От «моей» до «нашей» мамы

Как же страшно. В последнее время я все чаще и чаще чувствую себя сверходиноким. Я понимаю разумом: почему мама так поступила: почему отправила меня в Лондон; я понимаю: для чего я нахожусь в трех тысячах километрах от дома: чтобы получить самое лучшее, самое качественное образование. Но все это так ничтожно, все это теряет всякий смысл, когда я вижу, как родные родители моих одноклассников приезжают к ним после уроков, обнимают и целуют в обе щеки, как они включают любимую музыку и медленно-медленно трогаются в сторону дома или ближайшего крупного ТЦ, неосознанно пытаясь продлить счастливый для них, но такой тяжелый и убивающий момент для меня. Я скучаю теперь не только по отцу, но и по матери. Первый будет всегда жить у меня в сердце, никто и ничто не сможет подвинуть его, поставить ширму, ведь я навсегда запомнил его главные советы данные в минуты нашего последнего общения: человек жив до тех пор, пока его помнят, любят и вспоминают. Помню ночь в шкафу с концертными нарядами мамы после того последнего наставления папы на жизнь. Помню, как спустя месяц, я играл с солдатиками, вышел на лестничную площадку и услышал самый громкий плач мамы. И дело было не в звуках, только в вибрациях, связывающих нас. Я почувствовал тысячу ножей, воткнутых в сердце. Момент, который окончательно поставил точку в восприятии мира в детских розовых очках. Жизнь наоборот приобрела черно-белый оттенок, когда я навсегда лишился отцовской поддержки, я стал взрослым внутри уже в 4.5 года. Эта память изнутри меня давит с каждым годом только все больше и больше. Но хуже всего — мама... Мы звоним друг другу каждый день, но каждый звонок нас лишь отдаляет. С моей стороны эгоистично думать, что мама выбрала карьеру вместо нашей общей гармонии, ведь на словах все делается ради нас. Я бы всем сердцем хотел стать простым школьником, всем сердцем хотел, чтобы вся эта роскошь Британии превратилась в уют домика под Киевом, да хоть под Полтавой, да хоть в самой отдаленной глуши страны, главное — ВМЕСТЕ. Да, я бы отдал все, что имею сейчас, все, что буду иметь в будущем за простой ужин в кругу полноценной семьи, за совместный поход с палатками в горы, за утренние бои подушками, за неудачные попытки вместе приготовить блинчики, за настоящую «магию», доступную всем, абсолютно всем, но не мне. Почему никто этого не понимает? А те, кто понимают, смотрят мне прямо в сердце с сочувствием, что возводит все эмоции еще в большую степень. Ровно час ночи. В Киеве сейчас три. Стоит ли звонить? Стоит ли беспокоить ее сон? А спит ли? Перебираю пальцами, кусаю еще не зажившую от прошлой раны губу, в точности как мама, боюсь, но почти на автомате набираю знакомый номер: тихие и короткие гудки спустя несколько минут приобретают гиперболизированный характер: длинные и архигромкие. — Венечка? Ты почему не спишь? Что-то случилось? — Уже в панике артистка быстро вернулась в сознание из мира грез. — Нет, мамочка, со мной, правда, все хорошо, — говорю я, а сам еле сдерживаю ком в груди и горле, готовый разрыдаться в любую минуту. Но попытки тщетны, я учился этой науке у мамы, а поэтому и проиграл. Она всегда проигрывает эмоции. — Мам, за что все это нам? Легче не любить, легче не жить! Легче забыть, а не вычерчивать, легче стереть и заново не обводить образы каждый вечер, легче закрыться миру. — Мой мысли путаются также успешно, как и эмоции его Ангела-Хранителя в одиноком доме Зазимья. — Мамочка, вот почему в моей жизни все так неправильно? Легкое становится тяжелым, позитивное — негативным. Должно же быть все иначе? — Я уже не пытаюсь остановить водопады внутри. На экране телефона следы стеклянных капель самых разных размеров, но единственное, что связывает их — горечь на вкус. — Судьба поставляет нам только сырой материал, и нам самим предоставляется придать ему форму, она играет нами, раздавая-то козыри, то не оставляя ни малейшего шанса на победу. Я также становлюсь с каждым годом все старше, старше, но осознание легкости и независимости так и не приходит. Я бы все отдала, чтобы повернуть время вспять, чтобы вернуть папу, но, Венечка, тогда бы я никогда не познакомилась с тобой, я бы не смогла прикоснуться к самому красивому и богатому внутреннему миру. Я люблю тебя очень сильно, мой маленький стойкий солдатик. Я с тобой рядом до самого конца. Я слышу последние фразы отчетливо громко внутри своей головы, мама смогла каким-то магическим образом меня успокоить. Веки опускаются, глаза закрываются, и я погружаюсь в светлый мир — мир грез, созданный самым талантливым художником — человеческой фантазией. — Спокойной ночи, мама. Спокойной ночи, папа. Люблю вас всем своим миром. — Спи спокойно, моя Вселенная.