От «моей» до «нашей» мамы

За разговорами о надвигающихся проектах мы не заметили как подъехали к главному входу ресторана. Паша открывает дверь автомобиля, помогая мне выйти, а я не могу взять себя в руки и перестать смеяться с его шутки о музыкальных новинках украинских артистов: «Потап — у мамы, Лобода — к черту, где конкуренты?». Делаю первый шаг в новых сапожках на подчищенную несколько минут назад работниками заведения дорожку и чувствую, как на улице все также как и полчаса назад продолжает хлопьями падать чистый снег, только с еще большим энтузиазмом, ведь касаясь земли, снежинки не тают, а укутывают землю новым слоем пушистого одеяла, защищая то ли от дыхания Мороза, то ли от людских глаз. Все-таки силы природы значительно превышают человеческие. Чувствую, как одна самая смелая снежинка совсем невесомо коснулась сначала щеки, а затем растаяла на моих губах. — Женя, я тебя тоже люблю. — Еле слышно шепчу я, так, что даже рядом стоящий Паша не разбирает слов и лишь подает руку, чтобы помочь подняться по многовековым многочисленным ступенькам «Праги». Но я не успеваю принять его жест: мое внимание отвлекает проносящийся мимо мрачный черный Мерседес, который, казалось бы, я уже где-то видела. Из окна автомобиля вылетает небольшой исписанный красивым, как мне показалось издалека, почерком листок. Ветер подхватывает его и мягко, словно балерина на пуантах, приземляет около заднего колеса нашего Субару. — Тина, ты здесь? — Прервал мои попытки понять причину интереса, вызванного обычным легковым транспортом, Паша. — Да, конечно. — Улыбаюсь я моему другу и наконец-то беру руку. — Звонила сегодня Вене? Как он? — Уже совсем взрослый. Когда его философия стала сильнее моего восприятия, не понимаю! Представляешь, сегодня сказал мне, что завтра идет записываться в новые секции? «Больше навыков — больше возможностей стать независимым и наиболее востребованным». — Тебя это удивляет? Он впитал лучшее от тебя и Жени. — Нежная улыбка коснулась его губ. — Так что же заинтересовало Веньку на этот раз? — Плавание и какой-то новый иностранный язык, честно, не запомнила. В этом учебном году ему захотелось взять несколько часов а-ля рукоделия в школе. Преподавательница оказалась очень доброй и мудрой женщиной, рассказывала им много про ее Дом и национальные особенности, познакомила с поэзией и музыкой. — Заканчивала я свою речь, параллельно делая свой стандартный заказ: «Теплый салат с перепелкой и ореховым соусом» и «Яблочно-имбирный чай». Паша же в последнее время слишком много времени проводил в павильонах ВДНХ в компании Завадюка, а потому заказал «Ризотто с креветками и спаржей». Заказ принесли нам уже через 10 минут, все это время мы обсуждали новые проекты и идеи для сотрудничества с американцами. — Да, какая красота! Любимый салат! Спасибо большое! Классическая музыка в современной обработке от музыкантов ресторана особенно сильное впечатление произвела на Пашу, который растрогался и пустил несколько скупых слезинок. Наверное, единственное, что могло достать такие эмоции из моего «палача» — музыка, касающаяся самых тонких струн души, счастливая искренняя улыбка немногочисленных близких и объятия маленьких детей. — Ну все, Пашка, что ты? Развел тут сырость! Давай, поезжай домой, а я вызову такси! — Надевая уже шубу на выходе и обнимая друга на прощание, говорила Тина. — Завтра в 9 отвезешь меня на студию, хорошо? Пока! «Ваша машина прибудет через 5 минут», — сообщил несколько минут назад оператор салона. И тут взгляд упал на тот самый листок, упавший еще перед ужином около родной Субару. Листок будто бы обладал какой-то магической силой, потому что он не оказался засыпанным снегом даже спустя проведенное в ресторане время, да и текст не поплыл, а лишь манил: прочитай меня. Где-то сзади раздался резкий звук сигнала такси и я, не задумываясь аккуратно складываю листок в единственную книгу, которая была в моей сумочке — в Библию и бегу в теплый автомобиль. Сегодня был, однозначно, не самый простой день.