Глава 22. Зато я тебя нашел.
20 сентября 2020 г., 18:00
Глотаю всю гордость. Глотаю все слезы. Мой маленький, ты же все чувствуешь не хуже меня. Не зря говорят, что между матерью и ребенком особенная сильная связь.
— Здравствуй, мой хороший. — Удается хоть чуть-чуть контролировать голос, его вибрации, высоту, а вот слезы так и не перестают катится одна за другой по щекам.
— Мамочка, привет. — Небольшая пауза. — Прости меня. Я был так не прав. Я был эгоистом. Я был бесчувственным. Я обещал быть надежной опорой, а сам стал причиной слез из твоих глаз. — Я пытаюсь остановить льющиеся водопадом потоки слов сына. Не успеваю обрабатывать. Слишком быстро одни события сменяют другие.
— Мой маленький, ты не должен извиняться. Это только я виновата. Прости ты меня. — Не успеваю закончить фразу, как меня перебивает уверенный голос сына.
— Нет. Ты ни в чем не виновата. У нас вся жизнь есть именно для того, чтобы найти своих людей. И даже если приходится долго копать землю, чтобы добраться через центр, ядро планеты на другую ее сторону, где есть эти свои, то все приложенные усилия будут иметь смысл. — Веня выдал всю эту мысль на одном дыхании. Пауза, длинной всего в мгновение, чтобы набрать воздуха дальше. — Я начитался слишком много желтой прессы о ваших отношениях. Я начитался слишком много некачественных интервью с Даном. Я был на эмоциях, не мог трезво оценить: что правда, а что ложь. — Снова пауза для судорожного дыхания. — Прости меня. — Чувствую что-то больное кольнуло в сердце. — Пожалуйста. — Всхлип. — Я тебя люблю, очень. У меня в голове всплывают самые красивые картинки из моего детства: наш невероятный дом и огромный цветущий сад, я помню, как мы катались вместе на велосипедах, как я разбивал коленки, я помню чувство комфорта и как ты согревала меня, я помню твои объятия и взгляд, когда ты успокаивала меня, когда я плакал, я помню, как ты меня старалась накормить, когда я был голодным и уставшим, я помню твой запах, который усыплял меня, я помню твою улыбку, потому что она стала первой причиной улыбаться самому, я помню, как ты играла со мной и опускалась для этого на пол, пока я сам еще не мог вставать, я помню, как ты научила меня любви, раньше чем остальным вещам, и как это стало для меня константой. Спасибо тебе за то, что научила меня, что у любви нет границ, она безусловна и честна. Это то, что я запомню, мамочка. Ты уже мое счастье с самого рождения, стань счастьем еще для кого-то. — Слышу сбившееся дыхание от такой длинной речи. Слышу и чувствую сердцем его внутреннее умиротворение. Выговорился.
— Венечка, как я тебя люблю, маленький мой, но пожалуйста, не плачь! Ты вообще не должен был узнавать о таких вещах через статьи в интернете. Мне нужно было рассказать. — Пауза. — Только нечего было рассказывать.
— Мам, почему «было»? Вы поссорились? Он тебя обидел? — Слышу взволнованный голос моего маленького мужчины. Самая надежная опора.
— Забудем об этом, мой хороший. — Отчаянно пытаюсь перевести тему на что-то другое.
— Нет. Вы должны помириться! Более того, я хочу с ним познакомиться лично по приезде в Киев. — Немного властным тоном Веня помогает мне осознать все ошибки. — Можно? — Уже более мягко и по-кошачьи задает последний вопрос.
— Время все расставит на места, милый. — Последнее, что я успела сказать. Пауза.
— Человек иногда ужасно любит страдание, до страсти. — Медленно цитирует Веня.
— Ты читал Достоевского? — С любопытством спрашиваю у сына.
— Да, Санда Михайловна посоветовала. Ладно, мамочка, мне нужно уже бежать домой, а то совсем поздно, а я все еще на озере, надо идти домой.
Гудки. Однотипные. Успокаивающие и разжигающие огонь внутри.
— Я уже тебя потеряла. — Голос давно сорван. На лице потекший макияж. Я все также продолжаю сидеть на мокром от дождя снегу, смешанном с грязью.
— Зато я тебя нашел. — Любимый бархатный тембр. Он опускается передо мной на колени и обнимает, защищает от истерики природы. — Моя тональность, я не хочу тебя отпускать. Все проблемы можно решить, только вместе! — Он заправляет локон волос, спавший на лицо, за ухо, тихо, глядя в глаза, шепчет. — Люблю тебя. — В глазах магический завораживающий блеск.
Глаза соприкасаются глаз, лбы, носы, а затем мягкие губы двух людей становятся одним целым. Долгий нежный поцелуй, перерастающий в страстный, в котором проявляются накопленные эмоции от событий последних нескольких часов. Мы и не заметили как во время нашего разговора рассеялись тучи, дождь прекратился и небо озарилось ярким светом луны. Ярко сверкнула звезда и привлекла мое внимание.
— Какая красивая звезда. — Завороженно смотрю на небо. «Женя, это же ты?». Всего один вопрос успел заполнить пустые строчки разума, и звезда начала падать.
— Смотри, малышка, звезда падает. Загадывай желание, дорогая. — «...Поэтому единственное, что мне остается - это сверху оберегать тебя до нового счастья. И однажды, в последний раз зажечься так ярко и красиво упасть с неба, чтобы ты, как маленькая девочка загадала одно лишь желание, которое уже к тому моменту будет реальностью...» — последнее письмо Жени. «Спасибо тебе за все. Ты навсегда будешь жить в моем сердце, ты навсегда будешь жить в нашем сыне. Спасибо за него. Спасибо и за Дана.»
— Я начала чувствовать, проснулась как будто от векового сна. Я нашла тебя. Разве что-то еще нужно для счастья? — Очередной наполненный всем пережитым вместе поцелуй. Страсть в чистом виде.
— Малышка, нам пора домой. Ты уже вся дрожишь. Почему ты босиком?
— Я сломала каблук. — Смущенно опускаю глаза, понимая, что зимой мои действия выглядят настолько глупо.
— Позвонила бы. — Строгий взгляд, где читалась вся забота и желание забрать всю боль.
— Я разбила телефон. — Указываю на каменную стенку небольшого здания. Слышу искренний смех. Чувствую, как он укутывает меня в свой шарф, берет на руки.
— Что еще успело произойти, пока я пытался догнать, а потом искал тебя? — Смотрит в глаза мне и совсем не ждет ответа, но я хочу наконец-то сказать то, что боялась сказать раньше, что было написано на белом обороте моего билета моей рукой полчаса назад.
— Дан, люблю тебя. — Чувствую взгляд, полный нежности и заботы, улыбка самого счастливого человека озарила собой все вокруг.
