Молочный

— Хороший мальчик. Попивая из маленькой, мраморной кружки свежий эспрессо, мужчина смотрит на своего визави. Тот всматривался в содержимое кружки так, словно бы вот-вот там отобразится его будущее на ближайшие лет десять; однако погадать на кофейной гуще у него не получится, если он не выпьет пахучий напиток. — Думай о чем-то другом. Например, о соджу? Спокойно отпивая терпкий, кислый напиток, Джин шумно выдыхает и, кажется, сожалеет о том, что позвал «на чашечку кофе» именно его — своего самого близкого друга, что работает с ним в одной компании и живет в соседнем доме. В голове не укладывалось, как этот прекрасный парень мог быть настолько удивительным пьяницей с ненавистью к горькому. — Чимин-а. Запах наливных яблок разливается вокруг Джина, и Чимин сразу же делает крупный глоток, не замечая, как опустошает половину чашки. Владелец этого кафе, вероятно, упал бы в обморок от того, как пьют его кофе, ради которого он так старательно договаривается с грузоперевозками, доставками, разбирается с налогами и отпускает продукт всего за пару десятков баксов. Маленькая чашка кофе стоила столько не только из-за сорта, но и, как минимум, из-за располагающей обстановки. Подавляющий запах кофе не давал никому возможности раскрывать свой запах, а потому здесь витала только спокойная аура под звуки кофемашины. — Всё, нормально. — «Нормально»? Это всё, что ты скажешь на Медельин? Кажется, кто-то из соседних столиков, к слову, что были достаточно пустыми для обеденного перерыва в четверг, даже обернулся посмотреть на гения в сфере кофе. Человек тот, заметив пару охранников, мгновенно развернулся обратно к своему омлету с помидорами. Вероятно, то был временный житель этого комплекса, не знающий, какие строгие правила в комплексе. На этой улице в основном проживали состоятельные и одинокие люди, не желающие заводить какие либо отношения за пределами дома и подвергаться какой либо опасности, пусть то будет простой слух о их нахождении за одним столиком с кем-то незнакомым. — Очень, — парень запускает гребень пальцев в светлые волосы, зачесывая челку назад, — Красивый цвет? Он делает второй, точнее, последний глоток кофе, и всё-таки щурится. От него тянет чем-то хвойным, и Джин сразу понимает, что тот буквально голая сосна — в волнении и отвращении. Ещё немного, и все пространство маленькой кофейни будет покрыто хвоей, а не ароматом наверняка качественной арабики. — Мини, — спокойно говорит, надеясь, что тот сможет утихомирить свои эмоции, — Легче научиться пить в меру, серьезно. — Правда плохо? Джин мысленно вспоминает, как месяц назад Чимин после первой бутылки лежал на кофейном столике абсолютно другой компании, и, не задумываясь, кивает. Им тогда повезло, что клуб был достаточно знаменит, и беспокоился о собственном статусе. Та новость так никуда и не проникла, хотя заголовки в стиле «новая звезда компании — омега!» стали бы вполне ожидаемым трендом. — Может и к лучшему, так там ты точно найдешь себе хорошего, богатого, успешного и красивого, — уверенно говорит, отпивает еще и, вытаскивая из кошелька золотистую карту, находит зрительный контакт с официантом, — Правда, не найти корейца, как Чонгук… Не успевает Джин закончить, как сразу же слышит громкий вздох и стук чашки о блюдце. — Не придумывай, он тихий, проблемный, да ещё и молодой, точно не в моем вкусе. И зачем ты подмигнул? Чимин сразу же заметил, что взгляд мужчины задержался где-то в стороне, и, развернувшись, он увидел официанта. Молоденький брюнет, взятый на работу наверняка только из-за хорошего роста и широких плеч, смотрел на них слегка шокировано. Подмигни ему Чимин, а не Джин, тот бы не долго думая подошел. — Вот себе и забирай его, раз он такой крутой. Сам же медлишь. — Он не гей, да и не в его вкусе, ты же знаешь, — сразу замечает Джин, слегка улыбаясь работнику, и возвращает взор темных глаз на друга, — А тебе нужен старый миллионер. — Миллиардер! — с улыбкой говорит, а позже смеется, прикрывая рукой лицо. Говорить о подобном обычно не в их стиле — они не любят говорить об отношениях, ибо они под запретом, в случае, если они серьезнее встреч в отеле. Но сейчас они кажутся такими беззаботными, словно бы и не являются мировыми звездами, и обсуждают все это так спокойно, как юные модели с высокими стандартами. Уже завтра им предстоит собирать чемоданы и молить всех богов, что их не будут морально насиловать ради дешевого эскорта да драть им глотки песнями под алкоголь. Кем бы они ни были, они все также оставались певцами, звездами и простыми работниками своих компаний. Контракты приносящие миллионы, больше похожие на жестокий бизнес, чем на свободное творчество, и общество, полное критики. Мир, в котором они живут, менялся быстро, но везде с разной скоростью, поэтому никто из них не был уверен, в чём преуспела страна, а в чем нет. Какие заведены правила и как относятся там к представителям противоположного от гендера саб-гендера. В Корее, к примеру, разница между мужчиной-омегой и мужчиной-геем была колоссальной, пока в Европе это было не более, чем строчкой в медкнижке. На самом деле это не было особо важным сейчас, ибо это значило не более, чем несколько яркий запах и наличие особенностей — в повседневной жизни отличить запах беты от омеги или альфы возможно, только если последние поддадутся ярким эмоциям, что уж говорить об отличии альфы от омеги — в последние годы омеги стали крупнее, а альфы перестали быть исключительно одаренными физической силой. Мысли об этом были уже настолько для всех обыденные, что единственное волнение было только в людях и менталитете. Когда к вечеру отправляют письма с отправкой в командировку на почту, и подтверждают их получение телефонным звонком, ребята только шумно и волнительно выдыхают в ответ согласие. Джин тихо молил о том, чтобы это не был маленький европейский городок или Чехия, где в последний раз он наткнулся на мелких бандитов с пушками прямо перед входом в придорожный магазин, где он, если честно, просто хотел взять фруктов. В соседнем доме думал Чимин более шумно, но все также твердил себе о том, что его хотя бы возьмут, и он не зря назначил другу встречу в центральном универмаге ранним утром. «США, штат Флорида, город Майами» Чимин читает между строк, не обращает особого внимания на достаточно плотное расписание, и радуется, почти что крича в белый потолок. Завершение дня казалось ему настолько идеальным, что он даже не мог решить, прожить ли ещё час с этим идеальным чувством, или уснуть и оставить эти эмоции на завтра. По квартире разнесся уже въевшийся в белые стены запах спелого персика, а хвойная прохлада пропала. Не долго думая, он всё же решает пойти да взяться за початую бутылку крепкого виски, что ему в один из вечеров подарил не забытый никем коллега и близкий друг Чонгук. Огибая всю кухню одним прыжком, чтобы ненароком не наступить на холодный, ибо не включенный, холодный пол, он приземляется на махровый ковер и даже не поскальзывается. Удача сегодня на его стороне. Находя в холодильнике закуску в виде порубленного стейка, он спешно ищет красивые, хрустальные бокалы, но его отвлекает звонок в дверь. Не долго думая, он бежит к двери; знает, что пройти так далеко, до самой двери, может только кто-то крайне близкий, и, судя по всему, знающий о радости парня. Даже не спрашивая, кто за дверью, он ее отпирает, после натягивает на себя тапочки, чтобы точно не прыгать после этого в пьяном состоянии от ковра до ковра. — Чимин-а, — тянет радостный голос со стороны, и тот сразу же улыбается, разворачивается, и состраивает больно радостную рожицу. Кажется, Чимин сейчас ничего не видит за своими щеками, но это только радует. В отличие от Джина, что был одет в кофту и хорошие джинсы, Чимин стоял перед ним в домашних штанах, что, кажется, уже с ним пару лет с самого первого дня, как он начал сниматься у какого-то спортивного бренда. — Поздравляю с первой командировкой, — он протягивает ему красивый, вытянутый подарочный пакет, по которому можно сразу понять, что там лежит. Не долго думая, он вытаскивает бутылку, и первое, что он видит, это красивый, янтарный цвет сквозь стекло. — И почему ты так выглядишь? Вообще не воспринимаешь меня всерьез. — Сокджин-нии, — как-то совсем сопливо говорит, тянет несуществующие гласные, и почти слёзно обнимает еще раз, — Вы тоже едете? — Конечно! — он хлопает руками по бедрам и внимательно смотрит на Чимина, пока расстёгивает обувь, — Или ты думал, что меня не возьмут? Чимин-а, как ты мог. — Хён, ты был в Майами раньше? — Майами? — Да, это во Флориде! США! Парень шагает на кухню, сразу же достает нужные ему бокалы, а потом, изучая бутылку, пытается понять, что это, всё-таки, за напиток. Отметка с тридцатью пятью процентами казалась ему уже достаточно содержательной, поэтому он решает для начала ее открыть и изучить так. Это ведь в любом случае не отрава. — Нет, но слышал, что там прекрасные виды и множество бутиков, — он делает фирменный взмах рукой перед тем, как убрать и без того спадающую шляпу, — Летим в Майами? — Хён! Серьезно говорит Пак, когда разливает, наконец, по бокалам, и раскрывает блюдо с холодным, но хотя бы заранее нарезанным мясом. — Что? Он бы в любом случае взял меня. Спокойно говорит, со смешком, и даже на секунду не сомневается, хотя берет в руки телефон чтобы найти свою почту и прочитать, как на этот раз будет выглядеть расписание. Джин уже привык к командировкам, за последние пять лет он там был чаще, чем в отпуске. — Ты такой уверенный. — Так я ему не просто подчиненный, если ты не забыл, — Джин смотрит как-то недовольно, скорее из-за того что вообще вспомнил его, берет в руки рюмку и чокается, — Не возьмет — будет скандал. Залпом выпивая ром, он немного вытягивает губы, выдыхает, и хватает предложенные серебряные палочки, чтобы взять мяса. — Скажешь, что он тебя не удовлетворяет? Уже смеется Чимин, прикрывая зубы кулаком. — Да! Пусть сами думают, в чём. Будет отмываться от «гея» всю жизнь. Находя нужное ему письмо, он сразу же открывает его в ворде, и начинает читать с самого начала, не упуская даже слов о том, в какое время вылет и список гостей на одном из банкетов. В голове крутятся совсем другие мысли, что он никак не может озвучить. В голове, где было самое настоящее озеро мыслей, кажется, проплыла одинокая утка. — Блять, — по привычке беззвучно говорит, и берет в руки уже наполненный на одну пятую бокал, — Нас будут драть как никогда. — Что? Парень выглядел красным и крайне удивленным словам своего друга. Подобные высказывания никогда не были хорошими, какой бы смысл они не имели. — Хочешь сказать, Майами — не толерантный город? Он шумно сглатывает слюну, и теперь чувствует на небе странный привкус холодного мяса, что ему хотелось запить все больше и больше. Чимин раньше никогда особо не интересовался за рубежом, только пару раз был в коротких турах, на которых ему банально не хватало времени, чтобы узнать о стране. — В этот раз придется пить по минимуму. Особенно тебе. Разворачивая телефон, он тычет в расписание, заставляя Чимина внимательно приглядеться; почти каждый вечер был забит встречами вне отеля, а к утру сменялись встречами внутри отеля, которые, естественно, не сулили им никакого отдыха. Помимо этого, там были и особенные заметки, в которых был перечень песен, благо, только на трех вечерах из шести. — Так же плотно, как и в реальности. Подозрительно смотрит на Джина, не понимая, о чем тот хочет сказать. Года ненависти к омегам-мужчинам прошли так давно, что, кажется, об этом уже пишут в книгах истории; а интерес к проституции никогда шоубизнеса напрямую не касался — это так думал Чимин, ибо ни разу не встречался. — Такие вечера опасные для красавчиков. Особенно если ты не замужем, Чимин-а. Понимаешь? — Никто ведь не будет тебя насиловать из-за банкета до утра! Джин подозрительно сомкнул губы перед тем, как приложить бокал к губам. Жить красавчиком сейчас не так сложно, как десять лет назад, но случаи проституции и насилия никогда не отменялись. Если в Корее омеги стали приравниваться к абсолютному женскому полу, достойному уважения со стороны в обычной жизни при молчании, то в Америке омеги стали приравниваться к независимому полу. Там спросить о саб-гендере было той же нормой, как вопрос, как человеку погода. Открытые для отношений, романтики между одним полом, а также полная независимость от одежды или её отсутствия; но минус в этом был очевидным — интерес. Уважение к омегам где-то было чисто моральным, а где-то абсолютно хорошо оплачиваемым. — Помнишь Санхи? Чоля? В голове у парня сразу же появились образы довольно знаменитых айдолов, что работают с ними в компании; это были не самые успешные, однако самые красивые люди, что жили куда лучше его самого. Санхи была бетой, но настоящей корейской красавицей с длинными черными волосами, а мистер Чоль, омега что уже разменял четвертый десяток лет, имел естественные светлые волосы и превосходный рост. — Они подвергались насилию чаще остальных, что из-за алкоголя, — он нервно сглатывает, и вспоминает главный недостаток Чоля, — то и из-за плохого характера. — Поэтому он больше не работает с нами? — Ага. Его выгнали. — За что? — Он расцарапал морщинистое лицо одному мудаку в своем номере. Чимин наливает еще, но сам, кажется, забывает пить. В его бокале уже больше нормы, но он продолжает, пока не набирает треть. Блестящая жидкость терпкая, остается на языке приятным, хотя в горле горечь. Он помнил Чоля хорошим человеком, хотя и был крайне удивлен, что после ухода он рассказал в своем твиттере, что является омегой. Тогда от него отвернулись и другие компании, и сейчас он работает в Европе начиная карьеру заново. — Джин, — тихо просит Чимин чего-то, ухватившись руками за стакан, — А ты сталкивался с этим? — Минни, тебе не стоит расстраиваться из-за всяких мелочей, — шумно говорит, чокается с другом, выпивает и громко ставит стакан на место, — Помимо всяких банкетов там будут шоу, поездки на катере, и пару дней когда никого не будет на вилле. Мы живем на вилле, а не в отеле, ты знал? Парень смотрит на него серьезно, но губы не дует, выпивает все разом, и молча уходит к дивану. Ему страшно думать об этом, но ещё страшнее думать о том, что будет, если он решит отказаться от поездки. Он не сильно хотел повторять судьбу Чоля, хотя в отличие от него, он никогда не прикидывался альфой и не спал с омегами — да и не думал об этом, как о пиар ходе. — Я тебе и раньше говорил, что это работа, а не отдых, — говорит громко Джин, наливает себе ещё и разворачивается на барном стуле в сторону дивана. — Я разочарован, хён. — А кто тебя чаровал? — он смеется, выпивает, а потом дотрагивается до щек, — Я не буду менять тему, если скажешь, что ты надумал про это. Выключая экран телефона, он встает с места, косо смотрит на мясо, и идёт к дивану. Остановившись у её спинки, он укладывается локтями так, чтобы между ними была голова Чимина, что смотрел на черный экран телевизора. — Звучит как проституция, — руки Джина ложатся на плечи друга, и он задумчиво их массирует, рассматривая вихрь светлых волос на голове, — Очень дорогая, конечно, но всё ещё проституция. — Дурак. — Я? Я не дурак. — Но ты думаешь, что я проститутка? — Нет! Ты ведь, ну. Тихо и неуверенно говорит, зная, что то, что он хочет сказать, может задеть. — Значит, Чоль проститутка, — уверенно говорит Джин, — Позвоню и расскажу ему, что ты думаешь о нем за все эти годы с булочками и подарками из этих самых командировок. — Хён! Серьезно. — Так я серьезно, Минни! Ты буквально сказал что я проститутка, и ладно бы один я ездил в командировки! Сначала Джин немного злится, но потом, со смешком давит ладонями мелкие плечи, что уже подрагивали от стыда. Джин часто подвергался слухам со стороны о том, что он гей — и это никогда не было хорошим для него слухом. Даже в случае, если ему приписывали омег, не все готовы были поддерживаться теории, что он альфа. — Весь шоубиз — проститутки. Несмотря на ожидающие слезливые извинения, Джин получает только нервный смешок и дутые щеки. Разминая помимо плеч шею, он замечает, что парень в его руках размякает, не задумываясь о последствиях. — Даже ты, Минни. Я вот на сцене никогда свой живот не показывал. — Потому что у тебя живот, а не пресс. Джин давит на плечи сильнее, и отвлекается взглядом на большое окно, за которым сияют включенные в других квартирах светильники, стоящие намного ниже. Эта тема разговора не казалась Чимину чем-то запрещенным, да и Джин сам, наверняка, специально, продолжает рассказывать об этом. — На самом деле, мы отдыхаем, и прерываемся на работу, когда надо. Ходим, знакомимся, как на премиях, старательно следим за видом перед камерами — но я этого не делаю конечно — и, как и в любой огромной пьяной компании, подвергаемся не лучшим вещам. Разница этих поездок от обычных в том, что ты ещё и должен быть послушным. Все там — очень высокопоставленные, как паутиной с президентом связанные, придурки! — Зная, что ты подмигиваешь даже официанту, — Чимин смотрит уже более оптимистично, с какой-то хитринкой в глазах. — Там я тоже хорош, но, сам знаешь, нет верблюда без горба. — Пф, — смеется скорее от напряжения, чем от самой идеи этого факта, — Ты про возраст? — Про предпочтения, — он усмехается, замечая подозрительный хвойный запах, — Все они думают, как бы род человеческий не умер, ну, а остается только правильно распорядиться своим капиталом красоты. — Просто выбрать? Чимин сильно смутился, только задумался о том, что тут, ни с того, ни с сего, ему придется выбирать себе альфу на одну ночь. Представлять за этим делом Джина куда легче, чем самого себя. И не то, чтобы он думает, что его друг легкомысленный, но он не кажется стеснительным. — Можно и так. Парень выглядел очень озадаченно. — Звонишь в очень дорогой бордель, выходишь покурить, уезжаешь на лимузине с красавчиком. Спать не обязательно. — Это же эскорт в квадрате! — Это просто гениально. На момент Чимин задумался об этом и как-то подозрительно затих. Это ведь в самом деле было гениально — он бы до такого сам наверняка никогда не додумался. Сейчас Джин был в его глазах ангелом, что хотел вывернуть ему плечи. — Майами — страна свободных отношений, так что навряд ли кто-то будет против пары омег. Прости, что сказал об этом так поздно. Выпивка теперь казалась куда более слаще, чем обычно, а включенный фильм на одном из крайне старых каналов поднял ему настроение вновь. В стенах просторной квартиры вновь запахло свежими персиками, как и бывало обычно. — Может, пройдемся по магазинам в Майами, а завтра хорошо поспим? — Так точно, Джин хён! Раззадоренный парень, точно как ребенок, руками брал кусочки мяса и, кажется, даже не задумывался о том, как хорошо сложился вечер. К третьему часу ночи, когда они уже банально устали болтать под звуки иностранного кино с субтитрами, разошлись по комнатам. Одна была Чимина, в которой были красивые окна в пол, а другая была без них, но довольно просторная, с оборудованием, компьютером и книжным уголком. Находя в шкафу одеяло и подушку, он спешит вернуться в зал, где был куда более большой и удобный диван в бежевых тонах. Расстилая так, он двигает кофейный столик в сторону, падает на него в одном только белье, и берет в руки телефон. Пробовать виски, всё же, не стоило. Сегодня он сказал почти что обо всем, через что проходил. — Душно. Заправляя за уши достаточно длинные черные волосы, смотрит в чате на разного рода сообщения. В голове, как и ранее, мешанина, но теперь больше похожая на болото. Он давно хотел поговорить об этом с Чимином. Хотел, чтобы тот узнал все из первых уст, и чтобы обязательно в первый раз ехал именно с ним. На всякий случай. Уже к утру, ровно к такому же случаю, Джин увидел своего дорогого друга посреди комнаты с большим серым чемоданом.