Предложение

В этот раз проснулся Иваизуми не совсем так, как он этого ожидал или же хотел. Для начала ему не очень понравилось, что, стоило ему хоть капельку обрести контроль над своим сознанием, которое как будто готово было погрузиться в сон в любой момент, он услышал вокруг тихие смешки, которые, возможно, и были виновниками того, что он был разбужен, ведь беруши его в очередной раз подвели. А также его слегка смущало то, что его, похоже… обнимали? Он, несомненно, чувствовал чужое тело позади себя, которое крепко в него вцепилось, не желая отпускать. Его сердце замерло. У него было плохое предчувствие. Очень медленно открыв свои глаза и увидев, что на футоне напротив никого нет, Иваизуми удивлённо заморгал, но быстро выбросил это из головы. Сейчас его занимал совершенно другой вопрос. Уже зная, какая участь его ожидала, Иваизуми медленно повернул голову, а потом закрыл глаза со вздохом, слушая, как все вокруг взрываются от смеха, видимо, довольные столь долго ожидаемой реакцией парня. В ответ на неожиданный громкий звук тело рядом с ним беспокойно завозилось, но, судя по всему, не проснулось. Хаджиме устало потёр точку между бровей, а потом начал медленно выбираться из крепких объятий, которые больше стали похожи на тиски, так как их обладатель, даже сквозь сон почувствовав, что его хотят покинуть. Иваизуми закрыл глаза руками и горестно тихо застонал, все же не желая разбудить человека. Он же был не извергом, чтобы лишить кого-то драгоценных лишних минут сна. Уже думая о том, чтобы, возможно, вновь заснуть, если выбраться ему все же безболезненно и без потерь не удастся, Иваизуми услышал смешок совсем рядом, а потом тихий голос произнес: — Ива-чан, может, тебе нужна помощь? Глаза Хаджиме резко открылись, и он встретился взглядом с парой карих глаз, в которых играли смешинки. Похоже, чтобы тоже не потревожить своим голосом человеком рядом, Ойкава наклонился, и теперь между их лицами было совсем мало расстояния. Они смотрели какое-то время друг на друга, и Иваизуми даже заметил, как черты человека напротив него смягчились от столь пристального внимания. Но наконец Иваизуми откашлялся и быстро закивал, показывая, что готов принять любую помощь, которая поможет ему выбраться из этой ситуации. — Да, скорее, пожалуйста, — отчаянно зашептал он. И получил ослепительную улыбку в ответ. Мысленно содрогаясь от того, как много фото уже было снято и отправлено в их общий чат, чтобы все могли полюбоваться столь весёлым зрелищем, Иваизуми через плечо наблюдал за тем, как Ойкава медленно подходит к футону Матсукавы с другой стороны и, присев на корточки, принялся, тихо хихикая, щекотать бок центрального блокирующего. И стоит признать, что это была вполне отличная идея, потому что парень во сне сразу же нахмурился и попытался спрятать беззащитную часть тела, над которой так жестоко издевались, поэтому отпустил — наконец — Иваизуми и перевернулся на другой бок, свернувшись в клубочек. Ойкава покачал головой с мягкой улыбкой и укрыл своего заместителя, прежде чем вновь встать в полный рост и встретиться взглядом с Иваизуми, который уже успел поспешно подняться на ноги и теперь смог осмотреть комнату и заметить, что свидетелями его маленького позора было всего несколько человек. Это, конечно, не отменяло того, что через пару часов об этом происшествии будут знать все остальные, но осознание того, что лишь парочка могла видеть все своими глазами слегка успокаивало. Ойкава перекатывался с пятки на носок рядом с ним, как будто не мог усидеть на месте, настолько довольным был происходящим. Иваизуми скосил на него взгляд и почти сразу отвернулся вновь, ведь связующий как будто только и ждал, что на него наконец обратят внимание. — Ива-чан хоть и такой грубый снаружи, но никто не может противится его мягкому сердцу и так и хочет заобнимать до смерти. Ох, как же я завидую Матсуну. — Он наигранно прижал тыльную сторону ладони ко лбу, откинув голову назад. Иваизуми лишь фыркнул на этот ненужный драматизм и потянулся за всеми нужными вещами, чтобы умыться. Но кажется Ойкаву совершенно не смутило, что его игнорируют, и поэтому продолжил: — Ты опять собираешься на пробежку? — Вновь не получив какой-либо реакции и, когда Иваизуми просто пошёл к выходу из комнаты, направился следом. — Буду считать это за положительный ответ. Можно с тобой? — Нет, — моментально ответил Хаджиме, резко закрывая перед лицом напротив дверь и не давая ему последовать за собой. Ему можно хоть минуту покоя этим утром? Вернувшись в комнату через пару минут и увидев, что Ойкава уже в одежде для бега, Иваизуми понял, что нельзя. Устало поплётшись к своему месту, чтобы тоже переодеться, парень старательно игнорировал следующего за ним словно собачка человека, который при этом старательно делал вид, что не просто ходит по пятам, стоило Иваизуми пару раз обернуться. И не рассматривал его тело сзади, когда ему нужно было снять одежду. Закончив как можно скорее с этой пыткой, Хаджиме схватил наушники, телефон и, не обращая внимания на недовольное ворчание, быстро направился к выходу, все ещё собираясь всячески игнорировать чьё-то присутствие рядом с ним и пытаясь отвадить его от себя своим безразличием. Естественно, безрезультатно. Ему бы сразу взять и рвануть как можно скорее, но Иваизуми был слишком рассудительным, поэтому не мог просто взять и пропустить разминку, поэтому послушно приступил к ней. И если он потратил на нее меньше времени чем обычно, то это потому что всегда делает больше подходов чем нужно обязательно, а сейчас был слишком нетерпелив как можно скорее выплеснуть энергию в беге. И только поэтому. Стоило признать, что он все же удивлен тем, что человек рядом с ним за все это время ничего не сказал, Иваизуми даже бросил на него пару взглядов, но тот лишь тоже покорно выполнял упражнения, что-то мурлыча себе под нос. А если их взглядам все же суждено было встретиться — широко улыбался, но все также продолжая молчать, это никак не комментируя, что, если честно, невольно сбивало парня с толку, ведь тот был уверен, что услышит что-то наподобие «да, от меня сложно оторвать взгляд». Не собираясь придавать этому какое-то значение, Иваизуми, закончив с разминкой, медленно начал идти в сторону дороги, по пути доставая телефон с наушниками. Когда вдруг его остановило неожиданное: — Иваизуми-сан. Хаджиме поднял голову и увидел Кьетани, который выглядел так, будто тоже собирался на пробежку. Иваизуми слегка улыбнулся и махнул рукой, подзывая его ближе, чтобы поговорить. Против такой компании он бы точно не отказался, так как знал, что единственным минусом, если это можно так назвать, их совместного времяпровождения, скорее всего, стало бы то, что его в очередной раз попытались бы вызвать на дуэль, в попытке хоть в чем-то победить. От этого одновременно всегда хотелось закатить глаза, а потом рассмеяться, но Хаджиме почти всегда соглашался на поединок и каждый раз побежал к разочарованию Кьетани. — Я могу чем-то помочь? — спросил он, убирая телефон обратно в карман и приободряющее, как он надеялся, выгнув бровь, чтобы тот не стеснялся. — Я хотел поинтересоваться, можно ли с Вами? — сказал ас Сейджо, поднимая свой взгляд на Иваизуми, а потом переводя его чутка влево и слегка вверх от его лица. А потом принялся запинаться, весь меняясь в лице и делая резко шаг назад. Он быстро добавил, с усердием начиная рассматривать свои кроссовки: — С-с Вами… поговорить. Поговорить, да. Позже. Не сейчас. Иваизуми с удивлением посмотрел на стоящего перед ним парня, который как будто не решался взглянуть ему в глаза, переминаясь с ноги на ногу, всем видом показывая, что хочет отсюда сбежать. Хаджиме обернулся, чтобы посмотреть, на что же он смотрел, но увидел лишь Ойкаву, который выпрямляется, закончив упражнение. — Я всё, Ива-чан. А ты готов? Иваизуми вновь сосредоточил своё внимание на Кьетани. — Эм, конечно, можно, — осторожно ответил Хаджиме, прежде чем спросил: — Не хочешь присоединиться к нашей пробежке? Кьетани лишь отрицательно что-то промычал и быстро исчез с их глаз, словно его и не было, даже не попрощался. — Как обидно, — хлопнул в ладоши Ойкава. В его голосе не было ни капли сожаления. — Наверное, не любит чужую компанию. Начинаем? Иваизуми прищурился, но ничего не сказал, лишь вновь залезая в карман, желая побыстрее запрятаться от возможного «шума» рядом, но стоило ему достать наушники, как их резко с довольным смешком выхватили у него из рук, и вот уже он бежит следом за Ойкавой, который улепетывает со всех ног. -------- — Я выиграл, — радостно пропел Ойкава, поднимая руки вверх и кружась на месте. А потом через секунду устало наклонился, упершись руками в бёдра, чтобы перевести свое дыхание. — Мне даже пришлось действительно стараться. Кто бы думал, что такому маленькому Ива-чану с его короткими ножками удастся заставить меня понервничать секунду. — Ты, твою мать, ущипнул меня исподтишка! — с рыком напомнил Иваизуми, у которого победа уже была в кармане, не прибегни его соперник к столь низким способам, чтобы замедлить. Он почти споткнулся от неожиданности! — И мы не соревновались! Что было технически правдой, ничего подобного они вслух не говорили. Но где-то на последнем километре Ойкава вдруг решил чуть ускориться. Недовольно нахмурившись, Иваизуми в отместку перегнал его. И вот так просто они уже, снеся головы, бежали к их лагерю. Им даже не нужно было договариваться, где же будет финиш, сразу предположив, что это начало парковки. И не ошиблись в своих предположениях. «Вот бы ещё кто-то не жульничал», — мстительно подумал Иваизуми и, подойдя к Ойкаве, который все ещё пытался восстановить дыхание, со злорадством сильно ущипнул его за плечо, сразу же убегая в сторону их корпуса, громко рассмеявшись, услышав визг, громкое «Ива-чан», а потом и поспешный топот ног за ним. На самом деле, Иваизуми, наверное, был бы не сильно против, реши они как-то повторить. Бежали они почти все время молча, лишь иногда Ойкава бросал случайные факты, как будто разговаривая сам с собой и не ожидая какого-то ответа, что вполне, похоже, устраивало их обоих. И если бы не столь подлое предательство в конце, то вполне можно было сказать, что он хорошо провел время. Лес рядом, машины почти не ездят — идиллия. Но все же это не отменяло того факта, что он иногда ловил себя на мысли, что, оставаясь с Ойкавой один на один, ожидал неожиданной слишком грубой нападки. Доверия не вызывало и то, как легко у парня иногда менялось настроение, что особенно хорошо было видно во время игр. Но пока что он получал лишь дружелюбные поддразнивания и глупые подколки, так что доигровщик заставлял себя расслабиться и не думать о подобном варианте. В любом случае предотвратить он это никак не сможет. Когда Иваизуми вернулся в комнату, Матсукава уже не спал. И, заметив его, сразу же похабно улыбнулся, поигрывая бровями. — Эй, Хиро, я же говорил, что мне удастся провести ночь с ним. И что за ночка была, хочу тебе сказать! Все тело ломит. Иваизуми лишь схватил полотенце, скручивает его и, не очень сильно ударив им Матсукаву, берет сменную одежду и направляется в сторону душевых кабин. Его друзья просто невыносимы иногда. -------- Когда в очередной раз тренера распределяли каждого по командам, Иваизуми не смог удержаться, чтобы не найти глазами Ойкаву, который стоит всего в паре метров от него. Связующий громко цокнул, услышав расстановку, заслужив на себе пару вопросительных взглядов, на что лишь беззаботно махнул рукой, а потом резко схватил Ханамаки и Матсукаву руками за шеи, заставляя к нему наклониться. И начал что-то им быстро шептать. По их довольным лицам можно было подумать, что они замыслили какой-то заговор. А по тому, как они начали притягивать к себе других участников команды, чтобы, похоже повторить свою речь, Иваизуми уже в этом не сомневался. Понимая, что даже смысла не было пытаться предугадать или как-то остановить эту машину убийств, которая по количеству людей лишь набирала обороты, Иваизуми решил сосредоточиться на более насущных делах и пошёл к остальным членам своей команды, пытаясь не думать, по какой именно причине чувствовал разочарование. -------- Жадно глотая воду после последней его на сегодня игры, Иваизуми устало вытер полотенцем лоб и подошёл к толпе, которая наблюдает за партией, которая как раз подходила к концу и после которой они будут свободны делать все, что захотят. Не то чтобы у него были какие-то огромные планы, но сегодня он собирался поработать над подачами, которые казались особенно слабыми по сравнению с теми, которыми ему приходилось принимать сегодня. Бокуто, Кьётани, Ойкава. Все они были как будто не на одну, а на две головы лучше него, и расстояние хотелось как можно скорее сократить. Уже почти ощущая этот жар от постоянных ударов на своей ладони, Хаджиме лишь успел моргнуть, когда его окрикнули, пытаясь привлечь внимание и указать на мяч, который с бешенной скоростью несся в его сторону. Чтобы в последнюю секунду быть остановленным чьей-то рукой, которая как будто возникла из воздуха. Ладно, Иваизуми слишком погрузился в свои мысли, поэтому просто не замечал, происходящего вокруг, да и когда на тебя летит мяч, довольно сложно обращать на что-то внимание кроме него. Моргнув еще пару раз, чтобы собраться с мыслями, Иваизуми открыл рот, дабы поблагодарить за свое спасение, но смог лишь глупо уставиться на Ойкаву, который широко улыбнулся и подмигнул ему, прежде чем исчез так же быстро, как и появился. Хаджиме почувствовал дружеское похлопывание по спине, которое привело его в чувство, и заставил себя закрыть рот и перестать смотреть вслед связующему. А точнее доигровщику, ведь именно на этой позиции тот сейчас играл. — Хватит летать в облаках, — с улыбкой укорил Коноха, не скрывая своего веселья, но никак иначе не комментируя произошедшую ситуацию. За это Иваизуми его и любил, за все то время, которое они вместе прожили, они уже достаточно друг друга узнали, чтобы понимать, когда стоит или нет что-либо говорить. И сейчас тот отлично понимал, что Хаджиме совершенно не настроен на разговор, так как, в принципе не считал, что есть что обсуждать, похоже, в отличие от всех, кто здесь был собран. Но ему все же было лучше знать. Именно поэтому Иваизуми лишь с легкой улыбкой кивнул и встал рядом, чтобы сосредоточиться на игре перед ним. И понял, что опять все пропустил, так как увидел, что члены команды уже с серьезными лицами пожимали друг другу руки, чтобы, закончив, уже через секунду смеяться, обнимать друг друга и обсуждать детально, что же только что произошло. К ним очень скоро присоединились все остальные, как только тренера дали отмашку, что на сегодня тренировки закончились, и поспешно покинули зал, тоже между собой громко переговариваясь, будто о чем-то споря. — Хорошая была игра, — сказал Коноха, прекрасно зная, что Иваизуми не может ни подтвердить, ни опровергнуть это утверждение, так как ни застал ни секунду, и, кивнув, пошел в сторону Бокуто, к которому уже направлялся Акааши, чтобы вместе что-то отработать. Со слегка уставшей улыбкой Иваизуми направился к пока что еще свободному одному полю, по пути схватив тележку с мячами. У него никогда не было какого-то определенного ритуала перед подачей, привыкнув делать это, как и все в жизни, без промедлений и уверенно, не находя какого-то утешения в мысли, что что-то еще кроме его на то желания по типу судьбы или веры может повлиять на его исполнение. Если он был взвинчен или нервным, никакие привычные движения не могли помочь так быстро избавиться от этих ненужных в матче чувств. Возможно, как раз в такой ситуации приятно было бы иметь в кармане привычный набор движений, который мог привести его разум в порядок, встряхнуть, но думать об этом было бесполезно, поэтому Иваизуми пытался найти другие пути, как и всегда, для решения какой-то поставленной перед ним задачи. Поэтому, сделав глубокий вдох, он подкинул мяч и, сделав три шага, подпрыгнул, чувствуя, как сердце понеслось вскачь от легкого жжения в ладони, которое почти сразу же и прошло. Это было именно то ощущение, которое он жаждал и представлял ранее. Да, это ощущение ему никогда не сможет надоесть. Наблюдая за тем, как мяч с внушительной силой ударяется об пол зала, но совершенно не там, куда он целился, Иваизуми недовольно нахмурился. Проблем с силой удара у него почти не было, хоть еще и было куда расти, но почти в шести раз из десяти, реши он применить всю свою мощь, мяч оказывался за границами поля. Именно поэтому в матчах он подходил к этому вопросу с осторожностью, жертвуя силой ради точности. Ему не хотелось дать команде противников заработать очко, если мог этого избежать, продолжая оттачивать свои навыки отдельно после, как сейчас, пропустив слишком много для его спокойствия чужих подач в предыдущих играх. Ему хотелось ответить тем же, поэтому он старался изо всех как можно скорее этого достичь. Спустя полчаса, Иваизуми, уперевшись руками в колени и опустив голову, слегка отрешенно заметил, что, как и раньше, лишь в сорока процентах мяч оставался в игре, но и так, он приземлялся совсем не там, где его хотел видеть доигровщик. Сделав пару глубоких вдохов и выдохов, Хаджиме выпрямился и чуть ли не сделал инстинктивно шаг назад, лишь теперь заметив, что в нескольких метрах от него стоял Ойкава, с интересом за ним наблюдая. — Почему ты в матчах играешь не во всю мощь? — прервал тот наконец молчание, слегка склонив голову. Иваизуми внимательно посмотрел ему в глаза и нахмурился. Похоже, связующий действительно не понимал, а не пытался как-то поддеть своим замечанием, как ему сперва показалось. Взяв очередной мяч, чтобы продолжить Иваизуми встал прямо и, не глядя, ответил: — Чтобы не проиграть. — Оу, — лишь послышалось тихо в ответ. Хаджиме решил, что на этом их разговор закончен, поэтому подкинул мяч и успел сделать первый шаг, когда услышал: — А ты играешь в волейбол, чтобы не проиграть, а не выиграть? Иваизуми слегка запнулся от неожиданности и неловко закончился подачу, даже не следя за тем, куда мяч приземлился, вместо этого, восстановив равновесие, повернулся к Ойкаве, чтобы лишь увидеть, что тот уже ушел на другое поле, видимо, сказав все, что хотел. Вывели его из ступора громкие радостные восклицания откуда-то сбоку. Вздрогнув, парень перевел свой взгляд на свои руки, моргнул несколько раз и, нахмурившись, отвернулся, и пошел за следующим мячом. Забивать себе голову сейчас не имело смысла, он не для этого тут. Но все же раз за разом в его мыслях повторялись слова Ойкавы, а его взгляд сам находил связующего, который, как и он, отрабатывал подачи. Но это было уже привычным делом, похоже, на них парень тратил особенно много времени, позволяя себе сделать перерыв лишь на то, чтобы помочь кому-то что-то объяснить или показать. А потом возвращался на исходную позицию. С тем, как много и часто Иваизуми ловил себя за наблюдением другого, в его мозгу уже как будто отпечатался каждое его движение, казалось, что он может даже сказать, сколько секунд он тратил на подготовку, шаги, прыжок. Но ничего не мог с собой поделать и продолжал смотреть, отводя свой взгляд лишь тогда, когда мяч почти всегда успешно сбивал бутылку. В итоге поняв, что с таким успехом сегодня у него ничего путного не выйдет, Иваизуми собрал все мячи, ещё чуть-чуть постоял с другими ребятами, обсуждая то, как быстро пролетает время и, натянув сверху формы толстовку, чтобы не замерзнуть по пути, попрощался со всеми и вышел из зала. Натянув на голову капюшон и засунув руки в карманы, он решил сперва пройтись, чтобы все же наконец очистить голову, а холодный ветерок, который пользовался любой возможностью, чтобы залезть в любую открытую брешь, лишь должен был помочь в этом. Решив прогуляться до стоянки и обратно, парень медленно двинулся в нужную сторону, решив послушать музыку по пути. Что лучше всего сбивало с мыслей чем песня, которая может пристать на несколько часов, затмевая собой все остальное. Правильно, ничего. Поэтому уже через секунду в его ушах были наушники, из которых громко играла музыка, а он все также продолжал рассматривать асфальт под ногами и всячески не думать о словах связующего, которые почему-то так сильно его задели. В них не было ничего грандиозного, ничего нового, это просто был риторический вопрос, потому как ответ на него должен был быть только один, но все же он продолжал раз за разом себя спрашивать, зачем же играет. И пока не мог дать ответа, который удовлетворил бы его. Пихая камень перед собой, с которым игрался последние пять минут, Иваизуми лениво шёл вслед за ним, поднимая глаза к небу, за облаками на котором едва виднелась луна. Ему хотелось увидеть звезды — еще один приятный бонус этого лагеря. Их завезли достаточно далеко от Токио, поэтому можно было увидеть яркие и манящие огоньки света, если присмотреться. Но не сегодня. Слегка расстроено вздохнув, Иваизуми вытащил наушники из ушей и опустил свой взгляд, краем глаза замечая какое-то движение вдалеке. Присмотревшись, парень понял, что не он один решил полюбоваться небом. Поэтому не нашел для этого лучшего место, чем лежа на машине. И если Иваизуми не ошибался, то… — Разве это не машина Ойкавы? — спросил он у Ханамаки с Матсукавой, которые неторопливо что-то обсуждали, тихо посмеиваясь. Они даже не вздрогнули, услышав чужой голос, видимо, не настолько были погружены в происходящее, чтобы не заметить чьи-то чужие подступающие шаги. И они даже не выглядели виноватыми или раскаивающимися, что, на самом деле, было совершенно не удивительно, если задуматься. Ханамаки в приветствии поднял свою ногу, которой и так без устали размахивал, и повернулся на бок, подпирая голову рукой и приглашающе постукивая на место рядом с собой. Сзади него Матсукава поигрывал своими бровями, усмехаясь. Иваизуми с сомнением посмотрел на этих двоих, потом на машину, потом опять на этих двоих и пожал плечами, прежде чем проворно присоединиться к ним, пытаясь как можно равномерно распределять свой вес, чтобы случайно все же не испортить машину. Через пару секунд он уже лежал между ними на спине, так как парни сразу окинули его одежду взглядом и пришли к единогласному решению, что им придется взять на себя роль грелок. Поэтому его друзья расположились лицом к нему, тесно прижавшись, а Иваизуми мог лишь слегка улыбаться, натягивая рукава толстовки как можно сильнее на свои руки, чтобы не обморозить свои пальцы. Он любил своих друзей. — Почему вы тут? — лениво спросил он, имея в виду «тут, на чужой машине», чувствуя легкую сонливость и поэтому прикрывая свои глаза. Не будь ему все еще холодно, он вполне мог бы просто заснуть здесь. Он чувствует, как рядом с ним Матсукава пожал плечами. — Меньше нужно заниматься, и тогда, возможно, он смог бы нам что-то сказать по этому поводу. Мы однажды решили его подождать после наших тренировок, естественно, не предупредив об этом заранее. Это было почти сразу после его перевода к нам. В какой-то момент нам стало лень ждать стоя, поэтому решили залезть к нему на машину, уже предвкушая, как он будет на нас кричать. Краткий итог: мы так его и не дождались. Мы пытались еще пару раз после этого, но все также безуспешно. Поэтому решили время от времени, когда нам становится особенно скучно, устраивать мини-пикники, с корзинкой, пледом и едой, все как надо. Как ты можешь понять, нас все также не поймали. Иваизуми лишь промычал в ответ, не в состоянии нормально сейчас формулировать слова, слишком расслабленно себя чувствовал. Удивлен этой историей он совершенно не был, уже успел понять отношение Ойкавы к волейболу, поэтому не стал спрашивать еще какие-то дополнительные вопросы, полная картина происходящего и так была перед его лицом. — А ты почему тут? — решил поинтересоваться Матсукава, и Иваизуми со стоном все же открыл глаза, понимая, что ему не дадут просто прикинуться трупом. Уже синие ноги очень дополняли его образ добавляя правдивости. — Хотел проветриться, — просто ответил он, не желая вдаваться в какие-то подробности. Возможно, чуть позже он поговорит с ними, возможно, даже спросит, почему же они играют в волейбол. Иваизуми знал, что они оба играли в школе, но они вполне могли бросить его в университете, чтобы сосредоточиться на учебе. Дополнительные часы, потраченные на тренировки, мало помогали, наоборот оставалось намного меньше на выполнение работ. Но это их почему-то не останавливало. Парни лишь синхронно хмыкнули, но ничего не сказали. Так они и лежали вместе в тишине, рассматривая небо, пока Матсукава, вздохнув, не сказал: — Ладно, пора отвести нашу Снегурочку обратно в лагерь, а то она станет совсем ледышкой. — Что было правдой, поэтому Иваизуми решил не спорить и лишь спрыгнул с крыши, быстро шагая вперед, заставляя его догонять. Он уже почти не чувствовал своих ног. В комнате Иваизуми просто упал на свой футон, даже не переодеваясь, и натянул на себя одеяло, утешая себя тем, что он лишь отдохнёт полчасика, а потом уже сходит поужинает и подготовиться спокойно ко сну. Успокоив себя этими мыслями, Хаджиме обнял подушку и уже через минуту наслаждался долгожданным отдыхом в тепле и уюте. Когда в следующий раз парень открыл глаза, то облегчённо вздохнул, увидев, что все же ещё недостаточно поздно, так как некоторые ребята ещё не заснули, тихо общаясь между собой между собой и что-то рассматривая в телефоне при выключенном уже свете. Попялившись еще пару минут в потолок, Иваизуми все же протер руками глаза и сел, разминая шею. Понимая, что можно лишь пойти умыться и продолжить дальше спать, парень осторожно встал, чтобы не потревожить Матсукаву рядом, который уже видел десятый сон, закинув ногу на Ханамаки, который в свою очередь лежал, раскинувшись как звезда, мешая другому своему соседу. Улыбнувшись этому виду, Иваизуми перевёл свой взгляд и, не увидев Ойкаву, даже не удивился. Еще ни разу ему не приходилось за эти дни видеть, чтобы тот хотя бы готовился ко сну раньше него. Или же просыпался позже него. Он вообще спал? Потому что доказательств этого он так и не лицезрел. Телефон подтвердил предположения Хаджиме, почти наступил новый день, и, мечтая все же его встретить под одеялом, парень схватил все нужные вещи и пулей полетел в ванную комнату, надеясь, что после душа и чистки зубов ему не перехочется спать, как это обычно бывало. Но, похоже, в кои-то веки его тело решило внять его мольбам, поэтому уже очень скоро он вновь лежал на своем месте, по которому успел соскучится за эти столь долгие минуты, и был готов вернуться ко сну, который ранее решил сам прервать. Но все же через десять минут бесплотных попыток, Иваизуми решил смириться с тем, что это у него сейчас не получится. Как бы тяжело ему не было держать глаза открытыми, его мысли, похоже, ополчились против него и никак не хотели затихать. Проклиная себя и всех вокруг, Иваизуми вновь встал с футона и, накинув на себя что-то более приличное и теплое чем майку и шорты, он выскользнул сперва из комнаты, а потом и из здания. Обняв себя руками, парень быстро пересёк двор и залетел в зал, громко и резко закрывает за собой дверь. — Хэй, Ива-чан, что ты тут делаешь? Хочешь тоже позаниматься? — спросил Ойкава, слегка склонив голову набок. Он стоял у стены с полотенцем на плечах и неторопливо пил воду из своей бутылки, похоже, взяв перерыв. Можно было бы подумать, что он уже собирался заканчивать, если бы не полная тележка мячей, как будто только дожидающийся его на краю поля. Злость Иваизуми слегка поубавилась, потому что он уже успел представить себе, как тот убивает себя и свое тело, и сейчас вообще ели на ногах стоит. Но парень перед ним не казался слишком усталым. Конечно, по нему было видно, что он не прохлаждался всё это время, но с первого взгляда каких-то показателей его неудобства или истощения, сложно было определить. — Пришел посмотреть, кто достаточно глуп, чтобы все еще заниматься в подобное время. Не стоит, наверное, даже удивляться, что это ты, я мог и сразу догадаться, у кого кажется вместо мозгов одни мысли о волейболе. Ойкава открыл сразу рот, будто готов что-то сразу выдать резкое в ответ, но потом закрыл его и долго смотрел на него с серьезным выражением лица. И вдруг его глаза загорелись и наполнились смешинками, а он ослепительно улыбнулся. — Ты что ли беспокоишься обо мне, Ива-чан? — В его голосе не слышалось насмешки, лишь искреннее веселье и интерес, а Иваизуми в ответ лишь нахмурился, но ничего не ответил, слегка выгибая свою бровь и взглянув на входную дверь. Ойкава понял его молчаливый вопрос и помотал головой: — Я уже почти заканчиваю, спасибо, что проверил меня, ты можешь теперь с чистой совестью уходить. Теперь настала очередь Иваизуми рассматривать лицо Ойкавы, в попытках понять, говорит он правду или нет. И понимая, что не может этого сделать, решил прибегнуть к самому легкому варианту. Он просто подошёл и схватил Ойкаву за ворот футболки, начиная его тянуть за собой к выходу. Но, к сожалению, это быстро оказалось бесполезным, так как Ойкава просто выскользнул из одежды и отбежал от него как можно дальше. Хаджиме с раздражением посмотрел ему вслед, но поспешно кинул в его сторону футболку, чтобы тот прикрылся, которую связующий с легкостью ловит и, надув слегка губы, вновь надевает. Ойкава стоял на почтительном расстоянии, не решаясь подойти, хоть ему и нужно было, так как именно возле Иваизуми располагалась столь нужная ему тележка с мячами, так как все другие уже были в кладовой, а Хаджиме стоял со скрещенными на груди руками и нетерпеливо постукивал ногой по полу. Так прошло пять минут. Понимая, что ему в этом не одержать победы, Иваизуми бросил последний раздраженный взгляд на Ойкаву и направился в сторону лавочек, падая на них и доставая наушники, чтобы хоть как-то убить время в ожидании. Ойкава с сомнением посмотрел на него и очень осторожно начал идти к мячам, будто бы, если что, готовый сорваться с места, начни Иваизуми преследовать его. Иваизуми раздраженно закатил глаза, но ничего не сказал, вместо этого откинул голову назад, на стену, и закрыл глаза, желая просто в спокойствии послушать музыку. Естественно, как и в прошлый раз, это у него не получилось. Его выдержки хватило ненадолго, потому что уже через пару секунд он взглядом следил за связующим, который все же взял мяч в руки и, чему-то своему улыбнувшись, прижал его к своему лицу, пытаясь собраться. И вот уже от былых эмоций на его лице не осталось и следа. Иваизуми уже не в первый и не в десятый раз за сегодня видел подачу Ойкавы, но все также не мог отвести от него свой взгляд. Но в этот раз он и не пытался, как делал раньше, решив более не сопротивляться. Они здесь были вдвоем. На что еще ему смотреть? Или так он мог себе это все объяснить, если бы мог думать о чем-то кроме одного: «Потому что это весело, — бьется его сердце, наблюдая за тем, как Ойкава подпрыгнул и будто парит в воздухе. — Мы играем в волейбол, потому что это весело». Время пролетело совсем незаметно, и когда Ойкава подбежал к нему, успев уже убрать за собой и подготовить зал к завтрашним занятиям, Иваизуми даже почувствовал капельку разочарования от того, что это безмятежная атмосфера, повисшая между ними, пропала. — Секундочку, Ива-чан, — попросил лишь Ойкава и, достав из сумки блокнот, быстро что-то в нем записал, прежде чем вновь его запрятал и надел куртку. — Все, я готов. Ойкава, как и всегда, был первым, кто нарушил тишину между ними. Его взгляд был устремлен в небо, а руки спрятаны в карманы, пока он тихо говорил: — Тебе, правда, не стоит обо мне переживать. Я сделал большой перерыв на ужин и даю себе, как ты видел, время от времени отдохнуть. Мне теперь хорошо известны пределы моего тела. — Иваизуми краем глаза увидел кривую улыбку Ойкава, но никак это не прокомментировал, лишь молча продолжая слушать. — Хотя пару лет назад мне бы точно не помешал кто-то, кто вытягивал бы меня из зала и приводил в чувства. — Он наконец повернулся лицом к Иваизуми и пожал плечами. — Нам всем приходится рано или поздно откинуть детскую наивность в своих силах и возможностях и понять собственные границы, за которые лучше всего не заходить, если не хочешь столкнуться не с самыми приятными последствиями. Хотя как раз таким образом обычно и узнают, что зашёл слишком далеко. Ты будешь счастливчиков, если последствия можно исправить. — Он вдруг засмеялся, хитро на него взглянув. — Ты ведь не знаешь, на кого я учусь, да? — вдруг спросил он. — А ведь нужно знать своих врагов от и до, ты так не думаешь? — А мы враги? — сухо поинтересовался Иваизуми. Ойкава сморщил нос в раздумьях, а потом легкомысленно махнул рукой. — Как можно враждовать с таким милашкой? — Он громко захохотал, когда Иваизуми всего передернуло от его слов. — Так и на кого ты учишься? — все же решил спросить он, когда между ними вновь повисла тишина. Ойкава лишь захихикал: — Тебе придется приложить усилия, если хочешь об этом узнать? Уверен, что каждый из этого лагеря тебе житья не даст, стоит тебе хоть какой-то вопрос, касающийся меня, задать. Хорошо, что я уже успел изучить тебя вдоль и поперек, и теперь не придется смотреть на их якобы всё знающие взгляды. — Он со смехом покачал головой, а потом, подмигивая, добавил: — Не то, чтобы они не были бы правы. — И опять чуть ли не скрутился в приступе смеха на последовавшую реакцию, после чего просто быстро проскользнул в здание, к которому они как раз подошли. Когда Иваизуми неторопливо устроился на футоне и, сложив руки на груди, закрыл глаза, через секунду его примеру последовал и Ойкава, который успел за это время сходить умыться и переодеться. — Сладких снов, — произнес Ойкава, на что Иваизуми лишь издал нечленораздельный звук, не желая тратить силы на столь ненужные действия. Через пять минут он не выдержал. — Ойкава. Спи, — прошипел тихо Иваизуми, не открывая своих глаз. Ему даже не нужно было это делать, чтобы знать, что парень рядом с ним что-то смотрел в телефоне, а не отдыхал. В ответ послышалось недовольное сопение, а затем громкий мученический вздох, но все же проходит еще пару секунд, и шуршание рядом замолкло.  — Спокойной ночи, Ива-чан, — прошептал Ойкава, на что Иваизуми просто молча отвернулся. В этот раз он заснул за считанные секунды.