Предложение

Ойкава вернул привычный баланс вещам почти так же легко, как и нарушил его, но куда более изящней и без ненужной драматичности, которая, казалось, была частью его образа. На следующий день после инцидента, на их обычной вечерней тренировки после пар, когда они отрабатывали подачи и их приём, за шумом ударов мячей и весёлыми разговорами они всё же все как один услышали громкий скрип двери, которую давно пора смазать, а затем и увидели новую фигуру, которая переступила порог их зала, удерживая в руках уличную обувь и слегка морщась от того, как дверь повторно издала неприятный звук, закрываясь. Заметив, что внимание всех присутствующих, включая тренеров и менеджеров, была на нем, нарушитель их покоя, коим оказался связующий Аоба Джосай, не растерялся или засмущался, а лишь едва улыбнулся, приветливо махнув рукой, и сделал пару шагов вперёд, чтобы его было лучше видно и слышно. — Прошу прощения, что отвлек вас, — начал он, обводя окружающих, которые уже успели столпиться напротив него, взглядом, не останавливая свое внимание на ком-то дольше секунды. — Буду краток. — С этими словами парень вновь почти незаметно улыбнулся, прежде чем низко поклониться. Не отрывая свой взгляд от пола, он продолжил: — Хочу извиниться перед всеми за то, что произошло вчера, впредь это не повторится. Понимаю, что повёл себя далеко не лучшим образом и знаю, что одних слов мало. Но я всё же попытаюсь заслужить ваше доверие, надеюсь, что вы предоставите мне еще один шанс. Прошу лишь не вовлекать в это остальных членов моей команды, так как они не имеют к этому никакого отношения. В зале повисло ошеломленное молчание, все, казалось, пытались осмыслить услышанное. Первым подал голос их тренер, откашлявшись, который, хоть и удивился данному монологу, но быстро и умело это скрыл: — Мы благодарны, Ойкава-кун, за то, что ты потрудился лично прийти сюда и извиниться. Не скажу за всех, но за себя лично, что не держу обиду. Могу лишь высказать надежду, что, как и было сказано, подобного больше не повторится. И какие бы причины не довели до подобной ситуации, ты разберешься с ними и, если будет нужна какая-то помощь, обратишься за ней, так как вокруг тебя много людей, которые готовы выслушать и помочь. — На последних словах ладони Ойкавы сжались в кулаки, но почти также быстро вновь расслабились, а он тихо рассмеялся, сказав: — Спасибо, сенсей, в следующий раз попытаюсь об этом не забыть. С этим он выпрямился и ещё раз посмотрел на каждого в зале, будто оценивая обстановку и реакцию каждого. Видимо, не найдя того, что искал, он кивнул сам себе и начал прощаться: — Тогда, пожалуй, я пойду, не буду вам мешать. Увидимся скоро в лагере. — И на этом его след простыл, как будто и не бывало. Лишь умирающий стон двери доказал, что все случившееся только что не выдумка, и вывел всех из некоего онемения. А уже через пару секунд парни начали оживлённо обсуждать произошедшее, так что тренеру пришлось даже прикрикнуть, чтобы привести их в чувство и напомнить, что они на тренировке, а все остальное может и подождать. Многие что-то недовольно забурчали себе под нос, но все как один покорно вернулись к упражнениям, уже тише, чтобы было не так заметно, продолжая перебрасываясь фразами, все никак не в состоянии успокоится. Иваизуми, невольно, но все же был одним из них, не выдержав и хмуро сказав, не обращаясь ни к кому конкретно и даже не ожидая, что его даже услышат, свои мысли вслух: — Мог бы и попросить прощения у Бокуто лично. — Он знал, что был не совсем справедлив, но в груди ещё горел огонёк обиды, который не спешил угасать, хоть и стал меньше после, похоже, искренних извинений. Но все же не Ойкаве пришлось разбираться с последствиями своих действий и приводить Бокуто в чувство. Не то чтобы и Иваизуми, на самом деле, как-то помог. Похоже, лишь слова Акааши могли хоть как-то утешить их аса, но это не значило, что вся команда хотя бы не пыталась. И Бокуто его, как и всех остальных, тоже поблагодарил за поддержку и неловко извинился за свой срыв. И именно по этой причине и никакой другой, как считал доигровщик, он все еще не мог полностью простить Ойкаву. Почувствовав себя слегка лучше, высказав свое недовольство, парень потянулся за мячом и невольно вздрогнул, услышав рядом с собой чужой голос: — Он извинился. — Хаджиме замер, внутренне скривившись, так как действительно не хотел, чтобы кто-то услышал его ранее, но все же быстро успокоился и повернулся, увидев Акааши. Заметил лишь вопросительно изогнутую бровь на свое высказывание, связующий решил все же пояснить, что имел в виду: — Ойкава извинился перед Бокуто лично утром, заехав перед университетом. И он простил его. Так что и тебе стоит, хоть и не мне указывать, что тебе делать. Просто хотел сказать, что, мне кажется, он искренне сожалеет о случившемся. Но дело твое, похоже, у вас с ним свои недомолвки. Прошу лишь не вовлекать в них всех остальных. Иваизуми хотелось смущённо опустить свой взгляд в пол, но он сдержался, лишь медленно кивнул головой, показывая, что услышал. И, не зная, что еще добавить, просто стоял неловко на месте, впервые чувствуя себя не в своей тарелке рядом с Акааши. Именно поэтому он был готов благодарить всех богов, которых знал, стоя на коленях, когда подошла его очередь принимать подачи. Последующие дни пронеслись как один в постоянной зубрежке и недосыпании. Хаджиме почти постоянно в конце дня был слишком уставшим, чтобы быть способным хоть на что-то кроме как доползти домой, принять душ и с неохотой взяться за учебник, чтобы уже через десять минут заснуть с ним в руках за рабочим столом. Но наконец последний экзамен был успешно сдан, и наступили столь долгожданные каникулы и одновременно с этим летний лагерь. За все это время Иваизуми слышал об Ойкаве лишь пару раз, и он был слишком занят или не в состоянии воспринимать хоть какую-то информацию, чтобы хоть на секунду остановиться и уделить этому свое внимание. И лишь ступив за порог зала, когда вся их команда приехала в место, где они каждый год встречались на целую неделю для совместных тренировок, услышав громкие проклятья Яку и проследив взглядом, чтобы увидеть, как либеро потер предплечья, на которых можно было с легкостью заметить синяки, но вновь встал в позицию, чтобы принять следующую подачу Ойкавы, Иваизуми разом вспомнил, что же именно он слышал ранее от своих друзей. Первое, о чем узнал парень в тот же вечер, когда видел его в последний раз, это то, что Ойкава лично также попросил прощение перед Некомой, как и перед Фукуродани, посетив их университет сразу следующим. Данный поступок казался удивительным, ведь не многие будут считать, что требовались личные извинения команде, которая, грубо говоря, и не учувствовала в конфликте. Вторая же новость заключалась в том, что связующего выбрали капитаном команды Аоба Джосай, а Матсукаву — его заместителем. И лишь сейчас, спустя столько времени, Иваизуми смог осознать масштабность данного события, уже почти не изумляясь происходящему, но все еще невольно восхищаясь, ведь Ойкава не пробыл в команде и года, но все вокруг, включая тренеров, решили, что это верное решение. Похоже, их даже не смутила ситуация, которая случилась недавно, или же наоборот они смогли оценить, что Ойкава справился с данной неурядицей как можно лучше, хоть до нее лучше было бы вообще не доводить. Поэтому сейчас, рассматривая цифру «1» на груди связующего, Хаджиме лишь мог задуматься о том, что ждет их всех в ближайшее время, потому что с его появлением в их жизнях, каждая встреча команд шла по совершенно не привычному сценарию. Лагерь длился семь дней, шесть из которых были заполнены постоянными тренировками и матчами, а в последний — в первую половину дня происходили заключительные партии между командами, а во вторую все вместе просто весело проводили время, наслаждаясь прекрасной компанией и вкусной едой. Естественно, играть просто так было всем скучно, никакого азарта, поэтому обычным наказанием для лагеря за проигрыш в виде круга подбора, бега на крутой холм или других подобных изматывающих упражнений, от которых уже хотелось на стенку лезть, отделаться было мало. Нет, чтобы разнообразить эти дни, ведь, цитируя их великих сенсеев: «обычным своим составом вы можете играть и в любой другой день», — все выглядело так. Тренеры каждый день формировали шесть команд из всех студентов, и в течении дня после каждой сыгранной партии игроки в команде менялись своими позициями, чтобы «не было дыр в их игре, и никто не возомнил, что его позиция — самая важная». На седьмой же день, чтобы просто привнести еще больше веселья, как будто его и так было недостаточно, игроки сами решали свою судьбу. В мешочек клалось столько бумажечек, сколько присутствовало людей, на которых или ничего не было написано, и тогда это означало, что тебе не посчастливилось участвовать в матчах, и ты был формально свободен делать, что твоей душе угодно, или же написана позиция, в которой будешь играть, запасной ты игрок или нет, и номер твоей команды. В прошлом году Иваизуми имел честь увидеть, как в одной команде собралось целых четыре связующих, и ни одному из них не досталась эта роль, а отошла центральному блокирующему. И все равно они победили в том матче, продемонстрировав наглядно, что не зря подобный лагерь проводился. Также, в последний день лагеря каждая партия состояла из пятнадцать очков, и команда, победившая больше раз, могла на свой выбор выбрать ресторан, в который хочет пойти, и остальные должны оплатить их заказ. Это почти ничем не отличалось от их обычной сделки после каждого тренировочного матча, разница была лишь в том, что в ресторан отправлялась лишь одна эта команда и тогда, когда ей самой будет удобно, выигравшие просто позже выставляют всем счет, который необходимо было покрыть. Фукуродани, если судить по тому, что все остальные команды уже были в сборе, приехала самая последняя, поэтому, стоило им прибыть, то сразу были приветствованы нетерпеливыми лицами, потому как остальные, похоже, не могли дождаться как можно скорее начать их тренировки и выплеснуть накопившуюся энергию. И все равно тренера не начали распределения сразу, а ушли куда-то все вместе, оставив их на самих себя. Все повздыхали, конечно, недовольно, но почти сразу начали с энтузиазмом обмениваться новостями, ведь хотели рассказать, как сдали экзамены и чем собирались заняться, пока не начался новый учебный год. Кто-то собирался наведаться к родителям, кто-то просто не вылазить из кровати, а кто-то, наоборот, хотел поучиться, слишком увлеченный своей специализацией, за что сразу же получал в ответ парочку добродушных смешков. Под веселым смехом, Фукуродани как раз успела размяться к возвращению старших, на лице которых тоже были добродушные улыбки. Все присутствующие здесь как будто отбросили свои заботы и просто наслаждались происходящим, спрятавшись в их собственном мирке. Сказать, что Иваизуми не задержал свое дыхание, когда объявляли, кто в какой команде будет — соврать, потому что он не удивился бы, узнав, что ему придется играть вместе с Ойкавой. Тренера могли захотеть, как всегда, слегка вмешаться в дела своих студентов и таким способом попытаться наладить их отношения. Но, похоже, они или все же доверили разрешить им все неурядицы между собой самостоятельно, или же просто ждали подходящего случая это сделать. Или же, на самом деле, никто ничего не собирался подстраивать, а Иваизуми все себе сам придумал. Если посудить, то будет даже слегка странно, если за все время они так и не побудут в одной команде. Таким образом в первый день лагеря в основном составе помимо него в команды были: Кенма, Шибаяма, Киндаичи, Коноха, Кьетани и Онага. Запасными игроками были, по сложившейся традиции, выпускники четвертого курса, которые приезжали с ними в лагерь, хоть уже и могли этого не делать, давно уже передав бразды правления своим кохаям. Таким образом они просто хотели в последний официальный раз увидеться со всеми, прежде чем последовать в следующий этап своей жизни. Естественно, они будут еще видеться, возможно, не со всеми, но по большей части многие бывшие выпускники поддерживали связь со своими товарищами из клуба и даже время от времени наведывались на тренировки или же сами приглашали встретиться. Взглянув на игроков остальных команд, Хаджиме не мог не закатить глаза, когда увидел Куроо, Бокуто и Ойкаву вместе — естественно, как могло и быть иначе, что все новые капитаны собрались в одной команде. Тренера как будто издевались, поставив эту троицу вместе. Хоть еще никто не видел, как они играют в таком составе, никто не сомневался, что они представляли из себя силу, с которой определенно нужно считаться. Даже не приходилось надеяться на то, что им понадобиться время на то, чтобы сработаться, стоит только вспомнить, что Ойкава и Куроо раньше были в одной команде, Бокуто и Куроо и так постоянно играют вместе в свое свободное время, а Ойкава, наверняка, примкнул к ним, как только вернулся в страну. Не только один Иваизуми был подобного мнения, потому что многие вслух высказывали свое недовольство, на что со стороны тренеров послышались лишь смешки, как будто они были ни при чем. По поведению остальных можно сказать, что они не стали как-то хуже или с предубеждением относится к Ойкаве, в их недовольствах можно было услышать лишь плохо скрытый смех, который перерастал в полноценный, когда эта троица лишь кривила в ответ рожицы. Кенма, стоящий рядом, покачал головой и сделал вид, что не встречается с одним из этих клоунов. Акааши же наоборот подошёл ближе, чтобы в случае чего остановить своего аса. Но когда тот от переизбытка энергии сделал сальто назад, покорно похлопал и похвалил его, хотя казалось, что у того только что перед лицом за секунду промелькнула вся жизнь. Это и не удивительно, если вспомнить все те разы, когда Бокуто репетировал и доводил до совершенства данный трюк. Иваизуми покачал головой, невольно вздрагивая от тех жутких картинок в голове. Хорошо, что все они достаточно быстро реагировали, чтобы предотвратить действительно опасные случаи. Успокоить всех собравшихся смог лишь свисток, который призывал всех готовится к первым партиям. -------- Когда команда Иваизуми взяла второй тайм-аут, чтобы перевести дыхание и перегруппироваться, он вновь не смог не закатить глаза, увидев, что команда капитанов, уже, похоже, давно отдыхала, наблюдая за играми остальных. Парень перевел взгляд на чужое табло, и, увидев счёт 25:13, захотел удариться головой об стену. Естественно, как все и предполагали, они легко победили своих соперников и теперь весело болтали с ними. Похоже, те даже успели сделать положенный им круг подборов. Так как солнце было в зените, тренера пока не хотели отпускать своих игроков на улицу, чтобы те случайно не получили солнечный удар. Оставалось лишь действительно надеяться, что как только команда Ойкавы сменит свои позиции в следующем матче, победа им столь быстро не достанется. И был прав. Действительно, ТАК быстро не досталась. В этот раз счёт был 18:25, а Бокуто не переставал благодарить Куроо за то, что тот обучал его блокам, на что получал тонну комплиментов о том, как у него действительно отлично получалось остановить мяч противников. Не остался без внимания и Ойкава, который был «тоже непревзойденный на позиции доигровщика». Казалось, весь зал с некоторыми восхищением и одновременно отвращением следил за этими тремя, которые даже на какой-то момент забыли про остальную часть своей команды в лице Сарукая, Куними, Харуки и Инуоки, но быстро это исправили, сказав, как отлично они все сыграли, и им стоит продолжать в том же духе. Лишь Инуока энергично закивал в ответ и заверил, что будет стараться изо всех сил, тогда как остальные лишь фыркнули. Столкнуться в поединке с капитанами им удалось лишь в самом конце, когда у команды Иваизуми, на счету было 2 победы и 2 поражения, а у противоположной было 4 победы. И ему не терпелось с радостью стать первым и единственным, кто свергнет их с небес. Доигровщик не знал, чего ожидать, когда начиналась их партия, он с Ойкавой ничего не сказали друг другу за все это время, да и причин делать этого пока не было. Поэтому слегка напрягся, когда вышел вперёд, чтобы пожать руку капитану их соперников. Его все еще вводило в недоумение то, что именно Ойкаву выбрали капитаном их команды, хоть, спроси кто-то мнение Хаджиме, он, не раздумывая, указал бы на Куроо. Но, опять же это его никак не затрагивало, и никто его мнение не узнавал. Поэтому он лишь протянул руку для рукопожатия и сдержанно пожелал хорошей игры. Ойкава медленно повторил движение и чуть склонил голову набок, изучая задумчиво его лицо, пока с его губ так и не сходила столь привычная улыбка. Но наконец он отпустил его руку и произнес: — Пусть победит сильнейший. — После чего направился обратно к своей команде, хлопнув в ладоши и собрав всех в круг, чтобы обсудить предстоящую партию. Позиции в команде Иваизуми были в данном матче следующие: Кенма, Кьетани — центральные блокирующие, Киндаичи — связующий, Коноха, Шибаяма и Онага — доигровщики, а сам он — в роли либеро. У соперников же была следующая расстановка: Ойкава — либеро, Куними — связующий, Харуки, Инуока и Куроо — доигровщики, а Бокуто — вновь центральный блокирующий вместе с Сарукаем. — Не посрамите меня и мою позицию, мои любимые кохаи! — крикнул Ойкава, сложив руки рупором, Куними и Киндаичи, которые с опаской на него посмотрели в ответ, действительно, похоже, ожидая какого-то наказания, если не справятся с возложенной на них задачей. После этого связующий прилежно вышел за поле и, увидев, что туда же, но со своей стороны, направился Иваизуми, улыбка на его губах стала шире и более хищной. После этого он обвел внимательно всех остальных членов команды соперников взглядом, складывая руки за спиной. Иваизуми лишь мог порадоваться, что его команде не придется столкнуться с подачами Ойкавы как всем остальным до них, все еще с дрожью вспоминая, как тяжело их было принять, если это вообще получалось. Но казалось, что команда напротив этим совсем не опечалилась, все также уверенная в себе и в своих силах и без столь сильного оружия. Все были слегка уставшие после нескольких игр подряд и длинной дорогой до их лагеря, поэтому это были последние партии, прежде чем они пойдут отдохнут и восполнят свои силы едой. Не прошло и пяти минут с начала, как кровь в венах Иваизуми начала гореть уже привычным огнем, как только мяч упал на их стороне площадки от очередного отличного блока Бокуто, который он не смог подобрать. Его взгляд моментально встретился с Ойкавой, глаза которого сверкали, наверняка, так же ярко, как и у него. Пламя разгоралось лишь сильнее и, казалось, что лишь пока одному человеку удавалась так быстро и сильно заставить его пылать. Непонятно как, но между ними началось молчаливое соревнование в том, кто же из них будет лучшим либеро. Каждый раз после чужой неудачи их глаза находили друг друга с вызовом, чтобы через секунду уже смотреть в сторону и громко поддерживать свою команду и обещать, что следующее очко будет их. Их словно не волновало, что не только их старания и умения играли роль в победе или поражении, как будто напрочь забыв, что также важно, как хороша была подача, блок, пас, а не только прием. Именно поэтому, когда команда Иваизуми все же проиграла со счетом 28:26, а вокруг них столпились все остальные игроки, давно закончив свои собственные игры и теперь хвалили обе команды за их старания, в его голове не прекращала крутится мысль, что именно из-за него их постигло поражение. А благодаря Ойкаве его соперники выиграли. Он понимал, что это было глупо, но не мог перестать так думать. Их команды, все еще придерживаясь правил, встали друг перед другом. Хаджиме встретился с Ойкавой взглядом, неосознанно сильно сжимая протянутую ладонь, на что у парня напротив не дрогнул ни мускул на лице, сжимая также крепко в ответ. А потом связующий дернул резко руку на себя и, пока Иваизуми пытался не упасть от столь неожиданного движения, неосознанно ухватившись за плечо Ойкавы, тот прошептал ему на ухо: — Все же в следующий раз я надеюсь, что мы сыграем против друг друга на своих законных позициях. Или хотя бы чтобы я в роли либеро принял твои атаки, а не чьих-то еще. Я и так ранее имел честь узнать, как хорошо ты можешь принимать. С этим он отстранился и, как ни в чем не бывало направился к Куними и Киндаичи, положив свои руки им на плечи и обещая, что обязательно с ними потренируется отдельно, хоть они и так отлично справились сегодня, но все же не так отлично, как мог бы он, естественно. Иваизуми тупо стоял еще пару секунд, пытаясь прийти в себя, а потом наконец оторвал свой взгляд от спины Ойкавы, встречаясь вместо этого с Куроо и Бокуто, которые смотрели на него с улыбкой до ушей. А потом они нагло подмигнули, что почти сразу же вывело Иваизуми из оцепенения, и он просто показал им средний палец, разворачиваясь и направляясь вслед за остальными из зала. Он проголодался. -------- Остальная часть дня прошла можно сказать без происшествий. Пообедав и слегка расслабившись, они все вновь вернулись к тренировкам, но в этот раз каждому приходилось играть всего три партии, и команде Иваизуми не удалось столкнуться с Ойкавой и его ребятами, чтобы попытаться получить право на реванш. Команда капитанов до самого конца осталась непобедимой за сегодня, чему особенно рад был Куними, которому удалось избежать столь энергозатратных наказаний за проигрыш. Все собравшиеся в зале игроки поблагодарили друг друга за отличные матчи и были свободны до завтра заниматься всем, чем их душа лишь пожелает. Они уже были не школьниками, поэтому тренера доверили им быть достаточно здравомыслящими, чтобы не совершать глупости, лишь попросили нормально выспаться, потому что никто им давать поблажки, из-за того, что сейчас каникулы, не собирался. Их лагерь находился в довольно удаленном месте, поэтому рядом ничего кроме леса в пешей доступности не находилось. Хотя, если Хаджиме правильно помнил, то некоторые студенты приехали на своих собственных машинах, не желая пользоваться автобусами от университетов, поэтому, если сильно захотеть, можно куда-то выбраться. Но зная ребят вокруг, то все захотят упасть на хвост и тогда точно никто не поедет, а все лишь проведут вечер в разбирательствах, кому все же поехать, а кому остаться, потому что, однозначно, мест на всех не хватит. Кто-то, насколько Иваизуми слышал из разговоров, решил остаться и еще тренироваться, кто-то же захотел прогуляться на улице, подышать свежим воздухом, но, в основном, все пошли ужинать или же собрались внутри их временного жилища и просто общались и весело проводили время. В любое другое время Иваизуми был бы рад отработать атаки или же помочь своим кохаям, но не находил сегодня в себе достаточно сил и желаний, поэтому собирался просто восполнит силы едой, искупаться и лечь как можно раньше, в очередной раз радуясь мысли, что теперь может себе это позволить, и ему не надо было встать пораньше, чтобы доделать какое-то задание перед парами. Выйдя из душа слегка разморенный горячей водой, парень лениво направился к своему месту, уже представляя, как наденет маску для сна и беруши, чтобы никто не смел потревожить его отдых. По этой же причине он еще выбрал местечко поближе к стене, зная, как можно случайно получить ногой из-за неосторожности остальных. Поэтому, подойдя к тому месту, где должны были лежать его вещи на футоне, но ничего не обнаружив, слегка растерялся. А взглянув на Коноху рядом и увидев его слегка извиняющуюся улыбку, как будто тот ничего не мог поделать, громко застонал, присев на корточки и прикрыв лицо руками. Ему стоило знать лучше. Позволив себе целую минуту погоревать, Иваизуми наконец встал и пошел искать, где же находились его любимые друзья, потратив на это больше времени, чем ему хотелось, так как комнат, где расположились студенты, было слишком много. Когда ему посчастливилось, наконец, найти нужную, он, переступив порог, сразу заметил Ханамаки, который принялся отчаянно ему махать, похлопывая по местечку рядом с собой. Нацепив на себя как можно более недовольное выражение лица, парень с неохотой поплелся к нему, уже осознав, что его планам не суждено сбыться, если принять во внимание, что рядом в кружке сидело человек десять, перед которыми лежала бутылочка. — О нет, я сваливаю, — сразу сказал Хаджиме, увидев представшую перед ним картину, и быстро развернулся, но не успел сделать и шагу, как его схватили за руку и силком усадили. — Успокойся, никто не будет тебя домогаться и попытаться сорвать твой цветок. Мы начали играть в покер, но нас стало слишком много, поэтому пришлось придумать что-то другое. Поэтому, проголосовав, остановились на «Правда или действия». Без какой-либо похабщины, обещаем. Не в первый день лагеря это уж точно. Правила обычные, нельзя три раза подряд выбирать одинаковый вариант, вовлекать тренеров и менеджеров, загадывать то, за что можно арестовать, ну и что сравнительно легко выполнить. Иваизуми, нехотя, более удобно устроился на футоне и принялся следить за происходящим, надеясь, что на него не укажет бутылочка, и он просто сможет дремать с открытыми глазами –способность, которую он обрел благодаря скучным лекциям, которые нельзя пропускать. Игра длилась уже час, многие уходили и приходили, некоторые просто сидели рядом, не принимая участия, но внимательно наблюдая за происходящим, они даже сделали небольшой перерыв, чтобы слегка пройтись и, возможно, перекусить, потому что затекли ноги сидеть в одной позиции. Желания, как и вопросы, были довольно легкие, никто, в основном, не лез в душу. Так они узнали, наконец, что именно Яхаба был тем, кто сделал первый шаг в сторону Кьетани, Фукунага любит готовить в свободное время (из-за этого с него взяли обещание как-то накормить их), а Ямамото наоборот однажды устроил пожар, попытавшись приготовить шоколад в подарок девушке, которая ему нравилась. Самым же смешное желание, хоть Иваизуми никогда не признает этого вслух, заключалось в том, что Яку пришлось попытаться допрыгнуть до потолка. И, выполнив задание (естественно, неудачно), сразу же ударил Лева, который и загадал данное желание. И спине которого пришлось выполнять роль подставки для ног Яку, ведь ему сразу же удалось отомстить на следующем кругу игры. — Неужели здесь собралось так много людей, чтобы просто увидеться со мной? Как мило с вашей стороны, но не стоило, ваш покорный слуга не заслуживает вашего внимание. — Вдруг появился Ойкава и упал на футон Матсукавы, положив подбородок ему на плечо. — Чем занимаетесь? — Фу, ты весь потный, — скинул тот его с себя, объясняя: — Играем в «Правда или действие», будешь с нами? Иваизуми невольно позавидовал, ведь ему даже не дали выбора, а просто усадили и заставили играть. Не то что он все равно не смог бы отказать, если бы правда захотел. — Серьезно? — слегка скептически спросил связующий, но все же согласился, вытирая лицо полотенцем, которое лежало на его плечах, прежде чем вновь его взгромоздить на плечо друга, чтобы тот не жаловался. Так прошло еще минут пять, за которые Хаджиме пришлось с гордостью признаться, что его любимый фильм — «Годзилла», а Куроо вручили расческу и заставили расчесаться. Что привело к сломанной расческе, которую с трудом потом доставали частями из волос, и из-за которой на голове капитана Некомы ситуация стала еще хуже. Наконец бутылочка указала на Ойкаву и тот, выгнув бровь, с легкой улыбкой произнес: — Правда. Куними задумался на пару секунд, как будто даже не зная, что можно придумать, а потом спросил: — Какой поступок ты совершил, о котором жалеешь до сих пор? Ойкава замер на пару секунд, а потом тихо засмеялся, качая головой. — Вот это я понимаю вопросы, — и, встряхнув волосами, спокойно ответил: — Ударил своего кохая. — А потом широко улыбнулся. — Ура, теперь моя очередь выбирать жертву. Но никто не отреагировал, не зная, что сказать на такое признания. И все же Куроо первым нарушил молчание: — Тоору… — осторожно начал он, по нему было сложно сказать, впервые он слышал о данной ситуации или нет, на его лице сейчас было скорее волнение за своего друга. Но Ойкава поднял руку, останавливая и категорически заявляя: — Не начинай, все нормально, не маленький. — А после перевел свой взгляд на Куними. — Куними-чан, это тебе урок на будущее, что нужно более точно формулировать свой вопрос, если вдруг хочешь узнать пикантные подробности. — И с этим просто крутанул бутылку, чтобы вывести всех из оцепенения. И, естественно, она указала на Иваизуми. Подняв взгляд и встретившись с холодной улыбкой Ойкавы, парень даже невольно подумал, что тот все каким-то образом подстроил данную ситуацию. Откашлявшись, Хаджиме как можно спокойнее произнес: — Действие. — Если бы он и хотел, то уже не мог выбрать правду, использовав её три раза подряд ранее. Улыбка Ойкавы стала еще шире. — Я хочу, чтобы ты попросил прощения. — Объяснять за что именно не имело смысла, так как все в этой комнате прекрасно поняли, что речь шла о той их перепалке в конце прошлого тренировочного матча. Иваизуми не мог поверить в услышанное. Естественно, он уже не раз думал о том, что переборщил в очередной раз, действительно влезая туда, куда его никто не просил, но не мог даже подумать, что с него таким бесстыдным образом потребуют извинений. Но, сжав кулаки, он все же уверенно встретился с Ойкавой взглядом и произнес: — Прошу прощения. Парень напротив него пару секунд молчал, прежде чем хмыкнул и покачал головой, тихо, слегка горько посмеиваясь. — Оказывается, чужие извинения не так приятны, если не сказаны искренне. Ну ладно, с этим сейчас уже ничего не поделать. В любом случае, я тоже прошу прощения перед тобой в очередной раз за то, что произошло, Ива-чан. — С этими словами связующих схватил полотенце и вещи, которые лежали на соседнем от него футоне, встал и направился к выходу из комнаты, поднимая, не оборачиваясь два пальца в знаке мира. Никто не ожидал такого драматичного выхода, поэтому вновь невольно воцарила тишина. Которая уже казалась постоянным спутником их встреч. В итоге игра продолжилась, но она уже не казалась такой веселой и быстро сошла на нет, чем Иваизуми не постеснялся воспользоваться, устраиваясь поскорее на футоне и пытаясь заснуть. К его радости, друзья не пытались завлечь его в какой-то разговор, по-видимому, не уверенные в том, в каком он находился настроении после произошедшего, поэтому просто решили оставить в покое, посчитав, что на сегодня ему хватит. И были правы. Ему как будто только что пришлось прокатиться на эмоциональных качелях, которые уже порядком надоели. Поэтому вместо того, чтобы обдумывать произошедшее, он решает, как взрослый и ответственный человек, отложить это все до лучшего времени, а сейчас просто забыться во сне. Завтра будет лучше.