Предложение

Новый день Иваизуми начался совершенно не так, как он себе это представлял. В его мечтах идеальным вариантом было бы проснуться от пения птиц, в то время как солнце радостно освещает их комнату и его жизнь. А вместо этого ему удалось лишь получить глубокую ночь и чей-то громкий храп на ухо. С трудом разлепив глаза и тихо застонав, Хаджиме повернул голову и увидел рядом с собой его одногодку Юду, который обнимал подушку двумя руками, слегка дрожа, пока его одеяло валялось в его ногах, видимо скинуто в самом начале сна. Храп не останавливался ни на секунду. Достав второй беруш, который в отличие от своей пары все еще остался в его ухе, парень со вздохом сперва сел, моргая пару раз, чтобы прийти в себя, а после укрыл Юду, из-за чего тот слегка нахмурился, провозился на футоне и, отвернувшись на другую сторону, наконец, замолк. Покачав головой, Иваизуми осторожно поднялся на ноги, решив сходить в уборную. И невольно замер, а его глаза расширились от неожиданности, когда заметил в углу какие-то тени. Присмотревшись, он все же сумел разобрать, протерев глаза, что это Ойкава, который лежал в наушниках на животе и смотрел что-то на телефоне. Бросив взгляд на свой телефон и увидев, что уже пол третьего утра, Иваизуми лишь покачал головой и тихо выбрался из комнаты, стараясь случайно не задеть своих соседей по пути. Только лишь для того, чтобы, вернувшись в нее через пару минут, увидеть, что положение Ойкавы как будто не сдвинулось ни на миллиметр, Поколебавшись лишь секунду, парень подошёл к его футону и пнул Ойкаву. Тот тихонько вскрикнул, уронив свой телефон, пытаясь безуспешно его поймать, и резко повернулся. — И-Ива-чан?! — прошептал он спустя пару секунд, когда его глаза тоже привыкли к темноте, и он смог рассмотреть человека, стоявшего рядом. — Ты почему не спишь? — пробурчал Иваизуми, отрывая свой взгляд от лица Ойкавы. Только лишь когда тот обернулся, он заметил, что на нём очки, которые делали его непозволительно привлекательным, заставляя его неосознанно лишь сильнее нахмуриться от этой мысли. Ойкава моргнул пару раз и, посмотрев на время, мягко сказал: — Увлекся слегка, не заметил, как поздно стало. Уже буду ложиться, как досмотрю видео, спасибо. — И сразу же отвернулся, чтобы продолжить смотреть, похоже, волейбольный матч. — И сколько оно ещё будет идти? — с подозрением спросил Иваизуми, чуя подвох. Ойкава тихо засмеялся, слегка наклонив голову вбок и с блеском в глазах посмотрев на него. — А тебя не так легко провести как Макки, — слегка с укором цыкнув и взмахом руки поправив челку, хотя она все также была в идеальном беспорядке. — Ему просто плевать, — буркнул тот, а Ойкава лишь закатил глаза, не принимая его слова всерьез. — Ложись спать, завтра досмотришь. — Ты моя мамочка, Ива-чан? — спросил с ослепительной улыбкой Ойкава и быстро отполз назад, примирительно поднимая руки, когда Иваизуми сделал неосознанно шаг вперёд, поднимая свою руку. — Прости-прости, обещаю, что не буду. Уже выключаю. — Мне кажется, что все наше общение состоит из того, что ты сперва говоришь какой-то бред, а потом извиняешься за него. Как насчет того, чтобы сменить пластинку? — устало спросил Иваизуми, потерев свой лоб. — Не могу обещать, что перестану говорить бред, а вот просить прощения вполне способен прекратить, — сказал Ойкава самодовольно, а парень лишь покачал головой, ничуть не удивленный. Вместо этого он лишь пошел обратно к своему месту. Возможно, всему виной было то, что он ещё не до конца проснулся, может, в атмосфере, которая кружила вокруг, но, устроившись удобно, Хаджиме, уже минут пять рассматривая потолок, не сдержался и тихо спросил, не зная, надеялся ли он на то, что Ойкава уже заснул или нет: — Почему ты ударил своего кохая? — И сразу же крепко сжал свои губы, скривившись. Кто о таком вообще спрашивает вот так просто? Где-то секунд тридцать было тихо, и Иваизуми уже решил, что Ойкава и правда спит, пока тот наконец не тяжело вздохнул и сел на футон. Хаджиме промедлил пару секунд и скопировал его положение. Вот они и сидели какое-то время, уставившись молча друг на друга, пока наконец Ойкава не обнимает свою подушку, которую удерживал перед собой, чуть крепче, тихо отвечая: — Это было в средней школе, я был на третьем году обучения, а он на первом. Как и я связующим. — Похоже, лишь начав говорить, он успокоился. Парень поднял голову наверх, отпустил подушку и облокотился на руки, монотонно продолжая. — Он был талантлив. Сиял так ярко, что я боялся, что затмит меня. Поэтому начал совершать ошибки, одну за другой. После матча, в котором меня наконец заменили, он подошел ко мне и с невинной улыбкой попросил научить подавать. — Опять послышался смешок. — А я больше не мог слышать или видеть его. Вот и не выдержал, ударив. И сразу же пожалел об этом. — Иваизуми наблюдал за тем, как руки Ойкавы невольно сжимались и разжимались. — Я удивлен, что он меня не возненавидел после этого, потому что я точно не мог выносить себя. И, знаешь, все равно не смог перебороть себя и быть нормальным для него семпаем, даже понимая, что делаю что-то неправильное. Думаю, я травмировал этого ребенка. Хотя, знаешь, что самое смешное. После удара он лишь спросил, что сделал не так. Разве это не ужасно? Надеюсь, что кто-то поможет ему преодолеть это, потому что я трусливо решил избежать всех последствий. Возможно, наоборот лишь ухудшал происходящее, не выказывая поддержки или чего-то подобного, а лишь продолжая насмехаться. Жаль, что не было кого-то рядом, кто смог бы остановить меня в тот момент. Вряд ли бы я стал лучше к нему относится, но, может, хотя бы не дошел до рукоприкладства. Под конец его монолога, Ойкава вновь вернулся в исходное положение, не отрывая своего взгляда от Иваизуми, словно хотел видеть каждую мелькнувшую эмоцию у него на лице, вызванную его рассказом. А Хаджиме, если честно, не знал, как описать охватившие его эмоции. Он понимал, что не был похож с Ойкавой, чтобы так сильно реагировать на сложившиеся обстоятельства. Но при этом он не мог не осознавать, почему такое произошло и мог лишь с грустью думать о том, что случившееся столько лет назад все ещё влияло на него. Действительно было прискорбным то, что никого не оказалось вовремя рядом, чтобы остановить происходящее и не вбил в голову Ойкавы более доступным способом, что его вполне достаточно. Не нужно так стараться и что-то кому-то доказывать Они смотрели друг на друга, как будто между ними не лежало два спящих человека, крепко обнявшись. Наконец Иваизуми сделал глубокий вздох, проклиная себя, что никогда не был хорош в словах. Но сейчас ему нестерпимо хотелось, чтобы его поняли. — Говорить тебе, что все нормально я точно не буду, потому что ты и сам понимаешь, что это не так. Сразу понял. Но это не значит, что нужно винить себя всю оставшуюся жизнь. Ты можешь позаботиться о том, чтобы больше никогда не доводить до такого. Стать хорошим семпаем для других кохаев. Научиться ценить себя, ведь не зря же тот парнишка просил твоей помощи. Наверняка, ты был божеством для него. Так соответствуй этому, если хочешь хоть как-то искупать свой поступок. Ойкава под конец его ответа опустил свой взгляд, медленно водя рукой по футону, словно от смущения не в состоянии встретиться с ним взглядом. В конце он все же тихо-тихо прошептал, как будто боясь, что их подслушают: — Спасибо, Ива-чан. Когда они вновь лежали на своих местах, упрямо делая вид, будто только что ничего не произошло и пытаясь заснуть, Иваизуми не сдержался и задал второй вопрос, который был в его голове со вчерашнего вечера: — Ты как-то подстроил все так, чтобы бутылочка указала на меня? Воцарилось молчание, а потом послышался смех, который явно пытались заглушить, чтобы не разбудить людей вокруг. Отсмеявшись, Ойкава откашлялся и, хихикая, спросил: — Ты за кого меня принимаешь? За какого-то злого гения? — Когда ответом ему была лишь тишина, Иваизуми мог буквально услышать, как Ойкава надул губы. А потом ему в голову прилетела неожиданно подушка. Но они лишь моргнул и отложил её в сторону, на что услышал лишь недовольный восклик. Наконец Ойкава пробурчал: — Мне пришлось научиться крутить бутылочку в школе, когда я пытался свести Кенму и Куроо. Это, как ты знаешь, не помогло, но навык полезный, особенно, когда мне хочется. Продолжая ворчать, Ойкава завозился на футоне, пытаясь устроиться как можно удобнее без подушки. Не чувствуя ни капельки раскаяния, Хаджиме закрыл глаза с легкой улыбкой на губах. Когда комната вновь погрузилась в тишину, он тихо прошептал: — Доброй ночи, Ойкава — Сладких снов, Ива-чан, — послышалось в ответ, и уже через пару минут Иваизуми крепко спал, обнимая руками чужую подушку. -------- Проснувшись в следующий раз из-за более приятной причины, а точнее потому что он выспался, Иваизуми довольно потянулся, с удовольствием взглянув на окно, за которым приветливо светило солнце, как будто призывая его как можно скорее выбраться из футона и насладиться предстоящим днем. Что парень и поспешил сделать, быстро умывшись, одевшись и приведя себя в порядок, выскочил на улицу, решив начать день с пробежки, которой в последнее время пренебрегал. Как он успел заметить ранее, некоторые уже тоже проснулись и теперь просто слонялись без дела в ожидании завтрака или же, как и Хаджиме, решили пробежаться или каким-то другим способом решив сжечь накопившуюся энергию. Размышляя какое-то время, какой же маршрут ему выбрать, Иваизуми все же отбросил идею исследовать лес, оставив эту идею на потом. Сейчас ему хотелось проверить, есть ли все же неподалеку какая-то, возможно, придорожная кафешка, в которой он сможет купить себе кофе, чтобы сделать начало этого дня ещё лучше. Достав из кармана свои любимые проводные синие наушники, которые служат ему верой и правдой ещё со старшей школы, Иваизуми засовывает их в свои уши и, включив какой-то плейлист для бега, начинает разминаться, довольно зажмуриваясь от того, как приятно ноет в мышцах. Закончив с разминкой, парень побежал по дороге рядом с трассой, прикинув, что хочет потратить полчаса на бег в одну сторону. И если к тому времени не найдет место, где можно пополнить свою энергию, то ничего не поделать, придется бежать обратно и надеяться, что ему повезет завтра, когда он проверит другую сторону. Когда Хаджиме взглянул на свой телефон в следующий раз, то понял, что прошло уже сорок минут, а ничего напоминающего кафе или заправочную станцию, так и не нашлось. Поэтому расстроенно вздохнув, Иваизуми развернулся и направился обратно, решив слегка ускориться, чтобы успеть к завтраку. Где-то на середине пути назад, его телефон сдох, так как он совершенно забыл поставить его на зарядку, ведь был совершенно сбит с толку вчерашними событиями. Поэтому ему ничего не оставалось делать, кроме как скрашивать свою «прогулку» звуками природы и трассы, окружающие его. За все это время мимо него проехало немало машин, поэтому услышав позади мотор очередной, даже не обратил на это внимание, продолжая про себя напевая какую-то песню, чтобы не сбиться с ритма. Но когда машина начала снижать скорость, а затем послышалось присвистывание, у Иваизуми не осталось ни единого сомнения, кто же мог быть достаточно беспардонным, чтобы так себя вести. Нацепив на лицо самое недовольное выражение лица, парень повернулся и, как и думал, увидел довольного Ойкаву, который открыл окно машины и, управляя её одной рукой, вторую просунул сквозь окно, положив на него свою голову. Машина была новая, это было видно невооружённым взглядом, но, что удивило, не какого-то вычурного яркого цвета, которого можно было ожидать от этого парня, который, кажется, любил привлекать к себе всеобщее внимание. Иваизуми хотелось накричать на него за то, что он так безрассудно себя вёл за рулём, но почему-то, взглянув на лицо парня, ему подумалось, что данное дураческое представление — лишь для него одного, потому что рядом никаких машин больше нет. Но стоит ему лишь услышать приближающийся автомобиль, то сразу же отбросил это ребячество. — Почему ты тут? — довольно грубо спросил Иваизуми, не прекращая бежать. Но кажется Ойкава совершенно не обратил на его тон внимания, лишь шире улыбаясь. — Хотелось проветриться. Но твой способ мне нравится намного больше. Может, мне стоит в следующий раз к тебе присоединиться? — лукаво спросил он. — Ещё чего, как будто мне больше нечего делать, — буркнул Хаджиме и отвёл свой взгляд. После вчерашней ночи откровений, он ещё не совсем знал, как себя вести (опять) рядом с этим человеком. Никакой злости или гнева он больше не чувствовал, будто той и не бывало, хотя все ещё просто взять и отбросить все их былые недомолвки совсем не хотелось. Иваизуми бежал минут пять в молчании, пока наконец Ойкава не подал голос: — Мне скучно просто смотреть как ты бегаешь, если совершенно не собираешься обращать на меня внимания. Может, тебя подвезти? Иваизуми очень медленно вновь повернул голову и насмешливо выгнул бровь. — Да, мечтаю доехать к лагерю на машине. Ведь именно поэтому я бегу туда, чтобы как можно скорее вернуться, да? Тебя здесь никто не держит, ты можешь уехать. Ойкава надул свои губы, а Иваизуми покачал своей головой и вновь отвернулся. Но видимо Ойкава не собирался принимать отказ за ответ, потому как ещё минуту видимо напряжённых обдумываний, парень вновь подал голос. И Иваизуми совсем не понравилось самодовольство в его голосе. — Может, я смогу чем-то тебя подкупить? Например, этим? — Иваизуми продолжил ещё секунд тридцать бежать, а потом все же остановился и очень медленно повернулся, уже зная, что его ожидает. И был прав, так как в руках Ойкава держал стаканчик Старбакс, не прекращая улыбаться. Иваизуми задумался, стоило ли оно того. И если хорошенько подумать, то все складывалось так, что ответ будет отрицательным. Поэтому, когда он уже открывал рот, чтобы отказать, Ойкава опередил его, перебив: — Обещаю молчать всю оставшуюся дорогу. — Рот Иваизуми резко закрылся, и он тупо уставился на лицо напротив, пытаясь понять, зачем парню это. Тот, видимо, увидев подозрения в глазах доигровщика слегка смущённо отвёл свой взгляд, рассматривая дорогу впереди. — Не хочу, чтобы Ива-чан больше на меня злился. Хаджиме не стал его исправлять и говорить, что уже не злится, а лишь продолжил раздумывать, все никак не решаясь принять его предложение. Наконец он сказал: — Что ты вообще купил? Может, я такое не пью. Ойкава робко улыбнулся и открыл крышечку, чтобы Иваизуми увидел, что ничего внутри, кроме, похоже, обычного черного кофе нет. И когда он потянулся за ним, связующий ловко убрал стакан, не давая к нему притронуться. И Хаджиме не пришлось ничего сделать, кроме как поднять глаза к небу и недовольно пробурчать: — Ладно. — И он очень медленно поплелся к пассажирскому сиденью, проклиная в первую очередь Ойкаву, да и в принципе только его, за то, что так легко поддался на чужие уговоры. Но стоило ему оказаться в машине, то сразу же с нетерпением протянул свои две руки, готовый бороться не на жизнь, а на смерть, если ему вновь откажут. Видимо, в этот раз Ойкава не стал шутить с судьбой, похоже, увидев его выражение лица, поэтому просто протянул ему стакан и тронулся с места, закрывая все окна. Иваизуми слегка удивлённо моргнул, так как думал, что тот захочет, чтобы он не пил на ходу, чтобы случайно не пролить в его слишком светлом на его вкус салоне, но лишь пожал плечами и сделал первый глоток. И сразу же захотел вернуть его обратно. Бешено озираясь по сторонам и понимая, что он в ловушке, когда у него не получилось открыть окно, и он не может просто выплюнуть только что выпитое обратно, так как это некультурно, и он точно запачкал бы дорогие сидения, ему ничего другого не осталось, кроме как проглотить. А потом он резко повернул голову, чтобы посмотреть на водителя. Ойкава хохотал как гиена, откинув голову назад, но при этом не останавливая машину. Видимо, понимал, что стоит ему это сделать, и на него сразу же беспощадно нападут. — О боже мой, твое лицо, Ива-чан, оно было прекрасно. Вряд ли ты слышал подобный комплимент ранее, поэтому тебе стоит гордиться. — Он так сильно смеялся, что из его глаз в какой-то момент потекли слезы. — Жаль, я не записал это, Макки бы отдал любые деньги мира, чтобы увидеть это. Но думаю, что это останется лишь между мной и тобой, да, Ива-чан? — И вновь захохотал. — Отвечаю, я сейчас врежу, — на полном серьёзе спустя время, когда вновь может не жмурится от привкуса, сказал Иваизуми, на что Ойкава лишь вновь рассмеялся, его глаза буквально искрили от смеха. — Сдаюсь-сдаюсь. — И достал откуда-то из-под кресла второй стакан кофе, протягивая её двумя руками. Он весь как будто светился от радости. — Мир? И лишь сейчас Иваизуми заметил, что они уже успели вернуться в лагерь, пока он пытался прийти в себя после такой жестокой шутки. Хаджиме с подозрением медленно забрал стакан и, поглядывая на Ойкаву, который склонил голову на бок, тихо хихикая и не открывая от него взгляд, открыл крышку, чтобы взглянуть на содержимое. Не увидев внутри ничего подозрительного, парень решил принюхаться, но учуял лишь пьянящий аромат черного кофе. Он даже помешал его палочкой на наличие чужеродных элементов. Ничего. Но Иваизуми так просто не было убедить. Поэтому он протянул стакан и приказал: — Ты первый. — Серьезно? — И когда Иваизуми так и не убрал руку, лишь фыркнул, быстро вырвал у него из рук напиток, сделал глоток и вернул обратно. — Ива-чан, ты мне совсем не доверяешь. — С чего бы, — сухо ответил Иваизуми, уже делая первый глоток и довольно прикрывая глаза. Кофе было таким же прекрасным, каким он его и помнил, будто пил его лишь вчера. — Что это за дрянь вообще была? — решил все же спросить он, наконец взглянув на парня, который, как ни в чем не бывало потягивал напиток, от которого у Иваизуми чуть удар не хватил. — Мокачино с карамелью, ванилью, лесным орехом и шоколадом. Хочешь ещё? — лукаво спросил он, и когда Иваизуми буквально шарахнулся от него как от прокаженного, вновь засмеялся, а потом продолжил пить. — Как ты можешь такое пить? Я не уверен, что хоть когда-то после этого смогу притронуться к сладкому. Ойкава закатил глаза: — Все вы одинаковые, когда узнаете. А мне нравится. Хаджиме покачал головой и решил, что это не его проблема, если Ойкава захочет умереть от диабета. А потом он вдруг кое-что понял. — А почему у тебя два стакана кофе? Я пью чей-то чужой? Ойкава покачал головой. — Нет, я просто никогда не могу выбрать, что же сильнее хочу, поэтому просто покупаю себе и то, и то. Иваизуми молча какое-то время смотрит на Ойкаву, ожидая того, когда он скажет, что это шутка, но, так и не дождавшись, с уставшим вздохом отворачивается. Хоть это и было странно, но он вполне видел, как у него могли сочетаться такие диаметрально противоположные вкусы. Стоит лишь вспомнить как парень себя ведёт на и вне поля. Это были как будто два совершенно разных человека. И оба выводили его из себя. — С таким количеством сахара и кофеина, ты и до тридцать не доживёшь, — все же буркнул он, на что Ойкава сразу же проворковал: — Ива-чан заботится обо мне? — И захлопал ресничками. Хаджиме скривился и отвернулся: — Умри. Сейчас. Придуркава, — На что услышал недовольный взвизг. Иваизуми спрятал свою улыбку в кофе, делая очередной глоток, а потом перестал вслушиваться в чужие слова, пока Ойкава рассказывал, что даже такие неандертальцы как он не могут его так называть. Допив кофе, Иваизуми откинул голову на сиденье и лениво интересуется: — А как же твои слова о том, что ты не хочешь, чтобы я на тебя злился? — Парень вновь чувствовал себя расслабленным после прекрасного напитка. Ойкава лишь фыркнул и беспечно махнул рукой, как будто он только что сказал какую-то нелепицу. — Ива-чан давно на меня не сердится, как бы не пытался сильно это скрыть за своими хмурыми лицами. Ойкаву-сана не проведешь, он знает, как тяжело противиться его обаянию. Не ты первый, не ты последний. Иваизуми устало трёт свои виски, а потом все же не сдерживается и сильно бьёт кулаком в плечо Ойкавы, чувствуя себя сразу же намного лучше. Тот лишь потёр место удара и что-то буркнул. Видимо понял, что смысла давать сдачи нет, так как в закрытом пространстве ему точно не победить. Поэтому, наверное, просто уже строит коварные планы, как собирается отомстить. — На тебе вчера были очки. А сегодня нет, — вдруг вспомнил доигровщик. — Какая наблюдательность, Ива-чан, браво. — Иваизуми сразу же протянул руку, чтобы побольнее ущипнуть Ойкаву, но тот ловко отбивает её. Иваизуми нехотя сдается, положив руку обратно к себе на колено. — У тебя проблемы со зрением? — продолжает допытываться он. — Очевидно, — фыркнул Ойкава, складывая руки на груди. Видимо, ему почему-то неловко это было обсуждать. — Носишь линзы все остальное время? — не отстает Иваизуми. — Угу, — лишь кивнул Ойкава, отворачиваясь. Иваизуми сузил глаза, а потом резко схватил парня за лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. Они смотрели пару секунд друг другу в глаза, а потом Иваизуми фыркнул и отпустил его. — Опять врешь? Ойкава, кажется, взорвался, больше не в состоянии молчать. — Это тупой Куро-чан постоянно надо мной смеётся, если я в них хожу. А что поделать, если мне нравится, как я в них выгляжу, хоть они мне совершенно не нужны? Вот я и привык со школы после ванны их надевать, раз уж перед своим другом не мог это делать. Настала очередь Иваизуми громко смеяться, пока Ойкава лишь недовольно хмурился, сложив руки на груди, от чего парень смеётся лишь громче. Хаджиме не заметил в какой момент, но Ойкава перестал дуться и теперь просто с маленькой улыбкой смотрел на него, ничего не говоря. Из-за этого Иваизуми слегка смутился и откашлялся, пытаясь прийти в себя. — Очки тебе действительно идут, — все же произнес он. — У Ива-Чана очень красивый смех, он должен делать это чаще, — сказал Ойкава в ответ, все также продолжая легко улыбаться. Иваизуми не был уверен, но ему казалось, что такую улыбку мало кому доводилось видеть, он точно за все это время ни разу не видел ее на губах связующего. Но, возможно, потому что они просто все это время то и делали, что лишь просто злили друг друга. Возможно, если они узнают друг друга получше, то ему доведётся чаще видеть эту улыбку. Возможно, если он… Ход Мыслей Иваизуми резко прервался из-за неожиданного стука по окну, и, переведя взгляд, он заметил, что это Куроо, Бокуто, Ханамаки и Матсукава, которые решили привлечь их внимание. Они стояли перед машиной и с широкими улыбками смотрели на них. А Иваизуми про себя чертыхнулся из-за того, что в этой дорогущей машине не застеклены стекла. Угрожающе насупив брови, Иваизуми выбрался из машины и недовольно спросил: — Что? Куроо недовольна пихнул локтем Ханамаки в живот: — Ты зачем их прервал? Они почти поцеловались? — Выражение лица Иваизуми стало еще более убийственное, но, казалось, никто этого не замечал, поэтому Матсукава ответил: — Чтобы ты выиграл спор? Ни за что. Понимая, что ничего не сможет сделать в данной ситуации, Иваизуми решил просто проигнорировать происходящее здесь, оставляя разбираться с балбесами другому такому же балбесу, и просто направился на завтрак, по пути выкидывая смятый стакан в мусорку. Почему у него такие странные друзья? -------- Тренировочный день мало чем отличался от предыдущего, разве что им удалось сыграть больше матчей в этот раз. Когда делали распределения в самом начале, Иваизуми буквально видел, как Ойкава недовольно надул губы, когда они не оказались в одной команде, и ему хотелось засмеяться, но парень лишь отвёл взгляд, делая вид, что ему все равно, и он не разглядывал чужого связующего. Но зато, стоило им каждый раз столкнуться на поле, можно было буквально почувствовать нетерпение как можно скорее одолеть друг друга, чему отдавались до конца. Не зная, благодаря их недавнему взаимодействию или же по какой-то другой не виданной Иваизуми причине, но в этот раз он более спокойно воспринимал их соревнование. Нет, конечно, он все также хотел раздавить его, и от азарта иногда было тяжело дышать, но теперь он перестал взваливать всю вину на себя, если их команда проигрывала. Возможно, также виной было то, что после матча Ойкава подходил и с сияющей улыбкой говорил, что они все отлично сыграли. А когда все же в их третьем совместном мачте команде Иваизуми удается вырвать зубами победу, на обещание от связующего, что он так этого не оставит, и в следующий раз его команда снова его одолеет, доигровщик не мог не покачать головой от того, как сильно раздосадован Ойкава. Это ведь всего лишь одно поражение, а он себя ведёт так, будто это конец мира. В этот раз, как только тренера сообщили, что они свободны на сегодня, Хаджиме взглянул на часы и, увидев, что еще рано, да и в принципе планов особых тут заранее не построишь, решил задержаться в зале подольше, узнать, может, кому-то нужна помощь, или же просто отработать подачи. И был прав, когда уже через минуту к нему с мячом и смущенно улыбаясь подбежал Киндаичи, уже открывая рот, чтобы что-то ему сказать, как его нагло перебивает Кьётани, который точно заслужил свою кличку только потому, что всё еще не до конца знает, как вести себя в обществе. — Иваизуми-сан, я хочу отработать атаки вместе с вами. — И просто идет в сторону поля, как будто не сомневается в том, что за ним последуют. Иваизуми с улыбкой закатывает глаза и поворачивается к Киндаичи, который стоит, опустив голову и не зная, куда себя деть. Хаджиме приветливо улыбается, положив руку ему на плечо: — Ты же хотел поработать над блоками, да? — когда тот осторожно кивает, Иваизуми похлопывает его по спине и отвернувшись, говорит через плечо: — Пойдем, как раз будет удобно вместе тренироваться. Так они играли три на три до позднего вечера, к ним сразу же присоединился Яхаба, а следом последовали Инуока и Лев. В следующий раз взглянув на часы и увидев время, Иваизуми решил прекратить на сегодня, поэтому, хлопнув в ладоши, приказал убрать за собой и идти отдыхать, и все покорно принялись неторопливо собирать мячи и ослаблять сетку, между собой о чем-то разговаривая. Иваизуми обвел взглядом остальной зал и заметил, что в нем осталось не так уж и много людей. Они действительно довольно сильно задержались, слишком увлекшись игрой. Но другого от них в принципе и не стоило ждать. Услышав громкий удар мяча о пол, Хаджиме сразу же невольно, откуда этот звук исходит, и заметил Ойкаву, который стоял, наклонившись, уперевшись руками в колени и, кажется, загипнотизировано и слишком напряженно рассматривая мяч, который медленно катился от него все дальше. Но спустя пару секунд он пришел в себя, вытер ладонью пот со лба и взял следующий мяч, готовясь к подаче. Иваизуми медленно обвел его взглядом, а потом отвернулся, даже не дожидаясь прыжка. Вместо этого он лишь взглянул на луну, которую было видно в окно и покачал головой. Пора подкрепиться. А вернувшись в их общую комнату после сытного ужина, Иваизуми даже был удивлен тем, что там не было очередного собрания кучи людей, подумав о том, что неужели его друзья поумнели и нашли более интересное занятие. Но очень скоро ему пришлось спуститься с небес на землю, когда он понял, что те просто от него прячутся, сделав очередную пакость, а именно вновь переместив его вещи. Теперь они были на футоне, который лежал прямо рядом с Ойкавой. Закрыв глаза и постояв так пару секунд, он молил о спокойствии и терпении, в очередной раз думая, что у его друзей нет ни стыда, ни совести. Но это он узнал давно и все еще почему-то продолжал с ними общаться. Поэтому Иваизуми ничего не стал с этим делать, давно привыкнув к подобным выходках, особенно, потому что знал, что, в принципе их шалость ни на что не повлияет, он не воспылает жаром к Ойкаве только потому, что тот будет лежать на расстоянии вытянутой рукой. Хотя стоит признать, было бы слегка неловко, реши они пооткровенничать сегодня, а не вчера, возможно, Иваизуми даже не решился бы задать вопрос вслух. Но так как подобной истории больше не повторится, то не нужно даже о таком и задумываться. Ему хотелось как можно скорее лечь спать, пока никто все еще не пришел и не помешал ему. -------- Проснувшись в очередной раз от храпа, но теперь не настолько близкого, Иваизуми устало вздохнул, подумав, что нужно купить новые беруши, которые не будут выпадать. Посмотрев пару секунд в потолок, он все же повернулся на бок, лишь сейчас замечая, что всю ночь крепко держал подушку, которую так и не отдал Ойкаве. Решив сейчас как-то незаметно это сделать, он поднял свой взгляд и лишь тогда заметил, что место рядом с ним все еще пустует. Нахмурившись, парень потянулся за телефоном и, увидев, что уже час ночи, тупо уставился на цифры, не сводя с них взгляд пару секунд. Наконец, в очередной раз вздохнув, он просто запрятал телефон обратно и, отвернувшись на другой бок, крепко зажмурил глаза, так и не выпустив подушку из рук и пытаясь как можно скорее заснуть. Ему было плевать.