.       На город уже начали опускаться сумерки, дорожная пыль улеглась на землю, уступая место свежести, которая всегда чувствовалась в воздухе ближе к ночи. Пятый в последний раз оглядел знакомую улицу, не снимая самодовольной улыбки с лица, а затем скрылся в подворотне.       Переместившись с улицы прямиком в комнату, он достал из кармана блокнот и вырвал из него страницу номер пятьдесят четыре. На тумбочке, как он и ожидал, письма ещё не было, поэтому он достал карандаш и принялся писать:       "Привет. Ты уже догадался, что происходит, но я решил, что мне стоит уточнить некоторые моменты, чтобы тебе было проще. Как для меня в свое время их точно так же уточнил будущий я….."