Patreon

      Через два дня Чимин получает большое отчисление от suga. Мелкие донаты его не устраивают, поскольку слишком медленно приближают к цели, но suga вкидывает большую сумму в ответ на выложенную фотографию. Чимину становится неудобно, где-то в пятках у него еще осталась совесть, и он пишет «спасибо» своему таинственному поклоннику.       Иначе он его назвать не может. Если тот вкладывает больше всех денег, значит Чимин его чем-то зацепил, и это льстит. Льстит, потому что дурнушкой Пак себя никогда не считал и цену своим глютеус максимус знает. Получая деньги от suga, Пак мысленно крутит дули своему директору — тресни, Мин Юнги, что я работаю в самой заднице твоей компании. Скоро я утру нос не только всем в отделе, но и тебе, поэтому погоди — осталось совсем немного. Чимин радостно потирает руки и видит входящее сообщение:       suga: у тебя нестандартный подход к фотографии.       mochі: да, есть немного, не все это замечают.       Собственно, suga первый заметил это, раньше Чимину такого никто не писал.       suga: планируешь еще сниматься?       mochі: не знаю, зависит от разных обстоятельств.       suga: тебе нравится это?       mochі: что? съемка?       suga: архитектура.       mochі: это не избито и не в постели, не люблю такие снимки.       suga: да, ты прав. ☺       Чимин не готов открываться первому встречному, насколько дороги ему эти фото, поэтому он отвечает односложно и не считает нужным вступать в дискуссию. С другой стороны, у него возникает какая-то непонятная тяга к этому suga. Словно он ждет его в сети, следит за донатами, проверяет сообщения. Паранойя, да и только, думает Чимин, выключая ноутбук. Завтра утром ему предстоит много работы. Нужно переделать чертеж одного стажера, что невероятно злит. Такое впечатление, будто Юнги специально подкидывает ему такие задания, которые только отнимают время и не дают проявить себя.       Офис встречает Пака гулом и каким-то нездоровым движением сотрудников по этажам. Он встречает коллег со своего отдела, и те наперебой тараторят ему про какую-то поездку на природу вроде двухдневной вылазки в честь годовщины корпорации Agust D. Чимин скептически оглядывает офисный планктон и даже не может поверить в то, что господин Мин может их расшевелить. Как казалось Паку, здесь все ходят по четко заданному направлению, как корабли по заранее выставленному курсу. Любая активность вне работы была для него в новинку. Новогодний корпоратив не в счет — такие праздники обязательно устраивают в любом коллективе, да и тот, честно говоря, Пак успел испортить. Вспоминая праздники, Чимин заливается краской и поспешно благодарит коллег, забегая в отдел.       — Чимин-а, тебя в какую секцию записать? — голова Херин просовывается в узкую щелочку двери, и девушка ждет ответа?       — А? — тупит Пак, все еще переваривая информацию.       — Куда записать говорю? Мы все за что-то отвечаем — кто-то заказывает продукты, кто-то готовит конкурсы и развлечения, есть даже те, кто входят в бригаду медицинской помощи — вдруг кому-то плохо станет. Так тебя куда писать?       — Пиши… — Чимин мнется, поскольку готовить он не особо хочет, хотя и умеет, а уровень оказания первой помощи — наложение пластыря на палец. — Эх, в массовики-затейники.       Он сдается, как только понимает, что отказаться от корпоративной вылазки нельзя — Юнги может воспринять это на свой счет, и тогда Пак выдаст себя. Придется ехать и уж лучше так, чем в ипостаси врача.       — Отлично, — машет рукой Херин. — Будешь работать в паре с Минхо. Помни, что выезд через четыре дня, за это время вы должны все приготовить. Мы будем жить на туристической базе Феникс-Парк в Канвондо. Я потом еще все объясню подробнее. Надо оторваться по полной, а то потом господин Мин всех напряжет на конкурсный проект.       Забавная мордашка Херин исчезает за дверью, а Пак погружается в мысли. Если кого и привлекут, то точно не его. Мнение Пака из чертежного отдела так и останется при нем, но это и к лучшему. Единственное, о чем жалеет Чимин — о потерянном времени. Два выходных — это огромный пласт работы по проекту, а он бы не хотел отставать в сроках. С другой стороны, Тэ и Куки правильно говорят, что Чимин слишком много работает. Взвесив все за и против, он решает использовать отдых по полной, но не забывает и о самом главном — деньгах. Приложение Patreon Чимин загружает на телефон, а в скрытую папку закидывает несколько фотографий. Вдруг придется выкладывать их в эти дни?       Четыре дня проходят, как в тумане. Чимин невероятно много работает в компании, а еще больше — дома над проектом. Здание, которое он создает, необычно по своей задумке, и Чимин очень боится, что не справится. Расчеты он производит максимально точно, выверяет все параметры, а отдельные элементы постройки сначала рисует на бумаге и только после идеального результата переносит на большой ватман. Да, такой перфекционист Пак Чимин — он предпочитает точность и аккуратность во всем, а любимая работа всегда была для него отдельным видом искусства. Пак снова ложится поздно ночью, оставив несколько чашек кофе на столе — сил на то, чтобы помыть чашки, просто не остается.       Утро в день отъезда кажется ему слишком хмурым и недружелюбным. Сам по себе Пак человек позитивный, но даже такие тучи заставили его загрустить. Воспоминания об испорченных выходных — еще больше. Телефон пищит входящим сообщением — ему скинули донат. Сумма снова небольшая, а время работает против него, и Чимин зачеркивает еще один день на календаре. Нет, он вздыхает и сразу зачеркивает второй — все равно двое суток пройдут в бесполезном время провождении с коллегами. Ребят своих с отдела он любит по-своему, но грустит, что ему придется оставить домашний кульман.       Всунув ноги в тапочки, Чимин топает к чертежу и мечтательно проводит рукой по проекту. Он не трет по бумаге рукой, чтобы не смазать карандаш, он просто незримо следит указательным пальцем за ровными красивыми линиями, ощущая небывалое удовлетворение. Пак уверен, что это его лучшая работа. Все то, что он делает в офисе — текучка, обычные чертежи стандартных зданий, которые он уже переделал десятками, где-то почти с нуля, а где-то проверяя ошибки за другими сотрудниками. Но это — его творение от начала до конца, от первой линии до последней, и везде Чимин оставил частичку своего сердца. Интересно, станет ли Музей науки в Ванкувере строиться по его проекту? Кого ему нужно обойти на конкурсе? Сколько людей подадут заявки? Будут ли это известные архитекторы, с именами которых Чимин знаком, или поучаствуют и новички, такие же как он? Столько вопросов интересуют Пака, что из его головы моментально улетучиваются мысли о деньгах, словно вопрос вступительного взноса и не стоит.       Оторвавшись от проекта, Чимин с чувством опустошения и жалости плетется в ванную, умывается и чистит зубы, складывает гигиенические принадлежности в заранее собранную сумку и вызывает такси. Два автобуса в семь утра уже стоят возле здания компании, где собрались до противного позитивно настроенные сотрудники. Конечно, им проект не делать, немного раздраженно думает Чимин и некоторым даже завидует. Они с нескрываемой радостью ждут отправления, шутят друг с другом, рассказывают свои истории, и только у одного Чимина в памяти уже который раз возникает его проект. При виде Чимина все заторопились в автобус.       — Привет, — толкает его в бок Минхо, который почти на полторы головы выше его. — Я все сделал, Чим. Все упаковано и уложено в багажное отделение.       Минхо, который вместе с ним отвечает за развлечения, бодро докладывает, что идеи Чимина воплощены в жизнь. Пак предложил взять бадминтон, дженгу, мяч для футбола, игральные карты и другой инвентарь. Сам Чимин разработал еще несколько конкурсов, сценарий которых отдал ведущему. Еще в университете они оправдали себя, а здесь они точно придутся по вкусу.       — Отлично, а где остальные? — Пак задумчиво крутит головой и не находит только «костюма», но называть имя не хочет, ограничившись категорией «остальные».       — Ну так в автобусах сидят, — Минхо улыбается и смотрит на Чимина, как на придурка. — Ты опоздал, мы тебя ждали.       — Как? — Чимин ошарашенно смотрит на друга, а потом на часы. Семь ноль пять. Минхо продолжает улыбаться. — Чимин, все собрались за пятнадцать минут до отправления автобуса, но я торжественно пообещал, что ты будешь, поэтому…       Черт, черт, черт! Не хватало еще выдержать осуждающего взгляда директора Мина. Времени, чтобы что-то придумать, не остается, и Чимин буквально в спину ощущает тяжелый взгляд начальника. Естественно, что свободных мест нет, он же последний, а значит… Чимин мысленно рвет на себе волосы, когда оборачивается к автобусам и видит через стекло Юнги, сидящего на переднем сиденье, а рядом с ним пустое кресло. Даже начальник службы безопасности Чон Хосок сидит сзади. Что же, к такому его жизнь не готовила, хотя…       Чимин натягивает придурковатую улыбку и вслед за Минхо залетает в автобус с громким криком:       — Вы не меня все ждали?       Все ожидаемо напряглись и уставились на Чимина.       — Господин Пак, вы начали нас веселить заранее, не дожидаясь начала мероприятия? Я, определенно, выпишу вам премию в этом месяце, — как ни странно Юнги почти не раздражен, но кивает рядом с собой на пустое кресло.       Понурив голову и решив больше не шутить, Пак складывается вдвое и втискивается в удобное кресло с мягким подголовником. Рост не позволяет ему расположиться комфортнее, и он начинает ерзать, обдумывая вопрос премии. Неплохо, если бы Юнги выписал ему недостающую сумму, но это была всего лишь шутка, и Пак немного грустнеет. Эх, там около пяти тысяч, вспоминает Чимин и отворачивается к окну. Автобус плавно отъезжает.       Несколько минут они едут молча, а Чим ощущает себя крайне неловко. Больше всего бесит начальник Мин, который молчит, словно ничего не случилось. Чимину кажется, что лучше бы на него накричали, только не это гробовое молчание и косые взгляды в его сторону. Не к месту пришло оповещение на телефон. Пак аккуратно достает смартфон и смотрит на сообщение. Куки-бой прислал ему фотографии с пляжа. Конечно, Тэ — счастливый, почти голый, нежится на самом лучшем пляже под палящим солнцем и томно смотрит в объектив через очки. Большая соломенная шляпа почти прикрывает его лицо, хотя лучше бы прикрыла что-то другое, выделяющееся из-под свободных шорт, думает Чимин, но безбожно залипает на фотку друга.       Чимину уже ничуть не странно и даже привычно. Эти двое реально изменили его жизнь и стали самыми лучшими друзьями. Над словами Тэхена о том, что стоит смириться со своей ориентацией, Чимин думал долго. Наверное, друг прав — по крайней мере Чим снова завидует этой парочке. Они настолько влюблены друг в друга, что вообще не обращают внимания ни на кого другого. Женский пол не в счет, а другие мужчины им не нужны, и Пак согласен с другом — в таких отношениях и он бы хотел быть. Он мечтательно смотрит на фото, представляя себя на каком-то пляже, а не здесь, в автобусе, рядом с директором Мином, который бесцеремонно заглядывает в его телефон.       — Парень? — спрашивает Юнги с нескрываемым интересом.       — А? — Пак всегда немного тупит с утра, а в стрессе особенно. — Ага.       — М-м-м, — разочарованно и с нотками злости тянет Юнги.       — А-а-а, нет, не мой, — доходит до Чимина. — Это мой друг.       — Ну да, — многозначительно хмыкает господин Мин. — Ты же с девушкой встречаешься.       — А откуда вы знаете? — заинтересованно спрашивает Чимин и прячет телефон.       — Хм, видел после работы, ничего страшного, все в порядке, — Юнги говорит это Чимину, а успокаивает сам себя. — Тебе же это не мешает на производстве, поэтому пожалуйста, да, встречайтесь.       — Мы уже не встречаемся, — совершенно спокойно говорит Чимин и замечает, как изменилось лицо Юнги. Словно у него камень с души упал, по глазам видно, потеплели так сразу, даже не злится. Оставшуюся дорогу они едут молча. Тишину на переднем сиденье прерывают только два входящих сообщения о пополнении счета банковской карты и одно пошленькое сообщение от неизвестного пользователя с просьбой выставить более откровенные фото. Действительно, последние уже исчерпали себя, очевидно, что на них пользователи не реагируют, и Пак решает дропнуть к вечеру новый снимок, как только сможет уединиться.       Прибыв на место, Чимин помог Минхо выгрузить вещи и осмотрелся вокруг. Они приехали в отличный коттеджный поселок не так далеко от города. Вся дорога заняла чуть больше часа, а это значит, что можно забыть о загазованном Сеуле и окунуться в атмосферу девственной природы где-то в Канвондо и точных координат Пак знать не хотел — это было просто ошеломительно.       Перед ним раскинулась огромная зеленая равнина с десятками коттеджных домиков в один-два этажа, за постройками шел хвойный лес, плавно переходивший на возвышенность, а там вдали виднелись горы. Теплое солнце, которое с утра не порадовало Чимина, светило вовсю и согрело добрую половину равнины. Трава поднялась высоко, а цветы всех оттенков уже раскрыли свои лепестки, подставившись ласковым лучам. Пак и сам посмотрел на небо, залюбовавшись лазурными оттенками. По небу медленно проплывали полупрозрачные облака, разводя лазурь белой краской.       Чимин вдохнул свежий воздух полной грудью и прислушался вокруг к трепету весны. Гомон сотрудников, выходящих из автобуса, на миг перестал для него существовать. Он весь превратился в слух, воспринимая только то, что давала Паку природа. Деревья, стоящие вокруг поляны, почти не шевелились, не нарушая девственной тишины, но краем взгляда парень видел мерное покачивание ветвей и срывающихся с них птиц, которые улетали вдаль, словно освобождали людям место. В своем восхищении он не заметил, что начальник Мин залюбовался им на пару минут, смотря также восхищенно на юношу, как тот на небо.       — Пак, помоги, — окликнул его Минхо, и Чимин принялся вместе со всеми разгружать коробки.       Первый день, проведенный на природе, Чимину даже понравился. Он порядком устал и запыхался, намотав десятки километров, играя в бадминтон. Благо, отсутствие ветра способствовало отличной игре, и Чимин победил не раз в одиночной игре, а также в игре два на два, играя с Чонмином против Хесона и Бомгю. Радостный и довольный Пак наблюдал за остальными, которые также были при деле — они с Минхо отлично распланировали развлечения и учли все по максимуму. Себе нашли развлечение по духу люди всех возрастов.       Оглянувшись, Чимин не нашел Юнги, который последний раз играл в дженгу с бухгалтером. За Мина кричал весь секретариат, а за господина Кана — вся бухгалтерия, но Чимин держал кулачки за Юнги, чтобы тот победил. Когда его позвали играть в бадминтон, победитель еще не определился, а сейчас Мина и след простыл. Пак покрутил головой и удостоверился, что на улице его нет, зато заметил начальника, сидящего на крыльце одного из домиков и разговаривающего по телефону. Видно было, что Юнги что-то доказывал. Он встал со ступенек, начал ходить из стороны в сторону и жестикулировать руками. Работа не отпускала его и здесь. Когда разговор был окончен, Юнги натянул дежурную улыбку и вернулся к сотрудникам, словно ничего и не произошло.       Только к вечеру, уже после ужина, когда десятки куриных шашлычков и салатов были съедены, а несколько ящиков с пивом опустошены, Юнги подошел к Чимину, сидящему под деревом и смотрящему на вечернее небо. Оно завораживало ничуть не меньше утренней лазури и парень, как загипнотизированный, уставился ввысь. Сотрудники сбились по компаниям, Минхо организовал очередной конкурс, а Пак слился от всех, чтобы побыть в тишине.       — Скучаешь?       — Нет, — прозвучало как-то грубо и Пак даже осекся. — Просто нравится сидеть одному. Люблю смотреть на звезды. Иногда мне кажется, что они тоже дома, только в другом мире. Будто космос — это какое-то иное измерение со своей жизнью, законами и людьми. Конечно, там есть дома, где-то же они живут? Один дом — это одна звезда. Посмотрите — они все разные, все эти дома не похожи друг на друга. Я хочу жить в таком же мире, где дома не похожи друг на друга. Я бы проектировал такие постройки, чтобы ни одна не повторяла предыдущую. Тогда бы наша планета была уникальной. Ушли бы в прошлое панельные дома-коробки, где квартиры похожи друг на друга, а каждый дом спроектирован, как под копирку. Они же живые — эти дома. Как люди, поэтому и разные.       Чимин философствует, а у Юнги медленно опускается челюсть вниз. Нет, здесь явно не лишнее количество выпитого. Он наблюдал за Паком, тот, на удивление Мина, практически не пил. Он настолько тонко чувствует архитектуру, что такой человек ему еще не встречался. Сам Юнги думает точно также, но редко кому в этом признается, чтобы не сойти за сумасшедшего.       — Можно? — спрашивает Юнги, кивая на землю.       Пак интенсивно кивает — как он смеет отказать начальству, и Мин присаживается рядом.       — А вот та звезда похожа на новый торговый центр, проект которого мы сдали в прошлом году, — Юнги указывает куда-то ввысь и Чимин делает вид, что смотрит, но на самом деле любуется на тонкую жилистую руку. Ему хочется к ней прикоснуться, чтобы почувствовать тепло, как тогда, в новогоднюю ночь, но Пак подавляет это желание, чрезмерно стесняясь. — А там… там я еще не представляю, какой будет дом, но он очень красивый. Я хочу сделать такой проект, чтобы как звезда.       Чимин напрягается, когда слышит слово проект.       — На конкурс? Тот, о котором все говорят?       — Да, небольшие неурядицы возникли, но мы должны успеть, — рассказывает Мин. — После вылазки напрягу всех ответственных, а пока пусть отдыхают.       Юнги с улыбкой обводит взглядом всех, приехавших сюда. Чимин думает, что Мин не такой плохой руководитель, если заботится о работниках, поэтому забывает о бездушном «костюме», держащем его в чертежниках. Все чаще в его голове появляется уважительное господин Мин, а иногда Мин Юнги, но никогда не Юнги.       — Юнги, — начал тихо Пак, а собеседник вздрогнул. — Можно спросить?       — Да, конечно, — Юнги растянулся в улыбке. Они перешли на «ты» в новогоднюю ночь.       — Если новогоднее желание не сбылось, можно загадать другое? — Чимин уже пытается прикусить язык, но получается крайне плохо.       — Можно, оно сбудется, если упадет звезда. Как раз сегодня обещали звездопад, поэтому если дождаться падающей звезды, то как раз в этот момент и нужно загадывать желание, — Юнги немного неловко, словно он отмотал события на несколько месяцев назад. Его новогоднее желание так и не сбылось, поэтому он не против попробовать повторить снова и хорошо, что Чимин подал эту идею.       — Это сказки, да?       — Не знаю, мне так бабушка рассказывала, когда я был маленький. Я ни разу не пробовал, — смеется Мин. — Я обычно на Новый год загадывал…       — Твое новогоднее желание сбылось?       — Чимин, ты уже спрашивал об этом. Нет.       Между ними повисает неловкая тишина. Кажется, что даже природа не на стороне Юнги. Вокруг все замерло, не издавая ни единого звука, а Мин только слышал биение своего сердца от волнения. Ну надо же было сболтнуть такое!       — Уже поздно, — Чимин не хочет акцентировать разговор на этих неудобных вещах.       — Посиди так со мной, — просит Юнги. — Расскажи еще о звездах.       Чимин с Юнги просидели до начала второго ночи, переборов даже время, когда неумолимо клонит в сон. Мин внимательно слушал парня, влюбляясь в него еще больше. Он такой удивительный, что хочется прижать его к себе и не отпускать, выполнить все желания за один раз, и всего этого будет так ничтожно мало, потому что Чимин неземной. Он точно не с этой планеты, думает Юнги. И ему хочется привстать на цыпочки, дотянуться рукой до неба и зачерпнуть полную пригоршню звезд, чтобы подарить их все до единой одному прекрасному человеку, сидящему рядом. И Юнги точно уверен, что в ответ он увидит обворожительную улыбку Чимина, от которой его сердце растает, держась из последнего плохо. И если бы парень не был натуралом, он бы снова поцеловал его прямо здесь, чтобы звездочки были самые настоящие. Юнги в очередной раз вспоминает Чимина с девушкой и тухнет. Даже если они расстались, ему ничего не светит.       Они расходятся по своим домикам, потому что нужно ложиться спать. Наверное, Мин бы просидел так до утра, но ему, как директору, нельзя не присутствовать на корпоративе и компенсировать в кровати не выспавшуюся ночь, а Чимин должен контролировать развлекательную часть, которая сама себя не проведет. Домик Юнги последний и стоит поодаль. Там он остановился с Хосоком, а Чимин топает в третий коттедж справа, где на втором этаже его комната, которую он делит с Кан Сонгилем из проектного.       Чимин принимает душ, который бодрит еще больше, после чего ныряет под теплое одеяло. Сосед уже спит, слегка похрапывая, а Чимин готов визжать в подушку от того, что он провел пару часов с Мином. Неужели друзья были правы, и он по уши в него? Пак не хочет размышлять просто потому, что нужно спать, но телефон светится от оповещения. Денежка совсем небольшая, но капнула стабильно. Вздохнув, Чимин смотрит на счет и видит огромную финансовую пропасть, поэтому Пак решительно публикует новое фото. Ну и что, что почти три часа ночи — его проект, его детище должно попасть на конкурс. Ведь от него, возможно, зависит и личная жизнь Пака.       Выбрав фото из последней съемки, Чимин трепетно жмет кнопку загрузить. Хорошо, что в комнате темно и сосед спит — никто не увидит румянца, которым залился Пак. Далеко не детские фото, раскрепощенные ракурсы, крупный план глютеус максимус и то, что должно быть спрятано от посторонних глаз — все это теперь стало достоянием общественности. Паку правда стыдно, но весь стыд улетучивается, когда он получает крупную сумму денег на карту. Неужели его таинственный почитатель тоже не спит?       Спустя пару минут загорается значок входящего сообщения:       suga: смело…       mochі: спасибо. нравится?       Чимин решает немного понагличать, чтобы пощупать ситуацию. Он даже как-то скучал по общению с suga, хотя сегодняшний Юнги его закомфортил полностью — они мило побеседовали, словно старые друзья, а не начальник и подчиненный. С интернет-знакомым болтать так же просто, как и с господином Мином.       suga: такое не может не нравиться. ты… очень фотогеничен…       mochі: ты обратил внимание на меня?       Пак явно набивает себе цену. Он знает, что сексуальный и очень соблазнительный. Пак заранее извиняется перед suga, но по-другому он просто поступить не может.       mochі: раньше тебе нравилась архитектура.       suga: она мне и сейчас нравится. это сделано талантливо. сам снимал?       mochі: нет, друг.       suga: у него хороший вкус, такое необычное сочетание красоты. выложишь еще?       Юнги жадно смотрит на обнаженные фото и понимает, что спящий Хосок не помеха — если он будет издавать из ванной неприличные звуки, Чон, как настоящий друг, сделает вид, что спит. Юнги захлопывает крышку ноутбука и смотрит на часы. Начало четвертого, но сна ни в одном глазу. Этот мальчишка с сайта занимает в последнее время слишком много места в его голове. Она вмиг пустеет, как только Юнги вспоминает эти контуры тела. Все здравые мысли машут ему ручкой, концентрируясь только на визуализации картинки, которая уже засела в памяти очень прочно.       Мин не терпит и шлепает в ванную комнату, включая приглушенный свет. Щелкает замок двери и сбегает вода, чтобы утопить неприличные звуки Юнги, садящегося на край ванной. Он приспускает спортивные штаны и гладит вставший член через трусы. Под закрытыми веками картинки с сайта и Юнги буквально под пальцами ощущает эту шелковистую кожу. Он точно знает, потому что увеличивал изображение, благо снимки отличного качества и позволяют рассмотреть чуть ли не каждую клеточку его тела.       Сознание, отключающее Мина от реального мира и вводящее его в мир похоти и разврата, невольно подкидывает сцены с Чимином. Они слишком живы — Юнги расстался с тем меньше часа назад и ему даже противно от мысли, что весь одухотворенный вечер, проведенный с Чимином за размышлениями о звездах, заканчивается постыдной дрочкой на фотографию незнакомого парня. Воспользовавшись этим, Юнги, как человек творческий, делает ранее немыслимую для него вещь — соединяет образ Чимина и парня с Patreon, заранее прося прощения у Пака, что опорочил его светлое имя, но это выше его сил. Соединить несоединяемое, сделать такую гремучую смесь, от которой встает за пару минут — это может только Мин Юнги.       Мин проводит по стволу снизу вверх, захватывая член, надавливая на промежность, чтобы массировать простату. Тонкими, но крепкими пальцами, он перекатывает в ладони яйца, ноющие от необходимости освободиться, но Юнги медлит, продляя эту сладкую муку. Вставший член уже болит от напряжения, и Мин стягивает боксеры, как последний барьер между ладонью и предоргазменной волной, накатывающей без спроса. Он проводит пальцами по вздувшимся венам, оттягивает крайнюю плоть и размазывает эякулят по истекающей головке. Его ладони теплые и влажные, но в них не так хорошо, как в теле партнера, не выходящего из головы. Он старается не обращать на это внимание и активно надрачивает, выстанывая только одно слово: «Чимин…»       Юнги пытается терпеть, сколько может, но организм очевидно против, поэтому за пару крепких толчков в ладонь кончает с протяжным стоном и клянется, что больше не зайдет на этот сайт. Он для извращенцев, не иначе. Для тех, кто любит смотреть, но не ощущать, а это высшая степень садомазохизма. Это как держать в руках любимую книгу, но не иметь возможности прочитать. Как купить карандаш с тонким грифелем, но не нарисовать ни одной линии. Юнги не такой. Ему мало. Ему мало смотреть, он хочет ощущать под руками, трогать и сминать, держать за эти чертовы соблазнительные косточки на ребрах и сдавливать чуть ли не до хруста, выбивая воздух из партнера, лежащего под ним.       Мин откидывается головой на стенку и тяжело дышит. Сейчас он соберет себя в кучу, примет душ, и напишет сообщение mochі. Черт возьми, ну и придурковатый ник у этого совершенно охуительного парня. Внезапно Юнги понимает, что хочет его увидеть все больше. Причем это решение не продиктовано диким желанием всунуть кому-то. Он действительно хочет знать, каков этот парень в жизни. И пусть его глупый ник уже почти не раздражает, но в голове Юнги поселяется непреодолимое желание посмотреть. Это как аллергия – зудит, и пока не почешешь — не успокоишься. Так и здесь — обладатель этих будоражащих фото явно представляет для него интерес.       И дело не в том, что Мин не знакомится в интернете. И сайт этот совершенно дурацкий, ему нет дела, зачем этот парень здесь. И обо всем он забывает, пока сидит в ванной, успокаивая учащенное сердцебиение — главное посмотреть. Вздохнув, Юнги принимает душ и выходит в комнату. Хосок лежит в том же положении, отвернувшись к стене. По размеренному движению плеч Юнги понимает, что друг спит, только Хоби счастливо улыбается и приоткрывает глаза, рассматривая стенку. Как друг, он, конечно же, сделает вид, что спит.       На экране ноутбука уже горит два входящих сообщения, последнее пришло минуту назад. Mochі явно не спит, и ждет его.       mochі: ты долго не отвечал…       Юнги решает не ходить вокруг да около. В его возрасте уже пора научиться знакомиться с потенциальными партнерами, и Мин собирает всю смелость в кулак и пишет совершенную правду.       suga: дрочил на твои фотографии.       mochі: оу, мне так неудобно…       suga: почему же, разве ты не за этим выкладываешь их сюда?       mochі: я не хочу знать, что ты с ними делаешь ☺       suga: значит, мне придется рассказать тебе, как я это делал?       Блядь, Мин Юнги, ты совершенно не умеешь флиртовать. Юнги дает себе мысленно пощечину. Он слишком предсказуем, теперь его карты раскрыты, а таинственный mochі еще остается с тузом в рукаве.       mochі: ты точно хочешь этого?       suga: почему же я должен страдать один, слушай, вернее — читай.       mochі: стой, стой, ты серьезно? нет, я не хочу.       suga: хорошо, возможно, я продемонстрирую это тебе?       mochі: нет.       suga: что нет?       mochі: я не завожу случайных знакомств.       suga: я тоже, но этот случай может стать исключением.       mochі: почему? чем я не такой, как другие?       suga: ничем, ты самый обычный, просто… напоминаешь мне одного человека. с ним также легко и душевно, но ты еще и чертовски горяч.       mochі: извини, но нет. спасибо за комплимент, но я откажусь от знакомства.       suga: ты живешь не в Сеуле? у тебя геолокация Сеул.       mochі: в Сеуле…       suga: мы могли бы просто общаться…       mochі: пока у меня нет в этом потребности. возможно позже.       suga: тебе нужны деньги?       mochі: а кому они не нужны? да, мне нужны деньги.       suga: и это единственная причина, по которой ты здесь?       mochі: скорее да, чем нет. я бы хотел когда-нибудь сделать подборку фотографий зданий, а не себя.       suga: ты имеешь отношение к архитектуре? поэтому такой концепт фото?       mochі: отчасти.       suga: ну что же, буду ждать новых фотографий.       mochі: спасибо за донат, мне это действительно очень важно.       suga: не за что, ты заработал ☺       mochі: справедливо, до связи.       suga: до связи.       Телефон Пака и ноутбук Юнги гаснут почти одновременно, а их хозяева встают в шесть утра не выспавшиеся и даже не догадываются о том, что их разделяло всего несколько десятков метров.

***

      Утром помятый Чимин и точно такой же Юнги собирают свою волю в кулак, чтобы провести последний день корпоративного отдыха если не на высоте, то хотя бы на уровне остального офисного планктона, чтобы не слишком выделяться помятыми лицами. С утра делать не хочется ничего вообще, а Юнги, удовлетворенный ночью, посматривает на слишком активного Хосока, от которого можно обжечься — так он светит своими протуберанцами, аж жуть.       — Что? — не выдерживает Юнги, подходя к другу.       — Ничего, — широко улыбается Хоби. — Ты вчера поздно вернулся? Я уже спал.       — Довольно таки, — вспоминает Юнги. — Наверное уже за два часа перевалило.       — И где ты был? Гулял?       — Гулял? Сидел под деревом, — кривляет его Юнги.       — Это новый вид активного отдыха? Сидеть под деревом? Юнги, серьезно, поиграй с коллегами в настольный теннис…       — Мне дженги хватило, спасибо, — мрачно вспоминает Юнги о своем проигрыше и хмурит брови. Он издали наблюдает за Чимином, который оживает быстрее, прямо на глазах превращаясь из сони во вполне адекватного человека.       — Ну как он так может? — бурчит сам себе под нос Юнги.       — Кто?       — Чертежник Пак. Это с ним я вчера смотрел на звезды до ночи, а сегодня он, как ни в чем не бывало, весел и бодр, а я чувствую, будто меня танком переехали. Хоби, это старость?       — Нет, дружище, точно не старость. Меньше надо в интернете по ночам сидеть, — подмигивает Хосок и убегает к толпе тех, кто собирается играть в волейбол.       Черт, Юнги краснеет до самых ушей, но потом вспоминает, что Хосок сам виноват в том, что подсадил его на этот сайт. Внизу живота неприятно скрутило, когда он вспомнил то, чем занимался этой ночью, а еще больше — тело того парня, с которым познакомился. У Юнги свело скулы, засосало под ложечкой и скопилась слюна во рту от одних только воспоминаний этого невообразимо сексуального парня. Боже, не хватало, чтобы еще тут случился конфуз! Мин мотает головой, скидывая наваждение, и идет к столу, где уже приготовили завтрак, и сталкивается с Чимином:       — Ты что, до утра ждал падающую звезду? Не терпится воплотить свои мечты? — Юнги неудачно пошутил над сотрудником, намекая на его уставший вид. Внезапно хотелось почувствовать какую-то общность с Чимином, напомнить ему о вчерашнем вечере, но потом Мин смекнул, что сделал это весьма коряво. Нереализованное желание в Новый Год обоим не давало покоя, а здесь еще Юнги наступил на больное место.       — Конечно нет, господин Мин, — Чимин сразу принял оборонительную позицию и ощетинился, как ежик. Как он может смеяться над тем, что Пак рассказал ему вчера. Его неловкая попытка сблизиться была расценена как что? Как низкий подкат? Или он думает, что Чимин заинтересован в нем? Боже, какой позор и это так низко со стороны Юнги. — Мои желания явно не совпадают с вашими.       — Еще вчера мы были на «ты», — делает замечание Мин. Сотрудники начинают неловко коситься, кто-то их обходит в очереди за едой, а Юнги и Чимин испепеляют друг друга взглядом. — И не нужно обвинять меня в том, что наши желания не совпадают. Если бы тупой сотрудник Пак Чимин стал немного внимательнее, а не витал в облаках, как ребенок, не нужно было бы ждать звездопада!       Юнги выговаривает все, что думает, бесится, заводясь за пол-оборота. Такое впечатление, что все, что накоплено по отношению к Чимину, выплеснулось здесь и сейчас полной порцией гнева, и злости за то, что тот недосягаемый, сука, как ебаная мечта. Как статуя в музее, которую нельзя потрогать, как картина, на которую можно только смотреть. Юнги уже устал, честно, устал быть на расстоянии. Да, блядь, он готов признаться, что сталкерит за ним после работы каждый день, поглядывая из панорамных окон кабинета, с кем тот выходит на улицу. Да, он дает глупые поручения, лишь бы Пак лишний раз зашел к нему согласовать чертеж. А еще Юнги знает, что он пьет кофе с двумя ложками сахара, живет на съемной квартире друга и редко ездит к родителям домой. Да, черт возьми, их желания не совпадают — Юнги до чертиков хочет обладать Чимином, но он видите ли натурал, поэтому уж никак, извините!       Мин фыркает и отворачивается, понимая, что сболтнул лишнего. Чимин ничего не говорит и, взяв только овощной салат, уходит гулять в лес, обещав Минхо вернуться через пару часов. Им обоим нужно остыть, иначе конфликт снова грозит перерасти с недопонимание, а Пак так надеялся, что после ночных посиделок их отношения изменятся.       До середины дня погода стояла отличная, но весеннее непостоянство, когда лето еще не полностью вступило в свои права, а весна может внезапно огорчить всех проливным дождем, подпортило впечатление от поездки. Дождь был прохладным и таким густым, что сразу промочил тех, кто не успел добежать до домиков. Юнги вышел под навес, наблюдая за остальными. Ему стало неловко от того, что отдых закончился так, но предугадать погоду было сложно. Настроение директора понемногу скатывалось вниз. Мужчины собирали инвентарь, чтобы не промок, а женщины весело смеялись, сбившись в кучку на пороге ближайшего коттеджа, где и укрылись от дождя. Хосок, стоящий за спиной Юнги, обвел взглядом все вокруг и подметил:       — И все равно ты молодец, Мин. Нельзя было все предусмотреть, тем более, что вероятность дождя была минимальной. Ничего, пока за нами приедут автобусы, в домиках еще поиграют в карты, есть нарды и другие развлечения. Все равно мы хорошо отдохнули, а делаем это так редко.       — Нужно будет чаще, — чешет затылок Юнги. — Минхо, почему ты тащишь коробки один, где Пак Чимин?       Директору Мину неловко, и он выходит под дождь, чтобы помочь долговязому Минхо справиться с коробками. Тот, сгибаясь вполовину своего роста, тащит не тяжелый, но объемный ящик с каким-то инвентарем. Хосок, как истинный начальник службы безопасности, не позволяет директору делать это одному, и они втроем затаскивают коробок под навес, чтобы тот не промок.       — Так я не знаю, где Чимин, — оправдывается Минхо. — Он ушел в лес погулять, сказал скоро вернется, но я не видел его ни в одном домике.       Юнги с тревогой смотрит на Хосока, а Хосок — на Юнги. Директор Мин одобрительно хлопает Минхо по плечу и советует ему развлечь девушек в соседнем коттедже.       — Черт, Хоби, это я виноват! — Юнги срывается в их домик за курткой, проверяет мобильный телефон и наличку. — Я пойду его искать!       — Нет, я не отпущу тебя! Ты совсем сумасшедший. Мин, ты директор компании, ты не можешь бросить подчиненных. А если с тобой что-то случится? Я не могу этого допустить! — Хоби решительно загораживает выход из домика.       — Остынь, ты сегодня не на работе и не тебе указывать, что мне делать! Он ушел из-за меня, я его обидел, поэтому мне и расхлебывать. Ты правильно говоришь — я директор компании, я несу ответственность за каждого сотрудника. И если здесь все в порядке, то на счет Чимина я не уверен.       Хоби укоризненно смотрит на Юнги и понимает, что он все равно пойдет, даже если ему придется разругаться с другом в пух и прах — Мин Юнги не остановить. Он попрет напролом, если это касается одного миленького чертежника с восьмого этажа.       — Телефон? — строго выдает Хосок.       — Со мной.       — Процент заряда?       — 87.       — Деньги?       — Наличка, карта.       — Время?       — Два часа… Нет, уезжай с остальными, если даже через два часа меня не будет. Ты не должен сеять панику — скажи, что у меня появилась деловая встреча, успокой людей. Придумай что-нибудь, в конце то концов! Да, и забери вещи Чимина из коттеджа. Я найду его. Я из-под земли его достану, но найду, — Юнги хлопает Хосока по плечу и берет небольшой рюкзак. Он никогда им не пользовался, но здесь есть все на случай, если в дороге застанет непредвиденная ситуация — нож, спички, веревка, портативная зарядка, фонарик, аптечка, маячки. Юнги всегда брал этот рюкзак, когда выезжал еще студентом на природу, хотя ему это не понадобилось, но Пак несчастье Чимин решил дать боевое крещение содержимому рюкзака.       — Позвони мне, — Хосок останавливает уходящего друга за рукав куртки. — Дай знать, как только найдешь его.       — Не переживай, здесь не безлюдный остров, справлюсь.       Хосок знает Юнги достаточно хорошо и уверен, что тот найдет Чимина. Тучи на небе становятся еще более неприятными — тяжелыми, грязными. Они медленно заволакивают синеву, не оставляя ей ни малейшего шанса. Это надолго, подумал Хосок, провожая одинокую фигуру друга, накинувшего дождевик на плечи.

***

      Юнги всегда неплохо ориентировался на местности. Он не страдает топографическим кретинизмом, а с его талантом к черчению он и вовсе окружающую местность воспринимает иначе. По краю леса, куда ушел Пак, Юнги оставил маячки, чтобы знать, в какой стороне их лагерь. Окинув взглядом деревья, он заметил, что они растут в определенном порядке, а значит лесопосадка разбита человеком, что значительно облегчает поиски, ведь найти Чимина в девственном лесу было бы сложнее. Странно, что Юнги раньше этого не замечал.       Мин продирается сквозь кустарники и деревья различной высоты, стараясь найти любые следы человека. С каждой минутой его поисков надежда на то, что он закончит за два часа тает — да им выбираться еще столько же. Посеревшее небо и вечер делают свое дело. Уже скоро в лесу хоть глаз выколи, хорошо, что есть фонарик и запасные батарейки. Юнги рыщет, как полицейская собака, заглядывая под каждый куст.       — Где же ты запропастился? — Мин бурчит себе под нос, раскидывая ветки под ногами. — Господи, Чимин, где же ты?       Все тропинки, уводящие вдаль, ему кажутся знакомыми, и иногда Юнги готов признаться, что и сам потерялся. Но это скорее от нервов, нежели правда. Мин прошел свой маршрут четко, без сбоев, оставляя в навигаторе пометки пройденного курса. Черт, в смартфоне уже местность изрисована красным, намекая, что Юнги обошел почти все. Он смотрит на часы и ужасается — кружит почти четыре часа. Хосок уже должен был уехать, но это сейчас не самое главное. Четыре часа под дождем в лесу! Да где же он может быть, этот чертов Чимин! Юнги готов попросить прощения, забрать свои слова обратно, только бы найти упертого парня.       Внимательно посмотрев в навигатор, Мин изменяет маршрут и сворачивает на тропу вправо. Здесь она совсем неприметная, слегка протоптанная, но под дождем не понятно, когда последний раз здесь шел человек. Юнги неприятно ежится от холода — даже непромокаемый дождевик не спасает от ощущения промозглого воздуха, пробирающегося под кожу. А в сочетании со страхом за Чимина становится жутко вдвойне. Юнги старается не думать о плохом, он упорно водит фонариком по тропинке, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.       — Черт, — Мин поскальзывается на мокрых листьях, став неудачно на кочку. Нога в кроссовке резко поехала вниз, и он еле успел ухватиться за ветку, чтобы удержать равновесие. Фонарик выпал в кучу грязных листьев, рюкзак свалился с плеч. Юнги выравнивается и ломает себе палку, чтобы впереди прощупывать дорогу. Так можно и в яму или капкан какой-то попасть — он же не знает лес совершенно.       — Чимин!!! — Юнги кричит в темноту, пытаясь услышать ответ. — Пак Чимин!       С ветки срывается птица и улетает, оставляя Юнги одного в кромешной темноте и полной тишине. Он не слышит ничего, что может напоминать человека — шуршание, шевеление, крики о помощи, стоны от боли. Ни-че-го! Юнги снова сверяется со смартфоном и сворачивает правее. Спустя еще полчаса поисков он почти отчаивается и хочет вызывать спасательную бригаду, но видит светлое пятно далеко вдали. Фонарик словил что-то металлическое, и этот блик стал надеждой на спасение. Возможно, там человек, и скорее всего, что он таки нашел Чимина.       — Чимин! — Юнги кричит и, не разбирая тропинки, напролом, сквозь кусты пробирается к цели. Хлесткие ветки цепляются по щекам, но Юнги без разницы — он весь сжался, чтобы проскользнуть через дебри как можно скорее, а сердце замерло, словно парализованное, ровно до того момента, пока он не увидел Чимина. Юнги кажется, он знает, что такое смерть — увидеть любимого человека в пределах досягаемости и не знать, жив он или нет. В эти несколько секунд все внутри застывает, и даже ноги не несут вперед, а мозг боится столкнуться с реальностью, но Юнги плюет на все, прикрывая глаза, чтобы не пораниться. Он ощущает жжение на щеках и на виске — видимо, кожу таки рассек, но это все ничего по сравнению с тем, что перенес Чимин.       Пак сидел, прислонившись к дереву, и крупно стучал зубами. Чимин промок до нитки, а еще — был в неестественной позе.       — Чимин, ты как? — Юнги почти падает перед ним, спотыкаясь о корягу, а Чимин медленно поворачивает голову в его сторону.       — Д-дире-к-тор М-мин? — парень еле выговаривает слова, его тело бьет дрожь, а зрачки расфокусированы, словно он под наркотой.       — А ты кого здесь решил увидеть, дурень? Папу Римского? Чимин-а, посмотри на меня! — Юнги обхватывает его лицо ладонями и ужасается. Он весь горит, щеки, как два раскаленных кирпича, и Юнги уверен, что они раскраснелись от повышенной температуры.       Мин быстро снимает с себя неудобный дождевик, полагаясь на милость природы. Дождь уже небольшой, а под кронами деревьев одежда остается почти сухой. Скрутив плащ в рюкзак, Юнги кладет его под голову Чимину.       — Что случилось? Ты ранен? Где болит, Чимин? — Мин понимает, что еще пять минут и Чимин просто отъедет, а это значит, нужно торопиться. — Ты сможешь встать?       Пак неуверенно мотает головой и чуть ли не всхлипывает. Ему кажется, что Юнги мираж. Ну не может сам директор компании отправиться на поиски нерадивого сотрудника из чертежного отдела. Кому он сдался, этот Пак Чимин — совершенно посредственный тип, коих у Юнги в компании десятки бродит.       — Я ногу подвернул, — через боль ноет он, показывая на кроссовки.       Юнги подкатывает джинсы и невооруженным взглядом видит проблему. Правая щиколотка опухла, возле лодыжки красуется кровоподтек. Встать он явно не сможет, поэтому Юнги ничего не остается делать, как взвалить его на спину. Сверившись с навигатором, он находит кратчайший путь к шоссе, и через двадцать минут они оказываются во вполне цивилизованном месте. Просить о помощи Хосока нет смысла. Пака знобит, и он то ли отключается, погружаясь в сон, то ли кратковременно теряет сознание. Коротко обрисовав ситуацию, Мин просит Хоби подогнать служебную машину к Центральному госпиталю, а сам ловит попутку и добирается с парнем в город. Всю дорогу Чимин спит, опираясь на плечо Юнги, а тот лишь бережно придерживает его, ловя на себе неоднозначные взгляды водителя. Плевать, лишь бы с Чимином все было хорошо.       В госпитале, где его уже ждал Хосок, Чимину сделали рентген. К счастью, это только растяжение связок, а все остальное травматический шок. Врачи наложили повязку и дали жаропонижающее — угрозы для жизни нет, поэтому завтра утром нужно вызвать участкового врача и лечиться по его рекомендациям. Распрощавшись с медиками, Юнги поддерживает прыгающего на одной ноге Чимина и помогает ему сесть в автомобиль. Почти всю дорогу они едут молча и каждый думает о своем. Глупость, которую они совершили, могла обернуться гораздо хуже, и Юнги благодарит Бога, что все обошлось. Чимин и вовсе корит себя за вспыльчивость, но тут же уточняет, что раздраконил его сам директор Мин, а это уже оправдание.       — Рассказывай, как ты потерялся? — Хосок решает разрядить неловкое молчание в авто. Ему кажется, что он здесь третий лишний, а Юнги и Чимин — поругавшаяся супружеская пара. Им бы сейчас тарелки на кухне бить, а не сидеть в машине на пионерском расстоянии и дуть губы.       — Я не потерялся, — бурчит Чимин. Температура спала, но он чувствует себя не очень. — Я бы нашел дорогу обратно, если бы не подвернул ногу.       — Ага, ты же и маячки оставлял, — со злостью кидает ему Юнги, намекая на полную несостоятельность парня.       — Я хорошо ориентируюсь, — обижается тот. — И не нужно строить из себя белого и пушистого, господин Мин.       — Я был не прав, но и ты не подарок. Чуть что — сразу обижаться, — фыркает Юнги. — Пора взрослеть. Такое впечатление, что со дня нашего знакомства ты все еще остался тем зарвавшимся студентом, который мне надерзил в туалете.       — У вас хорошая память, господин Мин, — язвит Пак. — Я этого не помню.       Он с деланным видом отворачивается в окно. Конечно, он помнит первую встречу с «костюмом» — это день, в конечном итоге, перевернул всю его жизнь.       — А у вас — плохая, потому что я помню все, — Юнги ставит его в неловкое положение, и Паку кажется, что у него температура повышается до таких цифр, что и на шкале градусника нет.       Моменты перепалки неловко заканчиваются, потому что Хосок уже привез Чимина домой. Пак будет на больничном как минимум неделю, пока не сойдет отек, и он сможет нормально наступать на ногу. Хосок помогает ему выбраться из машины и, поддерживая, отводит в квартиру. Попутно Хоби передает его вещи, оставленные в коттедже — телефон, бумажник, дорожную сумку с одеждой.       — Заебись! Просто отлично! — с давящей до слез обидой кричит Чимин на всю квартиру, когда за Хосоком закрывается дверь. — Теперь, когда мне нужно заканчивать проект, я вылетел, как минимум, на неделю.       Он ворочается на кровати, держась за подлокотники. Вставать пока еще больно, но тугая повязка помогает стабилизировать положение ноги. Растянутые связки болят при каждом шаге, невольно провоцируя слезы. Чимин еле догребает до кухни и заваривает себе чай с малиной. Мама всегда так делала, когда он был маленьким. Термометр показывает 38,8, поэтому нужно сбивать.       Кое-как раздевшись, он выпивает горячий чай и валится спать прямо на диване в гостиной. Голова неимоверно раскалывается от боли, все тело ломит, от тепла начался насморк, и только усилием воли Пак не разрешает себе расклеиваться. Он смотрит на кульман, стоящий в углу, и думает, что так даже лучше. Проект он доделает и по ночам, когда выздоровеет, а вот заняться сбором денег не мешало бы. Чимин проваливается в сон, но спит плохо и беспокойно. Он немного испугался, хотя был уверен, что выберется, и, если бы не Юнги, он все равно смог выйти из леса. В Пусане они еще мальчишками отлично ориентировались на местности, поэтому здесь Чимин не переживал. Зато слова начальника его задели больше всего — как те, что он сказал в лагере, так и во время перепалки в автомобиле. Помнит все… Посмотрим.