От «моей» до «нашей» мамы

Как всегда, после долгих и крайне мучительных будней, наступает долгожданный выходной. Я иду медленно, вдыхая ледяной воздух настоящей зимы. — Красиво. — Шепчу я и останавливаюсь около необычной формы лавочки, присаживаюсь и блаженно закрываю глаза. Как же хочется отдыхать в последнее время. Постоянно кружится голова, тошнит, быстро устаю. Кажется, заболела... Утешаю себя тем, что это связано с утомительной работой и количеством взваленных на свои плечи проектов, но все-таки надо записаться на прием, а то вдруг... Тик—так. Прикрыла глаза, тяжело дыша. Чувство, будто принимала участие в мировом забеге и пришла первой: тяжесть, радость, облегчение. Тик—так. Тик—так. Неловко поёрзала, сидя в ванной комнате на закрытой крышке унитаза. Свободную ладонь приложила к груди, чувствуя бешеный стук своего сердца. Тик—так. Тик—так. Тик—так. Опустила руки, и крепко сжала кулаки. Правую ладошку, в которой было сжато что-то длинное, стеклянное, напоминающее современный градусник, немного расслабила. Тик—так… Резко подскочила, больно стукнувшись о низко висящую деревянную полку затылком, и, уставившись на настольные часы, быстро смахнула их со стиральной машинки. Надо взять себя в руки и... И сделать хоть что-нибудь. Но вот только что? Что делают в таких случаях? — Тин? – мягкий, тёплый, нежный, как шелковистый пух, голос, в котором горькой ноткой слышится встревоженность, и следующий за ним тихий скрип приоткрытой двери. Я вновь подскочила на месте, словно ужаленная. К счастью, во второй раз удалось избежать болезненной встречи с полкой. Задержала дыхание на пару секунд, после сразу выдыхая, но глаз не открыла. Наоборот — максимально сжала веки до мигающих белых точек на черном фоне, напрочь отказываясь встречаться с проблемой лицом к лицу. «Спокойно, Тина, спокойно. Всё хорошо. Просто дыши. Дыши, и всё будет отлично», — мысленно повторила фразу десять раз и всё же приоткрыла сначала один глаз, а позже, не видя перед собой никакой явной угрозы и второй. С опаской взглянула на Дана и тихо сказала: — Всё хорошо. Дан отвёл взгляд, зацепившись за что-то, и приподнял брови с искренним изумлением: —Правда? — спросил он. Проследив за направлением его глаз и наткнувшись на безобразно валяющиеся на полу часы (впрочем, давайте откровенно: от часов там остался лишь бумажный циферблат и часовые стрелки, не более), начала злиться. Упрямо посмотрела на собеседника и, сложив руки на груди, резко ответила: —Всё отлично! Казалось, Дан удивился ещё больше. Он с откровенным недоумением начал рассматривать меня: нахмуренные брови, вздёрнутый нос, упрямые голубые глаза, оборонительная поза, правая рука сжата в кулак, его длинная рубашка... — Хорошо. — медленно, по слогам проговорил Дан. — Жду тебя там, в спальне. Заметив мои загоревшиеся щёчки, он, довольно улыбаясь, уже было развернулся, чтобы уйти, но не успел, я решила больше не держать все в себе, неожиданно выдавила признание: — Две полоски! — Что? — не понял Дан. — Тест на беременность, – терпеливо ответила, чувствуя, что былая злость уступает неуверенности, — Две полоски. «Спокойно, Тина, спокойно», — снова и снова повторяла себе фразу как мантру. Тяжело дыша, я смотрела в упор на ошеломленного мужчину, взгляд Дана второй раз за пару минут прошёлся по всему телу, после чего остановился на пока ещё плоском животе. В следующий момент я уже оказалась в кольце рук, крепко сжимающих хрупкое тело в нежных объятиях. — Беременна? Тина, дорогая... Я готов взлететь выше возможного, я готов стать еще более сентиментальным и сильным одновременно, чтобы и оберегать, и защищать моих слабых, хрупких и беззащитных родных. — Он то сильнее обнимает меня, то поднимает и кружит, то нежно целует. — Мощные бицепсы? Дорогие машины? Собственный самолет? Счет в банке? Брутальные занятия и экстремальные развлечения, было все сотни тысяч раз, но лишь ты смогла дать мне возможность написать с гордостью строчку: «Мужчина» — я стал настоящим мужчиной, когда построил вот такую крепкую семью с тобой, когда вскоре по дому будут бегать маленькие ножки, а детский голос будет кричать: «Папа, папа!». Любимая моя девочка.