Предложение

С окончанием холодной погоды тяжесть зимней одежды заменили горы конспектов, которые, казалось, не только занимали почти все место в рюкзаке, но и также оккупировали каждую поверхность в их квартире. Как бы не хотелось забыть хоть на минутку о неизбежных экзаменах, это было невозможно с тем, как все вокруг только об этом и говорили или же только подготовкой к ним и занимались. Даже столь любимый тренажерный зал, который обычно помогал избавиться от накопившегося стресса, не был столь эффективным. Как бы Иваизуми не любил свою специальность, наконец-то на этом курсе начав изучать её более подробно, все же единственное спасение он пока видел лишь в своих друзьях и волейболе. И не важно, что даже в перерывах все могли обсуждать проблемы в учебе, или же что зачастую встречи с Матсукавой и Ханамаки состояли из того, что они сидели все вместе комнате, и каждый работал над своим заданием, перебрасываясь раз в десять минут какой-то историей, которая произошла за время, пока они не виделись и которой они забыли поделиться раньше при переписке. Медленно шагая по улице, парень лениво пинал камень перед собой, совсем не обращая внимания на окружающий мир и получая тоже самое в ответ. В его ушах играла, в контраст его настроению, какая-то быстрая ритмичная музыка, которую он однажды услышал во время тренировки. Сегодня был последний перед совместным лагерем матч между университетами, который обычно решал, кто же являлся «истинным победителем» и будет держать это звание гордо до следующего сражения. Естественно, кроме как возможности потыкать друзей из других команд в свою непревзойденность, ничего данный титул не давал. При случае ничьи, «победа» определялась по тому, кто чаще всех выигрывал в течении всего года. Ведь, опять же естественно, они тщательно записывали исход каждой встречи. В прошлые два года именно Фукуродани была победителем, и все как один в их команде собирались противостоять любому, кто попытается изменить это. Остановившись перед входом в спортивный зал Некомы, Иваизуми невольно улыбнулся, услышав даже через дверь и шум тренировки громкий голос Бокуто, который, видимо, пришел пораньше. Что было неудивительно, если ему выпал шанс увидеть своих друзей, он использовал его на полную. И не важно, что ас виделся с ними и так достаточно часто, постоянно предлагая всем куда-то сходить, потому что очень соскучился. — Эй, Ива-ч… Иваизуми, — окликнули его сзади. Рука парня замерла над ручкой дверью, ему совсем не хотелось оборачиваться. Холод метала под пальцами манила его просто не обращать внимание на происходящее и продолжить свой путь, игнорируя человека рядом. — Что? — спокойно спросил он, ведь в отличие от других, пытался всегда выслушать любого, кому есть что сказать ему. Решив, что они могут говорить по пути, Хаджиме махнул без слов головой в сторону зала и вошёл в него, не придерживая за собой дверь. Он никогда не говорил, что был идеальным человеком и выше подобных мелочных поступков. Последняя их встреча все еще невольно всплывала в его голове время от времени, напоминая о том непонимании, которое охватило его в первые секунды отказа просто начать их общение сначала. Но если это именно то, что хотел Ойкава, то кто он такой, чтобы настаивать на своем. Он уже сделал попытку, которую, к сожалению или радости, не оценили. Его вполне устраивало то, что между ними не будет каких-то отношений, и единственные связующие их звенья — это их общие друзья и волейбол. Позади него недовольно фыркнули, но никак не прокомментировали подобное ребяческое поведение, просто следуя следом, что уже слегка настораживало, ведь, если вспомнить все их прошедшие столкновения, связующему много не нужно было, чтобы сказать что-то колкое в ответ. Между ними повисло напряжённое молчание, и Иваизуми не пытался как-то его прервать, решив, что это обязанность того, кто в первую очередь и довел до подобной ситуации. И также ему действительно начинало быть интересно, что же ему хотят сказать. Ну, и также просто не стоит отрицать того, что ему нравилось, что не только ему было дискомфортно от того, что они стояли в зале, полный людей, и просто молчали. Скинув с плеча спортивную сумку, за которой следом последовала куртка, парень начал быстро переодеваться в форму, приветливо махая своим друзьям, которые уже успели их заметить, но пока не спешили к ним подходить. Видимо, не хотели мешать, но при этом бросали в их сторону частые взгляды, явно заинтересованные в происходящем и совсем не скрывающие этого, что совсем не удивляло. Здесь все славились тем, что любили хорошие сплетни. Видимо, все же Ойкава или придумал, что хочет сказать, или же понял, что вместо него никто не будет говорить вслух то, что он сам не хотел озвучивать, потому как последовал очередной недовольный тяжелый вздох. — Я хотел извиниться, — наконец произнесли совсем не раскаивающимся голосом позади доигровщика, потому что он все так же не повернулся лицом к говорящему, а начал неторопливо разминаться, уже чувствуя столь приятное лёгкое натяжение мышц от привычных упражнений. — За что? — сухо поинтересовался Иваизуми, хоть и прекрасно знал, о чем шла речь. Стоило признать, что его слегка удивило, что тот чувствовал себя вообще виноватым, чтобы подойти и попросить прощения. Хотя не стоило откидывать возможность, что с ним просто поговорили Ханамаки с Матсукавой и заставили это сделать, чтобы они все вчетвером могли спокойно дружить, а не бросаться оскорблениями, стоит увидеть друг друга. — Знаешь, не очень красиво стоять спиной к человеку, который тут пытается тебе душу излить. — В голосе Ойкавы невозможно было не заметить язвительные нотки, вместе с которыми наружу просачивались раздражение и желание закончить с этим разговором как можно скорее. Ну, хоть что-то общее у них было. — Знаешь, не очень красиво вести себя как самодовольный засранец, который считает всех вокруг себя ниже своего достоинства, — в тон ему ответил Хаджиме, наконец, поворачиваясь и окидывая его неторопливым и холодным взглядом. — Ты прав, — уже сухо сказал Ойкава, откинув столь привычную постоянно радостную фальшивую личность, которая выводила из себя до скрежета зубов. Не осталось никаких улыбок или притворства между ними, что едва, но Иваизуми оценил. Неужели задел его чувства? Неужели это единственный способ добиться чего-то настоящего? — В общем, я хотел попросить прощения за то, как повёл себя в нашу последнюю встречу. И, если я правильно тебя понял, начать наше общение с чистого листа. Хаджиме прикусил себе язык, до боли, чтобы не сказать хоть что-то из того, что крутило у него в голове и хотело столь сильно вырваться. Стоящий перед ним человек совершенно не был похож на кого-то, кто хотел действительно наладить какие-то между ними отношения, и поэтому ему искренне было непонятно, зачем он это делает. Не было похоже, что его сильно волнует то, что они не лучшие друзья, чтобы прикладывать хоть какое-то усилие, чтобы это исправить. — Окей, — наконец ответил он, решив для себя, что, какие бы у парня не были мотивы, он ничего не теряет, соглашаясь на данное предложение. Возможно, даже их общение действительно наладится, и их друзьям не придётся страдать, наблюдая, как близкие им люди терпеть друг друга не могут. Похоже, Ойкава все же удивился, услышав это, потому что он несколько раз моргнул, а потом нахмурился, встречаясь с ним взглядом. Потом он кивнул. А потом ещё раз, как будто вёл внутренний диалог и пришел к какому-то соглашению. — Тогда хорошо. — Они так и стояли, уставившись друг на друга, пока доигровщик не решил, что это уже заходит за какие-то р амки абсурда, и прервал их молчаливое соревнование, круто развернувшись на сто восемьдесят градусов и отправляясь к своей команде, лишь слегка махнув рукой на прощание. Но ему не дали добраться до своей цели, и Хаджиме в очередной раз напомнил себе, что нужно смотреть по сторонам, особенно в подобном окружении, так как его сразу же окружила пара хищников, оттягивая куда-то в сторону. Ловко вывернувшись из-под руки Матсукавы, Иваизуми был лишь встречен захватом шеи со стороны Ханамаки, который растрепал ему волосы своей второй пятерней, крепко удерживая на месте и не обращая на удары в ответ в попытке освободиться. Хотелось завыть, потому как лимит его терпения на невозможных людей на сегодня почти подошел к концу. — Ох, наш милый маленький Ива-чан, признавайся, неужели ты наконец-то повелся на эту красивую, но слегка глупую оболочку и решил предать нашу дружбу, чтобы оставить нас позади и сбежать с ним в закат? — протянул Иссей, тоже подключаясь к уничтожению его хоть какого-то намека на прическу, за что сразу же получил ногой по колену, на что тот лишь цыкнул и удвоил усилия. В такие моменты Иваизуми и вспоминал, почему дружил с этими двоими, они всегда могли вызвать у него улыбку своими шуточками. Естественно, показывать им свою реакцию доигровщик не собирался, поэтому лишь привычно закатил глаза и, проведя пальцами по боку Такахиро, легко выбрался на свободу, невольно засмеявшись от того, как громко тот вскрикнул и даже слегка подпрыгнул от удивления и неожиданности. — Не с вами же, девочками, мне убегать в закат, которые боятся обычной щекотки. — Ханамаки стоял, обняв себя и надувшись от такого предательства. — Но с вами было приятно дружить, спасибо за все те разы, когда мне приходилось умирать от стыда от ваших проделок. Не скучайте. — И с этими словами быстро убежал, потому как появились их тренера и подзывали всех студентов, чтобы привычно поблагодарить за их присутствие, рассказать, что их ждет сегодня, и выяснить в каком порядке будут проходить игры. Ему нравилась постоянная рутина его жизни, на которую пришлось потратить немало времени, чтобы установить. Только поступив в университет, было довольно сложно жонглировать учебой, волейболом и свободным временем, но как только Иваизуми нашел нужный ритм, то время начало протекать более безболезненно. Некоторым может наскучить, насколько предсказуемы были дни Иваизуми, ведь буквально каждая его неделя отличалась от другой разве что тем, что сегодня он будет есть на ужин и от какого именно предмета у него будет болеть голова после тяжелой ночи зубрежки. Поэтому ему было приятно вновь и вновь проходить столь привычную и неизменяемую подготовку к их матчам, понимая по улыбкам вокруг, что не только он может оценить такую мелочь. Именно поэтому и только поэтому, как убеждал себя Хаджиме, ему было сложно удержаться, чтобы не упасть на колени и не возвести руки к небесам с криком полного страдания и усталости, когда Ойкава поднял свою руку и поинтересовался раньше, чем кто-то успел обратить на него внимание и разрешить подать голос, не могут ли они сегодня как-то разнообразить тренировку. И сразу же предложил, например, до конца дня обменяться тренерами. Ведь они же все тут друзья, и как ещё становиться лучше, если не подобным образом. Или неужели они бояться раскрыть слишком много карт и думают, что не могут победить иначе? В зале повисла тишина, которую первым нарушил громкий смех Некоматы, который не сдерживался в своем веселье. Казалось, у него сейчас слезы пойдут от того, как сильно он смеялся. Так они и пришли к согласию. Так они и оказались перед тренером Сейджо, который, на самом деле, всегда очень импонировал Иваизуми и который всегда уделял ему минутку, если у парня был какой-то вопрос. Не то чтобы этого не мог сделать тренер его команды или Некомы, но Ирихата почему-то ему был более ближе по духу. Аобе соответственно достался Некомата, а кошкам — их Такаюки. И представление началось. Естественно, за все те разы, когда они сталкивались с друг другом как в официальном, так и тренировочном в матче на протяжении уже целых трех лет, они изучили команды соперников вдоль и поперек, могли часто предсказывать их действия и были уверены, что получат тоже самое в ответ. Но одно дело знать слабые и сильные места других благодаря собственным наблюдениям и выводам, а другое — потому что им это прямо сказали, что даже невольно восхищало, ведь действительно мало кто был готов поделиться подобными знаниями, опасаясь, что ими воспользуются против них. Но, насколько бы вся эта затея сперва не сбила Иваизуми с толку, он не мог не согласиться с тем, что это — лишь ещё один способ стать лучше, а не просто скука, как могло показаться в первое мгновение. Ты мало того, что действительно узнаешь новую информацию о противнике, которую сможешь использовать в дальнейшем в их матчах, так и тебе придется становиться лучше, чтобы избежать поражения, ведь никому не хочется, чтобы его раз за разом блокировали или же с лёгкостью принимали подачу, а ведь именно это и произойдет, ведь они все здесь в одной лодке с данной затеей. Если они получили информацию о других, точно так же и о них все станет известно. Эволюционируй или умри. Как бы жестоко это не звучало, такова правда жизни, и если ты не хочешь остаться позади, то нужно постоянно прикладывать усилия, чтобы не стоять на месте. Так Фукуродани узнала не только точную информацию о каждом игроке, начиная с того, насколько высоко они могут прыгнуть и заканчивая, что именно может вывести их из себя, чтобы сбить с ритма, но и ещё и свежий, новый взгляд и подход к команде Некомы. Но, как и всему в этом мире, под конец их встречи спокойствию тоже пришел конец. Не сразу, но медленно и неторопливо равновесие было нарушено, и настроение каждого человека в зале менялось. Некогда дружелюбная и веселая атмосфера матчей стала представлять из себя какое-то извращенное её подобие, когда все пытались делать вид, что все нормально, и ничего странного не происходит, когда на самом деле струна, удерживающая всеобщее напряжение натянулась до предела, и любое дуновение ветерка могло не извлечь прекрасную мелодию, как это бывало раньше, а испортить что-то ранее крепкое и незаменимое, что создавалось очень долго и неторопливо. Все началось и закончилось, как и все в последнее время, с Ойкавы. Ничего не предвещало беды, когда началась первая игра, которая была между университетами Некомы и Фукуродани. Не хотелось признавать, но из-за смены тренера и всего этого нового знания, матч был совсем не такой, к какому они привыкли. Естественно, ты не можешь просто взять и изменить давно настроенный процесс, механизм, но все же некоторые детали были подкорректированы. И это, наверное, не было удивительным, но играть было намного тяжелее, чем Иваизуми ожидал. Им и раньше было сложно соревноваться против друг друга, но этот раз был особенно тяжелым. С тем, что коты и так славились тем, как хорошо они могли не дать мячу упасть на их стороне поля, каждый розыгрыш затягивался еще на дольше, превращая все это в испытание на выносливость. Но все еще им нравилось, каждая секунда этого, особенно если можно было судить по Бокуто, которого буквально будто все еще переполняла энергия и который не хотел уходить с поля ни на секунду. Хотя опять же, если судить по Кенме, ему просто хотелось упасть на пол и больше не вставать, а еще лучше больше никогда не играть в волейбол. Когда в итоге победила Некома, все лишь обменялись рукопожатиями и обнялись, поздравляя друг друга и обещая, что в следующий раз отыграются и не дадут так легко добиться победы. Пока обе команды восстанавливали дыхание, пытаясь подготовиться к следующим матчам и мысленно вознося молитвы своим менеджерам, которые сразу же протянули им бутылки с водой с полотенца, Аоба Джосай продолжала отрабатывать приемы на соседнем поле, тихо переговариваясь, чтобы не мешать остальным отдыхать. Когда Некома и Сейджо наконец были готовы, чтобы начать следующий матч, только тогда Иваизуми заметил, как напряжен был Ойкава, единственный выбивающийся из общей картины спокойной и собранной команды. И, похоже, не только он это заметил, потому что к нему подошел Куроо и, наклонившись к его уху, что-то спросил, получив в ответ совершенно не то, что хотелось услышать, судя по реакции центрального блокирующего. Когда тот попытался остановить Ойкаву, схватив его за локоть, тот лишь ловко выбрался и, бросив что-то похожее на «спасибо, но я сам разберусь», если удалось правильно услышать, направился быстрым шагом к своим ребятам. Хаджиме совершенно был сбит с толку подобным поведением, ведь в самом начале, перед первым матчем, видел краем глаза, как связующий радостно что-то щебетал Некомате, собрав, как всегда, вокруг себя невольных слушателей. Он был совершенно спокоен и, как всегда, так и излучал уверенность в своих силах. Неужели что-то случилось за это время, или же он просто нервничает перед игрой, хоть раньше такого за ним не замечалось. Ситуация становилась все более напряженной, стоило игре начаться, похоже, все в командах начали чувствовать, что что-то не так, бросая на него осторожные взгляды, что, казалось, лишь усугубляло положение, вынуждая связующего терять терпение. Но он все еще пытался не обращать на это внимания, продолжая играть, пытаясь полностью на ней сосредоточиться. Что стоило восхищения, так это то, что все происходящее как будто не влияло на то, как слаженно играла их команда, все еще доверяя каждому его броску и принятому решению. Он действительно смог за столь короткое время влиться и стать важной частью команды. Под конец второй партии все же, похоже, Ойкава смог взять себя в руки, и его плечи и все его тело медленно, но верно расслаблялось, особенно, стоило им заработать очко с его подачи. Похоже, волейбол действовал успокаивающе не только на Иваизуми, заставляя отбросить все ненужные мысли в сторону и сосредоточиться лишь на одном — продолжать играть и выигрывать, оставлять мяч в игре, на что окружающие с облегчением выдохнули, опасаясь того, что невольно могло случится. Когда Аоба Джосай победил, на губах связующего даже мелькнула искренняя улыбка, которая быстро сменилась на привычно чрезмерно самодовольную, стоило соперникам подойти ближе. Сразу же началась столь привычная веселая перебранка между членами команд, кто же действительно здесь лучший, и повлияло ли на результаты то, что «вообще-то это наша вторая игра, естественно, мы устали и физически не могли играть в полную силы, убери эту отвратительную улыбку со своего лица, иначе я сам это, как ты знаешь, сделаю с радостью». Естественно, это совершенно не помогло, и улыбка стала еще шире и еще самодовольней, за что Ойкаве справедливо растрепали волосы, на что тот лишь фыркнул и быстрой парой движений, как будто ему приходило делать это изо дня в день, что, наверное, так и было, поправил прическу, вновь возвращая в свой первозданный идеальный вид, как будто ничего и не произошло. Когда настала очередь Фукуродани встретиться лицом к лицу с Сейджо, Иваизуми лишь кивнул связующими и получил то же самое в ответ. Похоже, все-таки они оба пытались придерживаться своей некой условной договоренности и не выводить друг друга из себя, хоть Хаджиме и видел, как у того, так и чесался язык что-то сказать ему вслед, просто потому что ему нравилось действовать людям на нервы и купаться в их внимании, пусть даже негативном. Доигровщик хотел бы и удивиться тому, что так сильно анализировал повадки другого и, возможно, воспринимал все совсем не так как есть, придумывая несуществующие причины его поступков, но не смог не признать, что Ойкава как будто приковывал невольно к себе взгляд окружающих, заставляя не сводить с него глаза в ожидании того, что же произойдет дальше. Наверное, общайся они чаще, данный эффект пропал бы, но, встречаясь лишь раз в месяц на пару часов, данный парень как будто приносил что-то новое и освежающее в их рутинную жизнь. Ну, или так было только с Иваизуми, потому что за другими он не замечал подобного пристального внимания к их новому знакомому, когда понимал, что слишком часто бросает на него взгляд и пытался проверить, не один ли от такой, чтобы хоть как-то объяснить себе причины своих поступков. Игра началась, и слишком поздно, но стало ясно, какую же стратегию помимо прочих избрала данная команда, чтобы добиться победы. Нельзя сказать, что это был неожиданный выбор, ведь другие команды не раз уже пытались использовать её против них, да и данное «слабое место» не было каким-то секретом, но никто из их друзей не пытался провернуть данный трюк. Никогда они. Как бы Бокуто не «повзрослел» за эти годы их знакомство и не стал уверенней в своих силах и способностях, все же он оставался обычным человеком, которого, как и любого другого, расстроит, если его будут раз за разом блокировать или же, казалось, с легкостью принимать его подачи и зарабатывать подобным образом очки. Совершенно не помогало и то, что команда Сейджо прекрасно знала, что делала подобным образом и пользовалась этим во всю, продолжая давить, давить и не останавливаться, не стесняясь и не беспокоясь о том, как с каждым заработанным очком улыбка их аса становилась все меньше и меньше, а потом и вовсе пропала. Кульминация наступила в конце третьей партии. Им пришлось сперва заменить Бокуто, а потом и взять второй тайм-аут, когда это не помогло исправить их положение. Только тогда, наконец Акааши удалось привести Бокуто более-менее в чувство, отведя его слегка в сторону и что-то тихо объясняя, на что Котаро молча кивал, не сводя взгляда со своего парня и крепко удерживая его руки в своих, как будто боялся, что он сейчас испариться. Или же возможно обернется против него. Поэтому, когда они вернулись на поле, он был более уверен в себе и своих силах и не сдерживался, делая очередную атаку. Хаджиме понял, что произошло, не сразу. Когда мяч ударился о пол зала, и через пару секунд, заглушая ликования сов, Ойкава громко попросил замену, все сразу же моментально обратили на него внимание, как будто ожидая очередной неприятный сюрприз. Тогда-то и стало заметно, как крепко он удерживал пальца своей правой руки и мелко дрожал, пока молча шел к краю площадки. Некомата, как только осознал, почему именно тот потребовал поменяться с другим игроком, сразу же запросил тайм-аут, и связующего моментально окружила его команда, пытаясь определить, насколько были серьезны повреждения. Никто не пытался помешать им или вклиниться, хоть каждый находящийся здесь внимательно следил за происходящим, не скрывая своего волнения. Они никогда не были соперникам, не на самом деле, поэтому могли лишь переживать и надеяться, что ничего страшного не произошло, ведь и сами, наверняка, были не раз в подобной ситуации и могли представить, что именно сейчас ощущает их товарищ. Именно поэтому, наверное, весь зал выдохнул, когда тренер сообщил, что это обычный вывих, и никто не умирает, на что даже послышалось несколько смешков. Когда Ойкаве помогли надеть его спортивную куртку, чтобы случайно не задеть пострадавшие пальцы, которые умело зафиксировали, стало понятно, что связующий не вернется на поле, а, похоже, отправится домой, чтобы в дальнейшем побеспокоиться о «боевом ранении». А Ирихата стал призывать игроков взять себя в руки и сосредоточиться на игре, которая вообще-то еще не была закончена, напоминая, что ничего трагического не произошло, и они могут узнать, как дела у их друга позже. Все послушно вернулись на поле, время для взятого тайм-аута давно вышло, но никто не обратил на это внимание, понимая, что произошедшее только что было намного важнее. Один Бокуто остался стоять на месте, не сводя своего взгляда с Ойкавы, который направлялся уже медленно к выходу, тихо попрощавшись со всеми. — Прости за случившееся, — все же произнес ас, на что не получил никакой словесной реакции, связующий, казалось, наоборот стал идти чуть быстрее. Бокуто не сдавался, продолжая: — Я не хотел, чтобы подобное произошло. Прости, — повторил он еще раз. Это все же заставило парня остановиться. Не поворачиваясь, он сказал: — Все нормально. — Ойкава, похоже, собирался продолжить идти, как будто на этом разговор был закончен, но Бокуто был кем угодно если не настойчивым, все еще чувствуя свою вину за случившееся. Поэтому попробовал еще раз: — Я правда прошу… — Но был резко перебит: — Я же сказал, что все в порядке, что еще ты хочешь от меня услышать? Я прощаю тебя? Мне не за что, это волейбол, подобные ситуации случаются сплошь и рядом. Поэтому если это все, то я хотел бы уйти как можно скорее отсюда. Возможно, виной всему было опустошенное лицо Бокуто, который не знал, как на подобное ответить, а, возможно, слова Ойкавы напомнили ему недавний их разговор, в котором была сказана подобная же фраза. Какой бы ни была причина, но Иваизуми не сдержался и громко сказал: — Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку подобным поведением? Бокуто ничего не сделал, чтобы заслужить подобное отношение. — Ему хотелось сказать это спокойно, но все же было сложно не заметить обвинение в его голосе. И Хаджиме даже не мог заставить себя чувствовать плохо, не тогда, когда его товарищ по команде все еще выглядел так, как будто его ударил друг. Хотя разве не это только что и случилось? — Ах, Иваизуми, наш рыцарь в сияющих доспехах, который всегда готов защищать тех, кто слабее его. Это очень мило, что ты пытаешься помочь Бокуто, хоть и не могу понять, где конкретно его оскорбил, ведь ничего из того, что я сказал, не было ложью, но тебе не кажется, что ты влезаешь в чужой разговор, в который тебя явно не приглашали? — Наконец, Ойкава снизошел до них и соизволил повернуться, но лишь чтобы холодно взглянуть на него, выгибая бровь. Как будто вынуждал возразить ему, указать на то, где именно был не прав. — А тебе не кажется, что ты ведешь себя как надменный мудак, который других ни во что не ставит? — лишь ответил Иваизуми, понимая, что уже второй раз за сегодня говорит подобные вещи. Что лишь сильнее его злит, ведь это значит, что ничего не изменилось. — Мудак, который плюет на чувства товарищей, чтобы добиться лишь одной цели — победить. И не важно, какой ценой, не важно, на кого ты наступишь, чтобы получить, что так хочешь. Неужели мы для тебя лишь ступеньки, чтобы забраться еще выше? — Иваизуми-сан, Ойкава-сан, — попытался вмешаться Акааши, но они оба не обратили на него внимания, продолжая сверлить друг друга взглядом. Хаджиме мог чувствовать на них чужие взгляды, потому как все в зале остановились и просто наблюдали за произошедшим. Парень даже невольно подумал, почему тренера не вмешивались, почему не остановили то, что происходило во время матча, раньше, но быстро откинул эти ненужные мысли, решив подумать о них позже. — Ты ничего обо мне и моих мотивах не знаешь, — спустя какое-то время, наконец, спокойно произнес Ойкава, отворачиваясь и направляясь к выходу. — И не хочу, — бросил ему вслед Иваизуми и почти пожалел об этом, когда заметил, как на долю секунды замер Ойкава, прежде чем продолжил движение и, наконец, покинул зал, еще раз попрощавшись со всеми. Вот так и удачная попытка начать все сначала.