Patreon

      Чимин с нетерпением открывает дверь. Приехала тяжелая артиллерия, она же жилетка, она же группа поддержки и все вместе в одном лице. Такие себе Чип и Дейл спешат на помощь. Потому что Тэхена и Куки-боя Чимин не разделяет — они, как ниточка за иголочкой, а Чим не перестает удивляться этому. В открытой двери шелестят пакеты, а Тэхен смахивает в подъезде снег с дорогого пальто шоколадного цвета. Чонгук одет попроще — «солдатские» ботинки, джинсы, заправленные в обувь, пуховик и огромный шарф ни к селу, ни к городу. Зато подарок Тэхена!       Парочка протискивается в кухню, а Чимин рассредоточено смотрит за их действиями. Баночки пива частично идут в холодильник, горячая пицца в коробке с вилками и салфетками кочует в гостиную, а Чонгук с Тэхеном усаживаются прямо на пол, поставив пиво и пиццу в центр. Они оба не разговаривают, но напряженно смотрят на Чимина. Воздух накаляется, и Пак неотъемлемо становится центровой фигурой, на которую обращены взгляды друзей.       — Что? — Чимину неловко, словно это не он звонил Тэхену и Чонгуку с истерикой «приезжайте срочно, мне нужно поговорить».       — Ты идиот, — подытоживает Тэхен. — Ты сам сказал мне. И с этого момента поподробнее, пожалуйста.       Он пожимает плечами и смотрит на Чимина дальше, моргая своими густыми ресницами и взирая на него совершенно детским непосредственным взглядом.       — Да, согласен, я идиот. Во-первых, я напился на корпоративе, во-вторых, я потерял деньги, а потом остался у Юнги праздновать Новый год, и он меня поцеловал, — Чимин выпалил все свои грехи сразу и сидел, потупив взгляд в пол.       — Обалдеть… — тянут оба гостя и ошарашенно смотрят на Чимина.       Чонгук отмирает первым.       — Я же говорил, что он гей, — Куки-бой радуется своей догадке, словно дитя малое, решившее правильно задачку по математике в первом классе.       — Но я-то не гей! — взрывается Чимин и подскакивает на ноги. — Что мне теперь делать? Увольняться? Я все испортил!       — Ты? Почему ты? Пусть ответственность несет Мин Юнги, — Тэхен еще в шоке, но запах пиццы настолько пьянит, что он тянется за кусочком и откусывает, растягивая сыр.       — Тэхен, ты о чем? Какая ответственность? — Чимин уже раздражается, но переубедить друга не может.       — Ты тоже хочешь разделить с ним эту участь? — хмыкает Чонгук и помогает Тэхену подобрать тянущийся сыр.       Чимин смотрит на друзей, как на идиотов. Вернее, как на влюбленных идиотов. В общем, они уже как почти пять лет вместе, но смотря на них, у него до сих пор где-то далеко в глубине давит жаба — ни одни отношения с девушкой у Чимина не были такими нежными и страстными, как у этих двоих. А может… Нет, не может! Но все-таки… Нет, не все-таки!       — Ребят, а как вы поняли, что вы… ну в общем-м… — Господи, как же ему неудобно произносить эти слова, он со стыда сейчас сгорит.       — Геи? — в один голос подсказывают Тэхен и Куки-бой. Нет, у них точно один мозг на двоих.       — Ну да… — все еще неловко тянет Чимин в надежде узнать четкие признаки гея и сверить со своими.       — Не знаю, честно, — Чонгук жует пиццу и ласково смотрит на Тэхена. — Раньше я над этим не задумывался вообще, но, когда встретил Тэхена понял, что это мой человек.       — А ты, Тэ?       — Мне кажется, я всегда таким был, — Тэхен пожимает плечами. — Ты же меня в Пусане не помнишь, так вот даже в компаниях меня не привлекали девушки. А когда я приехал сюда, то встретил Ку-у-ки-и-и!       Нет, это уже все границы переходит! Получается, геем стать можно когда угодно! Но Чимин не такой! Он точно знает, что его привлекают девушки — с длинными ногами такими, чтоб от ушей, тонкой талией, глазами большими, как у куклы. В общем нравятся они ему, да, однозначно.       — А что, собственно говоря, тебя волнует? — Тэ недоверчиво уставился на Чимина. — Они такие же люди, как и все. Какая разница, если тебе с человеком было хорошо?       Вкрадчивый голос Тэхена действует лучше любого успокоительного, а большие глаза олененка Бэмби, которые состроил Чонгук, пробирают до самого нутра.       — Меня? Ничего!       — Слишком резко и неправдоподобно, Чимин! Маскировка — это не твое. Выкладывай уже, — Чонгук понимает, что друга гложут сомнения, и лучше бы Чимину высказаться, чем носить это в себе. Тем более, что лучшей компании не найти.       — Ну не знаю. Я просто не знаю, как это объяснить. Мне, убежденному натуралу, не было противно, что ли…       — О, так тебе понравилось? — невпопад кидает Тэхен, чем еще больше смущает Чимина. Признание грозит закончиться на первом же предложении, и Чонгук тыкает Тэ в бок, чтобы он утихомирился.       — Возможно… мне было так хорошо в этот вечер. Может быть, это действие алкоголя, а? — Чимин хватается за последнюю соломинку. Точно, это все чертово шампанское и виски!       — Ну ты знаешь, нам с Тэ-Тэ алкоголь никогда не мешал, — Чонгук, кстати, вспоминает про алкоголь и открывает банку пива.       — То есть ты хочешь сказать, что я делал это сознательно? — Чимин закипает от злости, что его отмазка не катит совсем.       — Ты может и нет, а оно — да, — хмыкает Тэ.       — Кто оно? — глаза Чимина увеличиваются, и он совершенно ничего не понимает.       — Ты что, Фрейда не читал? — тут уже Тэхен удивляется, как дитя малое. — Оно, твое внутреннее Я, которое подсказывает тебе, что делать.       — И что, «оно» мне говорило целоваться с Юнги?       — А можно подумать тебе не понравилось это делать? — Тэхен злится от того, что друг не может принять очевидное.       — Он что, урод? — в разговор вклинивается Куки-бой и достает телефон. Чонгук вбивает в поисковик имя директора компании и смотрит буквально минуту. — У меня б встал…       — Айщ! — Чимин хлопает себя по лбу и резко встает с пола. — Нет, все, я должен срочно найти себе девушку. Видимо, это просто сперматоксикоз.       Чимин себя успокаивает, а Тэхен с Чонгуком чуть ли не катаются по полу от смеха. Кажется, скоро в их гейском братстве будет пополнение, но пока Чимин это поймет, пройдет ой сколько времени.       — Ладно, значит сегодня мы этим и займемся, — Чонгук смотрит на часы и подмигивает Тэхену. — Ну что, в «LOVEly»?       — Куда? — Чимин ошарашенно смотрит на друзей и чувствует, что соглашаться уже не стоит. Нет, это явно проигрышная затея.       — Девушку тебе будем искать, Пак, — успокаивает его Тэхен, хлопая по руке. Отчего-то спокойствие не приходит, зато паника аж выбивает дверь с ноги.       — Нет, только не сегодня, — тянет Чимин, но его уже выталкивают в ванную приводить себя в порядок, а Чонгук открывает шкаф и прищуривает глаз — нужно выбрать гардеробчик.

***

      — Рассказывай все, как на духу, на тебе лица нет, — Хосок перекидывает ногу на колено и складывает руки на животе. Сеанс психологической помощи от Хоби объявляется открытым.       — Я идиот.       — Я слышал это утром, как понимаешь — уже не новость. Дальше, — терпению Хоби можно только позавидовать.       — Я поцеловал его, — Юнги выдыхает это быстро, словно боится — еще пару минут и эта информация ляжет тяжелой надгробной плитой на умершую совесть господина Мина.       — Ты — что? — Хоби явно разделяет слова, чтобы дать себе временную фору подумать. Кажется, в отношениях Юнги с сотрудником Паком грядут существенные изменения. — И?       — Он, наверное, был не против, но потом я все испортил…       — Ты — что? — один вопрос второй раз за последнюю минуту — кажется, у Хосока закончился словарный запас.       — Да нет, тьфу ты! Нет, конечно, между нами ничего не было!       — О Боги, Мин, ты сведешь меня с ума!       — Я уже сам с ума сошел, Хоби. Сотрудник Пак — это самое большое наказание, которое могла мне преподнести карма. Ну скажи, я что, в прошлой жизни столько накосячил, что сейчас расплачиваюсь за свои грехи.       — Так, перестань драматизировать, может быть ты вовсе не расплачиваешься, а вступаешь в первую фазу новых отношений.       — Ага, она же станет и последней, — хмыкает Мин.       — Юнги, да кто тебе дает право быть таким пессимистом, — злится Хоби. — И ты таким же делаешь меня! Вот совсем не хочу смотреть на твою кислую рожу! Собирайся, поехали!       — Куда? Не хочу! — решительно отметает Мин. С его настроением в говнище осталось только куда-то выбираться.       — Давай-давай, поднимай свою тощую задницу. У меня есть для тебя отличное место отдыха. Недавно друзья рассказали. «LOVEly» — клуб по интересам для всех, кто отчаялся найти свою вторую половинку. Я спасу тебя, вредный-вредный Мин Юнги. На работу нам только завтра, поэтому сегодня можешь оттянуться и позволить себе все.

***

      На счет «LOVEly» Хосок был совершенно прав — это заведение уникально сочетало в себе лучшие традиции закулисной сеульской жизни. Несмотря на то, что на дворе двадцать первый век, гомосексуальные отношения все еще воспринимались с натяжкой и косыми взглядами. Везло тем, чья нервная система была поустойчивее. Одни просто плевали на все, другие же стеснялись не только знакомиться, но и проявлять какие-то чувства на публике. В «LOVEly» было разрешено все. Это не притон для разврата, нет, отнюдь. Но здесь не встретишь порицающего взгляда, а друзья одного пола могут свободно держаться за руки, находить себе новых знакомых. Немало сюда ходит и натуралов по той же причине — одинокие души, желающие согреться в морозные вечера. Новогодние праздники, особенно часто обнажающие уродливое одиночество, выгоняют сюда всех тех, кто ощутил себя также паршиво, как Юнги с уходом Чимина.       Мин с Хосоком поднимаются на второй этаж, идущий по периметру заведения над танцполом. У Хосока уже бедра в такт музыке дергаются, но Юнги еще не проникся атмосферой веселья, застряв где-то в новогодней ночи и перебирая воспоминания того единственного поцелуя, за который он готов был отдать все, лишь бы тот повторился. Хосок тычет его в бок, направляя к зарезервированному столику.       — Даже так? — поднимает бровь Юнги в удивлении. Столик в новогодние праздники найти тяжело, а если учесть, что здесь молодежь гудит уже вторые сутки, то им явно очень повезло.       — Заказал через знакомых. Служили вместе! — хвастается Хосок, перекрикивая громкую музыку. — Тебе что заказать?       — Текилу, — не меньше орет Мин, оглядываясь вокруг.       Сегодня Юнги в джинсах и свободном голубом свитере с глубоким вырезом. Одна из тех дизайнерских шмоток, что лежит в его шкафу и ждет своего часа. На работу он так не ходит, поэтому свитер сегодня впервые совершил выход в свет, как и его хозяин, который в клубах по своей воле был давненько, а в таком — никогда. Обычно Юнги посещал развлекательные заведения из-за своих девушек, сегодня же его затащил Хосок.       Когда текилу и соджу принесли, Мин выпил первую рюмку залпом, совершенно забывая про правила. Хосок только покачал головой, но кивнул вниз на танцпол. В центре под зажигательную музыку танцевали парни и девушки, разодетые в пух и прах, а некоторые и вовсе почти голые. Юнги немного скривился — здесь точно не его контингент, только время тратит зря, но друга расстраивать не стал. Да и свитер обновить надо — это единственная причина, по которой Мин оставляет себя здесь еще на пару часов, пока изрядно не пьянеет под чутким руководством Чона. Хосок все-таки из военных, у него и выдержка посильнее будет, да и в пьянках он всегда был тем, кто доводил друзей до дома, то есть самым трезвым.       Не то, что некоторые, пролетает в голове у Юнги по поводу конкретно одного Пак Чимина, не умеющего пить, но эта шальная мысль уже не беспокоит. Он с блестящими от алкоголя глазами обводит взглядом зал. Хосок подумал, что его друг, а по совместительству и шеф, решил найти себе жертву соблазнения на вечер, поэтому с интересом смотрит, куда же уставился Мин. Внизу на танцполе образовалась небольшая толпа вокруг танцора, выделывающего такие движения, что Хосок невольно сглотнул. Тут не только свитер у Юнги голубой, сейчас и сам Чон Хосок плавно сдается, покрываясь налетом голубизны, потому что в штанах дергается, но… он присматривается еще и протирает глаза. Нет, столько пить нельзя, и сегодня Юнги едет домой на такси без его сопровождения. Ему надо домой и в кроватку, иначе он с ума сойдет от того, что чувствует себя последним дебилом — в центре толпы крутит офигенными ляжками Пак Чимин, сотрудник из чертежного отдела. Точно он, сомнений быть не может, это не пьяный глюк, а вполне конкретный человек!       Хосок, никак не ожидавший от судьбы такой подставы, готов на себе рубаху рвать. Программа-максимум на сегодня для Юнги — найти спутницу, скрасить с ней одинокий вечер и, возможно, договориться о свидании. Ну это как повезет! Ладно, Хосок кладет честно руку на сердце и вспоминает про свой план Б — снять если не девушку, то парня, чтобы Юнги окончательно перестал видеть перед собой одного только Чимина. Ну почему в Сеуле с населением более десяти миллионов человек он встречает Пак Чимина! Айщ, о таком невезении Чон даже не мог и подумать, поэтому опасливо смотрит на друга, который не сводит взгляд с одной точки.       Пятой точки. Блядского Пака, к которому в танце присоединилась непонятная девица, прижимающаяся своим задом к его соблазнительным булочкам. Хосок слышит, как у Юнги зубы скрипят, но поделать ничего не может и полностью признает провал своей идеи идти в клуб. От чего бежали, то и настигло. Музыка становится более ритмичной, и девица пошло накидывает руки Чимину на шею, словно душит его, а сама прижимается еще ближе. Похоже, Чимин тоже выпил, поскольку такую раскованность Хосок объяснить не может ничем. Чертежник, который в офисе ходит одетый с иголочки и всегда в костюме, сейчас же скидывает черную толстовку и разрывает на себе майку, чем вызывает одобрительное улюлюканье толпы. Рядом, похоже, стоят его друзья — он кидает вещи им и продолжает танцевать. Его мышцы на спине натренированные, а об кубики пресса можно белье стирать — он двигает телом, как змея, извиваясь в такт музыке. Тонкая шея, неширокие, но достаточно мощные плечи, узкая талия, явно прорисованные мускулы — этот Аполлон сведет с ума кого угодно.       Мама дорогая! Хосок даже не думал, что Юнги может дымить, как паровоз. Он подошел неслышно сзади и уперся руками в перила, тяжело дыша ему в шею, словно локомотив, прибывающий на перрон. Кажется, выпивший Мин трезв, как стеклышко. Стрессовый фактор заставляет его мыслить активнее, шевелить каждой клеточкой серого вещества, только Хосок переживает, что в одном направлении, и оказывается прав. Юнги смотрит вниз на Чимина и не сводит с него глаз. И Хоби подписывается под каждой эмоций на лице шефа, потому что по-другому нельзя. Чимин горячий, соблазнительный, он сводит с ума своими движениями, идеальным телом, которое он скрывал под деловым костюмом. Шанс увидеть такого Пака Юнги проебал вот прям не давеча, как вчера.       — Поехали отсюда, — Мин говорит решительно, и кто такой Хосок, чтобы перечить убитому горем человеку. Он медленно плетется за ним, полностью признавая свое фиаско, и вызывает на ходу такси.       Протискиваясь сквозь толпу танцующих, Юнги старается не касаться их, чтобы не испортить любимый свитер, словно он запачкается чем-то порочным, что никогда не отмоет. На улице конкретная холодина, и выход из теплого помещения в минус моментально отрезвляет.       — Я же говорил тебе, что он натурал, — шипит Юнги со злости. — И теперь я точно знаю, что это ошибка. Он посчитал все ошибкой, а меня — чертовым гомиком, который пристает к нему, воспользовавшись случаем. Не удивлюсь, если завтра на моем столе будет лежать заявление на увольнение.       — Подожди, ну перестань так все воспринимать! Чего ты разнылся, истерика ходячая? Если тебе не повезло в реале, можешь попытать счастья в сети! — Хосок очень доволен своей идеей, хоть в ладоши хлопай. Но он начальник охраны, ему не положено.       — В сети? Ты совсем с ума сошел? Я что, малолетка какой-то вести переписки, посылать фотографии, выбирать смайлики? Хосок у меня на это нет времени, а если честно — желания. Все, баста! Хватит с меня!       — Ладно, не хочешь смайлики — не будем. Я тебе другое покажу — Patreon называется.       — Че-его-о-о? — растягивает Юнги и недовольно щурится, словно съел кислый лимон, выражая тем самым одно конкретное мнение: идея Хосока — полное говно. — Социальная сеть такая что-ли?       — Нет, дружище, покруче! Там никто тебя не заставит писать смайлики и общаться. Заходишь туда по мере желания, не хочешь — не заходишь месяц-второй, потом снова появляешься. Никаких обязательств — все просто!       — Это что, сказка какая? — Юнги все еще изображает недовольную рожицу, но уже не так явно противостоит Хосоку. И Хоби, понимающий, что лед тронулся, прет напролом.       — Не сказка, друг мой. Сам признаюсь, грешил, только ты никому не говори. В Patreon за донаты можно покупать скажем так определенную информацию, контент, понимаешь?       — Ну?       — Что ну? Понимаешь? Там можно купить фото и видео с пометкой 18+ от человека, который тебе понравился. При этом ваши отношения остаются в виртуале. В реальной жизни вы не встречаетесь, не нужно никому таскать цветы, ждать под окнами, водить на свидания и провожать до дома. Такая себе услуга для тех, кто очень занят.       — То есть я должен покупать за деньги блядские фотки? — у Юнги глаза на лоб лезут, а дыхание аж спирает, причем не от холода, а от злости.       — А чего ты хотел, все за бесплатно? Зато полная гарантия анонимности, все под никами, паролями. И твоя жизнь станет разнообразнее, и человеку с той стороны монитора поможешь. И пусть кто скажет, что директор компании Agust D не занимается благотворительностью! — Хосок с гордостью выпрямляет спину и выглядывает такси. Да, вот такой он креативный, вот так он спасает лучшего друга от одиночества. И вместо спасибо только нападки — это несправедливо!       — Очень смешно, Чон Хосок! Я похож на идиота? — кричит Юнги в запале.       — М-м, как бы… — Хосок неловко чешет затылок, а Юнги вспоминает, что сегодняшний день он начал со слов «Хоби, я идиот».       Неловко выходит, поэтому Юнги машет рукой в знак согласия, а скорее — добровольного принятия неизбежной участи. Если Хосок что-то задумал, он это обязательно доведет до конца. Они садятся в такси и приезжают к Юнги домой, изрядно продрогшие, но пить спиртного больше не хочется. Протрезвев на улице, Юнги предпочитает сохранить чистоту разума, поэтому делает им с Хосоком крепкий чай. Елка, стоящая в гостиной, напоминает о Чимине, но Юнги старается не смотреть туда и даже огоньки выключил.       — Тащи ноутбук! — командует с привычным военным тоном Хоби, отпивая теплый напиток. — Сейчас буду тебе все рассказывать.       — Что, уже? — мученически спрашивает Юнги друга и сдается, шлепая в комнату за техникой.       Хосок ловко вбивает все данные, поскольку знает о Юнги все — и как друг, и как начальник охраны. Пароль стандартный, его день рождения, ник…       — Тебе какой ник сделать?       — Без разницы, — машет костлявой рукой Мин, отправляя в рот очередную дольку мандарина.       — С тебя будут смеяться, если я поставлю первый попавшийся, — Хосок и вправду думает учудить что-то смешное, но натыкается на холодный взгляд друга.       — Неужели ты думаешь, я буду этим активно пользоваться? — на лице все тоже пренебрежительное выражение лица, а может мандарины кислые, поэтому Хосок в отместку пишет «sugar» — сахарок. На самом деле Мин сладкий и ванильный, как сахар, это когда его обижают, он похож на недовольного тюленя.       — Будешь сладеньким, — Хосок вбивает последние буквы ника.       — Чего? Эй, дай сюда, — Юнги тянет ноутбук на себя, но Хосок отчаянно упирается и только смеется. — Айщ, смотри, что ты наделал!       Последняя буква в слове sugar нечаянно стерлась, видимо клавиша delete сделала свое злобное дело, зато ник «suga» попал в строку регистрации и теперь из него получилось имя аккаунта.       — Ну ладно, ничего страшного, если ты не собираешься им пользоваться, — хитро подытоживает Хосок.       — Ага, — подтверждает Юнги, но подсаживается ближе и с интересом смотрит в экран. От жизни он не отстал, просто интересно, что это такое и как работает. Хосок вкратце объясняет основные правила, что где искать и отдает ноутбук. Юнги его мгновенно выключает, давая понять, что друг старался зря.       — Ладно, ладно, — угрожает ему Хоби и торопится домой.

***

      На следующее утро у Юнги нет на столе заявления на увольнение, и он облегченно вздыхает, начиная рабочий день в том же ритме. На повестке дня — план по участию в конкурсе проектов, поэтому Мин созывает начальников всех отделов, чтобы раздать задания. Начальник чертежного, как назло, не вышел после празднования — он простыл и теперь взял больничный, а поскольку послать на совещание особо некого, в отделе буквально за дверь вытолкали Чимина — пусть новенький послушает и им передаст, что необходимо делать. На все отнекивания ему дружно поулюлюкали из-за стеклянной двери и помахали рукой в знак поддержки.       Пак сидел на совещании на самом последнем ряду, стараясь не отсвечивать. Он взял блокнот и подкатил рукава, чтобы не мешали ему записывать. После вчерашней пьянки немного болела голова, да и вообще состояние было, как в космосе, но он старался взять себя в руки. Тем более, что в кармане пиджака грел его душу телефончик девушки из клуба, с которой он познакомился. Пак уже прокручивал в голове, как пойдет на свидание, подарит ей цветы, потом проводит домой, а на третьем, нет, на пятом свидании, возможно, попробует продвинуться в отношениях чуть дальше. Если все будет хорошо, конечно!       — Пак Чимин!       Наконец-то у него будет девушка и он однозначно поймет, что натурал без всяких там «я» и «оно», которыми его друзья загружали.       — Пак Чимин!       Из мечтаний его вырывает голос Мин Юнги, с хрипотцой такой…       — Да! — Пак обводит взглядом коллег, уставившихся на него.       — Я второй раз обращаюсь к вам!       — Извините, господин Мин! Я внимательно слушаю.       — Что должен сделать ваш отдел, повторите, — Юнги раздражен и прямо посылает флюиды, чтобы Чимин перестал витать в облаках. Он все еще помнит его, развратно танцующего в клубе, и не может простить… себе, что… Айщ, Мин, какой же ты дурак, но да, что отпустил Пака и не объяснился с ним. А теперь еще и придираешься, словно мелко мстишь.       — Мы… должны… подготовить чертеж? — Чимин чисто интуитивно догадывается, поэтому выдает идею — молчать не самый лучший вариант.       — Как очевидно! — откровенно издевается Юнги, а Чимин краснеет. На его телефон приходит звонкое смс с отчислением очередной суммы, и Пак молит Бога, чтобы все поскорее закончилось. — Останьтесь после собрания!       — Да, хорошо, — ну все, сейчас его уволят, думает несчастный Чимин и мысленно собирает свои вещи. В шкафу стоит его чашка с ложкой, набор карандашей тоже его, надо забрать, ластик немецкий дорогущий, который не оставляет пятен…       Когда все расходятся, Юнги садится в кресло и кивает на стул.       — Чимин, я хотел бы объясниться… — Пак замирает, глядя на Юнги и делая ситуацию еще более неловкой. — За тот вечер… Ты не подумай… В общем, это никак не повлияет на твою работу…       Юнги мысленно дает себе пощечины за то, что не может нормально ничего сказать. Вся его заученная речь с красивыми пафосными оборотами куда-то исчезла, а он робеет, как мальчишка, перед Чимином, хлопающим большими глазами.       — Значит, вы меня не уволите? — с надеждой провозглашает Пак.       — Нет, что ты… — пытается было сказать Юнги, но Чимин быстро встает, откланивается и убегает в отдел.       Юнги тяжело вздыхает и понимает, что легче не стало. Поговорить не получилось, и на душе остается неприятный осадок и разочарование. Пустота. Возможно, втайне Юнги надеялся, что разговор пойдет совсем не так, и в ответ на извинения Чимин скажет, что был совсем не против и проблемы нет, тогда… Тогда Юнги бы пустил в ход все свое красноречие, которое подвело его в самый ответственный момент. Но что здесь гадать, если разговор оказался окончательно провальным.       Юнги тяжело облокачивается на спинку кресла и разминает мышцы спины. Когда представится новый случай — он не знает, а осадок все еще давит и заставляет тревожиться. Наверное, это результат увиденного в клубе, но Мин, черт возьми, ты взрослый мужик! Неужели ты думаешь, что Чимин — маменькин одуванчик, который только постыдно смотрит порнушку, по вечерам спуская в штаны. У него есть интересы, предпочтения, в том числе и в женском плане, поэтому… Юнги вздыхает и окончательно выбрасывает мысль сблизиться с Чимином хотя бы так скоро.       Потому что на следующей неделе, задержавшись после работы, из окна кабинета он увидел фигуру Чимина, стоящего на парковке и целующего ту самую девицу из клуба. Вероятно, их встречи продолжаются и, возможно, они уже настолько близки, что Чимин даже побывал у нее или она у него. Слово «в постели» Юнги произносить не хочет, поскольку вспоминает сопящую мордашку, которая куталась в одеяле в его доме. А что, если рядом с ним — женщина? Для бисексуального Юнги это как 50 на 50, но он очень хочет свести все к 100 на 0, потому как после сегодняшнего дня на женщин, как сексуальный объект, смотреть не хочется — все мысли занимает только Пак Чимин, и Юнги кажется, что он едет кукушкой.

***

      — Наён… — Чимин страстно шепчет куда-то в шею девушке, с которой встречается уже месяц, и этим вечером надеется на новый этап отношений. Они уже перепробовали свидания, прогулки по набережной реки Хан, поцелуи — целомудренные и не очень, а теперь Чимин понял, что Наён готова к новому этапу отношений.       Она обвивает его руками за плечи, а Чимин покрывает ее тело поцелуями, спускаясь по виску, к подбородку, по шее и к ключице, чтобы получить зеленый свет на более интимные действия. Наён откровенно пошло стонет и выгибается, толкая Пака в сторону спальни. В его квартире она была пару раз и сегодня очередной. Дождь, начавшийся на улице, укоротил их прогулку, поэтому они веселые и промокшие прибежали в квартиру Пака греться. Соблазнительные контуры тела под промокшей футболкой заставляют Чимина запустить руку под ткань, чтобы дать себе волю, но девушка тянет его на кровать, заваливая на себя. Неловкость интимного момента картинно зашкаливает, как в любом романе или фильме. Он наклонился над ней, смотрит в ее глаза доверительно и заискивающе, а она немного улыбается, ломаясь ровно столько, сколько надо по сценарию, а потом все заканчивается жарким сексом, как и было задумано изначально.       У Чимина тоже так, только Наён сама тянет его на себя, не мешкая и не особо стыдясь того, что сейчас будет происходить. Пак, у которого девушки не было довольно давно, мгновенно возбуждается, а при прикосновении женской ладошки к его члену протяжно стонет, готовый кончить хоть сейчас. Он немного медлит, чтобы не опозориться и воспользоваться своим стояком, поэтому ловко накрывает ее губы своими, протискивая руку под спину и задирая футболку. Противные застежки бюстгальтера поддаются не с первого раза, но Наён привстает и помогает, а Пак быстро стягивает с нее футболку и с себя, оставаясь голым за считанные минуты. Под юбкой в трусиках уже мокро и рука, запущенная между ее ног, без ошибки дает понять, что уже можно.       Наён подается вперед, проезжаясь по чувствительному члену, и Чимину становится неприятно от раздражающего давления и какого-то напора, который он не может контролировать. Такое впечатление, что им пользуются, но сейчас Чимин не особо вникает в понятия. Если уж так случилось, он не должен облажаться, поэтому старается делать все быстро, на пике возбуждения. Презерватив, лежащий в кармане брюк, идет в расход, и Пак раскатывает его по члену, а неутомимая Наён еще больше ерзает, мешая сосредоточиться.       Он входит быстро, а девушка только подмахивает бедрами, задавая ритм. Чимин пытается словить ее губы, но они ему кажутся слишком… Слишком не такими, полными и настойчивыми, в них нет нежности, теплоты и легкой обветренности. Конечно, она же девушка — следит за собой, делает масочки, постоянно смазывает губы помадой, защищая от ветра. Чимина это больше не возбуждает, и он старается сосредоточиться внизу, но позорно понимает, что не может кончить — возбуждение улетучивается с космической скоростью. Почти отрезвевший от сексуального наваждения, Пак помогает себе рукой, сдерживая член у основания, чтобы сохранить приток крови и не опозориться. Ему очень неудобно, но Наён, похоже, не обращает внимания, прикрыв томно глаза и выгибаясь дугой. За несколько фрикций девушка кончает, и Чимин проклинает судьбу, что мужчины не могут имитировать оргазм, поэтому он старательно надрачивает себе, спуская в момент, пока дрожащее тело девушки еще отходит от посторгазменной неги.       Тяжело откинувшись на кровать, он стягивает презерватив и, завязав его, кидает на пол. Убирать желания нет, как и оборачиваться, чтобы… поцеловать партнершу? Да, наверное, после секса она именно этого и ждет, и Чимин уже чувствует на себе чужой взгляд, но это не самое худшее. Самое худшее то, что внутри очень паршиво, и он не может понять, что его гложет. У него такое чувство, что он… изменил. Но кому, святые ананасики, он мог изменить, если ни с кем не встречался? Весь абсурд ситуации накрывает его, и Пак начинает смеяться, а Наён непонимающе смотрит на парня, словно увидела привидение.       — Чимин-а? — ее голос выводит Чимина из раздумий, возвращая в реальность. Поцеловать. Ее нужно поцеловать, но максимум, на что способен сейчас Пак, это впасть в раздумья: что сегодня пошло не так и откуда взялось чувство вины, противно сжирающее его изнутри?       Через час Наён уходит, и Чимин на автомате предлагает ее проводить, но девушка отказывается, ссылаясь на то, что возьмет такси. Пак кивает и кричит ей вслед «позвони, как доберешься», но даже не проверяет телефон, есть ли там заряд. Он плетется в комнату и обреченно садится на кровать, подпирая свои милые щечки руками. То, чего он так ждал, не принесло ему вообще никакого удовольствия. Наён не плохая девушка, она веселая, постоянно что-то придумывает, фонтанирует идеями, любит ездить в клубы и очень общительная, но Чимину совершенно не подходит. Он чувствует себя с ней таким одиноким, словно только что не трахал женщину, а считал слоников, лежа в кровати и пытаясь заснуть. Сравнение так себе, но Пак копаться в душе не хочет, поэтому укрывается одеялом и засыпает. Эксперимент изначально был обречен на провал.